Принц Кэйа

Кэйа долго не хотел подниматься с кровати маленького Дилюка. Никто не смог бы его переспорить, она даже пахла по-особенному. Домом, слегка холодным хлопком, спасающим мальчика в стужу от осенних ветров. Пахла последними одуванчиками, оставленными на тумбе после шалостей. Казалось, здесь было другое, лечащее тепло. Мальчик прекрасно понимал, что время шло, а Дилюк смотрел на него всё так же, изредка моргая. Ему был важен разговор о династии Чёрного Солнца. Хотя, если это всё сон, не значило ли, что сейчас рыцарь просто копался сам в себе? Такое количество нерешённых вопросов были опасны для его рассудка. И сейчас появилась прекрасная возможность всё разрешить. Минуты пролетали незаметно. Кэйа понял, что за это время достал из головы все мысли, ранее приходившие ему в голову лишь при опьянении от "Полуденной Смерти". "Забавно. Так легко влюбиться в плод своего воображения. Часами перед сном грезить о нём, трогать его через тонкую ткань одеяла, представлять, что ощущаешь его руки. Я вижу Дилюка другим. Я слышу его стоны у себя в голове, вижу, как стыдливый румянец покрывает его щёки. Обязательно, от него пахнет вином. Я пою его каждый раз, каждый вечер, чтобы никто другой не приходил на его пьяный ум. Чтобы только я был сверху и наслаждался его губами. Но Дилюк не такой. Он никогда не позволит сделать это". Грязные мысли Кэйи бессовестно прерывает маленький, ненастоящий Дилюк: – Так о чем ты задумался, самозванец? Кэйа подошёл ближе к нему. Мальчик улыбнулся и посмеялся так искренне, как Кэйа больше не был способен. От рыцаря постоянно исходили игривые смешки, но ни один из них не стоил этого милого, детского смеха. Маленький Дилюк теплее любого другого воспоминания. Рыцарь поймал себя на мысли, что рад бы остаться здесь. Он был рад, что отравился, и это даже не пугало его. – Чего? – также, смеясь, спросил Дилюк. – Ты такой серьёзный, не могу на тебя такого смотреть и не смеяться! – Разве я не всегда таким был? – Ты что-то путаешь, Кэйа. Ты всегда глупишь, вот этого не отнять. – Дилюк показал свой коварный оскал, но потом потряс головой, успокаиваясь. – И долго ты собирался мне врать? Знай я раньше, что со мной живёт сам принц! – То что бы ты сделал? – Кэйа подвинулся ещё ближе. Но маленькому Рагнвиндру было плевать на это. Они уже дышали друг другу в щёки, но он также непринуждённо и весело смотрел на друга. – Очевидно, – заметил Дилюк, – я бы вежливее относился к его высочеству! По крайней мере, не стал бы кидаться в тебя теми петардами. Вспомнился случай из детства: Кэйа нарвался на ловушку, положенную испугать горничных, а Дилюк был так разочарован от сорванного прикола, что начал кидать петарды прямо в друга. Они не были опасны, но взрывались от любого столкновения. Такие маленькие, красные мешочки с запалом, прозванные мальчиками "вишенками". – Это было опасно, Дилюк! – возмутился Кэйа, положив руки на плечи братца. – Что? Да ты кричал и чуть не плакал, аха-ха! Опасно тогда было только стоять рядом с тобой, нытик. – Сам ты... – Лишь поддался Кэйа на провокацию, как в его голове стукнула мысль: "Ты ведь спишь. И ты уже взрослый. Зачем ты тут споришь? Зачем поддаёшься на уловки этого ребёнка?", – но поддаваться хотелось. Кэйа не мог так мило поговорить со своим Дилюком. Внутренний голос был прав, но сердце отказывалось соглашаться. – Дилюк, почему бы нам не поговорить нормально о прошлом? Я не хочу и дальше притворяться, что всё нормально. – Ты сам выбрал оставить меня. Кэйа, чтобы забыть, необходимо что-то отпустить. И иногда отпущенного уже не вернуть. – Я ни в коем случае не хотел забыть тебя! Ты бы не понял тогда моей радости. Крепус умер, а я чуть ли не танцую на его могиле, счастливый, что больше не придётся выбирать между одной семьёй и другой, если настанет время действий! – Кэйа, оно уже настало. И где же ты? Стоишь здесь, окружённый барьерами комфорта. Я, эта кровать, этот