Я смеюсь, чтобы не заплакать

У всякого безумия есть своя логика.

У обоих всё запредельно и нараспашку, ловите кислород и прячьте посуду.

      В темной комнате, освещаемой только светом уличного фонаря, в смятой постели лежат два альфы. В комнате царит тишина, лишь ветер слегка колышет занавеску, впуская свежий воздух, который смешивается с сигаретным дымом. Кто-то бы назвал это идиллией, а кто-то — слащавой сценой из дорамы. Но на самом деле это не является, ни тем, ни другим. На самом деле, в этой кровати, в этот час, лежат два самых опасных и разыскиваемых преступника в городе. Вернее сам Дьявол со своей правой рукой.       — Ты, как и всегда, неразговорчив — выпуская дым, говорит один из альф.       — Если я тебе больше не нужен, я бы хотел уйти.       — Это меня обижает, знаешь ли?! А как же встретить утро вместе, а? Мясник?       — Мы не влюбленная парочка, Жнец — позволяет себе немного вольности правая рука Господина.       — А ты бы хотел, не так ли?       — Нет.       — Да ладно… Я вижу тебя насквозь… Ты всегда сбегаешь после нашего с тобой секса, бежишь от своих чувств — усмехается Жнец.       — Так я тебе еще нужен? — снова спрашивает Мясник, пропуская его слова мимо ушей.       — Нет. Но есть кое-что, с чем тебе нужно разобраться.       — Слушаю — начинает натягивать на себя одежду альфа.       — Нужно передать письмо одному омеги, лично в руки.       — Кто такой? Где найти?       — Мин Юнги, живет на заброшенной мебельной фабрике, в гетто. Иди прямо сейчас, у него там туса в честь дня рождения, затеряешься среди толпы, тебя никто не заметит, а если заметит — не вспомнит.       — Понял.       — Да и… Мою новую игрушку пора сводить на экскурсию, а другую — превратить в ужин. Заодно проверь, как там обстоят дела, мне не нравятся движения полиции в последнее время. Чувствую, нам придется бросить все и перейти на новое место… Хотя там и так уже все заполнено…       — Хорошо, Господин. Нужно что-то еще? — переходит Мясник на официальный тон.       — Нет. Будь аккуратнее с моей новой игрушкой. И успей все к утру.       — Да, Господин — покидает комнату альфа.       — Глупый… Но надежный… Не видит очевидную истину… Слона в своем глазу… — задумчиво произносит Жнец, туша сигарету.              

***

             — Вставай! — бьет ногой альфа.       — Айщ! — шипит в ответ парень.       — Мне некогда с тобой нянчиться. Господин хочет, чтобы я провел для тебя экскурсию. Но у меня есть еще другие дела. Поэтому, будь паинькой, пока я их решаю — объясняет Мясник.       — Что с Квану? Мы куда-то идем? — снова задает те же вопросы Чимин.       — Одевай это. И лучше прикуси язык. Мне придется взять тебя с собой. Это не входило в мои планы, но по-другому никак. Я должен успеть всё к утру. Так что считай это прогулкой. Но одно неверное движение, и я обещаю, от твоего любимого Квану останутся только кости — угрожающе говорит альфа.       — Я понял — замучено кивает Пак.       Мясник завязывает Чимину глаза, и они достаточно долго плутают по коридорам, когда, наконец, садятся в машину.       — Развяжу глаза, когда приедем. Пойдешь со мной, сделаешь вид, что пришел просто на тусу. Только попробуй сбежать, тебе лучше не знать, что сделает Господин с тобой, когда вернет. Но начнет он, конечно же, с твоего любимого — в очередной раз предупреждает его Мясник.       Прошло всего пара дней после второй ступени его очищения. Чимин вряд ли сможет правильно и точно описать свое состояние. Если после первой ступени он чувствовал отвращение к себе, то сейчас — ему просто невыносимо находится в своём теле, быть собой. Высшая стадия отвращения. А о Кване он вообще старается не думать, это ещё невыносимее. Чимина, как альфы, больше нет. Есть только жалкий отвратительный использованный омежка. Он теперь даже в шлюхи не годится, на него ни у кого не встанет.       — Ты всё понял? — спрашивает его Мясник, останавливая машину.       — Да — всё что и может произнести Пак.       