Кровь с молоком

— Антош, — Арс легонько коснулся щеки мальчика, когда будил его на следующий день, — просыпайся, родной, в школу пора. Антон ворочался, что-то мычал. Совершенно не хотел просыпаться. Арс будил его ещё несколько минут. Когда до мальчишки дошло, кто именно его будет, его как будто подбросило. — Арс! — он схватил Попова за шею, чуть не свалился с кровати. Благо, Арсений успел поймать озорника и опустить на пол живым и невредимым. — Где ты вчера был? Серёжа говорил, что было очень поздно, когда спать меня укладывал. — Я был с Алёной, — Арс не видел причины врать: он был с девушкой, в которую влюблен, зачем скрывать это от собственного ребёнка? Они дошли до кухни. Арсений отправил Антона умываться; пока тот занимался водными процедурами, Арсений пожарил яичницу и сварил какао. Антон, увидев это, запрыгал от восторга, а Арсений умиленно улыбался. Антошка явно нервничал. Он быстро ел, будто куда-то опаздывает, быстро собирал рюкзак и быстро одевался. Арс отчасти его понимал: у него тоже начало учёбы, ему тоже нужно поторопиться. Боженька в этом семестре на его стороне, потому что он успевает отвести Антона и доехать до универа вовремя. Сам Арсений уже поел и вальяжно собирался. Лично он не торопился никуда, Антона это возмущало, мальчишка все торопил мужчину. У Антона энергии хоть отбавляй: не успели они выйти из дома, как тот помчал к школе бегом, только пятки сверкают. Арсений же шёл, но так, чтобы видеть, куда несётся его ураган. На крыльце стоял Серёжа и с кем-то разговаривал. Антон врезался в него и чуть не уронил. — Ну привет, Антошка, — Серёжа поправил его волосы и отошёл на шаг. — Готов к первому учебному дню? Антошка уверенно кивнул. — А Арсений где? — Серёжа поднял голову и стал искать друга. Секунд тридцать он его не видел, но вот наконец Попов походкой самого родовитого графа вплыл на территорию школы. — Ну на-адо же, — протянул Матвиенко, шуточно издеваясь, — посмотрите-ка, люди добрые, нашу скромную обитель изволил посетить граф Арсений Сергеевич Попов. Вот это да! — Иди в жопу, Серый, — пихнул армяна в бок Арс и пошёл к школе. — Давай, Антон, урок начинается через десять минут, надо переобуться, переодеться и успеть в класс зайти. — Угу! — реактивный мотор Антошки унес его в школу. Арсению и Серёже только и оставалось, что успевать. — Шустрый какой, — прокомментировал Матвиенко. — И не говори, — согласился Арс. — Я сегодня работаю, так что его заберёт сегодня мама. Сделаете с ним уроки, Серёж? — Да конечно, никаких вопросов. Только Арс, — Серёжа в один момент стал совсем уж злым, — впахивай ради Антона, а не ради какой-то там Алёны, понял? — Серёж, я ещё вчера все понял, — повинился в очередной раз Арсений. — Вот и умничка! — Матвиенко удовлетворенно улыбнулся, кинул слова прощания и улетел в школу: до урока считанные минуты. Арсений же не спеша направился в сторону метро. Первым уроком в расписании стоял русский язык. Сергей Борисович ещё раз представился, провел перекличку. Детей было много, так что он просил называть свое имя, когда кто-то отвечал. Антон тоже называл, хотя понятно было, что в его имени Серёжа не нуждается. Зато Антошке весело было играть в незнакомцев. — Привет! — на перемене после русского к нему подошёл мальчик. Он был высокий, но коренастый, весь рыжий и веснушчатый. — Меня зовут Илья Макаров, давай дружить? — Давай! Меня зовут Антон Шастун, — Антошка расплылся в улыбке и пожал протянутую руку. «Как взрослые, ну» — подумал Матвиенко, наблюдая за знакомствами его подопечных. — У тебя клёвая фамилия, — Илья заулыбался. Он понравился Антону, но разговор явно не шёл. — Смотри, — Илья притащил к ним девочку, — это Ирка Кузнецова, мы с ней уже давно дружим. — Привет, — одновременно поздоровалась они. Только Антон бодро, с улыбкой от уха до уха, а Ира несколько робко и боязно. Илья засмеялся. — Да не бойся ты его, Ир, он хороший, — попытался оправдать новоиспеченного друга Илья. — Кстати, меня все Макаром зовут, вы тоже можете. — Почему? — не понял Антон. — Фамилия у меня Макаров. Папу тоже друзья так зовут, и я решил… — Что же решил Илья, миру было не суждено узнать, потому что прозвенел звонок. А если бы и не прозвенел, все равно бы оно осталось тайной за семью печатями, потому что Макар смутился, когда начал говорить об отце, и за парту сел пунцовым. Следующей была математика. *** Эй, Арс, привет. Пошли в кино на этих выходных? Алёнка, 18:34

Привет, Ален) Я бы с радостью в кино, честное пионерское, но у меня работа и ребёнок, помнишь?)