дом, в общем, все эти воспоминания и разговоры – лишь способ уйти ещё дальше в себя. И не делать того выбора. Ты бы никогда не смог убить их всех. – Я и не стану! Я предам их всех, наших друзей. Ради Каэнри'ах, ради моего народа! Но они будут жить. – Существовать они будут, и не спорь со мной, я знаю лучше! – Дилюк исчез, но вместо него появился ещё один маленький Кэйа. Мальчики смотрели друг на друга. Было страшно видеть своего клона, но ещё страшнее слышать свой же голос в реплике: – Ты ненавидишь меня. Раньше всё можно было остановить, но ты предпочёл оставить этот выбор на будущее, и вот чем это закончилось. – Исчезни! – Кэйа представил, словно вытаскивает меч, и резко ударил по противнику. Лезвие прошлось по образу, рассеивая его, как пыль. Только что Кэйа уничтожил напоминание о маленьком себе, а фрагменты его тела закружились на полу, стараясь не рассеяться. Захотелось вновь увидеть маленького Дилюка. Поверить, что тут безопасно. Что с ним можно поиграть. Соврать себе, надеясь, что сон продлится как можно дольше. Кэйу даже посетила ужасная мысль выпить ещё один бокал "Коралла Мондштадта", чтобы впасть в кому окончательно, оставшись здесь призраком: бродить по дому, окунаться в одежды любимого им мальчика, радоваться старым, простым увлечениям. И быть собой, что боится ответственности. Но частички распались и никого не появилось. Картинка начала рушиться на глазах. Одинокий, маленький Кэйа стоял в кромешной тьме. Она окружала его дальше, чем взгляд темноты из-под повязки, дотягивалась длинными тёмными когтями, окутывала в чёрный туман, поглощая заблудившегося ребёнка. Кэйа обнял себя и плакал, оставленный тут, во мгле своего отчаяния. Больше он не закрывался от выбора. Проблема встала перед ним стенами со всех четырёх сторон, и сузилась, больше не пропуская свет.

***

Дилюк нашёл Джинн на важном совещании. Она и несколько капитанов Ордо Фавониус обсуждали политику действий, направленную обезопасить границы города от монстров. О чём бы она ни говорила, Дилюка сейчас волновала только история про вино. Пусть девушка и выглядела сегодня непростительно привлекательно, но Рагнвиндр не мог похвастаться особым притяжением к какой-либо женщине вообще. В отличии от того же Кэйи, что вечно ищет внимания. Его заигрывания никогда не были серьёзны, на его игривость девушки всегда смущались, а до большего если и доходило, то Дилюк не желал об этом слышать. Его отвращал образ жизни некогда дорогого ему человека. Когда Джинн освободилась, Дилюк подарил ей своё приветствие. – Надо же, – удивилась она, пропуская привычные уху слова, – сам Дилюк Рагнвиндр посетил штаб Ордо Фавониус! Сегодня намечается что-то интересное? Действующий магистр так светло улыбалась, любой другой сразу захотел бы обнять её. Но Дилюк никак не отреагировал. Скоро, как он знал, у Джинн День рождение. От этого, а может и от любви, парящей в майском воздухе, даже её походка была плавней обычного. – Джинн, Кэйа сейчас в лазарете. – Кэйа? Но с чего ему там быть! – не поверила своим ушам магистр, ведь её капитан давно не получал серьезных ран, а мелкие обрабатывал сам, чтобы не беспокоить лекарей лишний раз. – Он отравился вином Крепуса, долгая история. – Прежде чем Джинн его снова перебьёт, Дилюк сразу перешёл к делу. – Что ты знаешь про "Коралл Мондштадта"? Барбара рассказала, как пострадавшие благодарили Крепуса за отравление. Что за чушь? На лице магистра появилась улыбка с тенью издёвки. Её забавила сама история, а не незнание Дилюка. Мужчина, конечно, этого не оценил, возмущённо скрестив руки на груди. Кивнув и подавив смешок, Джинн начала рассказывать: – Что ж, отравления действительно были. И никто не пострадал, это тоже правда. А вот благодарность уже что-то новенькое. Всё было не совсем так. – Мне нужна правда. Не води меня вокруг да около. – И не собиралась! Итак, это случилось лет 15 назад. Вино продавалось плохо, Крепус перешёл на