Ходы, ходы...коды

Они прожили под одной крышей всего ничего, но и за это время Игорь уже столько узнал про Сергея Разумовского. То, о чём никогда не писалось в газетах и даже не ходило слухов. Каким в быту оказался самый молодой миллиардер России. Например, он был абсолютным нулём во всём, что касалось заботы о себе. Серьёзно, майору казалось, что если бы он или Марго периодически не напоминали, то Сергей и не думал бы поесть. Но зато он литрами пил чай и кофе, при этом бухая туда по четыре ложки сахара. Боялся пауков и вообще опасался насекомых, но зато был абсолютно равнодушен к скребущимся под полом мышам. То ли в детском доме у них тоже грызуны водились, то ли в общаге задолбанный студент делил с хвостатыми жилплощадь. Но вот что Игорь по-настоящему был рад открыть, так это искреннюю любовь Разумовского к природе и вообще прогулкам. Это никак не вязалось с его уже сложившимся образом затворника и оказалось приятным сюрпризом. Наверное, ему нечасто удавалось вырваться с важных совещаний за город. Так что Грому было приятно стать для парня проводником в этот мир тихой деревенской природы. И ещё Гром понял, что в детстве Серёжа не наигрался. Вот вообще. Он реально был просто ребёнком, когда отпускал контроль. Да и какое детство: детдом, где явно ему приходилось несладко, следом университет и голодные студенческие годы, когда парень вынужден был пахать день и ночь, чтобы пробиться в этой жизни. А потом что? Запуск соцсети, успех, статус, сплошные обязательства. Игорь чувствовал ответственность за целостность миллиардера. Сам же миллиардер, однако, такой ответственности по отношению к собственной жизни не чувствовал. Грому стоило это понимать, когда он предлагал Разумовскому сходить днём на реку, чтобы искупаться. «Вдох-выдох! И мы опять играем в…дебильных», — звучало в голове голосом бухого однокашника из далёкого прошлого. Что-то часто за последнее время Игорю стали вспоминаться люди, давно уже не игравшие в его судьбе никакой роли. В общем, Гром не удивился, когда Серёженьке Разумовскому, двадцати восьми годиков от роду, в рыжую головушку пришла наигениальнейшая идея залезть в чужой огород. «Свой же есть! Но нет, этому хочется именно краденого». Да и не сами фрукты-овощи являлись целью, а просто этот мальчишеский азарт захлестнул парня с головой. — Ну смотри, если тебе солью прострелят зад, потом не вой и не жалуйся. — Стреляли уже как-то. Давно правда, я в восьмом или девятом классе был. Наверное, мужик реально целился…туда, но попал в поясницу. Короче, я знаю, к чему быть готовым. Гром хмыкнул, а Разумовский принял звук за одобрение. Отчасти это оно и было. Парень, кряхтя и охая, но при этом довольно быстро, залез на высокий — по меркам дачных участков, — железный забор и предупредил: «Даю отмашку, и бежим, если что. А вот «если что-если что», беги без меня. Не геройствуй». Игорь с серьёзным видом кивнул, хотя в голове уже знал, что Сергея не бросит. Он бы вообще никого не бросил в такой ситуации. Разъярённые дачники они народ такой, обидчивый. Пока Гром судорожно продумывал варианты развития событий, которые включали даже ранение веснушчатого зада (нет, насчёт веснушек это всего лишь предположение), Разумовский уже тенью соскользнул в сад. Тогда Игорь отошёл подальше к кустам, чтобы его не было видно, и стал наблюдать за хаотичными перемещениями Серёжи. Как потом выяснилось, не такими уж они были и хаотичными. Сначала парень прошёл вдоль грядок, что-то внимательно высматривая в земле, затем двинулся к сливовому дереву и задержался возле него, чтобы нарвать спелых плодов. «Так вот зачем он сегодня надел свои дурацкие — но по-любому очень дорогие, — штаны со множеством карманов». Что странно, но Разумовский просто прошёл мимо яблони, даже не взглянув в её сторону. Зато крыжовник удостоил пристальным вниманием. Гром видел, как Серёжа морщился каждый раз, когда шипы кололи ему пальцы. Но упрямо рвал. До тех