Арс, 18:34

Почему в моей голове это звучит так, будто ты со мной заигрываешь? Ахахахахах Алёнка, 18:35

Ну не знаю… *коварный взгляд* Может, потому что я с тобой заигрываю? И хватит смеяться!

Арс, 18:35

А-ха-ха-ха, Арс, хорош ломаться, пошли в кино. Там Круэллу показывают сейчас. Тебе понравится. Идём, а с ребёнком и работой из-за одного выходного ничего не случится Алёнка, 18:37, *голосовое сообщение* — Попов! — рявкнул на него начальник. — Господи Боже, хорош в облаках летать и иди работать. Сообщения он строчит, ну! Столики сами себя не обслужат, а договориться о свидании всегда успеешь! — Уже иду, Рус, — Арс спрятал телефон в кармане передника, не успевая ответить на голосовое. — При клиентах я для тебя Руслан Викторович. Давай, Арс, работай, я в тебя верю. — Иду я, — пробубнил себе под нос Арс, расплываясь в улыбке и отвечая на сообщение девушки. Конечно он согласился на свидание, он просто не мог ей отказать. Домой Арс вернулся очень поздно, почти в десять. Вымотанный и уставший, его встретила мама и спящий Антошка. Татьяна ушла, налив сыну горячего молока с мёдом, чтобы тот лучше уснул, но Арсу можно было его не наливать: он устал, как собака, и провалился в сон, как только коснулся подушки. Утром Антон рассказал ему, что уроки он сделал вместе с Серёжей, что познакомился с такими здоровскими ребятами, и что вообще Антону в школе очень нравится. Арс зевнул, улыбнулся, и они снова пошли в школу. На этот раз до Арса долетел обрывок разговора Сережи: –… Оксан, я уже заказал столик на завтра. Отлично, целую, завтра забегу за тобой. Арсений присвистнул: — Ну ничего себе, амиго, у кого-то личная жизнь в самом разгаре? — Точняк, — Серёжа светился, будто сорвал джек-пот. — Полтора года, Арс, неустанных ухаживаний делают свое дело. А тебе… — Знаю, знаю, мне нельзя ни с кем встречаться, — оборвал тираду Арсений. — Ладненько, я ускакал. Пока! Антон успел обнять его на прощание, и Арсений улетел. Но обещал вернуться. *** Выходные наступили быстро. Арс не заметил, как пролетели дни. И черт, Антона придётся либо брать с собой, либо слёзно умолять маму помочь. Хотя слёзно умолять маму не пришлось, она согласилась довольно быстро. Достаточно оказалось просто позвонить и вежливо попросить. Собирался Арс в кино как гребаная влюблённая малолетка на первое свидание: три часа выбирал одежду, ещё столько же обувь. Промелькнули мысли даже сделать макияж. Ну, а че? Масочку, чтоб рожа прилично выглядела, побриться, блеск, чтобы губы не были деревянными. Ну окей, хорошо, ещё гель на волосы. Чтоб прилично выглядели. «Если это увидит папа, его удар хватит» — вот что сказала Татьяна, наблюдая за сборами сына. Арс с ней был полностью согласен, более того: он не понимал, почему удар ещё не хватил маму. Но Татьяна стоически выдержала это испытание. Такие тщательные приготовления, кстати, пошли по пизде, потому что Арс, поняв, что опаздывает, напялил первую же попавшуюся футболку, драные джинсы и кеды. Сверху лёгкий плащ и вот он — граф Арсений Сергеевич. Так Арс и улетел, целуя на прощание маму и Антона. Арс вообще в последнее время чертовски много летал. *** Арсюш, родной, я никак не могу Антошку спать уложить. Он так плачет, целую истерику устроил, дайте Арсения и все тут. Может, тебе стоит вернуться? Мальчонка не на шутку рассвирепел. Если хочешь, Алёну с собой приводи Мама, 22:48