одуванчиковое, и многие сомневались, стоит ли его пробовать. – Джинн стала вертеть в руках ручку. – А в тот год вообще ни одна партия вина из винограда не планировалась идти на продажу в Мондштадт. Ситуация на рынке требовала сделать перемену менее резкой. – Подбросив ручку вверх, девушка поймала её, сжав в пальцах, да начертила график в воздухе, стремительно падающий вниз. – Поэтому он решил испортить партию, подмешав семена ветряного шипа. Семена, но ни в коем случае не плоды, как ты, возможно, подумаешь. Плод краснее винограда, но опытный глаз винодела разве спутает свои сорта и сорняк? На винокурне работало куда меньше людей. Они были преданы твоему отцу. Они были опытны, к тому же. Так что Крепус мог только нарочно испортить партию. – Что?! Где доказательства? Отец не стал бы травить народ Мондштадта! – Не совсем травить. Это была безопасная стратегия. Черный пиар, так сказать. Так одуванчиковое вино получило ту славу, которая есть сейчас. – Говорите про цветочки, мои хорошие? – в дверях появилась Лиза. – Я совершенно случайно услышала, как вы тут спорите, и принесла определитель сорных растений! – Если нас так слышно, я лучше пойду. – Забеспокоился Дилюк, решив, что в следующий раз зайдёт к Джинн. Лиза на время поставила барьер на дверь с помощью магии электро. – Нет, мастер Дилюк, вас не слышно. Мне просто любопытно, хах. Можем пройти в библиотеку, нам есть, что обсудить. В особенности поговорить о... Кэйи. Дилюк не любил, когда люди вмешивались в его дела. Особенно так настырно, как Лиза. Но помощь была нужна. Не ожидал он, что Альбериху станет плохо от той бутылки. Да и сам пил более чем уверенно. Дилюк не источал зло по отношению к Кэйе. Он даже думал, что следовало первому попробовать вина. Ему хотелось защитить рыцаря от отравления, но в этом себе он не признается. Была причиной не репутация, а его забота. – Нам всем есть что скрывать, мисс Лиза. Прошу в следующий раз не подслушивать. Это мог быть дипломатический разговор. – Холодно и строго заметил Рагнвиндр. – Опытный библиотекарь пришёл на помощь, ощутив здесь замешательство. – Посмеялась девушка. Книга, поднявшись над её ладонью, спокойно повисла в воздухе и раскрылась. Страницы с цветными рисунками алых, как кровь, ягод приятно колыхались от ветра из окна. Скрестив руки под грудью, скорее от кокетства, чем от возмущения, Лиза продолжила. – Героям иногда приходится переступать через рамки приличия. И ты как никто другой должен об этом знать, мастер Дилюк. – Ох, я что-то не заметила? – с такой же лёгкой улыбкой поинтересовалась Джинн, переводя взгляд с Лизы на Дилюка. – Не понимаю, к чему это было сказано. – Правдиво ответил тот, ловя дьявольский блеск в глазах библиотекаря. Стоило признать, эта девушка любила хранить чужие секреты, сильно интригуя этим. – Я уважаю в тебе ту искренность, с которой ты борешься за судьбы людей. Ты помогаешь, ничего не требуя взамен. – Я волнуюсь за репутацию винокурни. – Дилюк сказал правду, но не всю. Будучи полуночным героем, он спасал людей очень часто. Его не волновала награда, слава или что-то ещё. Обозлившись на Ордо Фавониус из-за их отношения к смерти Крепуса, мужчина больше никогда не желал слышать что-то про рыцарей и их честь. – Мисс Лиза, что написано о ветряном шипе в этой книге? – Давайте посмотрим, но очень внимательно отнесёмся к описанию. Здесь важна любая деталь. Сейчас, тем более, время цветения растений. Многие одуванчики уже успели побелеть. – Лиза притянула парящую книгу рукой и зачитала. – Мы имеем дело с многолетним растением. Это вечнозелёный кустарник. Шипы у него длинные, словно иглы, а цветы белые и душистые, обманчиво вкусные на аромат. И цветы, и ягоды, застывающие в зимнюю стужу, ядовиты для человека. Даже прикосновение вызывает неприятные покалывания. Растение несчастно известно, как вымирающее в наше время, хотя находит отличное применение в алхимии для создания запрещённых