пор, пока его взгляд не наткнулся на Святой Грааль и летнюю мечту всех детей (и взрослых) — черешню. Игорь заметил, как украдкой Серёжа засунул в рот пару красных ягод, но не осуждал. Гром, в принципе, мог его осуждать за воровство. Хоть и находясь в вынужденном отпуске, Игорь всё ещё оставался полицейским. А вместо этого майор стоял «на стрёме». Разумовский перестал копошиться и наконец начал медленно продвигаться в сторону забора. В последний момент парень совершил два поступка, один из которых был Игорю не совсем понятен, а второй заставил разгладиться складку на лбу и поутихнуть голос неодобрения. Серёжа взглянул на какой-то пронзительно-синий цветок и сорвал его — нежный стебелёк закачался в изящных пальцах, парень улыбнулся, глядя на это движение. И второе — Разумовский расстегнул молнию одного из своих многочисленных карманов и достал оттуда пару купюр, — судя по цвету, пятитысячных, — которые уже спустя мгновение аккуратно перекочевали на крыльцо дома. Сергей даже положил сверху камень, чтобы деньги не унесло ветром. Перелезая через забор, Разумовский взял стебелек цветка в рот. Игорь мог поклясться, что зубами парень его точно не касался, — боялся помять, — только придерживал губами. Это выглядело одновременно комично и мило. Гром даже пожалел, что на его нокию нельзя запечатлеть такой кадр. Путь обратно прошёл легче. «Я очень ценю твою дружбу», — сказал Серёжа, когда приземлился по эту сторону забора и протянул Грому цветок. А потом, смутившись, добавил: «Это Ирис, на языке цветов он означает доверие … и вот это…про дружбу». — Хм, спасибо. Игорю цветов никто и никогда не дарил. Может только в детстве мама покупала букет на первое сентября, чтобы сын вручил его кому-нибудь из учителей. Но это же не считается. Остаток пути до реки они шли молча, щурились на солнце и наслаждались добычей Разумовского. Игорь решил не заострять внимания ни на самом факте несанкционированного проникновения на чужой участок, ни на деньгах, которые Сергей оставил там же. Хвалить его за такое или ругать было глупо. Путники остановились, чтобы немного перевести дух. Вернее, Игорь остановился, чтобы Серёжа мог подышать нормально и без присвиста. Дальше дорога уходила круто вниз, и перед путниками открывался живописный вид на синюю ленту реки, тонкие полоски песка и траву, отсюда казавшуюся нарисованной. Видимо, природа тоже решила их поприветствовать, потому что солнце тут же спряталось за тучами, и подул ветер. Конечно же, ни Игорь, ни Сергей не удосужились заранее посмотреть прогноз погоды. Решили расположиться под деревом, чтобы их оставленные на берегу вещи не так бросались в глаза. «Только бы не пошёл дождь», — Гром взглянул на Разумовского. Тот уже разулся и, как ребёнок, пошёл мочить ноги. — Как водичка? Мерзляк Серёжа ответил очевидное. — Холодная. — Это и не удивительно, здесь подземные ключи бьют, вода даже если за день и нагревается, то это на поверхности. А вот если нырнуть… — Игорь стянул с себя майку и уверенно направился в воду. Только уже зайдя по пояс, Гром заметил, что Разумовский так и остался стоять возле берега, позволяя намокнуть только своим ногам по щиколотку. Он даже не снял футболку. — Так ты идёшь? — Не, я лучше тебя здесь подожду, надо же за вещами следить. — Здесь никого нет, — ухмыльнулся Гром. — Кто у нас и что украдёт? Признайся, что ты просто боишься попортить причёску! — попытался спровоцировать Серёжу Игорь. — Пусть так. Но Серёжа провоцироваться не хотел. — Ты что, плавать не умеешь? — Представь себе, — огрызнулся Разумовский, заливаясь румянцем. — Негде было учиться. Да и некому учить… — невысказанным осталось висеть в воздухе. — Окей, значит считай, что сегодня у тебя экспресс-курс по плаванию. Игорь вернулся к Серёже. Тот, видимо, никакого подвоха от мужчины не ожидал, потому что остался стоять на месте. Что ж, Грому же легче. Игорь подхватил Разумовского на руки и крутанул несколько раз вокруг