Роза ветров

— Почему вы сейчас не вместе?

      Ноября. Пятница. 19:54. Страна *утеряно* — Город Тени — Дом       Прошло около недели. Течка у Миэля закончилась, однако, ничего не изменилось. Он, как паршивая собака, продолжал жить на цепи, а проклятый будущий муж продолжал каждый вечер приходить и насильно затаскивать в постель. Пару раз Миэль даже постарался получить удовольствие, представить, что это Айвис, что это человек, который ему дорог, но ничего не выходило. Айвис никогда бы не стал таким жестоким, как альфа, имени которого Миэль до сих пор не знал.       И сегодня этот человек снова пришёл. Миэль посмотрел на него бесстрастным, спокойным взглядом, не закрывая книги, тошнота подкатила к горлу, но омега заставил себя проглотить её. Миэль уже добился того, что его хотя бы не приковывали на время секса к кровати, хотя иногда ему было совсем сложно терпеть. По сравнению с этим первый секс с Айвисом был чем-то совершенно чудесным. Миэль понял, что тогда альфа не хотел делать ему больно, в целом не хотел его заставлять, просто так вышло. — Раздевайся, — сказал альфа, видя, что Миэль не шевелится. — Я хочу, чтобы ты позвал Хельхейма. — Омега приподнял брови. — Мне есть, что дать тебе взамен.       Альфа сощурился, но потом кивнул, чтобы парень продолжал. — Согласись, что ты сейчас не получаешь и половины удовольствия, — Миэль сощурился, — верно же? — Наконец-то какая-то умная мысль пришла тебе в голову. Лежишь, как трупешник, толку от тебя. — А если не буду лежать, как трупешник? — прошептал омега, не смог заставить себя говорить громче. — Ладно, позову я твоего папашку.       И альфа ушёл. Миэль облегчённо выдохнул, радуясь, что его страдания будут отложены на потом. Он отложил книгу, загнув от привычки страничку, а не воспользовавшись закладкой, и лёг на живот, обнимая подушку. Оставалось только ждать Хельхейма. Миэль всем своим сердцем готов был его возненавидеть, но в итоге всё равно не смог. Только глубокая обида лежала под рёбрами. Не было другого выбора? Не верится.       Омега прикрыл глаза, прижимая подушку к себе и представляя, что сейчас его обнимут нежные сильные руки, вот-вот ещё секунда, и он окажется в объятиях Айвиса. Это успокаивало. Одна лишь мысль, что есть кто-то ещё в этом мире, хочет защитить и уберечь. Если бы только его не заставили выбирать. — Ты хотел меня видеть? — Голос Хельхейма.       Миэль тогда скорее сел, смотря на отца. Тяжёлая обида внутри внезапно упала куда-то в самый низ, ударившись о рёбра, но как же Миэлю стало больно. Он увидел, что стало с таким всё же прекрасным и удивительным человеком. Они оба зачахли: побледнели, осунулись и потеряли в весе — Хель потерял и в своей невероятной красоте. И не потому что он был в домашних клетчатых штанах и водолазке, а потому что он устал, оказался заперт с тем, кто является мучителем для него.       Дыхание застряло в горле. Миэль рванулся к отцу, но цепь спуталась и омега рухнул на пол. Он зарычал и потянул за цепь, чтобы её перекрученные кольца распрямились. На бледное утончённое лицо Хельхейма нашло совершенно несчастное разбитое выражение. Он подошёл к сыну и поймал его за руку. — Оставь это, — сказал он.       Миэль дёрнул плечом, но потом поднялся и вернулся к кровати, садясь на её край и складывая руки на своих коленях, где скоро должен расплыться ещё один синяк. Старший омега тогда молча присел рядом, точно так же складывая руки на коленях. Они оба внезапно ощутили себя такими похожими, такими одинаково брошенными и такими разбитыми. — Знаешь, у меня тоже был человек, которого я очень любил, — заговорил Хельхейм. — Почему вы сейчас не вместе? — На одном... из моих заданий, его убили, — ответил омега, потом тихо добавляя: — Я знаю, что это сделали люди, нанятые Церадом. Не удивительно, верно?       Миэль кивнул, смотря сначала в пол, а потом тяжело поднимая взгляд на отца. Выдох не сорвался с губ, когда он увидел на шее омеги синяк, такой яркий, выглядывающий из-под воротника водолазки, как жуткая язва. — Это отец сделал? — тихо спросил Миэль. — Да. — Что происходит? — Согласно договору: в обмен на компанию он хочет ребёнка от тебя и меня самого до тех пор, пока твоему сыну не исполнится год, — ответил мужчина, после же оттягивая воротник водолазки и показывая Миэлю синяки на своей шее. — Ему нравится меня мучить, ничего не изменилось. — Но зачем тебе компания такой ценой?       Хель тогда улыбнулся, опуская глаза и качая головой. Он глубоко вдохнул, медленно облизывая потрескавшиеся губы, словно бы хотел что-то сказать, словно бы подбирал слова, но всё равно ни слова не сорвалось в воздух. Усталая тишина повисла между отцом и сыном. Миэль закусил губы и опустил голову на плечо отца, сжимая руки в кулаки. — У тебя снова причины, для которых я слишком молод, — сказал Миэль. — Ты прав.       