Хорошо, мам, я скоро приду. Полчаса

Сенечка, 22:48

Не сказать, что мама обломала весь кайф, но да, примерно это она и сделала. Они с Алёной сидели в ресторане и ждали, когда же принесут чёртовы спагетти с грибами, но все никак что-то. — Алён, — привлёк внимание девушки Арс, — дома ЧП, придётся мне бежать. Прости, солнышко, — он обнял её и горячо поцеловал. Оставил пару крупных купюр и помчался домой. Дома он даже через порог переступить не успел, когда на него набросился и обнял Антон. Он весь дрожал от истерики, всхлипывал и два слова связать не мог. — Что случилось? — спросил Арс, подхватывая Антошку на руки, у Татьяны, которая вышла в коридор их встречать. — Да ничего в общем-то, –Татьяна вздохнула. — Укладывались спать, а он упирается. Спросила почему, а он: «Хочу поговорить с Арсением». И все тут. Я говорила, что ты придёшь поздно, но он все свое. — Вот оно как… — протянул Арс, снимая ботинки и проходя на кухню. Татьяна поставила чайник. — Родной, нельзя же так, — начал он мурлыкать Антону, укачивая его. Тот потихоньку успокаивался. — Нельзя так делать, мама уже не молодая, её беречь надо. А если ты будешь устраивать истерики из-за того, что хочешь поговорить со мной, мы её не сбережем. Мама же говорила, что приду поздно. Нужно было подождать до завтра, и завтра сказал бы. — Простите, — хрипло произнёс Антон в сторону Татьяны. — Я больше так не буду, обещаю. Татьяна ласково улыбнулась, провела по щеке и поцеловала мальчика в лоб, успокаивая. Арсений унёс Антошку в спальню, уложил в свою кровать и устроился рядом, сбрасывая на пол пальто. И сейчас было не до того, что Арс ложится в грязной одежде в чистую постель. Антон свернулся клубочком, а Арсений обнял его, прижимая к себе. Татьяна копошилась на кухне. — Что же такого ты хотел мне сказать так упорно, родной? — Арс шептал, гладя мальчика по волосам. — Ты теперь будешь всегда уходить и возвращаться поздно? Гулять с Алёной? — Почему это тебя беспокоит? Я очень стараюсь, Антош, очень стараюсь уделять тебе как можно больше внимания, честно. Но не всегда это получается. Я учусь и работаю, чтобы мы с тобой хорошо жили. А выходные все твои, честно, — Арс поцеловал его в висок. — Серёжа говорил, что раз у тебя есть я, то ты должен заботиться обо мне, а не о девушке. И что ты не можешь гулять с девушкой. Что тебе не хватит сил, — упорно продолжал разговор Антон, хотя Арсений видел, как тот засыпает. «Ох уж этот Серёжа» — подумал Арс. — Я забочусь о тебе, солнце, — он тяжело вздохнул, ласково перебирая светлые кудряшки. — И буду заботиться. Но если я не буду уделять хоть крупицу внимания себе и своей жизни, я не смогу его уделять тебе. С Алёной я отдыхаю, а тебе отдаю всего себя. — Ты устаёшь от меня? — с Антона аж дрёма спала. — Что? Нет, я не это имел в виду, — Арсений запнулся. Корректно сформулировать мысль он не смог и не может. Но прозвучало херово, сам признает. — Прости. Спи, хорошо? Антошка ничего не ответил. Арс решил, что обиделся. Спустя несколько минут Арс услышал сопение ребёнка, и следом уснул сам. Татьяна к тому моменту давно уже уехала домой, не став их беспокоить, а мальчики даже этого не заметили.

