Роза ветров

— Предложил секс в обмен на верность

      Октябрь. Воскресенье. 15:37. Страна *утеряно* — Город Кипарисов — Общежитие квартирного типа при университете фундаментальной медицины (УФМ имени Д. К.) — Комната 20       Миэль лежал на кровати, опустив голову на колени Айвиса, и, неспешно листая наискучнейший учебник, проходился глазами наискось. Читать унылую муть ему совершенно не хотелось, да и в целом настроение было такое себе, даже не сколь плохое, столь нервное. В это воскресенье они снова собирались наведаться к брату Айвиса, но не сложилось. Мальчику на сегодня назначили операцию, очередную. — Сколько их уже было? — Операций? Семь, кажется, я уже и не считаю, — ответил Айвис, опуская конспект, который вымолил у куда более прилежного одногруппника. — А что хоть? — спросил Миэль, поспешно добавляя: — Извини за вопрос. — Позвоночник у него.       Айвис вздохнул, пряча лицо в тетрадь и нервно закусывая губы. С каждой операцией становилось всё страшнее и страшнее, потому что никаких изменений не было, ничего не помогало и ничего не сдвигалось с мёртвой точки. Альфа сглотнул грубое шершавое чувство страха и отложил конспект в сторону, на кровать. Он загрёб золотистые волосы руками ото лба к затылку. На ладонях осталось немного старого, не сохнущего от того лака для волос, а сами локоны не рассыпались по голове, оставаясь неопрятно прилизанными.       Миэль сел, загибая уголочек страницы, на которой остановился, и тоже отложил книгу. Он внимательно посмотрел на альфу, рассматривая его усталость, тяжесть в плечах и глубокую тишину, что шумит в ушах. Сегодня утром альфа пришёл к нему, сказал что-то несуразное про то, что хочет вместе подготовиться к следующей учебной неделе. Миэль в тысячный раз за сегодня понял, что ему просто было бы слишком тяжело одному. Омега задумчиво свёл брови, решив ему чуть-чуть помочь. — Слушай, нескромный вопрос. Завтра Аин вернётся, вот, ну и... это... ты в какой комнате живёшь? — В смысле? Номер? В семьдесят шестой, — ответил Айвис. — Я могу приходить, когда захочу? — Ты такой кот, ходишь, где хочешь. — Так могу или нет? — Можешь. — Он чуть улыбнулся, вытирая ладони полой футболки.       Миэль закатил глаза и, перекинув ногу через колени Айвиса, завалил его на кровать. Парень поймал альфу за запястья, прижимая его руки к постели возле самой головы. Айвис приподнял брови, смотря в глаза омеги и чуть ёрзая, чтобы устроиться поудобнее. Прошептав насмешливую колкость, Миэль наклонился к его лицу, горячо выдыхая на губы альфы, но вместо поцелуя наклонился к его шее, прикасаясь к коже носом и вдыхая. Тёплый яркий запах бергамота обуял, опускаясь немного горьковатыми разводами на губы. — Буду приходить каждый день, и ты будешь снова и снова должен за три поцелуя в день. Не знаю, как ты потом будешь отрабатывать. — Звучит неплохо, — усмехнулся Айвис. — Ты только не кусайся. — Почему это? Я же тебя поймал. — Я дал себя поймать, чудо рыжее. — И сам виноват, что дался.       Миэль хмыкнул, кусая альфу прямо за шею, сильно кусая. Айвис дёрнул было рукой, но омега оказался вдруг удивительно сильным, даже очень. Альфа тогда тяжело выдохнул, мелко моргая и закусывая губы. Скинуть парня в сторону он мог в любой момент, но не стал. А Миэль оставил отчётливо заметный засос и приподнялся, довольно облизываясь. — И довольный, ну вы на него посмотрите. Укусил, засос оставил, ая-я-яй, — усмехнулся Айвис. — Что ещё со мной сделаешь? — Не знаю, что мне сделать, чтобы ты не шлялся по другим омегам? Хочу, чтобы ты целовал только меня. — Вот это разговоры пошли, а что получу я? — М-м, кое-кто втянулся в равноценный обмен, чтобы не играть в куколдов, — хмыкнул Миэль, наклоняясь вновь к лицу альфы. — Как тебе такое: секс в обмен на верность?       