Вновь замолчали. Хельхейм аккуратно прикоснулся к рыжим волосам, мягко перебирая густые пряди, думая, что они очень нежные, как раньше, когда Миэль был ещё совсем маленьким. Что-то укололо под рёбрами и к лицу подступила бледность, к глазам — слёзы. Хель понимал, как больно он сделал своему сыну. И становилось ещё хуже от того, что Миэль даже не злился, ему просто было плохо, очень плохо. — Скажи... это же ты вынудил Айвиса меня оставить? — Я. — Хель кивнул. — Расскажи мне, что произошло. — Вообще всё? — переспросил Хельхейм.       Миэль кивнул, подбирая замёрзшие ноги на кровать. — Когда я развёлся с Церадом, то вновь ушёл в своё подполье. Я долго пробыл, не вылезая из тени, только наблюдал за тобой. Долго, шесть лет, — рассказывал старший омега. — До самого момента, как мне не исполнилось восемнадцати? — Да. — Кивнул Хель. — И когда ты внезапно пропал, ну... когда Церад запер тебя вот так же дома, я понял, что ты такой же, как я. — С поехавшей головой? — вновь вклинился Миэль. — Не так грубо, скорее особенный, — поправил омега. — Так вот. Тогда уже я понял, что компания тебе точно не достанется, а всё заберёт твой муж, из-за того, что ты не можешь рожать. К твоему достоинству, ты упорно отказывался выходить замуж. — И дальше бы отказывался, — фыркнул Миэль. — Церад бы убил тебя. В подполье началось движение, плохое движение. Потому я и вылез. Я решил, что лучше вовсе отберу компанию, оставлю её у себя на время. Я пришёл к Цераду и предложил всё, что он пожелает, в обмен на плоды наших с ним юных трудов, — продолжал Хель. — Он сказал, что подумает... И надумал, кажется, в шутку сказал: Ребёнка от Миэля, и тебя, пока его сыну не исполниться год. Это был полнейший абсурд, особенно с твоим диагнозом о бесплодии, но я знал в чём дело и рассказал ему всё. — Отец оставил тебе выполнять этот безумный план? — Можно и так сказать, он просто согласился, а остальное было за мной. И я стал искать альфу. Я знал, что сильный омега потянется только к сильному альфе, потому мне пришлось искать альфу без рецессивной части, да ещё и с проблемами. Бордели и прочие злачные места были самым лучшим местом. — Хель покачал головой. — Там я и наткнулся на него, на самую дорогую шлюху. Узнав о нём всё, я понял, что это идеальный вариант, что этот человек готов уже пойти практически на всё.       Миэль вздохнул и закрыл лицо руками. Дальше он всё понял сам. Вся мотивация Айвиса стала ему понятна, все его действия раскрылись, как на ладони, вся та грусть и нерешительность, которая возникала, когда они заходили всё дальше, когда влюблялись в друг друга. Миэль осознал, как Айвису было тяжело, и отчаянно улыбнулся, вспоминая, каким всегда спокойным, даже радостным был альфа. Это всё было маской, а теперь этот отчаянно влюблённый человек остался один, пусть и с маленьким братом, пусть и с оплаченным лечением, но на улице. — Неужели, тц, не было другого решения? Никакого? Вообще никак? — тихо спросил Миэль. — Зачем было причинять стольким людям боль? Я, кажется, ещё не понимаю, как играть в жизнь. — Именно, ведь у всех есть чувства. Я тоже живой, тоже умею любить, — прошептал старший омега, — и я люблю твоего отца. Только не того, за кого вышел замуж, а с которым обручился. Знаешь, мы втроём: я, Церад и мой возлюбленный учились в одной воскресной школе. Такой стандартный любовный треугольник. Я любил их обоих, они оба любили меня, но одному была начертана судьба богача, а второму наёмника. Мои родители выбрали, разумеется, первого...       Миэль приоткрыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но в итоге ничего не сказал, просто обнимая отца и пряча нос в его плечо. Зажмурился, закусывая губы. — Я столько раз хотел убить его, но столько раз не решался, — сказал Хельхейм, обнимая сына одной рукой. — Я каждый раз даю слабину. Мне не хватает сил сделать это, не могу потерять и его. Он знает об этом и пользуется.       Не прошло и мгновения, как Хельхейм замолчал, и в комнату вошёл жених Миэля. Это значило, что время на разговор отца и сына подошло к концу. Хель вздохнул, выпуская омегу из объятий, и поднялся, а после ушёл, сложив руки за спину. На его пальце было снова обручальное кольцо. Альфа проводил мужчину взглядом и захлопнул за ним дверь. Миэль тихо засмеялся, загребая рыжие волосы ото лба к затылку, что его рыжие переливы рассыпались по голове. Он медленно, специально медленно, выбивая из своего тела самые томные его изгибы, снял перед альфой футболку. — Я дам тебе то, что ты хотел — себя.