Кровь с молоком

Стоит ли говорить, что первое сентября наступило внезапно? Ну, точнее, не совсем внезапно, конечно. Тридцать первого августа у Арса был выходной, который он посвятил Антошке. Мальчишка целый день стоял на ушах и повторял, что вот, уже завтра в школу, скорее бы, так интересно, так волнительно. Арс мог только умиляться этой непосредственности и жажде знаний. С утра первого числа все наваждение прошедшего дня схлынуло, будто его никогда не было. Ну вот кто, скажите ради любого из богов, додумался поставить линейку первоклассникам в половину девятого утра? Это же издевательство над родителями (детям похер, дети встают в семь. По крайней мере Антон). Но Арс смог. Он героически встал в те же семь утра, приготовил завтрак. Пока Антон ел, Арс погладил ему рубашку и брюки. Была идея купить ещё цветы классному руководителю, но когда Арс вспомнил, кто им является, то передумал. Он мог поклясться, что эти веники ещё помогать везти будет, ибо их будет нереально много. Так что на День знаний было решено принести бутылку хорошего коньяка. Закончив с приготовлениями, Арс отметил, что если они не выйдут из дома прямо сейчас, то опоздают сто процентов. Так что они вылетели из дома мигом, Арс даже чуть не забыл закрыть квартиру. Школа представляла собой два корпуса прямоугольной формы, которые соединяются между собой переходом. Школа буквой Н, одним словом. Территория была не очень большая, перед главным входом с двух сторон от крыльца находились клумбы с тюльпанами, другими цветами, названий которых Арс не знал, и сиренью. По бокам от крыльца росли два огромных куста сирени. В мае она цвела потрясающе красивыми сиреневыми цветками. Когда шёл ливень, было ещё красивее. Перед парадным входом собралось какое-то невообразимое количество мальчиков и девочек всех возрастов, родителей с рюкзаками и цветами, учителей с поднятыми вверх табличками с цифрой и буквой класса. Найти в такой толпе Матвиенко оказалось задачей со звёздочкой, благо, что рост Арсения в этом плане спасал. Серёжу они нашли быстро. — О, приперлись, — Матвиенко улыбнулся, рассматривая Антошку. — Я уж думал, опоздаете, — он присел на корточки и обратился к Антону: — Чего, малыш, этот дурень одевался три часа, угадал? Антон рассмеялся, а Арс ударил Серого мыском своего ботинка. — Всё было не так, — начал оправдываться Арс. — И вообще, — он продемонстрировал пакет с подарком к началу учебного года, — я тут пришёл не с пустыми руками и без веника, так что попрошу без хамства. — Ладно, — согласился Серёжа, встал и отряхнул брюки от невидимой грязи. — Блять, я на брюках коленки вытянул. Пизда им. Ой, — он только сейчас вспомнил, что тут есть ещё Антон. Но ни извинений, ни хотя бы стыдливого румянца не последовало. На фоне ненавязчиво играли песни, посвящённые первому сентября, дети знакомились между собой, образуя кучки вокруг классных руководителей, пришедшие вновь встречали своих одноклассников, а родители, судя по некоторым индивидам, проклинали это чёртово утро, потому что дико хотелось спать в свой законный выходной. Антон ни с кем не общался, он стоял рядом с Арсением, который болтал с Матвиенко. Наконец на крыльцо вышла женщина с микрофоном. — Здравствуйте, — начала она. Все умолкли в следующие несколько мгновений. — Спасибо, — она улыбнулась и замолчала. Стояла тишина, люди ждали речь директрисы, а женщина с микрофоном была именно ею. — Поздравляю всех здесь собравшихся с Днём знаний… — Арс отошёл в сторону, к ограждениям. Антон слушал приветствие с раскрытым ртом, Серёжа просто наблюдал за непосредственной начальницей. А Арс наблюдал за ними. — Скукотища, да? — от размышлений Арса отвлекла привлекательная девушка: светловолосая и голубоглазая. Неужели такая молодая и уже мама?.. — Есть немного, — признался