Оттенки

Великобритания, Шотландия. Хогвартс. 24 ноября 1994 года. 15:28 по Гринвичу.       В палатке было сыро. В воздухе стоял неприятный аромат гниющей осенней листвы, перемешанный с тонкими запахами целебных медицинских настоек, которыми была буквально пропитана мантия мадам Помфри; в палатку залетел одинокий желто-охристый лист, подхваченный потоком воздуха, захватив с собой на черешке шумные разговоры. Целительница отточенными движениями обводила палочкой фигуру Гарри, шепча, что-то себе под нос и задумчиво хмурясь.       — В кои-то веки вы, мистер Поттер, обошлись без травм. Мне рассчитывать на то, что вы компенсируете это попаданиями в Больничное крыло в течение года?       — Не планирую, — посмеялся Гарри. — Не беспокойтесь.       Мадам Помфри улыбнулась уголками губ, кивнула и поспешила за перегородку.       — Мистер Диггори, как вы себя чувствуете? — послышался её немного уставший голос. Седрик что-то ответил, и она вздохнула. — Держите. Выпейте это.       Гарри невольно расплылся в широкой улыбке. Седрик теперь тоже был жив, и это было прекрасно.       Когда он повернул голову в сторону входа, услышав шаги, листик устало опустился на землю, но, снова подхваченный ветром, закружившись по палатке, тут же был вдавлен в грязную траву чьим-то ботинком. В палатку ворвалась Гермиона с развязавшимся гриффиндорским шарфом и румянцем на щеках, а следом за ней — запыхавшиеся Невилл и Рон. Девушка рванула к постели, собираясь неподалеку остановиться, но не удержался сам Гарри — он подорвался со своего места и стиснул опешившую Гермиону в объятиях.       Хотелось простоять так вечность, вдыхая запах кудряшек, утыкаясь носом в шарф, обхватить всю Гермиону руками и никуда не отпускать. Боже, он мог по-настоящему её обнять…       — Гарри? — ему послышался сдавленный голос.       — Прости… — тихо сказал он, отпустив девушку, и улыбнулся. — Рад тебя видеть.       Гарри вглядывался в эти черты лица, в карие глаза и не мог поверить... Просияв, Гермиона затараторила:       — Это было великолепно! Потрясающе, честное слово! Я так испугалась за тебя, когда дракон чуть не…       — Я в восторге! — вмешался Невилл.       Гарри повернулся к другу и, ненадолго задержав на нем взгляд, еле заметно кивнул.       — Гарри… — неуверенно позвал его третий гость. Развернувшись в сторону Рона, Гарри посмотрел на друга свежим взглядом. Рон, перебирая пальцами ткань своей мантии, смущенно стоял в стороне и нерешительно поглядывал на него. — Мы можем поговорить? Не при всех.       Первым его желанием было обнять его — как давно они не виделись! Но не сейчас. Сейчас нельзя. Он кивнул Рону и, посмотрев на немного расстроившихся, но державших дежурные улыбки, Невилла и Гермиону, вздохнул и вышел из палатки.       Уже на улице, он осознал, что на самом деле всё далеко не так просто. Рон был не только его другом — он был человеком, которого выбрала Гермиона. И от этих мыслей Гарри становилось совсем тоскливо...       — Гарри? — выдернул его из мыслей тихий голос Рона.       Он моргнул — и осознал, что стоит спиной к палатке и прямо напротив Рона. Гарри задумался настолько сильно, что не заметил, как они оказались наедине. Ветер перебирал холодными пальцами их волосы, зло забираясь под зимние мантии, солнце уже не грело, а воздух пропах сыростью с привкусом гари.       — Да, Рон, я тебя слушаю, — устало вымолвил он, оглядывая неуверенное лицо напротив.       — Гарри, я это… — Рон отвёл взгляд в сторону, видимо, собираясь с мыслями, — Я извиниться хотел.       — Да ну?       — Да! — с жаром выкрикнул Рон. — Я понял, что кто бы ни положил твое имя в Кубок, он, дементор подери, хочет тебя убить!       Очень неудачно вспомнилось и то, что Рон бросил их во время охоты на крестражи. Гарри всегда думал, что простил его за ту слабость — ведь Рон потом вернулся и извинился — но не мог не вспомнить об этом.       Они так и стояли друг напротив друга, не проронив ни слова. Царила гнетущая тишина, давившая камнем на них двоих.       — Гарри, прости меня, пожалуйста. Я не должен был… — не выдержал наконец Рон, но остановился на полуслове.       Гарри вопросительно глянул на него. Рон опустил голову и начал изучать свои грязные ботинки. Гарри, поняв, что так они не сдвинутся с мертвой точки, задумался о легилименции.       Он умел это. Умел и практически постоянно практиковал — это бесило людей, и совершенно точно, было вторжением в личную жизнь, но Гарри не мог остановиться. В мире магглов подобное называлось наркотиком: когда ты однажды попробовал, то уже никогда не сможешь остановиться…              Гарри поколебался немного, и… сделал это. Легкое касание, и сознание Рона искренне сожалел. Он действительно раскаивался и признавал, что был не прав. Гарри ухмыльнулся, Рон всегда был таким. Умел повиниться, признать свои ошибки и осознать их. Он всегда возвращался.       Тяжело вздохнув, Гарри вновь посмотрел на Рона, разглядывающего свои ботинки.       — Долго же до тебя доходило…       Рон поднял на него взгляд и поджал губы; под холодным ветром он стоял без шарфа и шапки, шмыгая носом.       — Я… — только и сумел пробубнить он, громко вдохнув.       — Забыли, — вдруг улыбнулся Гарри и шагнул к другу, протягивая руку. Но, стоило Рону робко коснуться его руки в ответ, Гарри снова вспомнил про Гермиону и добавил:       — …но и оставить всё позади просто так я не смогу. Дай мне время.       Рон на секунду поник, но почти сразу же закивал:       — Хорошо-хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.       Давая понять, что их разговор окончен, Гарри зашагал в сторону судей. Они с Роном подошли к краю загона. Пять человек восседали в дальнем конце, на вышке, задрапированной золотой тканью.       — Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — послышался сзади голос Гермионы.       Недолго думая, Гарри подошёл к ней, встав вровень, и скосил глаза на судей. Первая судья — мадам Максим — подняла в воздух палочку. Из нее выскочила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру десять. Зрители зааплодировали. В этот момент Поттер почувствовал, как его ладонь легонько сжали. Он взглянул вниз и довольно улыбнулся: Гермиона неосознанно взяла его за руку.       Следующим был мистер Крауч. Он дал Гарри... семь баллов.       — Семь?! — возмущённо воскликнул Рон.       Дальше поднялся Дамблдор и начертил в воздухе десятку. Зрители заликовали еще пуще.       Людо Бэгмен тоже поставил десять.       Каркаров был последним. Помедлив, он взмахнул палочкой, и серебристая лента приняла очертания цифры два.       — Два?! — возмутилась Гермиона. — А Краму все десять выставил!       Гарри повернулся к стоящим рядом друзьям. Взглянул на них и ухмыльнулся:       — Полезно иметь таких лояльных судей…       — Это нечестно! Он несправедлив! — возмущённо заявил Рон.       — Ничего не поделаешь... Жаль, — грустно сказал Невилл. — Главное, что у Гарри всё равно первое место... Пусть остаётся на их совести.