себя. Серёжа пискнул и зажмурился, но затем с интересом распахнул глаза и уставился прямо на Грома. Наверное, Сергей думал, что на этом его отпустят. Только вот это не входило в планы Игоря. — И куда ты меня понёс? — Топить, куда же ещё? — А как ты объяснишь всем моё исчезновение? А? Меня же искать будут. — Придумаю что-нибудь, я же опытный полицейский. Гром остановился только, когда вода стала доставать ему до пояса. Разумовский касался реки только пальцами ног и выглядел уверенным, ведь Игорь его держал. Как невесту держал, напрягая мышцы. Серёжа хоть и был худым, но миниатюрным его назвать точно было нельзя. — Ты «Муму» читал? Серёжа «Муму» читал, потому что уже в следующее мгновение начал активно извиваться на руках Игоря. Как какой-то червяк. — Нет, — единственное, что сказал Серёжа. Привык, наверное, что все ему в рот заглядывают и слушаются.  — Да, — возразил Гром.– Давай, на раз… — Игорь, Игорь, не… — Два! — Прошу, Игорь! — Три! И Гром с радостным (читайте, злодейским) хохотом присел в воду вместе со своей ношей. Надо признать, визжал Разумовский вполне мужественно. Когда они оба уже встали в воде, то у Сергея было странное выражение лица. Не сердитое даже, но близкое к тому. Гром напрягся. Растерянный, дрожащий, с налипшей на глаза и ставшей медной чёлкой, Разумовский выглядел ещё младше. И беззащитнее. Только сейчас до Игоря дошло, что он, возможно, перегнул. — Эм, я тебе сейчас сухую одежду дам, я взял с собой. Но Серёжа не пошевелился. И выражения лица не поменял. «Пиздец, приехали», — пронеслось в голове Грома. А потом Разумовский сделал резкий выпад в его сторону и поставил майору подножку. Игорь рухнул в воду, невольно приоткрыв рот. — Ты прав, хорошая сегодня водичка, — хмыкнул парень, возвышаясь над сидящим в воде Громом. «Что, думал ты меня победил? Как бы не так!» Гром схватил Сергея за лодыжку в воде и потянул на себя. С громким воплем парень упал рядом. — Что ж, не так я себе представлял свой первый раз… — задумчиво протянул Разумовский, когда его зубы перестали так громко стучать. Ему понадобилась доля секунды, чтобы осознать ошибку. — Я про плавание…да…первый раз учиться плавать. И конечно же он покраснел. Алеющие щёки у Сергея вообще были явлением достаточно частым. Так как смутить его могло что угодно. Или вот, как сейчас, он сам с этим прекрасно справился. — Я так и понял. — Ну и ладно, буду дрейфовать, — с этими словами Разумовский раскинул руки и ноги в разные стороны и уставился в небо. Наверное, так он постарался уйти от неловкости. А Гром…просто смотрел на парня. На точёный хищный профиль, на мерно вздымающуюся грудную клетку, на мягкую естественную улыбку. Парень реально держался на воде с поразительной лёгкостью. Отчасти из-за того, что никто ему не говорил, что это невозможно и этому тоже надо учиться. — Ты как? — почему-то захотелось спросить, понять, поймать одну волну. Хотелось лечь рядом, но стоило проследить, чтобы парня не унесло течением или тот не начал тонуть. — Мне…так мирно. Игорь улыбнулся и легко плеснул водой в сторону Разумовского. Грому, в принципе, тоже…

***

Когда они выбрались из воды, дрожащие, но смеющиеся, солнце соблаговолило выглянуть и хоть немного прогреть вымокших людей. — Что из сухого ты предпочтёшь? Майку или штаны? — Штаны. — Неправильно, из сухого есть только майка, — и с этими словами Гром протянул серо-розовую — наверняка по ошибке постиранную с вещами тёти Лены, — огромную футболку. В неё и сам Гром мог обернуться два раза, а на Разумовском та смотрелась больше как платье. В принципе, Серёжа мог бы снять штаны и идти только в ней. Но никто не рискнул — Игорь предложить, а Сергей — сделать. Разумовский и так в очередной раз смутился, когда пришлось сдирать с себя мокрую футболку. Игорь благородно отвернулся, однако в последний момент всё же заметил, какой парень оказывается худой. Гром тут же запретил себе об этом думать. — Я всё. Игорь взглянул