Роза ветров

— Я бы убил тебя, если бы не любил

      Начало декабря. Среда. 10:54. Страна *утеряно* — Город Кипарисов — Клиника «Новый рассвет» — Палата 83       Миэль дремал, находился на самой грани сна. Вчера его и Хельхейма госпитализировали сразу в клинику. Если Хель был серьёзно ранен, то Миэль подвернул лодыжку, надышался дыма и в целом оказался изрядно побит. Он последние несколько недель и не замечал, как сильно альфа над ним издевался. Сейчас это Миэля в целом уже не волновало, капельница собственно тоже, да и в целом ничего.       Тяжело приоткрыв глаза, омега уткнулся взглядом в белый потолок, в котором утопали вытянутые лампы с белоснежным взором, заливавшим всё и вся. За окном медленно шёл крупный снег, собирающийся в пенопластовые хлопья, устилающие землю. Миэль тяжело сел, всё ещё сонно жмурясь и не соображая. Однако уже через несколько секунд он понял, где находится. Внутри всё подпрыгнуло и перекувыркнулось. Парень скинул одеяло в сторону, смотря на свою ногу, где остался только след от браслета наручников. — Свободен, — прошептал он, резко соскакивая с койки, вставая босыми ногами на холодный кафель.       Внезапная мысль ударила в голову, ошарашив и напугав. — Отец, что с ним?       Миэль посмотрел на капельницу и хотел было её вовсе вытащить, но тут в палату скользнул медбрат. Это оказался довольно молодой человек, омега лет тридцати, приятной наружности. Он оперативно уложил Миэля обратно на койку, что тот даже пискнуть не успел ничего против. Медбрат столь же быстро проверил капельницу, что-то поспрашивал. От него веяло необычной странной аурой, феромоном, из-за которого чуть-чуть сводило шею. — Что с моим отцом? Я могу его видеть? — невероятно спокойно, от того удивлённо прошептал Миэль. — Ваш отец сейчас после операции, ему нужен отдых. Операция успешная, — ответил медбрат, — а выходить из палаты не стоит. Журналюг набежало безумное количество, охрана едва справляется. И в целом Вам пока лучше не вставать. — Журналюг, — повторил Миэль.       Воспоминания подкатили к горлу резкой тошнотой. Миэль согнулся в сторону, тяжело дыша и подавляя резкий порыв. Справившись с собой, он сел ровно, тяжело дыша и мотая головой. Болела она нещадно. Медбрат, несмотря ни на что, совершенно спокойно впихнул омеге несколько таблеток, а потом собирался было уйти, как его остановили последним вопросом: — Вы омега? Феромон странный... — Ну, почти. Не понимаете, почему так спокойно? — посмеялся медбрат. — Вы правы, это из-за меня. Резонанс феромона такой.       Миэль нахмурил брови, не очень понимая, что происходит, но потом снова спросил: — А можно мне телефон? Мне нужно позвонить.       Медбрат тогда спокойно выдал Миэлю свой телефон. И первым, кому омега позвонил, оказался Айвис. — Да? Слушаю? — Голос альфы уставший, словно он вот-вот и уснёт на ходу. — Айвис, приходи ко мне, я должен тебе врезать, а ещё три поцелуя и один урок рисования, — сказал Миэль.       Тишина на другом конце провода сначала рассмешила омегу, но потом он внезапно ощутил, как сейчас ошарашен альфа, кажется, Айвис даже заплакал. Голос его резко просел, и он стал говорить в нос. Потом же вовсе всхлипнул. Действительно заплакал. Что-то очень тёплое подкатило к самым рёбрам. Миэль понял, что даже не злится на альфу, что просто хочет его видеть, почувствовать его запах, его тепло, обнять и почувствовать себя в безопасности. — Меня к тебе не пустят. Никого сейчас в клинику не пускают. Я пытался, — всё же выговорил альфа, — там столько журналюг, столько полиции и охраны. — Я попрошу и пустят.       Медбрат, слушая разговор, лишь закатил глаза. Потом страдальчески вздохнул, забирая у Миэля телефон и убирая его в карман. Мужчина запахнул халат, проверяя каждую пуговичку и поправляя шапочку. — Кого пускать хоть придётся? — Блондин. Глаза голубые. На лицо симпатичный. И родинка над бровью, — описал Миэль. — Спасибо. — Айвис что ли? Вот это он себе отхватил, — посмеялся медбрат, качая головой. — Повезло, но он парень ничего. — Откуда вы его знаете? — Да он тут почти живёт, каждый день посещений приходит уже на протяжении четырёх месяцев, — ответил мужчина, с улыбкой смотря на парня. — Как только жизнь свела вас...       Миэль посмеялся, после ложась на койку и складывая руки на животе. Ему вдруг стало так спокойно и хорошо. Целый месяц его разрывало на кусочки, но теперь ничего этого не было. Всё постепенно налаживалось, и как же это радовало, едва ли не до безумия. С мыслями об этом, Миэль постепенно задремал. Только проснулся резко, когда в комнату кто-то зашёл. Наваждение и страх, что за ним пришли, как за шлюхой, не отпускали.       Открыв глаза, Миэль сел, пронзительно смотря на вошедшего, нет, вошедших. Медбрат всё же привёл Айвиса. Альфа, такой бледный, такой уставший и осунувшийся, поднял голубые, особенно голубые от навернувшихся слёз глаза. Он стоял почти что в дверях, не зная, подойти ему, заговорить, или молчать, наоборот, извиняться. Замяв в кулаке полы свитера и халата, Айвис закусил губы. Как же виноват.       