зелий. – О каких зельях идёт речь? – сразу поинтересовалась Джинн. – Здесь не сказано, но в библиотеке есть алхимический справочник. Нам стоит взглянуть. – Опасны только замёрзшие ягоды? А обычные? – Дилюк так внимательно слушал, что его лицо напоминало камень, настолько серьёзен он был. Кор ляпис и близко не стоял. – Мастер Дилюк, расслабьтесь! Да, ягоды опасны только подмороженные. Концентрация яда в них выше. Свежие ягоды убить не способны. – Отлично. Значит, пройдем в библиотеку. Огромный фолиант с изречениями об использовании тех или иных расходных предметов лёг с лёгкой руки на стол. Лиза лишь улыбнулась, не отвечая на заинтересованность Джинн, где она хранит такие большие книги. Видимо были тайные полки в их просторной библиотеке, растянувшейся на два этажа. Листая фолиант, Дилюк упорно искал информацию об использовании ветряного шипа. Оглавления у книги не было, либо оно так стёрлось, что последние листы представляли из себя непонятную массу текста. – Лиза, мне интересно узнать, почему тобой был упомянут Кэйа? – Кэйа?.. Ха-ха. Да, почти забыла. – Лиза пыталась смехом скрыть своё волнение. Разговор был тяжёлым. Она отошла, как бы ограждая себя от лишней проницательности мастера, сложила руки на изголовье кресла, да на них устроила голову. Лиза была чуть выше метра шестидесяти, поэтому прикорнуть, стоя у кресла, ей не составило проблем. – Дилюк, что ты знаешь про его родителей? – А почему я должен что-то о них знать? – Вы были очень близки в детстве. Неужели он никогда не рассказывал... – Он врал мне столько лет! – чуть не на всю библиотеку закричал Рагнвиндр. Он сжал в пальцы в кулаки, что до этого спокойно листали книгу. – Говорил, что отец бросил его, оставил умирать. – И совсем ничего не рассказывал о том, кем он был, откуда они пришли? – Все знают, что они пришли из Каэнри'ах. – Уточнил Дилюк. – И Кэйа, бедный, всё ждёт, когда его отец вернётся. Действующий магистр слегка отшатнулась от стола, перебирая в голове услышанное. Она сразу же заметила: – Дилюк, но не хочешь же ты сказать, что Кэйа предаст нас, лишь появится повод? – Он только этого и ждёт. Лиза принесла пустой лист бумаги. Она вручила его Дилюку. От листа исходила элементальная энергия, напоминающая силу электро. – Дилюк, мне удалось скопировать письмо, что наш благородный рыцарь прячет от всех вот уже несколько дней. Я бы хотела узнать твою реакцию на него. – Там что-то серьёзное о родителях Кэйи? – взволнованно спросила Джинн, но Лиза просто кивнула. – Проведи огнём под листом, и чернила проявятся. Дилюк даже не стал спрашивать, откуда у пурпурной ведьмы эта информация. Он просто создал огонёк между большим и указательным пальцами. Вздохнув, полный надежды, что увидит розыгрыш или другую несерьёзную информацию, он поднёс огонь под первые строки. "Дорогой сын, ты вырос славным рыца..." Но мужчина не успел проявить остальное. В библиотеку с шумом забежала Барбара. Мужчина сжал от внезапной перемены дел лист в руке, скомкав я его, словно черновик, да машинально спрятал в карман брюк. Барбара отдышалась, взявшись за свои коленки. Что-то сильно напугало её. – Что случилось?! – Джинн быстро оказалась рядом с сестрой. Барбара опёрлась о неё, дрожа. Только сейчас все заметили, что девушка упала. Правая нога была в дорожной пыли, кожа ладоней у кистей разодрана от неудачного приземления, платье снизу порвано, будто зацепилось за что-то. Девушка плакала, нежно прижавшись к груди старшей сестры. Её трясло, как мокрого котёнка. – С... Сэр Кэйа... – Еле произнесла она. – Мне страшно. У него светился глаз под... п-повязкой. Лиза приложила пальцы к губам, удивляясь сказанному. Джинн поглаживала сестру, зная, что сейчас они успокоят её пряниками и чаем, как в детстве, когда маленькая озорница падала, забираясь на деревья за свежим закатником. Но Барб не могла перестать плакать даже от поглаживаний. С ней определенно было что-то не так. – Ты