Эти дни он предпочитал сон реальности, так что сейчас ему сложно нормально функционировать и вообще держать себя в сознании.       — Тогда пошли. Веди себя спокойно и естественно — развязывает ему глаза альфа.       Чимин промаргивается, восстанавливая зрение, и в удивлении выкатывает глаза.       — Что не так? Че пялишься? Привидение увидел?       — Ты без маски…       — А… Удивлён? Думал что под ней лицо монстра? А тут обычный человек… — усмехается Мясник, видя недоумение на лице Чимина.       — Значит… Если ты показал мне лицо, я сегодня умру? — с нескрываемой надеждой в голосе спрашивает Пак.       — Нет — смеётся с него альфа.       — Такого счастья тебе сегодня не привалит. Ты думал, я все время хожу в той маске? Здесь я обычный человек. Если надену её, буду казаться фриком. А это привлекает внимание. А внимание нам ни к чему. Это касается и тебя, услышал? Затеряйся в толпе, можешь потанцевать, главное не отсвечивай. Я быстро. Потом заберу тебя. Если не найду… Впрочем, ты и сам знаешь, что будет… — растворяется он в толпе, все еще посмеиваясь с наивности этого паренька.       — Ага… Знаю…       Мясник уходит, оставляя Чимина одного. Пак оглядывается. Местность кажется знакомой. Это точно Сеул. Но где-то на окраине. Перед ним заброшенный двухэтажный дом с полуразрушенной крышей. Из выбитых окон бьют разноцветные лучи дискотечного шара, играет громкая музыка, а вокруг толпа народа. Здесь, как и сказал Мясник, вечеринка.       — Это клуб? — предполагает Чимин, направляясь ко входу.       Войдя в помещении, он понимает, что ошибся. На клуб это явно не тянет, скорее просто частная импровизированная тусовка.       Он не совсем знает, что ему делать. Но удивительнее то, что в его голове совсем нет мыслей о побеге. Может это потому, что бежать то и некуда, да и бессмысленно… Ведь Чимина, как человека уже почти нет… Лишь жалкая оболочка…       Альфа, а может теперь его стоит называть омегой, решает просто воспользоваться шансом. Поэтому, он стремительно подходит к столикам с алкоголем и, боясь, что его остановят, залпом выпивает одну, а следом и вторую бутылку.       — Кто-то решил напиться? С горя? Тебя что бросили? — неожиданно подкравшись и ярко улыбаясь, спрашивает его рыжеволосый парень.       — Н.Н.Нет — заикаясь, немного нервно и неуверенно отвечает Чимин, не зная, можно ли ему вообще с кем-то здесь говорить, вроде Мясник не ставил такой запрет, но кто знает.       — Тогда что случилось? Залпом две бутылки, явно не от жажды глотают… Ты красивый омега, проблем с альфами точно не должно быть… Что тогда не так? Я готов выслушать, я хорош в этом, а ещё даю толковые советы — продолжает лучезарно улыбаться омега, этой самой улыбкой все больше располагая к себе.       — Всё хорошо. Никаких проблем. Я просто хотел выпить — невольно улыбается ему в ответ Чимин, не зная как себя вести и что сказать, чтобы он оставил его.       — Ладно… Ты прости, я порой слишком навязчив… Просто это мой дом, а эта вечеринка моего друга. Я тебя раньше не видел, поэтому решил подойти, узнать все ли в порядке и заодно познакомиться. Мне показалось, нам есть что обсудить… — говорит парень, все так же лучезарно улыбаясь, но Пак замечает что-то в его глазах… Они слишком грустные для такого светлого человека… Он уже подумывает спросить, когда парень встряхивает головой и его глаза меняются, вновь излучая веселый блеск.       — Так это. Я — Хоби — протягивает он руку.       — А я Чи… Чи… Чингу… Да, меня зовут Чингу. Рад знакомству — быстро жмёт протянутую руку Чимин.       — Я тоже рад знакомству. Прости, что лез не в свое дело и потревожил. Отдыхай. Если будет что-то нужно, найди меня — машет Хоби ему ручкой, теряясь в толпе.       — Почему он пытается казаться радостным и счастливым, когда его глаза полны грусти? Что с ним такое сделали, что он стал таким? Что ему пришлось пережить? Стоп, да что со мной? Почему я думаю о нем? Почему я вообще представился не своим именем? Почему соврал про алкоголь? Почему ничего не спросил у него, хотя видел, что ему плохо? Почему я вообще не рассказал, что со мной происходит? Не попросил о помощи? Или не попросил позвонить в полицию? Боже, почему я стою здесь и даже не пытаюсь бежать? Или хоть что-то предпринять? Почему я… сдался?.. То есть я… сдался? — вихрем проносятся мысли в голове Пака.       — Эй, детка. Пошли, потанцуем — нагло хватает его за талию какой-то альфа, вырывая из размышлений.       — Я не танцую — сдерживая злость, пытается вырваться из его рук Чимин.       — Да не ломайся ты. Я видел, как ты пьешь тут один. Я скрашу вечер, избавлю от одиночества, поплачешь у меня на плече, пока будешь скакать на моем члене — усмехается он, продолжая его лапать.       — Я сказал — отвали! — повышает тон Пак, отпихивая его.       — Эй! Сучка! Где твои манеры?! — со злости хватает альфа его за шею, случайно задевая серьгу, от чего та расстегивается, падая на пол.       — Черт! — со всей силы толкает его Чимин, опускаясь на колени, чтобы ее найти.       — Свалил! Он мой! — слышит Пак краем уха, увлеченный поиском.       — Пошли. Нам пора — грубо поднимает его за локоть Мясник.       Чимин не успевает встать, путаясь в своих ногах, поэтому чуть не валится обратно на пол. Но Мясник не обращает на это внимание, продолжая тащить его за шиворот.       Пока Пак пытался поспеть за альфой и не счесать себе нос и коленки, он не заметил, что стал чаще и глубже дышать, а сердце начало стучать галопом.       — Что?! Булочки?! Лисенок? — вдруг замирает Чимин как каменный, начиная дышать чуть ли не всеми порами тела.       — Где ты? Ты здесь, да? Спаси меня! — в панике вертит он головой, не позволяя сдвинуть себя с места.       — Эй! Какого?! Я сказал, быть паинькой! — дергает его Мясник, начиная выходить из себя.       — Галлюцинации? Но я отчетливо чувствую твой запах… Лисенок… — отчаянно пытается найти его глазами Чимин, когда Мясник, не выдержав, закидывает его себе на плечо.       Пак настолько погрузился в этот запах и поиск его источника, что совершенно не замечает, что происходит вокруг, и совершенно не думает, что будет с ним и с Квану потом. Ему жизненно необходимо увидеть омегу из своих сном, омегу, которому принадлежит этот невообразимый кружащий голову аромат булочек. Чимин хочет точно знать, что он реален, что он существует не только в его снах. Тогда…       — Тогда я точно смогу бороться… Найду в себе силы бороться с этим монстром… Я смогу! — думает Пак.       — Только будь реальным… Пожалуйста…       Чимин вновь молит всех Богов, он не знает почему, но это сейчас для него важнее всего во вселенной. Он чувствует, что это для него единственный способ остаться человеком, единственный способ не потерять себя и выжить, выжить ради него, чтобы потом найти и соединиться с ним, обретя… счастье? Эта мысль настолько поражает Пака, что он не сразу улавливает смысл следующей.       — Он мой истинный? Предназначенный? Моя судьба? То есть… Что?! — вслух в недоумении произносит Чимин, в этот миг находя глазами того, кого так отчаянно искал, в ком так отчаянно нуждался.       — Этого не может быть… Он реальный… Он… МОЙ… — не переставая смотреть на черноволосого омегу, что замер посреди танцпола, шепчет Пак, а у самого ручьем текут слезы.       — ЛИСЕНОК! — во все горло кричит он, но Мясник тут же затыкает его рот рукой, после ударяя его в живот.       — Ты явно плохо меня слушал… Что ты устроил?! Напился, лясы точил с кем-то, еще и орешь… Что всё, Квану больше не нужен? — еще раз бьет он его в живот, от чего Чимин валится на землю, где ему тут же снова прилетает с ноги, только теперь уже по почкам.       — Сука! — харкает на него Мясник, перестав избивать.       — Видимо, ты вообще не имеешь никакого представления, что за человеком является твой Хозяин. Но ничего, я этого не планировал, но покажу… Все и так пошло по пизде… — поднимает он его за волосы, таща к машине. Мясник зол… очень зол…              