Арсений. Безусловно, очень клево отвести Антошку на линейку, но он бы с удовольствием поспал или пошёл бы на свою линейку: первое сентября не только у мелочи. Начинается новый семестр, равно как и новые проблемы. И на работу сегодня тоже надо, так что вот до чего ему точно сегодня не, так это до линейки Антона. — Че, тоже не в восторге от этой всей фигни? — девушка сочувственно улыбнулась. — Меня, вон, родаки припахали мелкого на линейку отвести, так лениво, ты не представляешь… — Мелкого? — да, кое-кто тут точно не выспался. Арс хреново понимал, что говорит ему девушка. — Ну да, у меня младший брат в пятый класс идёт. Ну и родители решили, раз у меня выходной, то мне и вести его. Как тебя зовут? — девушка обернулась на голос директрисы, которая приглашала детей пройти в классы вместе с педагогами. — Арсений, — он поспешил за Матвиенко и Антошкой. Девушка улыбнулась, помахала ему, крикнула, что её зовут Алёна, и убежала домой. Брат, видимо, после линейки доберётся сам. Почему первый класс и пятый заходят одновременно, Арс так и не понял, потому что директриса пускала в здание школы строго по параллелям. Шли медленно, детей было много, но шли верно. Где-то минут за пять они дошли до нужного класса. Мамаши помогали своим чадам найти место получше, а затем уходили назад. Арс подумал, что он не хочет стоять, так что отвел Антона за последнюю парту, сел сам, а мальчишку посадил к себе на колени. Серёжа светится, как начищенный медный таз. Он был в белой рубашке, чёрном галстуке и в бежевом костюме двойке. Он обвел класс взглядом, задержался на пару секунд на Арсе. Арс был уверен, что Матвиенко попросит его помощи: в классе находилось около двадцати пяти детей и каждый — каждый! — принёс по букету. Причём, ладно бы цветочки в горшках, их можно оставить в классе, но нет, все поголовно принесли эти мерзкие веники. У него дома места не хватит под них. — Здравствуйте, уважаемые родители, ребята, — теперь он начал приветствие. — Я очень рад видеть вас здесь. Меня зовут Матвиенко Сергей Борисович, — он продублировал свое имя на доске, — я буду вашем классным руководителем следующие четыре года и вести все предметы, кроме рисования, музыки и физкультуры. Мы вместе научимся писать, читать и считать, а родители нам в этом помогут, правда? — и вот, вроде, Серёжа задал вопрос, на который надо бы ответить, но повисла гробовая тишина. Эти люди, именуемые в основном мамами и реже папами, стояли и молчали. А их дети обернулись и смотрели на них, ожидая реакции. — Да, — тихонько ответил Арс Антону, обнял мальчика, прижал к себе крепко-крепко, пытаясь дать ему столько нежности, сколько мог. — Я буду тебе помогать. Столько, сколько тебе будет нужно, — а затем обратился к Серёже, повышая голос и смотря на него твёрдыми светящимися глазами. — Да, Сергей Борисович, мы будем помогать нашим детям и ни за что не бросим их в беде. Глаза ребят загорелись радостью: взрослый за них вступился. Мальчики и девочки смотрели на Арсения, улыбались, искали поддержки и доказательства его слов у своих мам и пап, но те буравили Арса злобным взглядом. Арс чувствовал его: так смотрят на тебя, когда хотят как минимум убить. Арсений понимал их: ему бы тоже не понравилось, если бы кто-то выставил его посмешищем, идиотом и вообще мало состоявшимся человеком перед своим ребёнком. Но понимал также, что всем этим мальчишкам и девчонкам так сильно необходимо раз за разом доказывать свою любовь прилюдно, а когда родители этого не делают, это чертовски обидно. — Замечательно, — Серёжа одарил Арса взглядом, говорящим, мол: молодец, все правильно сказал, я горжусь тобой. — Тогда давайте принесём клятвы? Она будет касаться и детей, и их родителей. После каждого моего утверждения вы все вместе должны трижды сказать «Клянёмся!», договорились? Под общее