не смотрела на его глаз, Барбара? – Дилюк взял девушку за плечо. Она, будто не слыша его, продолжала что-то причитать. – Барбара! О Архонты, что у вас произошло? Мужчина погорячился и дёрнул девушку за плечо так, что её взгляд резко поднялся на него. Слёзы все куда-то исчезли. Выражение лица стало более чем жизнерадостное. Только вот её зрачки вытянулись, принимая форму крестов. – Кэйа очнулся, мастер Дилюк! Почему бы вам его не навестить? – Девочка моя, ты нас так напугала! – Лиза кинулась к Барбаре. Они с Джинн посадили девушку в кресло и стали приводить её в божеский вид. – Ха-ха, со мной всё нормально! Я просто так обрадовалась, что неслась со всех ног и не заметила порожек. – Что ты сказала насчёт его глаза? – Ах?.. – Барбара удивлённо посмотрела на Дилюка. – Барбара, ты сказала, что его глаз под повязкой светился! – Да. Самую малость. Может мне просто показалось. Только не говорите сэру Кэйе, что я подсмотрела. Обычный у него там глаз, и чего только повязку носит? Дилюк вскинул голову назад и тяжко вздохнул. Девушки застали его уход из библиотеки. Он пошёл, не сказав, когда собирался вернуться, поэтому Лиза обозначила время сама. – Я жду тебя здесь в восемь вечера! Реши все проблемы до этих пор. А мы пока что займёмся подготовкой ко Дню рождения Джинн. Дилюк не стал вслушиваться, запомнил время и просто ушёл. А вот Джинн шепнула Лизе, лишь плащ Рагнвиндра исчез из поля зрения. – Подготовка? Оно через неделю... – Так надо. Дорогая, когда я была не права, скажи мне? Твой праздник состоится послезавтра или не состоится никогда. Мондштадт в большой опасности, и нам нельзя, чтобы про это узнали посторонние. – Лиза, что происходит?.. – Испуганно удивилась Барбара, притянув Джинн сесть рядом с собой. – Всё в порядке, милая. Один из наших рыцарей нарушил устав Ордо Фавониус, и должен за это заплатить.

***

Дилюк не удивился, когда застал Кэйу ещё спящим. Он увидел тот же красный свет, окутавший повязку мужчины, словно бесноватый огонёк. Мастер присел на край кровати и потянулся ближе к лицу Альбериха. – Вечно ты попадаешь в неприятности, из которых тебя нужно вытаскивать вчетвером. – Обозлённо заметил он, доставая перочинный ножик. Срезав повязку, Дилюк скинул её на кровать и подвинулся ближе, пальцами раскрывая веко Кэйи. Глаз слегка закатился вверх, но иногда подрагивал. Приоткрытые губы парня что-то недовольно мычали. Дилюк провёл по ним другой рукой в перчатке. Сначала он просто хотел заткнуть ему рот таким образом, но потом увлёкся и стал мять их, воображая, как бы тот стонал в процессе соития. В удовольствии дрожало бы всё его тело. Дилюк захотел наказать Кэйу прямо здесь, но вовремя остановился. "Нет, слишком сильно увлёкся, ещё встанет", - подумал он и убрал пальцы с губ Кэйи. Сейчас его волновал глаз. В последний раз Дилюк видел этот глаз в детстве. Зрачок такой же – крестиком. Но он и радужка сейчас были красного цвета, совсем как осколки багрового агата. Обычно глаз был голубым, сильно выделялся и без повязки действительно заставлял напрячься. Дилюк разглядывал свечение долго и упорно. Водил пальцами по лицу Кэйи, пытался растрясти его, разбудить. Но ничего не получалось. Тогда он вздохнул и полез в карман рыцаря, достав оттуда заветное письмо. – Ну и что же ты решил сделать, идиот? – вздыхая, спрашивал он в пустоту. Кэйа не слышит и не ответит, но попытаться можно было. – Если так хочешь умереть, просто напейся до беспамятства, и я сам сброшу тебя с Пика Цинъюнь! Дилюк решил больше не беспокоить Кэйу. Написав на обратной стороне письма: "Я рядом", Дилюк отправил его обратно в карман, накрывая рыцаря одеялом, будто всё так и было. Что ж, теперь остаётся занять себя чем-то, пока бедокур не соизволит проснуться. Поэтому, поднимаясь с кушетки, Дилюк потрепал некогда близкого ему человека по волосам. Прежде чем скрыться, он произнёс: – Набирайся сил, принц Кэйа. Они тебе ещё понадобятся.

