Роза ветров

— Долгая история

      Сентябрь. Утро вторника. 8:47. Страна *утеряно* — Город Кипарисов — Общежитие квартирного типа при университете фундаментальной медицины (УФМ имени Д. И.)       Миэль очнулся у себя в комнате, на кровати. Рваный, резкий смех вырывался из груди. Он попытался сесть, но не смог; голову поднял, но сразу опустил из-за жуткой боли. Только холодное полотенце, несколько раз сложенное, скатилось со лба. Глаза приоткрылись с трудом, особенно левый, он, кажется, заплыл. От яркого света омега зажмурился на секунду, что выступили слёзы, но потом снова открыл глаза, стараясь собраться с силами. — Пиздец... Аин, тащи водку, — прошептал он, — голова квадратная... — Какую тебе водку? Ты себя видел? — Голос не Аина.       Миэль тогда резко замолчал и постарался перелечь на бок, не тревожа голову. С помощью незнакомца у него получилось, ему даже подушку поправили. Миэль немного пожмурился, а потом приоткрыл глаза, смотря на человека, с которым его бросили одного. Кому мог так довериться Аин? Он ведь ушёл куда-то, иначе на голос бы пришёл. Миэля одно радовало: его точно не оставили бы с альфой. Аин бы так не сделал.       Каково было удивление омеги, а потом и негодование, когда он увидел перед собой альфу. Альфу! Тут даже с омегой не попутаешь и с пивом не съешь! Миэль даже рванулся сесть, но вновь не смог и ошарашенным взглядом уставился на незнакомца. В ответ, ему прямо в глаза, удивлённо смотрел усталого вида парень, с этим же полотенцем в руках. Рост его определить омега не мог, как и запах, снова заложило нос, но тот аромат бергамота точно принадлежал этому альфе. Такой тон невозможно подходил именно такому человеку: его золотистым, немного грязным волосам, его голубым глазам, как отражение моря в летнем небе, его... так много «его», а альфа был не столь красив, сколь просто симпатичен. Лицу, с острыми чертами и родинкой возле брови, почти незаметным разводом краски на щеке и лёгкими синяками под глазами, немного не подходила обеспокоенность. Такому живому лицу, приятной, слабо загорелой коже непременно пошла бы улыбка.       И альфа улыбнулся! Он сделал это немного нервно, поправляя золотистые волосы на одну сторону, отчего несколько прядей упали на глаза, но альфа, словно ребёнок, отмахнулся от них, помотав головой. Это немного насмешило Миэля, и, поддавшись заразительной улыбке, он тоже слабо улыбнулся. Конечно, сейчас Миэль и сам был не красавец, но он об этом совсем не думал. Напряжение где-то в животе немного спало, однако Миэля всё равно волновало, что они совершенно наедине, а ему настолько плохо, что он едва может шевелиться. — Ты может объяснишь, что тут делаешь? — спросил он. — Тебя охраняю, — ответил альфа, — твой парень попросил. — Друг, — поправил Миэль.       Оба замолчали, пусть разговор не удовлетворил никого из них. Но и молчание долго не продлилось. Миэль нервно наморщил нос и снова зажмурился, потом вновь смотря в голубые глаза. — Куда ушёл Аин? — За медбратом. — Ясно, значит, проблем с деканом не будет, — прошептал Миэль. — Сколько времени прошло? — Около двадцати минут.       Вновь замолчали. Альфа всем своим существом чувствовал, что Миэль не хочет с ним говорить. Миэль и не хотел: он привык ругаться с альфами, привык относиться к ним скептически и привык их опасаться. И совершенно беспомощный сейчас, он мог лишь ждать возвращения Аина. — Как твоя голова? Могу снова приложить холодное, — альфа попробовал воду рукой в тарелке на тумбочке, — только воду сменю. — Не надо, мне уже лучше. — Точно? Ты ещё выглядишь... совсем плохо, — незнакомец протянул руку ко лбу омеги. — Не трогай! — Миэль резко поймал альфу за запястье.       