Айвис резко приподнял брови, но ответить не успел. Миэлю кто-то позвонил. Он схватил телефон и закрыл альфе рот рукой, так и сидя у него на бёдрах. Альфа сощурился, убирая ладошку Миэля от своих губ. Разговор по телефону не продлился долго. Миэль молча слез с колен альфы, проходя к шкафу. Он стянул футболку, быстро надевая рубашку, застёгивая её и закатывая рукава. — Прежде, чем отвечать, подумай. — О чём тут думать? — Айвис сел, смотря на омегу. — Вот потому и подумай.       Миэль спустил немного штаны, застёгивая на бёдрах подтяжки, которыми крепятся полы рубашки, дабы не выбивались, а потом натянул штаны, втягивая в шлицы ремень. Руки его постепенно переставали слушаться, настолько, что он со второго раза только справился с пряжкой, потом прислоняясь плечом к шкафу и закусывая губы. Айвис нахмурился, подходя к омеге и молча предлагая ему распростёртые руки, чтобы обнять. Миэль фыркнул, резко загрёб волосы ото лба к затылку, но сорвался и спрятался в объятия к альфе, прерывисто дыша и сжимая футболку на его спине, тихо говоря: — Я не хочу. — Давай я с тобой? — Я к отцу. Тебе туда нельзя. — А я через нельзя, — возразил Айвис. — Ну и дурак.       Айвис покачал головой, мягко проводя ладонью по рыжим волосам и нежно перебирая густые пряди. Однако вскоре Миэль отстранился и посмотрел на время, на дату, хмуря брови. Молча отвернувшись, он взял с тумбочки сумку, проверяя, всё ли на месте. Надел её через плечо и поверх только уже полупальто, чёрное, расчерченное клеткой жёлтой тонкой строчкой, в первый раз за сезон покинувшее шкаф. Миэль глянул на Айвиса, словно бы ища одобрения, но лишь кивнул ему в сторону двери, чтобы тот тоже собирался и уходил.       Собрались в молчании: Миэль неспешно зашнуровал кроссовки, Айвис собрал свои тетрадки, альбом и толстовку, вскочил в тапочки — и они покинули комнату двадцать. На прощание только, пока нет никого в общем коридоре, Айвис поцеловал омегу в губы. Быстрое прикосновение и без единого слова более они разошлись. Миэль покинул общежитие, Айвис вернулся в свою комнату, сразу берясь за старенький телефон, чтоб написать сообщение: «Миэль ушёл» «Как продвигается?» — ответ пришёл сразу. «Он меня укусил» — пожаловался альфа, а потом добавил: — «И, кажется, предложил встречаться» «Что конкретно он сказал?» «Предложил секс в обмен на верность» «Ясно» — собеседник несколько помедлил перед ответом, — «очень похоже на Миэля, что ж, молодец» — Да уж, молодец, прям охеренный молодец. Я ведь пообещал, что буду играть по правилам, но это уже не игра, — вздохнул Айвис, ложась на кровать и беря в руки альбом, чтобы немного порисовать, но задумался и тихо прошептал: — У него чудесная родинка на спине.       А Миэль быстрым шагом преодолел небольшую территорию вокруг университета, выходя к жилым районам Города Кипарисов. Октябрьские улицы были практически пусты, только ветер гонял буроватые, червонные листья, редких прохожих, плотно закутанных в пальто, в шапки, шарфы. А Миэль стоял на краю тротуара в пальто нараспашку, без шапки и шарфа, взирая на молчаливые многоэтажки, слушая их перешёптывание и гул ясеней за спиной.       Он собрался было идти дальше, как прямо перед омегой остановился яркий синий спорткар с низкой посадкой, праворукий. Жабры на боках плавным хищным изгибом уходили в узкие фары, на бамперах стояли обвесы. Миэль нахмурился, бегло осмотрев умопомрачительную машину и собираясь уже было идти дальше, но спорткар моргнул габаритами. Миэль обернулся, смотря через частичную тонировку на водителя. Каково же было его удивление, когда там он увидел своего папу. — Охренеть, — прошептал Миэль, скорее открывая дверь машины.       К его удивлению дверь открылась не в бок, а вверх. Миэль чуть на месте не подпрыгнул, а потом с трудом смог сесть в машину, с непривычки посадка для него была уж слишком низкой. Кожаное, с синими вставками, сиденье сначала показалось жёстким, но потом же наоборот, особенно удобным. Закрыв дверь, Миэль быстро пристегнулся, восторженно здороваясь с отцом-омегой. О, как Хельхейм был горд своей «малышкой» сейчас. — Ты её всё же купил! — воскликнул Миэль, смотря на чёрно-синие панели, сенсорный экран. — Ну, не ту самую, а несколькими моделями моложе, — улыбнулся Хель.       