***

Лиза устроила своим дамам чаепитие. Она принесла чашки ароматного, мятного чая, укрыла их любимым пледом Джинн, да угостила мини-пряниками. Уютно стало – не то слово, и самая младшая здесь расплылась в довольной улыбке, совсем забыв, что только недавно дрожала в руках сестры. Сама Джинн наградила её поцелуем в щёку и не упускала возможности поблагодарить библиотекаря за заботу над ними. – Спасибо тебе, Лиза. Наша библиотека стала ещё уютнее, благодаря тебе. – Что ты, милая. Я просто волнуюсь за Барбару. Детка, а в твои глазки можно посмотреть? Я проверю, не попала ли в них пыль, когда ты падала. – Да, конечно, мисс Лиза! – весело ответила девушка, сразу после этого съев один пряник. Лиза наклонилась, опираясь о колено Джинн одной рукой. Её грудь стала ещё ближе, магистр слегка покраснела от этого. – Хм. Как странно. – Заметила библиотекарь, разглядывая зрачки Барбары, что всё ещё были такой же формы, как у Кэйи. – Что, попала пыль?.. – Наивно поинтересовалась Барб, шумно отпивая свой чай. – Не совсем. – Лиза выпрямилась и строго посмотрела на Джинн. – Если ты не хочешь потерять сестру, послушаешь меня. К сожалению, сейчас не до этичных переговоров. Волшебница создала в воздухе свою книгу заклинаний. Использовав одно из них, Лиза перенесла себя и магистра на второй этаж библиотеки. Была уже ночь. Внизу ходили люди в масках. Внизу пили и танцевали, была еда и праздничный торт. Джинн заметила себя, купавшуюся во внимании остальных. Это был День её рождения. Это было ближайшее будущее. – У меня мало сил, чтобы удержать нас здесь долго, но старайся не попасться на глаза самой себе, дорогая. – Лиза взяла её за руку. Позади послышались шаги. Из темноты к ним на балкончик вышел Кэйа, держа бокал вина. – Дамы? – предложил он жестом выпить с ним. Официант подошёл с подносом. Сразу же у него приняли бокалы, позволяя снова уйти. – Прекрасный вечер сегодня. Спасибо, что собрала нас всех на этом маскараде, Джинн. Ты так прекрасна в свой День рождения. Кэйа тоже был в маске. Пусть и на один глаз, но держалась на носу она довольно плотно. Прорезь была зашита плотной чёрной тканью, скрывая что-то страшное под собой, как в обыденные дни это скрывала повязка. – Спасибо! – ответила мисс Гуннхильдр, пряча лицо в сиреневом шёлке рукава библиотекаря. Пурпурная ведьма на это лишь рассмеялась. Впервые она с кем-то путешествовала по времени, и так сразу они пьют и веселятся. – Все видимо забыли, что этот день совсем обычный. – Я бы так не сказал. – Кэйа отпил вино и нежно пригладил волосы магистра. Он позволял себе достаточно странную близость. – Твой День рождения самый что ни на есть восхитительный день. Сегодня даже погода особенная. Спускайтесь к остальным. Я бы хотел произнести тост прямо отсюда. – Альберих показал на вид с балкона. – Обещаю закончить его приятным сюрпризом. Ведь уже почти полночь, скоро праздник совсем растает. Я прав? Джинн сглотнула от напряжения, лишь кивнув в ответ Кэйе. Лиза поспешно увела её и, пока они спускались, не заметили, что снова стояли в библиотеке в своём времени. Барбара спокойно спала под пледом в кресле, уже успев допить чай и съесть добрую часть пряников. За окнами снова было светло. В библиотеке – никакого торжества. Нет бокалов в руках гостей, нет и Кэйи, стоящего на балконе второго этажа, собиравшегося сделать всем "приятный сюрприз". Можно только догадываться, почему они попали именно в этот момент. Лиза так смотрела на своего магистра, будто бы знала ответ, но не говорила ей, оберегая от правды. – Джинн, не задерживай дыхание от напряжения! Ты аж побледнела. - Лиза, что только что произошло? – Джинн потрогала лицо Лизы нежными пальцами, пытаясь ощутить маску, что только что была на ней. – Мы были в таких красивых платьях, ты заметила? – Почему я одна ходила без маски? – Виновница торжества как-никак. Я не увидела Дилюка в толпе внизу. Мне тревожно за него. Сейчас он пошёл проверять Кэйу. А что, если Дилюк... – Разве стоит за него переживать? Он мог стоять на лестнице или просто не прийти. Сегодня его появление в штабе Ордо Фавониус было ещё той загадкой для меня, пока мы не узнали, что всё дело в Кэйе. – Я тебя послушаю. В любом случае, Рагнвиндра уже не остановить. Пусть проверяет своего друга. Но что-то случится послезавтра, Джинн. И мы обе должны быть готовы. Девушки внимательно посмотрели на Барбару. Они укрыли её плотнее. Лиза взбила диванную подушку и положила под голову сестры, а Джинн зашторила окна. – И всё же, она очень похожа на тебя. Такая красавица. – Лиза присела на подлокотник и погладила Барбару по плечу. – Нехорошее предчувствие такое. Будто бы нам нужно скрыть её от остальных людей. – Это называется заботой, разве нет, хах? – Джинн, я серьёзно. С её глазами что-то не так.