Альфа даже удивился, сколько силы может быть в таком маленьком, казалось бы, хрупком и слабеньком парне. Он аккуратно высвободил руку из тонких пальцев и сложил ладони на своих коленях, смотря на Миэля. Того начало немного трясти, но он вскоре заставил себя успокоиться, медленно вдыхая и выдыхая. Они вновь молча посмотрели друг на друга, прямо в глаза, и более не отводили взгляда, словно гипнотизируя. Миэль сосредоточился на родинке незнакомца, а альфа, кажется, нашёл что-то среди синяков на лице омеги. — Можно вопрос? — Задавай. — Почему вы подрались с тем альфой? — Почему он меня избил? — поправил Миэль и дёрнул губой. — Долгая история. — У нас много времени. — Дай мне минутку.       Альфа кивнул, но прошла минута, две, потом десять. Миэль наполовину прикрыл веки, кажется, постепенно задрёмывая. Он иногда резко хлопал ресницами, жмурился, не давая себе заснуть, хотя сон настойчиво стучался в самое сознание. Однако омега не мог позволить себе заснуть при незнакомце, при альфе. Никак не мог. — Почему твой... друг не дал вызвать скорую? — Не хочет проблем для меня. — Ясно. Кстати, меня зовут Айвис. — Круто.       Вновь замолчали. Прошло несколько минут. Миэль зажмурился и с шипением приподнял голову, перекладывая подушку, чтобы лечь на холодную её часть. Альфа дёрнулся помочь, но остановился под угрожающим взглядом, вновь опустив руки на колени. Потом же он покачал головой и опустил глаза, после смотря на часы и тихо вздыхая. Это немного продавило совесть Миэля. Он действительно остался оберегать меня и заботиться обо мне, хотя за опоздание у любого обычного студента будут проблемы. Совесть омеги скукожилась в комок где-то под горлом. Миэль сжал зубы, вновь зажмурился, но потом приоткрыл глаза. — Миэль... меня зовут Миэль, — прошептал он, — вот. — Красивое имя. — Айвис улыбнулся. Улыбался он безумно ярко и столь же безумно чисто, что создавалось ощущение: вот он не улыбнётся и весь мир просто обрушится. — Это имя папа выбрал. — Миэль тоже позволил себе слабую улыбку. — Он явно старался. — Да, папа у меня, — омега резко осёкся и прикусил губу, — да, он старался. — А что ещё тебе от него досталось? — Ну. — Миэль задумчиво нахмурил брови и перевалился на спину, не отводя взгляда от альфы. — Телосложение, феромоны, голос. Всё, пожалуй, я хотел бы взять куда больше. — А от отца? — Проблемы.       Миэль шумно выдохнул и более ничего не добавил, лишь сжимая футболку на своём животе. Так они пробыли в молчании ещё минут двадцать. Омега думал о своём, а Айвис достал старый кнопочный телефон-раскладушку и стал набирать сообщение на один единственный номер, который был записан в телефонной книжке. «У меня не получается с ним поговорить, что делать?» «Пытайся» — сразу же пришёл ответ. «Никак, я не могу подобрать тему для разговора»       Ответа не пришло, и через десять минут тоже. Альфа вздохнул и убрал телефон в карман старой толстовки, рукава её были закатаны, чтобы скрыть следы краски, которые не отстирывались уже несколько месяцев. Айвис задумчиво прикусил губу, посмотрев на омегу. Миэль то ли дремал с приоткрытыми глазами, то ли просто думал о чём-то. Губы его были лишь чуть присомкнуты и иногда слабо шевелились в подобии какого-то шёпота. Однако потом омега несколько раз быстро моргнул и сглотнул, вновь тяжело ложась на бок. — Помоги мне встать, — попросил он и добавил: — Бери только за руки... плечи.       