***

Первая четверть прошла незаметно. Ощущение складывалось, что Серёжа ещё вчера толкал приветственную речь на первое сентября, а теперь уже конец октября. Ну, а конец четверти означает родительское собрание — Серёжа, как хороший классрук скинул Арсу смс-ку за неделю до него. Арс оценил: Серёжа так заботится о нем. Кто ж знал, что первое в жизни Арса родительское собрание закончится цирком. А начиналось все неплохо. Серёжа подытожил первую четверть. Почти всех ребят хвалил за успеваемость, особенно Антошку. Кого-то пожурил за поведение, но это мелочи. Одну мамашу очень напрягло то, что Серёжа отдельно выделяет Антона: — Что же вы это, Сергей Борисович, — начала она, и Арс кожей почувствовал наступающий пиздец, — своих любимчиков так нахваливаете, а остальных детей так, мимолетом? Арсу показалось, что охуел не только он, но и Серёжа тоже. — Почему любимчиков и почему мимолетом? Кажется, я детально разобрал успехи и неудачи каждого ребёнка, София Леонидовна. И Антона в том числе. Вы зря меня упрекаете. — Да вы что? — не унималась мерзкая тётка. И вопрос задала с вызовом, подначивая и провоцируя конфликт. Арс и Серёжа переглянулись: в глазах друг друга оба увидели приговор: на них ополчилась яжмать. Типичная причём. — Конечно, любимчик. Ребёнок вашего друга, да вы с ним и сейчас переглядываетесь, скажете, не права? — а мамаша все больше заводилась. Остальные родители смотрели на эту чокнутую с интересом. — Посмотрите-ка, какой благородный у вас друг, Сергей Борисович, — указала она пальцем на Арса. Тот отметил дорогой маникюр. И вот не лень таким с виду ухоженным и приличным дамам быть такими сучками. — Усыновил мальчика, молодец. А что это вы на меня так уставились, Арсений, я дружу с Вероникой. Она мне много о вас рассказала. Так что да, Сергей Борисович, — вновь она переключилась на Матвиеныча, — я считаю, что вы слишком много внимания уделяете сиротскому мальчишке. Уроки с ним делаете, помогаете Арсению с ним. Мальчишка наверняка дома совсем неуправляемый. Я считаю, дорогие мои, и я обращаюсь сейчас ко всем родителям, что наши дети достойны учиться без всякого мерзкого приютского отребья. Пусть переводится в специальную школу для таких, как он. Арс не нашёл, что сказать. Точнее, его настолько переполняла злоба, что он не мог ничего сказать. Он молча встал, развернулся и ушёл. Серёжа от злости закончил собрание и выгнал всех этих склочных сук (к тому моменту неадекватные мамаши стали править бал и началось что-то неуправляемое и совершенно безумное). — Арсений? — удивился дома Антон: Арс злой, как черт, вышагивает по квартире из угла в угол и молчит. — Эй, Антош, — начал Арсений, обнимая мальчика крепко-крепко, — ты у меня самый лучший. Если тебя кто-то обидит, рассказывай мне, я тебя смогу защитить. И Серёжа тоже. Хорошо? — Угу, — ответил Антон. Он все равно ничего не понял, но пообещал. На следующий день Арсений забрал Антона зарёванным. И сколько бы Арс не допытывался, что произошло, Антон так ничего ему и не сказал. Забавно, что Серёжа тоже ничего не знает. Говорит, целый день был с ними, оставил его одного на большую перемену, сходил пообедать на двадцать минут. А пришёл — все, как обычно, и только Антон сидит на лавке перед раздевалками и захлёбывается слезами. И тоже ничего не говорит. На следующий день все повторяется. И ещё через день. И ещё. И неделю спустя. И две. Антон начал плохо спать, мало есть, бояться любого шороха. Быстро стало понятно, что Антона в школе кто-то травит, Арс даже догадывался, кто именно, но обвинить кого-либо без доказательств он не мог. Иначе эта София Леонидовна на него накатает целое дело, и засадят его до конца жизни. День ото дня Арса затапливала ядовитая ярость. Она выжигала в нем внутренности, но мужчина не мог сделать ровном счётом ничего. Единственное, что он мог — обнимать Антона, успокаивая, шептать слова утешения и любви. И терпеть скрепя сердце. Сжимая до боли зубы ждать, когда жестокие дети допустят ошибку, когда Серёжа, — наконец, блять! — раскроет глаза и пресечет такое отношение, или когда Антон скажет, что же творится. Антон продолжал, как партизан, молчать. В начале декабря Арс забрал его особенно зарёванного. Тут мальчишка просто не смог сдержаться: захлебываясь рыданиями, он рассказал, что столкнулся в школе с Димой, его другом из приюта. Что ему случайно обмолвился, что над ним очень плохо шутят, и что теперь будут так же плохо шутить над Димой. На вопрос, как именно плохо шутят, Антон рассказал, что ему насильно мажут