***

Кэйа проснулся очень скоро. В глаза ударил свет из высокого окна лазарета. Солнце было вечернее, поэтому не особо церемонилось с теми, кто на него смотрел. Рыцарь потянулся, удивляясь тому, какое всё светлое сегодня. Холодок слегка прошёлся по его спине. Наконец, пришло осознание происходящего, когда рука наткнулась на кусочки чёрной ткани. Его повязка была разрезана. Сейчас Кэйа сидел полностью обезоруженный и оглядывался, ведь кто-то мог узнать его тайну. И не дай Архонт, если это будет Дилюк. Смерть не так сильно пугала рыцаря, как реакция Рагнвиндра. Дилюк, как никто другой, знал, почему мужчина носит повязку. Более того, он видел его глаза несколько раз. Трогал его правое веко, расспрашивая, почему же такой прекрасный глаз нужно скрывать? Он не был обычным. Кэйа поспешно замотал глаз найденным бинтом. Рано. Ещё было слишком рано. Никто не должен видеть, что таит его повязка. Свои способности он научился скрывать ещё с детства. Не хватало, чтобы его убили за них или лишили глаза по-настоящему. Однако, всё равно ноющее чувство в груди требовало здесь и сейчас порвать бинты, и выйти на улицу с жаждой возмездия. Его личное пространство нагло нарушили, но кто это мог быть? Другой воин? Целитель? Дилюк?.. Хотя, зачем ему? Дилюк явно просто принес его в лазарет, тут не было и сомнений. От слухов зависела репутация винокурни, другому он бы не поручил столь ответственное задание. "Он не оставил меня! Пусть частично ради своей выгоды, но факт остаётся фактом – он позаботился, чтобы меня расположили здесь, а не просто выкинул на улицу", – расстроенно решил рыцарь. Расстраивался он из-за пришедшего страха быть рассекреченным. Почему тогда никого сейчас не было рядом? Почему он проснулся в полном одиночестве, ещё и в таком виде? Кэйа прислушался, но не заметил посторонних, знакомых с экспедиций, звуков. Те звуки, которые он ожидал услышать, никогда не звучали здесь. И не должны были. Тайна окутала Кэйу с новой силой. Она сжала его лицо, как этот бинт, оставив немое молчание. Её больше невозможно держать в секрете. По крайней мере от ноющего чувства несправедливости внутри. Кэйа очень хотел спросить у папы, должен ли он убивать монстров, населяющих земли Тейвата. Он хотел знать, кто из их народа превратился в магов бездны, кто стал хиличурлами. И было ли это вообще правдой. Кэйа боялся этих ответов, ведь уже лишил жизни тысячи таких существ. Он снова за долгое время ощутил сожаление. Впервые оно посетило его после их с Дилюком первой вылазки на хиличурлов. Кэйа до сих пор не может забыть лицо друга. Такого счастливого от своей первой победы. И такого бледного себя, позорно покрасневшего, пустившего слезы от шока. Он очень хотел спросить Дилюка, убедиться, что эти монстры никогда не были людьми, его народом. Но вопрос этот стоил ему раскрытия всех секретов. Эмоции сыграли бы злую шутку. А Кэйе ещё хотелось немножко побыть в семье Рагнвиндр. Остаться обычным ребенком. Узнать жизнь до того, как она превратится в битву за существование. Кэйа был рад, что названный брат тогда пожалел его. Успокоил, что это нормально, когда чувствуешь ответственность за чужую жизнь. Но таков их долг. Альберих свой долг знал. И он совсем не имел отношения к геноциду монстров на землях Тейвата. Хоть Кэйа и не мог спросить у родителей про правильность своих поступков, но мог найти ответы сам. Чем, в последствии, очень гордился. В его понимании, не каждый будет способен сделать выбор. И больше бежать