И Миэль молча смотрел на него. Невероятно тёплое чувство то поднималось к позвоночнику, то опускалось, перемежаясь обидой. Миэль понимал, что безумно хочет врезать этому человеку, просто за то, что он выбрал не его, но выбрал правильно, и осознание того больно впивалось в рёбра. Сжав в руках одеяло, омега скинул его в сторону, обнажая худые ноги в синяках, ссадинах, совсем изуродованное место на лодыжке, где были наручники. — Что они там с тобой делали? — вырвалось у Айвиса.       Голос альфы отдался в ушах знакомыми нотками мягкого низкого звучания, которое всегда так нравилось, особенно, когда альфа говорил какую-нибудь безумную глупость, такую нежную и влюблённую. Миэль покачал головой, закусывая губы, а потом поманил альфу рукой, приглашая его к себе. Слёзы подкатили к глазам. Альфа скорее прошёл к парню, вновь замирая, не зная, что делать. И Миэль засмеялся, видя перед собой всё того же человека, немного нерешительного и растерянного. — Ты такой дебил, — прошептал омега, порывисто поднимаясь и обнимая Айвиса.       И он обнял Миэля в ответ, так крепко, как только мог, чтобы только не сделать больно. Миэль зажмурился, прижимаясь к альфе, даже задыхаясь от волнения и слёз. Да, он вновь плакал, но как же были приятны эти слёзы. Такие солёные, они спускались по щекам на самые губы, с которых словно бы не сходило горьковатого привкуса бергамота. — Прости, — тихо сказал альфа.       Он вновь зашептал слова извинений, самых искренних, что мог бы сказать человек. Уткнувшись в шею омеги, Айвис шумно вдохнул, подавив свои слёзы, и слабо потёрся щекой о плечо парня, оставляя его запах на себе. Миэль не слушал извинений. Они не были ему нужны. И думая только о том, что обязательно врежет альфе, Миэль поймал его лицо в ладони, порывисто целуя в губы. — Я бы тебя убил, если бы не любил, — прошептал омега во время вдоха, а потом вновь поцеловал альфу.       Сжав в руке его невероятно золотистые волосы, опять грязные, жестковатые, омега зажмурился, даже напугав немного Айвиса своей настойчивостью и обиженной грубостью. Но как оттого был прекрасен резкий влажный поцелуй, в котором альфа на секунду потерялся без остатка, обнимая Миэля за талию. Такого хрупкого, маленького. Такого, который запомнился и почти не изменился, справился. Такого, который позволяет себя любить.       Медбрат уже собирался оставить их наедине, нарушая все правила, чтобы не мешать паре, но Миэль сам остановился, почувствовав, куда сползают руки разыгравшегося альфы. Он отстранился, прижимая ладонь к губам Айвиса и смотря в его глаза, томные, голубые, как самое утреннее небо в весенней дымке. — Кое-кто провинился, а мне нужно отдохнуть от такого, — прошептал он, — да, от такого... — Как скажешь. — Айвис кивнул, возвращая руки на талию парня. — Так нормально? — Так нормально... а то у меня всё болит.       Миэль неловко пожал плечами. Следом он закрыл глаза и постепенно растаял в руках Айвиса, буквально вешаясь на его шее и отдыхая. Наконец-то в безопасности, покое. Бесценное чувство заползло под рёбра, осело там, как влитое, словно всегда там было. Сжав халат на спине Айвиса, парень заворчал что-то нервное и немного грубое, потом же вновь утихая и хмурясь. — Никакому другому альфе я в руки не дамся, — прошептал Миэль. — Не хочешь? — Айвис с улыбкой приподнял брови. — Это мило... — А ты думаешь я смогу со своим повторным птср? Ты ещё увидишь, как я шарахаться буду от альф на улице, — омега нервно посмеялся, потом отстраняясь и разминая запястье.       Айвис приоткрыл было рот, но Миэль от всей души и от большой любви, со всей силы врезал ему. Удар оказался достаточным, чтобы альфа рухнул. Медбрат чуть не упал на месте от негодования. Он скорее встал между альфой и омегой, чтобы предотвратить дальнейшую расправу. Но Миэль лишь зашипел, встряхивая рукой. Он чуть не вышиб себе пару пальцев, а Айвису пару зубов. — Вы что делаете? — Медбрат всё ещё стоял между ними. — Да я.. заслужил, — сказал Айвис, с трудом садясь и держа ладонь у носа, чтобы не испачкать халат. — Можно... чем-нибудь кровь остановить? — Можно, можно, что за молодёжь пошла. Дерутся не пойми с чего. И ладно бы, так такой воспитанный мальчик, из приличной семьи. — Мужчина страдальчески вздохнул и, ворча, что ему достанется за драку, отошёл в сторону.       Миэль и Айвис посмотрели друг на друга, наклоняя голову в одну и ту же сторону. Омега засмеялся, держа руки на коленях, и покачал головой, зажмурившись едва ли не до слёз. Как же он скучал по этому дурдому, который вечно его стал преследовать с появлением Айвиса. Странная, не похожая ни на что, жизнь неукротимо врезалась в голову, сбила с ног, но, как в танце, подхватила под руки и повела. — А теперь ты мне должен ещё два поцелуя, — прошептал омега, смотря в глаза Айвиса. — У меня кровь из носа идёт. — Я вижу. — Миэль отвёл взгляд. — Удар, кстати, очень даже, — сказал Айвис. — Охренеть можно. — Я старался. — Больно, между прочим. — Альфа нахмурился, беря ватку у медбрата. — Я тоже охренел от жизни, ты не волнуйся. Я тебе всё в подробностях расскажу, — усмехнулся Миэль. — Вот язва. Я тоже тебя очень люблю.