***

             — Приехали. Отвернешься или закроешь глаза — тут же лишишься их, понял? Смотри внимательно, что станет с твоим Квану, если ты еще раз ослушаешься — зло выговаривает Мясник ему в самое ухо.       Чимин медленно вылезает из машины. Они в какой-то глуши. Впереди виднеется лес. Темно, аж глаз выколи, кажется, давно за полночь.       — Идем. Путь не близкий. Нужно успеть всё к утру — включает фонарик альфа, направляясь к кромке леса.       Чимин никогда раньше не бывал в лесу ночью. Темнота стоит настолько плотной стеной, что фонарь разбивает ее лишь на пару метров вперед. Каждый раз деревья вырастают на пути так внезапно, а вечные шорохи и отдаленные звуки диких животных, раскаляют кровь.       Чимину страшно, он боится. Боится не леса, совсем нет. Он боится, что в этом лесу, в это время, он один на один с одним из самых ужасных людей на планете, с правой рукой Дьявола, с его прислужником.       Паку приходится идти через этот лес с ним, и кто знает, чем закончится для него этот путь, учитывая тот факт, что сегодня его не собираются убивать. Воображение, как и всегда, пытается нарисовать самые жуткие картины, подготавливая Чимина к тому, что будет. Только Пак знает, что с этими людьми то, что он себе вообразил, будет в жанре глупой комедии, тогда как то, что приготовили для него они — трэш, артхаус, снафф. То есть как ни готовь себя, не представляй всё самое страшное, жуткое, отвратительное и унизительное будет гораздо хуже. Их безумие всегда превосходило его ожидания.       — Мы на месте — спустя, кажется, целую вечность, оповещает его Мясник.       Его фонарь выхватывает часть покосившейся избы с прогнившей дверью, в которую они и заходят.       — Нам вниз — открывает следующую дверь альфа.       Чимин делает шаг и проваливается в пустоту, но Мясник успевает его схватить.       — Так просто ты не уйдешь из жизни. Господин же сказал: «Смерть — это подарок». А я что-то не припомню, чтобы он дарил его тебе.       Пак тяжело сглатывает, возвращая равновесие, лестница уходит глубоко вниз и выглядит очень ненадежно. Они начинают медленно спускаться. С каждым шагом он думает, что вот сейчас под его ногой, а лучше под ногой Мясника, ступенька треснет и сломается, унеся чью-то жизнь. И его мучения, наконец, закончатся… Но нет… Сегодня, видимо, не его день… Они благополучно добираются до самого низа. И только оказавшись на твердой земле, Пак понимает, что его давно тревожит отвратительный запах, заполнивший всё пространство. Просто до этого он был так занят спуском, что совершенно не обращал на него внимание.       — Вижу тебе не пришелся по вкусу здешний аромат — усмехается альфа, видя сморщенный нос Чимина.       — Где мы? Что это за место? — решается спросить Пак.       — Это… можно назвать складом… или холодильником… а можно и кладбищем… Что тебе больше нравится? — посмеивается Мясник.       Они идут еще какое-то время по подземному тоннелю, погруженные каждый в свои мысли. Мысли Пака заняты рисованием самых ужасных картин. Страх вытеснил из его головы всё. Он даже забыл, что всего пару часов назад, встретил своего истинного, омегу из снов.       — Смотри внимательно — неожиданно нарушая повисшую тишину, произносит Мясник, открывая очередную дверь.       В тоже мгновение Чимина толкают в спину, и он оказывается в кромешной темноте. Но ненадолго, через пару секунд над его головой, помигивая, загораются лампы, освещая пространство.       — Чувствуй себя, как дома — усмехается альфа.       — Если тебе удастся пережить пятую ступень, в чем я очень сомневаюсь, ты тут будешь бывать довольно часто.       — ММММ! — вдруг раздается по всему помещению.       Пак дергается от неожиданности и, не устояв, валится на пол, сразу же натыкаясь взглядом на источник звука.       