Машина тронулась, и Миэль всем телом ощутил, как его немного вдавило в сиденье, столь быстро спорткар набирал скорость. Мощный мотор разразился рыком томного гула, заставляя омегу с ещё большим восторгом вцепиться в свои ярко рыжие волосы. Кажется, он был рад так же сильно, как Хель, когда покупал эту красоту. Спорткар был ещё давней совместной мечтой отца и сына, но Церад не позволял купить машину обоим. — Ты её сюда специально взял, чтобы мне показать? — спросил Миэль, когда первая волна восторга схлынула. — Разумеется, я не мог не похвастаться такой красотой. — Знакомьтесь, Хельхейм Каграт, тридцать восемь лет.       Миэль заулыбался, откидываясь в удобном сиденье и первые несколько минут просто наслаждаясь поездкой. Он, кажется, даже в какой-то момент заскулил, закрывая лицо ладонями, и ещё минут десять не мог успокоиться, покуда вокруг не выросли улицы города демонов. Миэль резко вспомнил, почему ушёл от альфы, почему он вообще сейчас не в общаге под одеялом: его вызвали к отцу. — Отец никак не успокоится с этой женитьбой? — спросил Миэль. — Я ведь уже сказал и решения не поменяю. — Миэль, ты понимаешь, что юридически мы не можем тебе просто передать компанию, — нахмурился Хель. — Потому что я омега?! — эмоционально прошептал Миэль. — Незамужний омега. — До чего же примитивно и глупо! — возмутился омега, потом же загребая волосы руками ото лба к затылку. — Ты, я можем стоять наравне с альфой. — Слишком мало людей, которые отличаются от стандартного шестьдесят к сорока. — Хель выдохнул в сторону. — Миэль, тебе предлагают слабого дурака. — Заведи потом любовника. Брак по расчёту — есть выгодный брак, — дополнил Миэль и вздохнул. — Я упрямлюсь не только поэтому. — Из-за отца, знаю.       Миэль вздохнул и покачал головой, поднимая взгляд на лазурный небоскрёб, что огромной глыбой кристального льда вздымался в высоту, выпрямившись во весь свой невероятный, титанический рост. Через несколько минут спорткар был оставлен на закрытой парковке. Они поднялись на сорок седьмой этаж и, перед тем, как зайти в приёмную, остановились у обширного панорамного окна. Миэль вновь опустил глаза на осенний дремлющий город, его собирающиеся дождевые слёзы и тоскливые вечерние туманы, что упадут перед ночью на несколько минут в ритм домов и машин. Хель, не нарушая молчания, наоборот, посмотрел в небо. Его глаза цвета звезды запутались среди свинцовых грубых туч. Он задумался, как сам был на месте сына, как его тоже выдавали замуж по расчёту за богатенького сыночка Армая. — Папа, знаешь, мне страшно, — бесстрастно прошептал Миэль — А? — Хель опустил глаза, посмотрев на сына.       Миэль совсем немного, почти неощутимо дрожал, смотря вниз, на город, на дома-песчинки. Где-то там внизу стоял спорткар его мечты, где-то там, в другом городе, был человек, которому бы он даже с радостью отдал свою руку и сердце, где там, совершенно далеко, находился его лучший друг. Но здесь был его папа, по которому он так скучал и которого так ждал. Хель аккуратно обнял сына, проводя по нежным рыжим волосам рукой, по уху, щеке. Миэль сглотнул, пряча лицо в плече отца и отдыхая. — Когда выходил замуж за Церада, мне не было восемнадцати, — заговорил Хель, вновь смотря на небо. — Отвратительно себя чувствовал, обижен был на всех. На него тоже, хотя, кажется, может я потому его и разлюбил. И брачная ночь, о... это было то ещё испытание. Брак был огромной ошибкой, но до тех пор, пока я пытался сделать всё красиво, но... печать в паспорте открыла мне тысячи дорог. — Если важна только печать, то почему я не могу жениться на каком-нибудь левом проходимце, а не которого выбрал отец? — Проходимец должен быть богатым. Я тоже участвовал в выборе проходимца и выбрал лучшее из всех зол.       