детское «Да!» Серёжа начал читать текст клятвы. И вот удивительно: все ребята говорили, как велел Матвменко, ловили каждое слово, чуть ли не в рот ему не заглядывали, ведь линейка первого класса — это так волнительно, это целый новый мир, это такое важное событие в жизни каждого теперь школьника. Ребята и девчата клялись, с радостью выполняя просьбу классного руководителя. А из родителей клялось дай бог половина. Арс, конечно же, тоже клялся, но не мог не отметить, с каким пренебрежением относятся взрослые к этой церемонии. Так, будто это незначительный пшик. И возможно, в их жизни это действительно так, но не в жизни их детей. Неужели так трудно поддержать свое чадо в этот безусловно важный день? Арс искренне не понимал, как можно себя так вести. В общем и целом классный час прошёл хорошо. Серёжа рассказал о том, что их ждёт в следующие четыре года, назначил родительское собрание на конец четверти, выдал расписание на следующую неделю (оно, как обычно, до сих пор не было готово и плавало) и отпустил с шариками, горящими глазами и учебниками. Родители и их дети разошлись достаточно быстро, остались только Арс, Антон и Серёжа. — Ну что, шкет, — Серега посадил Антона к себе на плечи и пошёл к парадному выходу из школы: их тут ничего не держало, кроме веников, забрать которые Матвиенко решил в пятницу, — как тебе школа, нравится? — Очень! — судя по Антошке, тот был самым счастливым ребёнком на свете: смотрел по сторонам, здоровался с проходящими учителями. — Только… Как мне к вам обращаться? Вы же… ну… друг Арсения, верно? — Боже мой, прелесть какая, — Серёжа рассмеялся, и в этом смехе были слышны светлые нотки чего-то чистого и искреннего. — Смотри, в школе называй меня по имени-отчеству, а во внеурочное время можешь называть просто Сережей. Во время уроков на «вы», а в любое другое время — на «ты», договорились? — Да! — Антон обнял Серёжу за шею — до этого он руки держал у него на голове — и улыбнулся. Они спускались по лестнице крыльца. — А ты пойдешь с нами домой? — Я? — Матвиенко перевёл многозначительный взгляд на Арса. — Ты, — подтвердил Арсений. — Пойдём, Сергей Борисович, — все это время Арс смотрел на Серёжу и Антона и совсем не смотрел под ноги. И боковым зрением он не заметил девушку, сидящую на ограде. — Арсений! — крикнула девушка. Арс перевёл на неё взгляд: это была Алёна. Она его окликнула и смутилась. Арс тоже смутился: Алёна ему понравилась. Серёжа только закатил глаза. Ему не нужно было много слов, чтобы все понять. — Давай, проваливай, ловелас, на свое свидание, — ткнул он друга в бок, — а мы с Антоном домой пойдём пока. Ключи дай только. — Угу, — Арс кинул им уходящим связку ключей и побежал к Алёне. Серёжа успел прочитать по его губам: «Спасибо», вздохнул снова. — Влюблённый долбоеб, ну, — и снова вздох. Глубокий. Серёжа пытался заставить себя успокоиться. Он понимал друга: у него не было девушки чуть ли не со школьной скамьи. С парнями у Арса было чуть лучше: их у него не было с институтских времен, но, по мнению Серёжи, это все равно не давало Арсению поводов с кем-то заигрывать. Опять, Серёжа успел (!) заметить, что они только познакомились, ничего такого там могло и не быть, и всё-таки Алёна Арсения зацепила. Иначе не было бы столь красноречивого румянца у обоих. Так, спокойствие, только спокойствие. Арс ещё ничего не сделал, а Серёжа уже парился о том, что Арс увязнет в Алёне и оставит Антона без должного внимания. Серёжа, прекрати параноить! Ты тоже знаешь Антона без году неделя, прекрати о нем так париться. Он не твой ребёнок, а голова на плечах Арса ещё есть. Вроде. — Серёж, — мальчик на его плечах вырвал из мыслей и привлёк лёгким касанием лба. — Чего такое? — Серёжа отмер и пошёл в сторону дома Попова. — Ты отругал Арсения. Вы же друзья, — голос у Антошки