Я смеюсь, чтобы не заплакать

Мир не был огромным хосписом под открытым небом, мир представлял собой один сплошной отель «Оверлук», где вечеринка никогда не заканчивалась.

Уходя на тот свет не забудь выключить этот.

Большой двухэтажный дом наполнен теплом и громким смехом. За праздничным столом собрались самые близкие, он ломится от еды и напитков. Играет приятная музыка.  — Выпьем? — встаёт Чонгук, поднимая бокал.  — Кто скажет тост? — поднимается следом за ним и Хосок.  — Чану, сегодня твой день, так что, за тебя, брат! — говорит Сану.  — Юнги, ты с нами? Чего сидишь? — обращается к нему именинник.  — А, да. За тебя Чану. Вздрогнем! Все дружно чокаются и выпивают. Юнги давно не чувствовал себя так умиротворенно и хорошо. Сейчас в кругу самых близких друзей, он может выдохнуть и расслабиться. Здесь он в своей тарелке, здесь его место. Мин улыбается своим мыслям и ощущениям, посматривая на собравшихся.  — Так, всем танцевать! — подскакивает Хоби, задорно улыбаясь.  — Кто не танцует, тот всё потом убирает! — ставит ультиматум Чану, от чего все прыскают от смеха, подрываясь со своих мест. Кто-то врубает клубняк и начинается дикая пляска. Все дурачатся, прыгая, мотая головой, высоко вскидывая руки и громко хохоча. Праздник удался.  — Мне есть, что сказать — уже за столом, отдышавшись, говорит виновник торжества. Остальные отрываются от еды и напитков, готовые внимательно слушать.  — Мы здесь собрались, чтобы отпраздновать мой отъезд, но я так ещё и не рассказал, куда лечу — хитро улыбается Чану.  — Лос-Анджелес, детка! — машет он билетом. Юнги непонимающе переводит взгляд с одного друга на другого.  — Лос-Анджелес? Что? Сегодня ведь твой день рождения — выговаривает Мин, пытаясь понять, что происходит. Повисает тишина.  — А! Я понял! Вы так решили меня подъебать, да? — облегчённо улыбается он, думая, что раскусил план друзей. Но ему никто не отвечает.  — Это прикол такой, да? Это ты придумал? — обращается Юнги к Чонгуку, самому безбашенному в их компании.  — О чем ты? Мы здесь собрались, чтобы отметить уход Чану — отвечает ему Гук с серьёзным лицом. Мин молчит, переваривая услышанное. Он все ещё не въехал в происходящее. Всё кажется ему каким-то спектаклем.       Вдруг Чану встаёт, громко опустив бокал на стол, и выходит из комнаты.  — Эй! Ты куда? — удивлённо восклицает омега, пытаясь его остановить.  — Чану! Стой! Чану! Эй! — кричит ему Юнги, но тот даже не оборачивается. Тогда Мин подрывается со своего места, догоняя Чану уже у входа в уборную.  — Чану! — одергивает его за руку Юнги, но снова не получает никакой реакции. Чану, даже не обернувшись, как под гипнозом, захлопывает перед ним дверь. Омега в недоумение остаётся стоять столбом, лишь хлопая ресницами и забавно открывая рот.  — Да, что тут, черт возьми, происходит?! — взрывается Юнги от злости.  — Чану! Открой! Что это было?! — тарабанит он в дверь, как вдруг обращает внимание, что она приоткрыта.  — Я вхожу — шире открывая дверь, оповещает Юнги, думая, что именно сейчас друзья выпрыгнут на него с криком: «купился». В ванне стоит полумрак, единственный источник света — окно. По всему помещению раздаётся противный звук падающей в раковину воды, создавая и так зловещую атмосферу. Мин на ощупь щёлкает выключателем, но ничего не происходит.  — Серьёзно? — шипит он в досаде, автоматически еще раз нажимая туда-сюда.  — Дурацкие шутки у вас, ребят — тихо проговаривает он, чувствуя как его начинает окутывать страх, протягивая свои жуткие щупальца к самому сердцу. Взяв себя в руки, далось ему это не просто, Юнги делает шаг, потом ещё один, и ещё. И вот он уже стоит у ванной, зашторенной занавеской.  — Всё как в каком-то заезженном фильме ужасов — проносится у него в голове. Досчитав про себя до пяти, он резко одергивает шторку, готовясь к чему-то внезапному от своих друзей. Но нет, никто не выпрыгивает на него с криками.  — Боже — выдыхает облегчённо Мин, машинально опуская глаза вниз.  — АААААА! — начинает истошно кричать Юнги, спотыкаясь и падая на кафель, задом отползая от ванны. В ванне на самом дне лежит Чану, вернее то, что когда-то было Чану. Его лицо посинело и осунулось, вместо глаз — чёрные дыры, а все тело постепенно растворяется в воде, окрашивая её в перламутр. Юнги в ужасе подрывается на ноги и выскакивает из уборной, кубарем налетая на Чонгука, который его ловит.  — Ч.ч.Чану… Т. т. Там Чану… — лепечет Мин, весь трясясь от ужаса.  — Мы все уже попрощались. Тебе тоже стоит — спокойно говорит ему Гук.  — Ч.что? — моргает непонимающе Юнги, треся головой, тем самым пытаясь так отогнать от себя увиденное в ванне. Чонгук же просто ставит его на пол и толкает в спину. Мин, спотыкаясь, вваливается в соседнюю комнату.  — Гук! Ты… — собирается выругаться на него омега, но замолкает на полуслове. Перед ним стоит чёрный массивный гроб, а внутри лежит Чану с мертвенно бледным лицом и синими губами, которые искривлены в безумной улыбке.  — Нет! Нет! Нет! — в панике мотает головой Юнги.       А на него уже стеной иду его друзья, одетые в строгие чёрные костюмы, с грустными лицами и пустыми глазами.