Миэль закусил губы и отстранился, медленно выдыхая. Однако порывисто снова обнял отца, прижимаясь к нему и ища ещё секунду покуда. Объятия закончились. Хель первым зашёл в приёмную, а там и в кабинет. Миэль мышкой скользнул следом, едва ли не прячась за Хельхейма. И было от кого прятаться, он сразу почувствовал чужой запах, чужой, но знакомый. Внутри, под рёбрами, всё взбунтовалось и всколыхнулось. Глубокая злоба подошла к самому горлу. Миэль встал рядом с отцом-омегой, смотря на своего старшего отца и на человека, за которого должен будет выйти замуж, которого знал давно. — Давайте мы поскорей подпишем все бумаги, — холодно сказал Хель, опуская на сына слабое давление своих феромонов, искусственно успокаивая его густым запахом роз.       Миэль нахмурился, фыркнул слабо и присел за стол, за которым не хватало нескольких стульев, а у фикуса отсутствовал один его большой листочек, теперь их было всего четырнадцать. Миэль сглотнул, понимая, что делает ошибку, которая может в будущем остаться ей.       Подписывать же бумаги пришлось долго, много было всяких расписок со смутным смыслом, не будь рядом Хельхейма, Миэль бы себе смертный приговор подписал. Так он лишь был обручён с человеком, которого ненавидит почти так же сильно, как своего отца. Потому, после подписания всех бумаг, Миэль хотел скорее покинуть кабинет, как его остановило смехотворное давление.       Злоба внутри разгорелась ещё ярче. Миэль повернулся к своему будущему супругу, смотря ему прямо в маленькие окосевшие глазки странного жёлтого цвета, будто смешанного из остатков цветов, что соскребли с палитры. Волосы у альфы были жидкие, пресно-русые, как плесневелые. Сам он был не очень высокий, щуплый, едва ли не слишком худощавый. Кажется, у него была даже кривая осанка. — Брачная ночь будет весёлой, не находишь? — гаденько спросил он, проходя ближе к замершему Миэлю.       Омега стоял гордо, даже чуть приподняв подбородок. По телу проходило озноб негодования, но он терпел, терпел, чтобы прямо схватить альфу рукой за горло, сдавить так сильно и надавить своей доминантой до самого предела своих возможностей. Незнакомец сипло дёрнулся вдохнуть, хватаясь корявыми руками за изящное запястье омеги. — Ты... — засипел он, резко задыхаясь. — Что думал, я даром Миэль Армай, А?! — зарычал омега. — Да если бы меня не накачали наркотой, ты бы ко мне пальцем не прикоснулся. Я бы тебя задушил прямо на месте, тварь безродная. Ты кем себя возомнил, а? Сравнил меня с собой? То, что я твой будущий супруг, ещё не значит, что мной полы можно будет вытирать. Что, не ожидал?       Альфа, уже почти теряя сознание, постарался ударить Миэля в живот, чтобы тот отпустил, но Миэля это только разозлило. Он действительно выпустил горло парня, но потом ударил его по лицу кулаком, опрокинув на пол. Того оказалось разъярённому Миэлю мало. Он сел на грудь альфы и нанёс ему ещё два-три удара, прежде, чем Хельхейм успел его оттащить. Церад же сидел и молча наблюдал, сцена ему нравилась, даже смешила. Пока Миэль рвался ударить альфу снова, он откровенно похлопал ему. — Красиво-красиво, сколько в тебе бесов оказалось, — усмехнулся он. — Тихо, Миэль, спокойно, — зашептал Хель, стараясь успокоить сына.       Слыша голос отца-омеги, Миэль и правда немного притих, потом просто тяжело дыша и сжимая зубы. Тогда Хель выпустил его и быстро выпихнул из кабинета, чтобы он не кинулся снова избивать своего жениха, который и так уже был без сознания. Миэль чуть на колени не рухнул в приёмной, благо секретарь его поймал под руки и усадил на диванчике, дал выпить воды, накинул пальто на плечи, но омегу всё равно безумно трясло. Он не хотел верить, что выходит замуж за человека, который изнасиловал его, который столько времени мучил. От осознания подобного тошнило, так сильно, что на глаза выступали слёзы. Однако Миэль не заплакал, не позволил себе. Он сам решил, сам поддался уговорам из трёх предложений. Как же глупо, но у него всё равно не было выбора. Потому в голову ударило лишь горькое осознание, заставившее тихо прошептать: — Прости, Айвис. Я не имею право говорить о верности...