На медицинской кушетке лежит синеволосый парень, по шею укрытый белой простыней, которая от сильных движений сбилась и свисает с краю. Парень изо всех сил пытается кричать, извиваясь и дергаясь. Но все, что ему удается произнести — это сдавленное мычание, так как его рот заклеен скотчем, а сам он весь перевязан веревкой. Его ярко синие волосы разметались, прилипнув ко лбу. Глаза чуть ли не вываливаются из орбит от крика. Лицо покраснело, а на шее вздулись жилки, сильно пульсируя.       — Заткнись ты уже! — сдергивает с него простыню альфа.       — Устраивайся поудобнее и наслаждайся — смотрит он на Чимина, с опасным блеском в глазах, скаля губы в жуткой улыбке.       Только сейчас Пак замечает стол, стоящий за кушеткой, на котором куча различных приборов, и стену, всю увешанную острыми инструментами: ножами, скальпелями и т.д. Он тяжело сглатывает, прекрасно понимая, что сейчас будет.       — П.п.перестань… Не трогай его… — пытается подняться с пола Чимин.       — Пасть закрой и не мешай! А то сейчас сам будешь выполнять мою работу — зло бросает Мясник, толкая его ногой, от чего он валится обратно на пол.       — Сиди и помалкивай! — надевая перчатки, рявкает он угрожающе.       Альфа подходит к той самой стене, выбирая инструмент пытки. Чимин закрывает себе рот рукой, пытаясь сосредоточиться на дыхании, считая удары собственного сердца. Мясник, наконец, останавливает свой выбор на молотке.       — Ну что, готов к представлению?       В эту же секунду молоток со всей силы опускается на кисть синеволосого, от чего тот заходится в немом крике. Пак забывает сделать вдох. Но Мясник на этом не останавливается. Он снова и снова заносит молоток, превращая кисть паренька в кровавое месиво. Закончив с этой рукой, альфа переходит на другую, проделывая с ней тоже самое. Следом идут ступни. Чимин смотрит, ему хочется отвернуться, закрыть глаза, сбежать, а лучше всего просто грохнуться в обморок… Но… Он продолжает неотрывно смотреть…       — А ты умница… Неплохо держишься… — подходя вновь к стене за новым орудием пытки, обращается к нему Мясник.       — Что скажешь на это? — показывая странный инструмент, спрашивает он.       Пак нервно сглатывает, он не знает, что это за предмет, но, кажется, догадывается. И эти догадки ему совершенно не нравятся, от них у него волосы дыбом.       — Смотри, как этим пользуются.       Мясник подставляет прибор в виде ложки к глазу паренька и начинает надавливать. Через мгновение весь глаз оказывается в этой самой ложке. После чего альфа умело разрезает глазной нерв, полностью отделяя глаз от синеволосого. Чимин тяжело дышит через рот, борясь с тошнотой.       — Готов к следующему шагу? — с ужасающе безумной улыбкой и нездоровым блеском в глазах, спрашивает воодушевленно альфа.       Пак с трудом заставляет себя кивнуть, все его тело сковано страхом. Он, с застывшими от ужаса глазами, продолжает наблюдать за тем, как Мясник берет скальпель и быстрыми движениями избавляет парня от одежды. А затем таким же профессионально отточенным движением делает надрез от груди до низа живота, от чего кожа мгновенно расходится, открывая внутренности.       Чимин, не выдержав, рвет на пол, прокашливаясь, жадно хватает воздух ртом как рыбка, выброшенная на берег.       — Не смей отворачиваться или закрывать глаза — шипит на него альфа, наслаждаясь процессом.       — Ты тоже постарайся подольше побыть с нами — бьет он по щекам синеволосого.       Пак не из брезгливых, он всегда мог спокойно смотреть фильмы ужасов, его не пугали кровь и кишки. Не пугали до сегодняшнего дня… Сейчас его мозг всеми способами пытается защитить его психику. Всевозможные защитные механизмы включены… Но… Кажется, уже поздно…       — Девятьсот девяноста четыре…       — Девятьсот восемьдесят восемь…       — Девятьсот восемьдесят два…       — Эй! — пинает его ногой Мясник.       — Девятьсот семьдесят шесть — продолжает монотонно отнимать Чимин, глубоко уйдя в себя, свернувшись на полу калачиком и обхватив колени.       — Кажется, я сломал новую игрушку Жнеца… — начинает в голос жутко хохотать альфа.