был задумчивый. Отчасти даже серьёзный, видимо, правда пытался что-то понять. — Разве друзья могут ругаться? — Конечно, — Серёга взял мальчика за руку и начал круговыми движениями массировать тыльную сторону детской ладошки. — Друзья могут ругаться. Все люди разные, даже у друзей могут быть различные мнения на одни и те же вещи. — А за что ты ругал Арсения? — За то, пупс, — обращение вырвалось непроизвольно вместе со вздохом, — что Арсений ушёл на свидание. Я считаю, что, как бы долго ни было у тебя партнёра, если у тебя есть ребёнок, то сначала воспитать и вырастить ребёнка, а потом свои отношения. — Получается, из-за меня Арсений не может ходить на свидания? Что это вообще такое? — Нет, пупс, я не говорил, что не может, — Серёжа набирал код домофона. Кнопки отзывались писком, сама же дверь открылась с достаточно неприятной мелодией. Они вошли в подъезд, Серёжа спустил Антона на пол. Мальчик нажал кнопку вызова лифта и снова уставился на Серёжу, ожидая продолжения. — Понимаешь, ты же не кукла, да? — Антон согласно кивнул. — Вот, видишь, сам согласился. Ты ребёнок пока, даже если ты начнёшь со мной спорить. У тебя есть свои потребности и желания, — снова вздох. Лифт наконец приехал, они вошли. Ехали молча. Молча вошли в квартиру, переоделись, помыли руки. Серёжа продолжил только тогда, когда поставил тарелку разогретого супа перед мальчиком. — После смерти твоих родителей тебя забрали в детский дом. Как правило мальчишки и девчонки остаются там до своего совершеннолетия, потому что взрослые считают, что не смогут полюбить чужого ребёнка, как своего. С тобой все немножко по-другому. Арсений захотел тебя забрать себе, да и ты этого хотел, — Антон лишь изредка черпал суп: слишком был поглощён речью Серёжи. — Но раз он тебя забрал, то должен нести очень большую ответственность. Он очень много тебе должен. Одевать, кормить, помогать учиться. Уберечь от всяких историй, которые могут с тобой произойти. Это огромный труд. Он физически не сможет уделять тебе столько внимания, встречаясь с девушкой. Потому что отношения — это про работу двоих людей. Ему не хватит ресурсов, чтобы в должной степени уделять внимание и тебе, и ей. А раз не хватит, то будут проблемы. И если девушка взрослая, может о себе позаботиться, у неё сформирована личность и психика, то тебе это серьёзно аукнется. И тут я на твоей стороне буду: нет ничего священнее детей, так что я против его отношений. Раз у него есть ты, то он должен заботиться о тебе, а не девушке. — Понятно, — сказал Антошка, доедая суп. Серёга подозревал, что ничего не понятно, но да ладно. Вырастет, поймёт. — Спасибо, — не дожидаясь сережиного «Пожалуйста», он спросил: — Серёж, а можно я посмотрю мультики? — А тут есть на чем? — Серёга налил себе чаю. — Да, тут есть телевизор, — с готовностью отозвался малец. — Ну смотри тогда, — с сомнением протянул Матвиенко. И добавил: — Но только если Арсений разрешает. — А я не знаю, разрешает или нет. — Господи, боже, — Матвиенко кольнуло непонятное, но очень светлое чувство, — откуда ты такой честный, боже? — Это плохо? — Антон смутился и как-то сжался. Он всегда таким был, или это последствия пребывания в детдоме? — Что? Нет, конечно, пупс, честность — это очень здорово, — Серёжа подошёл к нему, сел на корточки и потрепал по голове. — Честных людей очень мало, честность — очень хорошая штука. Давай тогда позвоним Арсению и спросим, можно ли телевизор смотреть? — Давай! — Антошка радостно улыбнулся и помчался в спальню. Серёжа пошёл за ним, попутно набирая Арса… …Арс трубку не брал. «Беспечный ушлепок, — подумал Серёжа, — бери трубку, когда я тебе звоню! У меня твой ребёнок, и случиться может что угодно!» — Сука, — произнес вслух Серёжа. И пояснил: — Арсений не берет трубку, пупс. Давай так: я не против, чтобы ты