***

      — Эй! Проснись! — касается плеча друга Хосок.       — Нет! Нет! Нет! — продолжает кричать Юнги, отпихивая его.       — Юнги! Эй! — с силой встряхивает его Хоби.       — Хо?       — Это я. Все хорошо. Кошмар приснился?       — Да… — выдыхает нервно Мин, поднося дрожащие пальцы к губам, знаком прося закурить.       — Держи — садится рядом Чон, доставая и себе сигарету.       — Расскажешь? — после не продолжительного молчания, выдыхая дым, спрашивает Хо.       — Сон? — передергивает плечами Юнги.       — И его тоже. Но для начала то, что тебя так тревожит.       — Ты скажешь, что я спятил… Порой я тоже так считаю… — устало трёт глаза Мин, все ещё видя перед собой тот гроб.       — Эй! Слышишь?! Я твой лучший друг или кто?! — пытаясь разрядить обстановку, наигранно возмущается Хосок.       Губы Юнги трогает лёгкая улыбка. Чон, замечая её, облегчённо вздыхает, от чего они синхронно начинают посмеиваться.       — Ладно. Так что там? Что за сумасшедшие мысли в твоей голове? Что вообще может быть безумнее твоего желания трахнуть омегу? — подкалывает Хо Мина.       — Да, Хо! — ударяет его Юнги в бок.       — Всё! Всё! Всё! Молчу и слушаю — поднимает руки вверх Хосок, показывая, что сдаётся.       — Помнишь, я тебе рассказывал про свой давний детский кошмар? — становится серьёзным омега.       — Это тот, где ты в Церкви? — вспоминает Хоби.       — Да. Только я тогда рассказал тебе просто сон…       — А было что-то ещё? — округляет губы Чон.       — Я не рассказал самое важное. Этот сон был вещим и он сбылся — нервно выдыхает Мин.       — Вещий? Подожди… Хочешь сказать ты заранее знал, что с родителями что-то случится? — скептически поднимает одну бровь Хосок.       — Я не знал… Вернее… Тогда это был просто кошмар, разыгравшееся детское воображение… А потом…       — Стоп! Ты сейчас накручиваешь себя. Ну, приснился тебе плохой сон про родителей, ну, случилось так, что после этого сна их не стало. Это лишь совпадение. Глупая случайность, понимаешь? — уверенно говорит Хоби.       — А что если нет? И вообще я так не думаю, не верю, что это всё просто совпадение. Случайности не случайны, знаешь ли — отрицательно качает головой Юнги.       — Да, бро…       — Слушай! Мне снился кошмар про мою собаку, Молли, а потом её сбила машина. Потом был сон про мальчика из приюта, Ченсу помнишь? Светловолосый такой, вечно всех задирал. Мне приснилось, что он утонул в колодце, а потом он пропал. А через 2 месяца его нашли в реке — тараторит Мин заведено, размахивая руками.       — Постой! Постой! Всё это тебе снилось, перед тем как случится? Почему ты мне об этом не рассказывал? — удивлённо смотрит на него Хо.       — Я сначала сам не придавал этому значение… Нет, я думал, конечно, о том кошмаре про родителей, но тогда, своим детским мозгом, не пришёл к тому, что думаю сейчас. Пока…       — Пока что?       — Пока мне не стал сниться тот парень… — докуривая, говорит Юнги.       — PJ? — догадывается Хосок.       — Да. Не знаю почему, но что-то внутри меня кричит о том, что он в опасности, и что я должен его спасти.       — Сегодня тебе приснилась его смерть? — озвучивает свое предположение Чон.       — Нет… — мотает головой его друг.       — Нет? Ты так кричал… Я подумал…       — Мне приснился Чану.       — Чану? А он то тут причём? — удивлённо спрашивает Хоби.       — Не знаю… Но в моем сне он лежал в гробу. А перед этим я видел его в заполненной ванне на самом дне, он растворялся в ней, будто это была щелочь или ещё что… А ещё его глаза… Их не было, Хо… Просто две чёрные дыры… — запуская пальцы в волосы и оттягивая их, рассказывает Мин, уставившись в одну точку.       — Ох, тыж блядь… Жесть… — произносит Хосок, оставаясь сидеть с открытым ртом.       — Бро… Это просто кошмар… Почему ты считаешь, что это один из тех снов? Думаешь, Чану в опасности? — берет он себя в руки через пару минут.       — Я не знаю… В том то и проблема… Что если это такой сон? Я должен что-то сделать. Я и так всё время бездействовал. Что, если бы я тогда что-то предпринял, и родители остались бы живы? — поднимает к нему глаза Юнги, ища ответ и поддержку.       — Так не бывает… Ты и сам знаешь… Ты ничего не мог сделать… — качает головой Хосок, грустно смотря на друга.       Какое-то время они сидят в молчании, каждый погруженный в свои мысли.       — Слушай… Я не особо верю во всё это и считаю, что это тебе не подвластно, но… Если тебе так будет спокойнее, давай махнёмся сменами с Сан и Сун. Поедем к ребятам, сам убедишься, что Чану жив, здоров — предлагает Чон.       — Да… Хорошая идея… Спасибо — устало говорит Мин, благодарный поддержки друга.       — Да брось, мы же, как братья. Иди ко мне — обнимает его Хосок.       — Всё будет хорошо. Это просто кошмар, вот увидишь — успокаивает он его, гладя по спине.

***

      — Хоби? Юнги? Вот это да. Я думал, вы не приедете — обнимает их радостно Чану.       — Мы поменялись сменами. Подумали, что как это вы тут без нас будете отрываться — широко улыбается ему Хосок.       — Это правильно. Я рад, что вы выбрались — заражается его улыбкой и Чану.       — У вас тут всё нормально? Как добрались? — открывает рот Юнги, осматривая местность.       — Всё супер. Палатки стоят, мы с ребятами даже успели сходить покататься. Веселье в самом разгаре. Вы как раз вовремя — хлопает его по плечу альфа.       Небольшая поляна аккуратно очищена от снега. На ней компактно расположились четыре ярко жёлтые палатки, а в центре разбит костёр. Выглядит всё очень уютно. Правда, редкие деревья совсем не спасают от холодного ветра. И не скажешь, что сейчас самый разгар лета.       — Видишь, я же говорил. Всё с ним в порядке — направляясь к костру и ребятам, говорит Хо.       — Да… Но все же… Никто не знает, когда мой сон сбудется… — неуверенно начинает Юнги.       — ЕСЛИ! ЕСЛИ, бро! ЕСЛИ, сбудется! — перебивая, пресекает все его сомнения Хосок, точно уверенный, что его друг просто себя накручивает.       — Он сбудется… Я знаю… В этом то и проблема… — бубнит себе под нос Мин, плетясь за Чоном.       — О, ребята! С приездом! — бросаются их обнимать остальные.       — Как добрались? — интересуется Сану.       — Понравилась дорога? — спрашивает Вон.       — Не струсили на последней канатке? — лыбится Ыну.       — Эй! Мы хоть и омеги, но не трусы — заливисто смеётся Хоби, отмахиваясь от вопросов друзей.       — А Чонгук где? Он же с вами собирался — вспоминает Мин, осматривая всех.       — А… Он, кажется, поставил новый рекорд и сумел подцепить себе омежку даже здесь — смеётся Сану.       — Да, он вчера сорвался и укатил в город — рассказывает Ыну.       — А что? Почему ты спрашиваешь? Расстроился, что его нет? Наконец, решил дать ему зеленый свет? А тут, бах, вот незадача, его и нет — подкалывает его Чану.       — Нет. Я просто так спросил — краснея, отвечает Юнги.       — Да ладно? — прыскает Чану.       — Да, я же сказал, что нет! — бьёт его в плечо Мин, получая ответный толчек, от чего все начинают ржать.       Вмиг между ними завязывается шуточная драка, которая плавно переходит в бой снежками. Вот уже поляна разбита на два враждующих лагеря. Хосок, Чану и Ыну ведут бой, прячась за единственным ближайшим к лагерю деревом. Юнги же с Воном и Сану отбиваются, используя как укрытие их палатки. На всю округу слышится заливистый смех, визг, когда в кого-то попадают и периодические маты, когда кто-то удачно и ловко уворачивается от летящего снежка противника.       — Всё! Больше не могу! — тяжело дыша, валится на снег Юнги.       — Сдавайтесь! — громко крича, выбегают из своего укрытия Чану, Ыну и Хоби, готовые атаковать.       — Белый флаг! Белый флаг! — машет своим шарфом Вон, хохоча и тоже заваливаясь в сугроб рядом с Мином, толкнув за собой Сану.       — Мы вас сделали! Ура! — смеётся Хо, с разбега прыгая к ним в сугроб.       — УРА! — подхватывают его остальные, прыгая следом.       — Придурки! Вы нас раздавите! — не переставая ржать, ворчит Юнги.       От чего все ребята заходятся громким смехом.       — Кажется, у меня даже трусы мокрые — жалуется Сану.       — Пойдём в палатку, я помогу тебе их сменить — подмигивает ему Ыну, шутливо заигрывая.       — У меня это лучше получается. Давай, лучше я — встревает Чану.       Снова по округе разносится громкий смех.       Большой костёр разгоняет темноту, принося так необходимое всем тепло. В кругу, укутавшись каждый в свой плед, сидят шестеро парней. Ночное небо сегодня выглядит особенно чистым, не единой звезды, лишь полная луна. А ещё тут оно так близко, что кажется, протяни руку и сможешь его коснуться.       — Давайте завтра с самого утра поднимемся на вершину — предлагает Ыну, завороженно смотря на огонь.       — Да, чтобы подольше покататься. Обратно спустимся только вечером — подхватывает его идею Вон.       — Ага. Возьмём с собой что-нибудь на перекус — кивает, соглашаясь Сану.       — Я за! — вскидывает руку Хосок.       — Значит, решено! — подытоживает Чану.       — Юнги ещё ничего не ответил — замечает Ыну.       Всё синхронно переключают свой взгляд на него. Вон толкает его в бок, возвращая в реальность.       — Что? — непонимающе спрашивает Мин.       — Идём завтра на вершину на весь день кататься? — повторяет вопрос Чану.       — А что остальные решили?       — Ты в каких облаках летаешь? — смеётся с него Сану.       — Все уже согласились — поясняет Хоби.       — А… Ну, тогда идём… — кивает Юнги.       — Я же говорю, решено! — хлопает в ладоши Чану, поднимаясь.       — Всем спать! Подъем со сранья! — оповещает он ребят.       — УУУ… — начинают одновременно ныть Сану и Вон.       — Чтобы успеть собраться — поясняет альфа.       — УУУ… — специально, на зло Чану, завывают сразу все ребята.       — Придурки! Спокойной всем ночи — закатывает глаза Чану, посмеиваясь.       Все расходятся по своим палаткам. Сегодня все они очень вымотались, играя в снежки как дети. Всем нужен отдых.

***

      — Эй, Чану, куда мы идём? — еле преодолевая сугроб, спрашивает Ыну.       — Я видел там знак «Опасно» — обеспокоенно говорит Юнги.       — Да не ссыте вы. Я тут уже бывал раньше, там народа нет и более крутое место, чтобы кататься — успокаивает всех Чану.       Уже давно перевалило за 12:00. Солнце в самом зените нещадно печёт и режет глаза, отражаясь от бескрайнего снега. Они поднялись на вершину часов в 8 утра, и все это время развлекались на оборудованной для спуска трассе. Но, вымотавшись и перекусив, Чану взбрела в голову идея подняться выше.       — Мне это всё пиздец как не нравится — шипит Юнги, переставляя ноги.       — Не будь параноиком — улыбаясь, толкает его в плечо Хосок.       Через, примерно, час они оказываются на месте. Это старая заброшенная трасса, некогда популярная среди приезжих. Её закрыли, потому что тут часто сходили лавины, заваливая спуск, из-за чего приходилось часто её чистить, а это отнимало много времени и денег.       — Давайте на перегонки на желание — смеётся Чану, пристегивая сноуборд к своим ногам.       — Эй! Дорога старая же. Мы не знаем, что там. Надо сначала проверить — продолжает и дальше параноить Мин.       — Так и скажи, что боишься продуть — ржёт Сану.       — Там всё заебись. Поехали! — толкает его в спину Вон.       Юнги, с трудом удержав равновесие, начинает медленно катится вниз, разгоняясь. Спуск оказывается крутым. Мин быстро набирает скорость. Трасса весьма сложная, из-за заброшенности её никто не чистил. На пути куча препятствий, которые омеге приходится ловко объезжать. Мин бешено несётся со склона весь сосредоточенный и напряженный.       — Твою мать! — вдруг слышит он с боку и резко оборачивается.       Чану со всей дури влетает в большую гору снега, не успев вовремя среагировать и объехать её.       — Чану! — сердце Юнги пропускает удар.       Но он не может остановиться. Скорость слишком большая. Поэтому он просто проносится мимо, истерично крича.       До конца склона остаётся немного. Мин ловко и быстро маневрируя, наконец, тормозит, тяжело дыша, с бьющимся в ушах сердцем. Он быстро разворачивается, ища глазами Чану, но его нигде нет. Следом за Юнги одновременно спускаются Хоби с Ыну, а за ними Сану с Вон.       — Что с Чану? — вскрикивает Мин.       Парни непонимающе переглядываются между собой.       — Так он же был впереди — говорит Вон.       — Блядь! — ругается Юнги, срываясь с места.       — Да что случилось? — бегут за ним остальные, крича в спину.       Юнги не успевает пробежать и пары метров, глубоко утонув в снегу, когда видит спускающегося Чану, что тормозит недалеко от него.       — Ты еблан, сука! Чёртов идиот! — накидывается на него Мин.       — Какого, блядь, хуя?! — кричит он на Чану, калатя того руками.       — Эй, детка, успокойся — ржёт Чану с реакции друга, скручивая ему руки.       — Да что, блядь, случилось? — переводя взгляд с одного на другого, спрашивает Хосок.       — Я немножко засмотрелся на его задницу и влетел в сугроб — все ещё посмеиваясь, говорит альфа.       — Придурок! — выдохнув, уже более спокойно говорит Юнги, выпутываясь из хватки Чану.       — Да, успокойся! Со мной все в порядке! Че ты такой нервный? — бросает Чану.       — Ничего! — фыркает в ответ Мин, уходя.       — Что с ним не так? Как приехал весь какой-то на нервах? Течка? — спрашивает альфа, переводя взгляд на друзей.       — Он в норме, просто перенервничал — отвечает Хоби, направляясь вслед за Юнги.       Мин отходит в небольшой лесок неподалёку, садится на сваленное когда-то дерево и нервно закуривает. Его руки все ещё дрожат от пережитого стресса. Перед глазами мелькают обрывки его ночного кошмара вперемешку с кадрами врезающегося в сугроб Чану. Юнги передергивает плечами, отгоняя наваждение. На секунду он подумал, что сон сбылся.       — Бро… — касается его плеча Чон, присаживаясь рядом, Мин молчит, выпуская дым из уголка губ.       — Хватит ждать, что что-то случится. Ты не пророк. Твои кошмары просто игра больного воображения. Ты своими негативными мыслями сам притягиваешь плохое — закуривает Хосок, качая головой.       — Я пересрал — тяжело выдыхает омега.       — Понимаю… Но всё же хорошо… Окей? — хлопает по его спине Хо, заглядывая в глаза.       — Да… Прости — кивает ему Юнги.       — Вот и хорошо. Пошли. Ребята там собираются устроить ещё более масштабный бой в снежки — поднимается, докурив Хосок, ободряюще улыбаясь другу.       — Да… Идём… — слабо тянет губы в улыбке Мин.       Время за играми пролетает стремительно быстро. Юнги удаётся расслабиться и на время откинуть свой ночной кошмар на подкорку сознания. Может, и вправду он себя просто накручивает?       — Я тебе желание продул — усмехается Чану, на что омега фыркает.       — Что загадаешь? — продолжает он.       — Чтобы ты перестал вести себя как придурок — отвечает Мин.       — Нууу, нееет… Это не желание — прыскает альфа, ожидающе смотря на омегу.       — Ладно… — трёт глаза Юнги, перебирая в голове варианты.       — Как насчёт… М… О! Знаю! Отбей у Чонгука омежку — выдаёт гениальное желание он.       — А говорил, что Гук тебе не интересен — ржёт Чану, неожидавший такого желания.       — А я и не говорил, что ты его омежку будешь отбивать для того, чтобы освободить место мне — закатывает глаза Мин.       — Просто хочу посмотреть, как ты это будешь делать… И кого в итоге выберет тот омега… Думаю, у тебя нет шансов — подъебывает его Юнги.       — Да, какого? — возмущается Чану, а ребята прыскают от смеха.       — Пора выдвигаться. Темнеет — обращает внимание Ыну.       — А нам ещё идти херову тучу километров — уныло вздыхает Сану.       — Че ты преувеличиваешь?! Тут не так далеко — толкает его в бок Вон, поднимаясь.       — Ладно. Тронулись — командует Хоби, хлопнув в ладоши.       Бледная луна тускло освещает пространство, из-за чего снег слегка поблескивает. Морозный воздух сковывает лёгкие, мешая сделать глубокий вдох, от чего всем тяжело дышать. Холод окутывает в крепкие объятия, вызывая покалывания в пальцах. Губы трескаются, пересыхая, а на щеках горит румянец.       — Далеко ещё? — выдыхая пар, спрашивает Хо, потирая замерзшие руки.       — Почти поднялись — оповещает Чану.       — Сколько сейчас времени? У меня телефон сдох — оглядывается по сторонам Вон, часто дыша.       — А хуй его знает! — сплевывает Сану.       — Мой тоже в отключке -говорит Ыну.       — А мой остался в лагере — вспоминает Юнги, немного начав волноваться.       — Ага… И мой — кивает Хосок.       — А я свой в сугробе проебал — посмеивается Чану.       — Хуёво — подытоживает Вон.       — Вон уже канатка — оживляется Ыну.       — Слава яйцам, она ещё работает — выдыхает Юнги.       — Значит не так поздно — уверенно говорит Хоби.       — Точно — соглашается Сану.       — До скольки она там работает? — интересуется Вон, пытаясь вспомнить расписание, чтобы понять сколько все-таки времени.       — До 8 или 9 вечера, кажется — отвечает ему Ыну.       — Залезай, ребят — открывая дверцу медленно движущейся кабинке, кидает Чану.       Все по одному забираются внутрь устало плюхаясь на сиденья.       — Пиздец я заебался — разрывает непродолжительную тишину Чану, от чего все тихо посмеиваются.       День выдался очень насыщенным и выматывающим, все чертовски устали. Так что быстро проваливаются в сон, убаюканные раскачивающейся кабинкой.       — Какого?! — резко вскрикивает Ыну.       — Что? — моргает Хосок, медленно отходя ото сна, он задремал, как и все остальные.       — Мы стоим — озвучивает очевидное Сану, быстрее остальных прийдя в себя.       — Какого?! — теперь уже высказывается Юнги, растирая глаза.       — И как давно мы стоим? — спрашивает Чану, сохраняя спокойствие.       — А хуй его знает. Я только проснулся — отвечает Ыну.       Все замолкают, переводя взгляд друг на друга. Их медленно накрывает паника. Осознание своего положения приходит слишком быстро.       — Про нас забыли — мрачно говорит Вон.       — Да как так?! Как такое может быть?! — взрывается Хоби, нервно теребя молнию на своей куртке, но быстро замолкает.       — Сегодня воскресенье — вдруг выдаёт Сану, нарушив тишину.       — И что? — поварачивается к нему Чану, а вслед за ним и остальные.       — Канатка в понедельник закрыта — заканчивает его мысль Юнги, передергивая плечами.       — Что ты этим хочешь сказать? — дрожащим голосом спрашивает Ыну, боясь услышать ответ, но на самом деле, зная его наперед.       — Если её отключили, так как конец рабочего дня, то все ушли. А это значит, так как сегодня воскресенье, нас спустят только во вторник, когда придут открывать её вновь — подытоживает Мин, мрачнея.       — Твою… — хватается за волосы Вон, отходя к окну.       Повисает напряжённая тишина. Каждый пытается переварить услышанную информацию, впихнуть её в свой замерзающий от холода и страха мозг.       — Да не может быть! — уже более тихо и совсем неуверенно произносит Чон.       — Кто-то видел, как мы уходили? — спрашивает Ыну, посматривая на друзей.       — Из лагеря? — уточняет Вон, обернувшись.       — И из него тоже. Но я имел в виду, когда мы уходили на заброшенную трассу кататься.       — Нет, не думаю — качает головой Чану.       — Из лагеря, когда выходили, нас видел гид с группой туристов, помните? — вспоминает, оживившись Сану.       — Да, точно. Он у меня ещё сигарет стрельнул — кивает Юнги.       — Это ничего не даёт. Никто не видел, как мы ушли ещё выше… — обречённо произносит Вон, нервно закуривая.       — Может просто свет рубанули? Не можем же мы быть одни на канатке? Кто-то ещё должен спускаться — пытается взять себя в руки и подбодрить всех остальных Хосок, но все лишь уныло пожамают плечами.       — Надо что-то делать! — твёрдо говорит Чану через пару минут.       — И что же? — обречённо бросает Вон, и все пристально смотрят на Чану, но тот молчит.       — Мы тут замерзним — выпаливает Вон.       — Верно, просто сдохнем от холода — тоже поддаётся панике Хосок.       — Или сдохнем от голода и жажды — подхватывает Ыну, заражаясь его настроением.       — Да, блядь! — ругается Чану.       — Это прям как в том фильме… Как он там называется? — смотря в одну точку, пугающим голосом произносит Мин.       Все тут же косятся на него, ожидая продолжения. Омега нервно катает сигарету в зубах, мыча. Его мозг активно работает.       — А! Вспомнил! «Замёрзшие» — чиркает он зажигалкой, наконец, вспомнив название, и выпускает нервный смешок.       — И че? Они выбрались? — спрашивает Вон выводя неровные узоры на стекле.       — Не… Кажется, нет… Это ж фильм ужасов… — выдыхает дым Юнги, произнося это слишком спокойным тоном.       — Блядь! — передергивает плечами Хо.       — В пизду! — бросает Сану, открывая окно.       — ЭЙ! ЗДЕСЬ ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?! МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ?! МЫ ТУТ ЗАСТРЯЛИ! СПАСИТЕ НАС! — во всю глотку кричит он, наполовину высунувшись.       Тишина. Пугающая, зловещая тишина. Только противный скрип он покачивающейся от ветра кабинки.       — Мы все умрём здесь — всхлипывает Ыну, забившись в угол.       — Прекрати! Ты здесь не умрёшь — притягивает его к себе Чану, успокаивая.       Все сидят. В воздухе повисли страх и безысходность.       — Да к черту! — теперь выпаливает Чану, подрываясь.       — Ты куда? — вздрагивает задремавший в его объятиях Ыну.       — Чану, ты что творишь?! — хватает его за куртку Хоби, с застывшим ужосом в залотистых глазах.       — Отцепись! — грубо бросает альфа.       Он полностью открывает дверь кабинки, мрачно, но не долго, вглядываясь вниз, в пропасть. Это как смотреть в пасть монстра. Чану уверенно переступает за дверь, крепко держась, оглядывается. С боку оказывается лесенка на самый верх, на неё то он и переступает, взбираясь.       — Какого хуя ты творишь! — теперь дрожащим и губами произносит Мин, застыв от ужаса.       — Спасаю нас — просто отвечает ему альфа.       Он аккуратно передвигается по крыше кабинке, постукивая по креплению и натяжному устройству. Но ничего не происходит. Тогда Чану решает подтянуться на руках, чтобы ногами сильно ударить по креплению, так толкнув кабинку, тем самым надеясь придать ей движение. Что он и делает.       Раскачиваясь туда-сюда альфа с силой ударяет ногами в крепление, но его рука соскальзывает, и он опасно повисает на другой, с трудом держа свой вес.       — Чану! — в панике кричит Мин, ещё больше бледнея.       Альфа выравнивает дыхание, перехватывая второй рукой холодный металл, спрыгивает, нервно выдыхая, ловя ровновесие. А только оказавшись в кабинке, он видит злые лисьи глаза.       — Какого хуя! — опять взрывается Юнги, весь дрожа.       — Успокойся — спокойно говорит Чану.       — Да пошёл ты! — кидает Мин, со всей силы врезаясь в его челюсть кулоком.       — Отличный удар — сплевывает кровь альфа.       — Брейк! — разводит руки в стороны Хоби, вставая между ними.       — Этим делу не поможешь…       Они расходятся по разным углам, зло стреляя в друг друга глазами и перекатывая желваки.       — Ты нас всех до чёртиков напугал — произносит Ыну, утянув Чану к себе.       — Прости — успокаиваясь, выдыхает альфа.       Снова сидят в полной тишине. Лишь завывает ветер, шатая кабинку, которая ужасно раздражающе скрипит. Считают минуты, утопают в липком страхе, дрожат от холода и мрачных мыслей. Ыну вздрагивает, поднимая голову к обнимающему его Чану.       — Что это? — шепчет он, испуганно глядя на альфу.       — А? — сонно дёргает головой тот, встречаясь с ним взглядом.       — Кажется, я что-то почувствовал — говорит омега, указывая себе на ногу.       Он начинает активно ощупывать себя в том месте, пока не находит карман, о существовании которого совсем забыл, судорожно его расстегивая. Дрожащими руками достаёт телефон. Моргает. С надеждой нажимает на разблокировку.       — Работает! — взвизгивает Ыну.       Все подрываются, не мигая смотря на омегу, что держит в руках светящийся телефон.       — Это же мой — отмирает первым Чану.       — Точно! Вспомнил! Ты же мне его отдал, когда мы из лагеря выходили. Сказал, что у тебя карман вечно расстегивается — тараторит возбуждено Ыну.       — Точно… — неверящи тянет альфа.       — Че встал?! Звони в 911! — толкает его в плечо Вон.       — Сеть есть? — напряжённо спрашивает Мин, наблюдая за действиями Чану.       — Есть! — радостно выкрикивает тот, набирая нужный номер.       Гудки… Ещё гудки… Долгие… Очень долгие… Все стоят, плотно прижавшись друг к другу, не дыша, нервно вслушиваясь.       — 911, что у вас случилось? — раздаётся женский голос из динамиков.       — Боже… — тут же разом выдыхают парни.

