Я смеюсь, чтобы не заплакать

Все, что в мире зримо мне или мне мнится, — сон во сне.

Он открывает глаза, сонно потягивается и встает. Тут же заходясь кашлем от гуляющего вместе с ветром песка. Промаргивается и начинает оглядываться. Полуразрушенное здание, наполовину занесенное песком, тонет в лучах заходящего солнца. Мин не знает где он и как тут оказался. Но липкий страх уже обволакивает все его внутренности. Нет, Юнги не трус, хоть и родился омегой, рос он как самый настоящий альфа. Но этот страх… Мин не знает его природы, не знает, почему он застыл на месте и не может даже шевельнуться, это сбивает с толку. Юнги не привык бояться того, чего нет.  — Черт! Какого… — хрипит парень и вздрагивает от звука собственного голоса. Он стоит так еще пару минут. Собирается с мыслями, приказывает самому себе взять себя в руки, так как никакой опасности здесь нет. А потом делает шаг и выдыхает, мысленно гордясь собой, что смог задавить в себе этот животный и необоснованный ужас.  — Не трогайте! Отпустите! — раздается оглушающий крик. Юнги, сам того не понимая, срывается с места. Он ловко выбирается на улицу через дыру в стене. Спотыкаясь и скатываясь по песку, бежит на шум.  — Убью! Я вас всех убью! Только попробуйте тронуть меня еще раз! — цедит сквозь стиснутые зубы светловолосый парень. А в ответ слышит лишь омерзительный хохот окруживших его альф. Он стоит на коленях на песке в каких-то белых лохмотьях, заляпанных кровью. У него сломан нос и в мясо разбита губа. Мин не может оторвать от него взгляд. Парень кажется нереальным. Нежные, утонченные черты лица, глубокие кофейные глаза, обрамленные черными густыми ресницами, и губы…эти чертовы пухлые губы.… А еще запах, заполнивший легкие, выбивший весь свежий воздух. Запах, от которого кружит голову, к источнику которого тянется вся омежья сущность Юнги. Мандарины… Он пахнет мандаринами. Самым любимым лакомством Мина с детства. Он думает, что теперь вполне может начать верить в Бога, потому что именно сейчас своими глазами видит одного из его помощников — самого настоящего Ангела, только без крыльев. Здесь и сейчас атеист с рождения Мин Юнги нашел свою религию, уверовал пусть еще не в самого Бога, но в Ангела, имени которого он не знает. Но разве это вообще имеет значение?! Пока Юнги стоит в прострации, пытаясь успеть за своими мыслями, светловолосый парень ловит его взгляд и восклицает:  — Эй! Помоги мне! Чего стоишь?! — сверлит его взглядом, а Мину кажется, что выворачивает всю его душу наизнанку.  — А ну убрали от него свои грязные руки! — отмирает Юнги и делает шаг к окружившим паренька уродам. Их пятеро, все темноволосые альфы, накаченные и злые. Мин медлит лишь секунду, хоть он и омега ему приходилось драться и не с такими. Он сжимает руки в кулаки, становится в стойку и думает, как и куда лучше нанести свой первый удар. Когда… Когда вместо пятерых альф он видит табун черных вороных скакунов, галопом несущихся на беззащитного паренька, что все также стоит на песке, со стеклянными глазами, на дне которых застыл животный ужас. Юнги непонимающе смаргивает и в эту же секунду слышит нечеловеческий крик. Черные скакуны накрыли его Ангела с головой. Он видит, как летит кровь из-под их копыт, пачкая лоснящуюся черную шерсть, как песок, давно не видящий влагу, впитывает эту кровь и не может насытиться. Это длиться несколько минут, а кажется — вечность. Но уже через мгновенье он больше не слышит криков. Всё стихло и даже вороные скакуны исчезли, будто этого ничего и не было вовсе. Юнги в ужасе опускается на горячий песок, тяжело дышит и смотрит на то место, где только минуту назад тонул в чужих бездонных глазах. Но видит лишь кровь и ошмётки плоти.… А в ушах гулом отдается стук собственного сердца. Через пару минут в небо взмывает ослепительно белая сова, заслоняя собой закат. Она поднимается все выше и выше. И с каждым взмахом ее крыльев Юнги чувствует, как пустеет. Чертова птица уносит с собой его душу, оставляя черноволосому пареньку зияющую дыру вместо живого и бьющегося сердца. И тогда совершенно опустошенный и угасший Мин начинает громко, навзрыд плакать, плакать так, как не позволял себе, будучи еще слабым, маленьким и беззащитным омегой. Его крик горя и отчаяния тонет во тьме вместе с зашедшим за горизонт солнцем….