смотрел мультфильмы, только подальше от телевизора. А если Арсений скажет, что нельзя было, я скажу, что это я разрешил и тебе ничего не будет. — Хорошо, — согласился Антон и потянулся за пультом. Серёжа спросил разрешения поработать у Антона за столом, чтобы не оставлять его одного. Получив оное, мужчина уселся работать: учебный план, бумажки-бумажки-бумажки. Очень много бумажек. И его не отвлекали звуки мультфильмов. Ближе к вечеру, когда он закончил, он взял пару вещей Арса, переоделся. — Пупс, ты не будешь против, если я вздремну? — М? А, нет, спи, Серёж, конечно, — улыбнулся мальчик. — Только… — он потупил взгляд. — Что такое? — Когда Арсений вернётся? — Антону было явно неловко задавать этот вопрос: он закусывал губу и оттягивал футболку на колени. — А сколько?.. — Серый перевел взгляд на часы. — Ух-ты, восемь уже. Да, задерживается Арсений. Ты есть хочешь, небось? — Антон кивнул. — А чего не сказал? — Так ты же работал. Я не хотел отвлекать. — Божечки, пупс, — Серёжа обнял Антошку. Если Арс проебет такого чудесного ребёнка из-за своего долбоебизма, то Серёга врежет ему. — Если ты чего-то хочешь, ты всегда можешь об этом сказать, тебя никто не будет ни ругать, ни что ты там надумал. Пошли есть, а я позвоню Арсению. Они пошли на кухню. Матвиенко нашёл пюрешку с котлетами, пересыпал в сковородку и поставил на огонь. Звонок Арсу. Гудки, но трубку брать никто не спешит. Уебок. Плюнув на звонки, открыл чат в телеге. Эй, Арсений, ты не забыл, что у тебя ребёнок? Где тебя черти носят? Возвращайся, блин 20:13 И тишина. Не прочитано. Ну и иди ты нахуй, честно. — Антох, когда придёт Арсений, я не знаю. Но мы его дождёмся вместе, я обещаю. Давай есть, — Серёжа пересыпал пюре и котлеты в тарелки. Ели они молча. — Серёжа, — позвал Антошка Матвиенко, когда тот ставил последнюю чашку на сушку. — А у тебя есть девушка? — Что? — Серёга свёл брови и усмехнулся, мол, что ты такое спрашиваешь? — Почему тебе такое интересно? — Ну… — Антошка решил занять руки и стал теребить полотенце, которое Серёга кинул на стол. — Ты сегодня целый день со мной, но ты говорил, что ребёнку нужно очень много внимания. Отругал Арсения за… — он никак не мог вспомнить слово, — встречу с девушкой. Потому что он не сможет уделять внимание. Это значит, что у тебя детей нет. А девушка? — Ух ты, — Матвиенко не мог скрыть своего удивления: логика потрясающая у шестилетнего ребёнка. — Да ты настоящий Шерлок Холмс, пупс. Нет, девушки у меня нет. — А есть кто-то, кто тебе нравится? — вот они, типичные любопытные нотки для ребёнка, хотя нормальный ребёнок не интересуется отношениями между мужчиной и женщиной. — Как её зовут? Серёж, — он резко, по щелчку буквально, — а вот, если мальчик может дружить с мальчиком, девочка с девочкой и девочка с мальчиком, почему только мальчик и девочка могут полюбить друг друга и пожениться? — Откуда ты такие вопросы берёшь? — Ну… — Антошка весь покраснел до корней волос. — Если честно, то я в приюте видел, как два старших мальчика целуются. Вероника Аркадьевна (это наш воспитатель и моя куратор) очень на них ругалась. Била ремнем потом, кричала, что это… про-ти-во-ес-тес-твен-но, — наконец выговорил он по слогам длинное слово. А у Серёжи сердце сжалось от боли: он в лгбт-представителях ничего плохого не видел, взять того же Арса, и как же больно, что они все еще в России. — Мальчик с мальчиком или девочка с девочкой тоже могут любить друг друга. Никто им этого не запретит. Когда ты полюбишь, тебе не важно будет, девочка это или мальчик. А пожениться могут только девочка с мальчиком, потому что у нас такие законы, пупс, — за это время Серёжа успел несколько раз глубоко вздохнуть. — Понятно… — мальчишка как-то погрустнел сразу. — Как зовут девушку, которая тебе нравится? Кто она? Она красивая? — эти