глаза зубной пастой, выкидывают учебники или тетради в мусорку, подкладывают кнопки, ставят подножки. Весь список Арс не запомнил, зато появились доказательства травли. — Антош, родной, пожалуйста, скажи мне, кто над тобой так шутит? Кто главный? — долго и упорно умолял Арс Антона рассказать имя зачинщика. Но нет, он только сильнее жался к нему в истерике, запуганный. В первых числах декабря Антошке стали сниться кошмары, так что они спали вместе. И во сне Антон как будто боялся отпустить руку Арсения. Что делать, было непонятно. Ребята умудрялись травить Антона тогда, когда не было Серёжи, либо незаметно. Приближался конец второй четверти, вместе с ним новое родительское собрание. Арс с Серёжей хотели там разобраться с травлей. За пару дней до конца четверти и злосчастного собрания Антон выбежал к Арсению ярко-счастливым, с улыбкой до ушей. Видя это, Арсений сам чуть не расплакался: спустя почти два месяца непрерывных слез и боли его мальчик, родной Антошка, улыбается. — Что случилось, ты такой счастливый, — Арс подхватил его на руки, крепко обнял и смахнул свои слезинки. Дима выручил Антона. Димка Позов, оказывается, принёс в школу отцовскую камеру и незаметно снял, как над Антоном издеваются, показал плёнку Серёже. Теперь у них были неоспоримые доказательства травли. Арс чувствовал себя победителем. Он хотел на собрании повторить успех и поставить точку. Два дня спустя, сидя в классе за последней партой, Арс ловил дежавю: Серёжа опять рассказывает все обо всех. Только об одной девочке он начинает говорить в последний момент: — София Леонидовна, ваша дочь замечательно учится. У неё отличные результаты в этой четверти. Единственное, что меня беспокоит, — Серёжа выдержал долгую тяжёлую паузу. Они с Арсом почти наслаждались непониманием и испугом на лице суки, — так это то, что она уже почти два месяца жестоко издевается над Антоном. — Ложь, клевета и провокация, — отозвалась мерзкая дамочка. — Я бы, на вашем месте, Сергей Борисович, опасалась выдвигать подобные обвинения, ведь вы и сами на руку не чисты, — начала она, протягивая ему фотографию дочери всю в синяках в травмпункте. — Она говорит, вы её избили за какую-то мелочь, не помню, за что именно. Скажу больше, так говорят многие дети в классе, а точнее — все, — остальные родители закивали: девчонка настолько запугала одноклассников, что ребята говорили родителям то, что велела она. — Дочери я склонна верить, в отличие от вас. Увидимся в суде, Сергей Борисович. Дамочка встала и ушла, оставив мерзкий осадок. Собрание дальше проводить было бессмысленно, Серёжа его завершил. Родители разошлись, остался только Арсений. — Не переживай, Серёж, она блефует, — попытался поддержать друга Арс. — Может, блефует, а может, и нет. С неё станется. Предписание придёт, увидим, — Матвиенко обессиленно упал в свой стул и помассировал виски. — Арс, честное пионерское, все происходило во время большой перемены, когда я не нес за них ответственность. Их должны были забирать родители или они должны были идти на продленку. Сколько лет работаю, всё всегда спокойно, у меня сплоченные ребята. — Сейчас тоже сплоченные. Да дело даже не в детях по сути. Им не хватает родительской ласки и любви. Пытаются урвать её хоть из воздуха. Скорее всего такие мамочки и пальцем пошевелить не хотят в сторону родного ребёнка. Готов спорить, что как только эта София Леонидовна узнала, что Антон в приюте оказался, все они пришли домой и стали нахваливать своих детей, говорить, какие они хорошие, и какой Антон плохой, что вот с ним дружить не надо. И вот, что из этого получилось: травля ради того, чтобы родители снова похвалили, чтобы быть нужным и любимым. Все этого хотят. Серёжа вздохнул. — Не переживай так, все складывается не так плохо, — у Арса были сомнения, что в этом он пытается убедить самого себя в первую очередь, а не Серёжу, но да ладно. — У Антошки нашлись хорошие друзья, они помогли. Дима, кажется, какие-то ещё ребята там были, знаю, что много за него вступилось. И я твой друг, я тебя выручу. У меня есть товарищ один, замечательный адвокат, Паша Добровольский. Он поможет, он вытащит, обещаю. — Не имей сто друзей… — начал Серёжа. Вспомнил пословицу, но оговорился. –… а имей сто поводов устроить вечеринку, — закончил за него Арсений. — Кстати, о вечеринках. Приходи к нам новый год отмечать, м? — Да конечно, приду, куда уж я денусь, — хохотнул Матвиенко. Тяжёлые полгода закончились. Закончился тяжёлый день. Значит, можно идти домой, отдыхать и жить дальше.