***

      — Я думал это конец — вылезая из машины спасателей в ближайшем городке, говорит Вон.       Их благополучно спустили вниз. Спасатели вызвали директора канатной дороги, который включил её, и они были спасены. Всё закончилось хорошо.       — Мне теперь кошмары будут снится — говорит Сану.       Мин весь покрывается мурашками, услышав о кошмарах.       — Ладно, ребят, всем пока — прощается Чану, собираясь немного пройтись, прежде чем вызывать такси.       — Давай — кидают ему парни.       Юнги оборачивается, собираясь напомнить о проигранном желании, пошутить и подъебать друга, чтобы так выпустить свой стресс и, наконец-то, выдохнуть, отпустив этот тяжёлый день.       Поворот…       Вдох…       Удар…       Визг шин…       Крик…       Мин стоит… В его голове кадр за кадром отпечатывается роковое событие.       Кадр… Чану делает шаг на дорогу…       Кадр… Чану поворачивает голову, слегка улыбнувшись…       Кадр… Удар… Оглушающий звон…       Кадр… На месте, где стоял Чану, большой грузовик…       Кадр… Кровь, стекающая с лобового стекла… Крик…       Кадр… Искаженные лица друзей…       Мин опускает глаза, не дышит.       Кадр… Кровь на асфальте…       Кадр… Чану лежит под грузовиком…       Кадр… Вместо его головы месиво из крови и мозгов…       Кадр… Его оторванная рука высоко на ветке…       Он с трудом всасывает в себя воздух, тяжело моргая.       — Чану — одними губами шепчет Мин, даже не ощущая горячие дорожки слез на своих щеках.       — ЧАНУ! — срывается его голос.       Юнги держат крепкие руки. Он не знает сколько уже так стоит, оперевшись на колени руками, и кричит, разрывая глотку, глотая горькие слёзы.       — Вставайте! — тянут его вверх.       — Это сон, да? Очередной мой кошмар? — сильно охрипшим голосом спрашивает Мин.       — Я сейчас проснусь, да? — поднимает он голову, с надеждой смотря на работника скорой, что крепко держит его под руки.       — Нет — тяжело сглатывая, отвечает тот.       Крик. Снова душераздирающий крик, рвущий голосовые связки. Юнги кажется, что он сейчас докричится до космоса. Резкая острая боль в предплечье. И, наконец, долгожданная и спасительная темнота.

***

      — И как тебе живется, зная, что он скоро умрет?       — А кто сказал, что я живу? — кисло улыбается Юнги.       — Я давно уже просто существую, лишь при появлении его в моих снах, я вспомнил, что такое жить.       — Ты же его спасешь? — смотрит на друга Хосок.       — Нет, не так… В этот раз, ты его спасешь.       — Ты так быстро поверил в мои способности? А где твое любимое «не пизди»? — с издевкой спрашивает Мин.       Хосок передергивает плечами, вспоминая, как один из таких снов его друга, сначала не спас его родителей, а после, на глазах Чона, — их друга.       — В этот раз все будет по-другому — стирая с лица улыбку, твердо говорит Юнги, успокаивая друга, когда сам нервно перекатывает в руках сигарету.       — А если нет, то вместе с ним в могилу лягу и я — добавляет про себя, наконец закуривая.       Они стоят у серой могилы. Накрапывает мелкий дождь. Небо затянуто тучами. Оно тоже хочет оплакать ушедшего друга.       Юнги все ещё не пришёл в себя, его то и из больницы не выписали, только отпустили на похороны. Его состояние нестабильно, как говорят врачи, из-за стресса. Но Мину глубоко плевать на себя. Он пропитался тошнотворным чувством вины, ядом и отвращением к самому себе. Он снова ничего не сделал. Он снова никого не спас.