же вопросы малец задал с таким счастьем и задором, будто это не он тут катается на эмоциональных качелях. Матвиенко заметил качели, но не придал им значение. Всякое бывает. Об этом он поговорит с Арсом. — И все тебе расскажи, пупс! Пошли лучше готовиться к завтрашнему дню. Завтра понедельник и нам с тобой в школу, — он ушёл искать утюг и гладильную доску, благо, быстро с этим справился. Нашёл рубашку Антона, брюки и начал их гладить. Сам Антон сел на кровать и стал неотрывно наблюдать за происходящим. — Ну Серёжа, ну расскажи, пожалуйста, я никому не расскажу, обещаю, — начал канючить пацан, когда понял, что Серёжа не собирается ему рассказывать про девушку. — Боже, Антох, ты же всю душу из меня вынешь, да? — пацан кивнул. — Хорошо… Её зовут Оксана. Она ровесница Арсения и наш школьный психолог, — рассказывая о девушке, Серёжа стал мечтательно улыбаться. Чуть не замечтался и прожег рубашку утюгом. Все обошлось, благо. — А ты ей нравишься? — Антошка зевнул и стал укладываться на кровати Арсения. — Не знаю, — честно признался Серёжа. — Но я очень стараюсь. — Круто, — Антон зевнул ещё громче. — И не говори, — Серёжа продолжал гладить шмотки Антону к завтрашнему дню, но уже собирался перебираться на кухню, чтобы не мешать спать ребёнку. — Антох, давай-ка ты спать ляжешь, м? А я закончу на кухне? — А Арсений?.. — А Арсений придёт. Пока не придёт, я не уйду. И скажу ему, чтобы он больше так поздно не возвращался. Угу? — Угу, — Антон поплелся в ванную умываться. «Боже, Арс, у тебя есть такое чудо чудесное, а ты какой-то хуйней страдаешь.» Прошло где-то ещё минут двадцать, прежде чем Антон лёг спать. Серёжа к этому моменту закончил гладить его вещи и повесил вешалку с ними на шкаф. Мальчик забрался наверх в свою кровать, минут за пять уснул. Серёжа же собрал его рюкзак на следующий день и ушёл на кухню, ждать Арса. Тот явился ещё где-то через час. Серёга услышал шум открывающейся двери и пошёл посмотреть на Арса. Тот был трезвый. И почему-то именно этот факт взбесил Матвиенко. Если бы был бухой, было бы понятно, почему вернулся так поздно. Пелена злости застелила армяну глаза, тот выволок мужчину в подъезд и прижал к входной двери. — Я сейчас пиздец злой, Арс, — практически прошипел он Попову. — И лучше тебе не испытывать моё терпение. Где. Тебя. Блять. Черти. Носили? Арс не придумал ничего лучше, чем смутиться и потупить взгляд. — Прости, Сереж… — у Арса глаза начали светиться: — Но Алёнка, она… Она такая необыкновенная, Серёг, — теперь светились не только глаза, но и он сам. — Кажется, я влюбился, представляешь? Столько одухотворенности было в нем сейчас, Матвиенко аж тошнило. — Влюбился, он, блять… — передразнил Серый Арса. — Арс, блять! Я сейчас один раз популярно объясню. И больше повторять я не намерен. У тебя, черти бы тебя отодрали, есть Антон! Ребёнок, который нуждается в твоём внимании, ебись оно конём! И ты не смеешь заниматься чем бы то ни было, пока Антону не исполнится восемнадцать. Или пока ты не решишь, что Антон взрослый. А не, сука, — он презрительно сплюнул, — с кем-то заигрывать и ходить на свидания! Это понятно, блять? — Матвиенко проявлял чудеса своего голоса: он не кричал, но его голос оглушал. Арс от этого шума даже голову вжимал в плечи. — Понятно, Серёж, — повинился Арс. — Прости. Я слишком увлёкся и забыл о главном. Я помню, что у меня есть Антон, и что ничего ценнее у меня нет, что должен беречь его… — Так береги, блять! — перебил его армян. — Я понял. Я все понял. Возможно, стоило сказать что-то ещё, но Арсений просто не знал, что. А Серёга и не допытывался. Решил поверить на слово. Он смерил друга взглядом, забрал шмотки и ушёл. Арс же пошёл спать. Перед сном он чмокнул Антошку в нос и провел по волосам. Серёжа прав. Нельзя ему сейчас с кем-либо встречаться.