от прошлого он не станет, ведь набрался для этого достаточно сил. Полный решимости, Кэйа встал с кушетки, проверил руками самодельную повязку из бинтов, да забрал с собой кусочки старой – если не будет возможности заскочить в штаб, чтобы забрать другую, по крайней мере ему останется что зашивать. Сейчас он направлялся искать Дилюка. И первым делом его стоило ловить у штаба Ордо Фавониус – непривычное место для человека, испытывающего лютую ненависть к рыцарям Мондштадта, но в данный момент вполне логичное. Поднявшись из лазарета обратно в собор Барбатоса, Кэйа не нашёл ни Дилюка, ни лекаря, что лечил его. Вздохнув, он двинулся вперёд и уже было почти вышел на улицу, как в дверях его словил ещё один огненный, но более приставучий, мальчишка. – Ох! Капитан Ордо Фавониус! Какая честь. Я хотел сказать спасибо мастеру Дилюку ещё раз за то, что он меня спас. Вы случайно не знаете, где он? Беннет сжал кулачки и встал в позу готовности бежать и действовать, в свою привычную позицию. Кэйа, на самом деле, любил разговаривать с этим неудачливым искателем приключений. Решив на том выдохнуть, рыцарь приветливо ответил: – Я как раз ищу его! Не составишь мне компанию, юная гордость ордена? – Что вы, капитан! Если бы меня ещё можно было за что-то похвалить... – Беннет почесал затылок, открывая дверь на выход из собора. Когда оба ступили вперёд, Беннет продолжил. – Я извиняюсь, что побеспокоил вас. Ваш глаз выглядит в этих бинтах... пугающе. – Беннет обернулся, идя впереди Кэйи. Он пятился назад, чтобы разглядывать самодельную повязку, не прерывая ход. – Моя порвалась. Со временем любые вещи приходят в негодность. – Надеюсь, что мои любимые защитные очки для алхимии никогда не-е... А-а?! Споткнувшись о какой-то камень, Беннет полетел стремительно вниз с лестницы. Кэйа не допустил бы, чтобы при нём мальчик расшибся насмерть. Как можно не заметить спуск на повороте? Хотя, верно, Беннет пятился, вот и проглядел. В порыве поймать мальчика, Кэйа схватывает его и раскрывает свой планер, упав с достаточной высоты, чтобы взлететь. И только лишь вид бинта, размотанного на ветру, заставляет рыцаря вздрогнуть. Беннет увидел оба его глаза и застыл, зачаровываясь проклятым зрачком. – Я никому... не скажу. – Начал он оправдываться, ощутив себя нехорошо. Глаза мальчика вспыхнули светом. Кэйа парил в воздухе, пролетая мимо статуи Барбатоса, а Беннет в его руках преображался. Его зрачки становились такими же, как у Кэйи. – Мне больно, к-капитан... Пожалуйста, не смотрите. Кэйа мог ощущать, как жизнь тает в Беннете. Его тело стало легче, а силы в Альберихе, наоборот, будто прибавились. Мальчик менялся изнутри, собственный глаз бога словно прожигал его. Кэйа не переставал смотреть в некогда зелёные глаза Бенни. Ему очень нравилось наблюдать за его страданиями. До тех пор, пока Беннет не вздрогнул в последний раз, сразу ослабев и лишившись сознания. Кэйа до последнего довольствовался его мучениями. Приземлившись у "Доли ангелов", Альберих рухнул на один из стульев у входа в таверну, и прикрыл правый глаз ладонью, крепко держа другой рукой Беннета на своей груди. Мальчик очень слабо дышал. Внезапный смешок Паймон привёл рыцаря в чувства. – Что, у Беннета опять проблемы? – Не смешно, Паймон! – заметил Путешественник, поправляя свою спутницу. – Сэр Кэйа, мы готовы помочь. Что случилось? Кэйа, также закрывая свой глаз и держа Беннета, в шоке смотрел на Итэра. Сбывался его страшный сон об отчаянии и беспомощности.