Айвис согласился и, придерживая Миэля за плечо, помог ему сесть. Омега зажмурился ненадолго, стараясь успокоить горизонт перед глазами, чтобы он скакал не столь сильно и быстро. Встал же совершенным чудом, едва держась на ногах и почти всем весом опираясь на руки альфы. Один шаг дался с огромным трудом, а вторым Миэль не выдержал и просто рухнул в объятия к Айвису. Альфа только и успел поймать его под руки. Миэль невольно ткнулся носом в сильное плечо и, морщась от сильной головной боли, не шевелился. Лица коснулось чужое человеческое тепло, потом и всего остального тела. Миэль обнаружил, как же сильно он замёрз и как сейчас он быстро согревается. Тонкий запах бергамота окутал его, обуял и разлился по коже, ссыпаясь тёплыми песчаными крупинками. И среди них омега вдруг различил то, что никогда уже не надеялся услышать, но всегда так хотел.       Резкий запах роз вонзился в его обоняние, резко оседая на каждом миллиметре лёгких и пронизывая их. В теле резко появилась сила, в крови поднялась гремучая волна адреналина — и Миэль вцепился руками в воротник альфы, прижимаясь носом к его шее, шумно вдыхая. Айвис даже испугался, но не отстранился, лишь приподнял подбородок. — Всё хорошо? — Где?! Где ты встретился с этим человеком?! — эмоционально зашептал Миэль, дрожа и едва ли дыша. — Где, скажи мне, пожалуйста! — С каким? С кем? — От кого на тебе этот запах? Это омега? Волосы каштановые, глаза серые? — заговорил омега ещё быстрее и ещё тише. — Ну же, вспоминай! — Я не знаю, не знаю, — нерешительно ответил Айвис, поддерживая парня за талию, но тот, кажется, совсем не чувствовал прикосновения, — не знаю и всё. Просто в больнице столкнулись вчера. Просто столкнулись, всё.       Ноги у омеги резко одеревенели, спустя секунду, наоборот, становясь ватными, и подвели его. Миэль рухнул в руки альфы, отчаянно и тихо заплакав. Не сдержался, не смог и просто закрыл ладонями лицо. Голова раскалывалась, но ему было всё равно на боль. Слёзы просто стекали по его синякам, болезненно щипая и покусывая. Айвис, совсем растерянный, растерялся ещё больше. Однако быстро собрался и подвёл омегу к кровати, усадил на постель и сам сел рядом. Миэль лишь зажал себе рот ладонями, стараясь сдержать свои слёзы. — Не надо сдерживаться, поплачь... слышишь?       Миэль зажмурился и отвернулся, опираясь руками на кровать. Тут в комнату вошёл и Аин. Он вернулся совершенно растрёпанный и вымотанный, но с улыбкой, которая сразу слезла с его лица. Парень скорее подскочил к кровати, к своему другу, беря его лицо в ладони и потом обнимая его голову, нежно прижимая к своей груди и поглаживая по рыжим волосам, нашёптывая что-то успокаивающее. — Ты что сделал, — зашипел он на Айвиса, — как его только можно было до слёз довести?! — Я... ничего... Даже не пытался, он вдруг... — Вон пошёл отсюда, — грозно проговорил Аин, — просто уходи.       И альфа ушёл. Он пытался было узнать причину происходящего, даже извиниться, но ничего не получил, а Аин ещё долго успокаивал Миэля. Только вечером удалось выяснить, почему омега вдруг так расплакался, а вывести его на слёзы было делом нелёгким. Плакал он только по двум причинам: в основном из-за отца-омеги, а второй причины не знал полностью даже Аин. Миэль мог сесть вечером на подоконник, прижать руки к животу и молча ронять на колени крупные слёзы. Потом вставал, умывался и, словно ничего не было, разговаривал с Аином: шутил, смеялся, ворчал, паясничал и кокетничал. И разбито целовал своего друга перед сном.