* * *

      Невилл уже и забыл, какими шумными были факультетские вечеринки. Не то, чтобы он когда-то активно в них участвовал... До седьмого курса Невилл был робким мальчиком, боящимся лишний раз привлечь к себе внимание, ну а потом в Хогвартсе появились Пожиратели... Было уже не до вечеринок. Да, студенты по-прежнему веселились, пытаясь заглушить боль и тревогу: проносили в Выручай-комнату сливочное пиво, даже пели песни во весь голос, — но это всё равно было «не то». Тогда он полюбил встречать рассветы с Полумной, которая стала ему почти сестрой. Когда после каникул она не вернулась в замок, его главной поддержкой стали Джинни и Ханна. Джинни ждала своего героя, а он стал героем Ханны. Вот только после школы обстоятельства разлучили их.       Были вечеринки и после школы: сначала с Ноттом, а потом и с Гарри после его расставания с Террут. Вечеринки такие, что они иногда с трудом вспоминали с утра, как их зовут.       Вот он привычно сел слева от Гарри и моргнул, когда справа вместо Нотта рядом с Поттером оказалась Гермиона, а Гарри улыбнулся ей — нежной, робкой улыбкой, которую Невилл давно не помнил. Ему стало немного жалко, что здесь нет Ханны, но пообещал себе, что на травологии непременно с ней поговорит. Но... Они все здесь такие юные! И Гермиона, и Рон, и Ханна. И Джинни…       — Тебе правда понравилось моё выступление? — тихо спросил Гарри.       Гермиона кивнула:       — Я ещё сейчас вспомнила, что драконы действительно являются рептилиями, в отличие от динозавров, а некоторые из видов и вовсе близки к змеям. Тот же Китайский Огненный Шар или твоя Хвосторога. А вот Валлийский…       — Держите пива, ребята, — близнецы, подмигивая, прошли мимо и кинули им по бутылке. Гермиона замешкалась, и Гарри поймал две, протянув одну подруге.       — Должны ли мы? — нахмурилась она.       — Раздели с Гарри радость, что его не съели, — ухмыльнулся Невилл. Забавно, что Гермиона тут же сделала большой глоток — и чуть не закашлялась, когда они услышали недовольное заявление Рона:       — Это моё место.       — Прости? — не понял Гарри.       — Рон, ты о чём? — спросила Гермиона.       — Невилл занял моё место. Раньше я всегда тут сидел.       — Возьми себе кресло, — миролюбиво предложил Невилл.       — Нет, я хочу сидеть тут, как раньше.       — Давайте я уйду, — робко произнесла Гермиона.       — Раньше — это до того, как ты называл меня лжецом? — вдруг возмутился Гарри. Было очевидно, что вариант с уходом Гермионы ему никак не подходит. — Слушай, мне нравится сидеть тут, рядом с Гермионой и Невиллом. Хочешь — присоединяйся, но не надо портить всем праздник.       Рон надулся и подвинул кресло, но ещё долго бросал гневные взгляды на Невилла. Почему-то тому от этих взглядов было очень смешно, и он весело поглядывал вокруг — и увидел, как задорно ответила на этот взгляд Джинни, пожав плечами. Словно хотела ему сказать, что пусть Рон и засранец, но он — её брат и она всё равно его любит.       — Простите, ребята, я отойду, — и Невилл подошёл к Джинни, чтобы обсудить с ней выступления других чемпионов.       Рон, воспользовавшись моментом, с самодовольным видом занял место слева от Гарри.