на Разумовского, тот как раз застёгивал свои часы на запястье. В следующее мгновение лицо программиста из расслабленного и немного сонного, стало серьёзным и озабоченным. — Что такое? — В мою башню пытались проникнуть. — Когда? — Час назад, Марго прислала сообщение. На первый этаж им пройти удалось, а дальше уже Марго заблокировала лифт и вызвала полицию. Когда ваши приехали, никого уже не было. Посмотри, может тебе тоже звонили. Верно. Пара десятков пропущенных от Прокопенко и вереница обеспокоенных смс от Дубина уже поджидали Грома на дисплее его нокии. В это время Сергей, не обращая ни на что внимания, сосредоточенно переписывался с Марго. — А по камерам что? — А по камерам ничего, — в голосе парня проскользнули нотки раздражения. — Если уж они смогли провернуть такое с кодом, неужели ты думаешь, что у них не получилось бы взломать камеры? — Марго! — Да, Сергей. — Они что-то сделали? Может, разбили или украли? Написали? — С 14:46 у меня нет доступа к камерам на первом этаже. Мне жаль, Сергей. — Ладно. Отправь мне отчёт, отбой. — Вот именно поэтому я и собираюсь их найти. Во что бы то ни стало. Игорь ничего не сказал, просто продолжал имитировать бурную деятельность по сбору вещей, то сворачивая, то заново разворачивая мокрую футболку. — А если бы кто-то из моих сотрудников оказался на первом этаже? — Рискуешь, — получилось хрипло и тихо. — Мне так же про соцсеть говорили, и когда я с властью на сделку не пошёл. Говорили, что найдут да припомнят. Ну и ничего, — вызов в голосе прорезался сам собой. Игоря неприятно кольнуло уже второй раз за последние пять минут. «Ваши», — так сказал Сергей про полицию, обращаясь к Грому. А теперь вот это… — И как же ты тогда мента под боком терпишь-то? — А я толерантный! Потом Разумовский постарался успокоиться. — Извини. Я не про это. Просто у меня было достаточно проблем, связанных…со спецслужбами. Ты, наверное, слышал. «Надо будет узнать у Фёдора Ивановича подробности», — подумал Игорь. А потом вспомнил, что сейчас ему к Прокопенко лучше вообще ни с какими просьбами не обращаться. — Если ты не хочешь, чтобы я присутствовал при вашем разговоре, то я могу пойти вперёд — дорогу я помню. Дашь мне ключ? Разумовский как всегда понял всё по-своему: и растерянный взгляд мужчины, и то, как опасливо он держал телефон на вытянутой руке, будто тот мог в любой момент его укусить. И самое главное, Сергей говорил искренне, но Гром всё равно отчего-то знал, что здесь, в этой ситуации есть только один правильный выход. — Нет уж, пошли вместе, я позвоню из дома. Тем более, нас обоих это касается. Разумовский облегченно улыбнулся.

***

Весь путь они прошли, чуть ли не переходя на бег. Неизвестность гнала их вперёд, колола пятки. А когда Гром с Разумовским поравнялись с обворованным ими садом, и вовсе пришлось побегать. — Это они, папочка! — тонкий детский голосок донёсся до них с той стороны забора. Девчушка — всё глаза да бантики — ткнула в их направлении тонким пальчиком. — Эй вы, стойте! — затем злой мужской бас. — Бежим! Бежим! — Гром подтолкнул Разумовского в спину и сам припустил бегом. Чему Игорь научился за 32 года, так это тому, что когда тебе в стиле гоп-стопа кричат остановиться или и вовсе подойти, никогда и ни за что нельзя следовать этим просьбам-приказам. Так что сейчас они неслись во весь дух, слыша за спиной топот и звуки перезарядки. «Хоть бы не травмат!» Вскоре Серёжа начал отставать. Гром обернулся и с досадой заметил, что у Разумовского был вид человека, уже готового свалиться на ближайшую обочину, и будь что будет. Пришлось крепко схватить тонкое запястье и не давать остановиться. До спасительного дома оставалось всего ничего. Как только за ними захлопнулась калитка, Разумовский буквально рухнул возле неё на землю, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. «Шпана!», — звук выстрела. — «Ещё раз рядом со своим участком увижу, жопы поотстреливаю!» — Я…так…не…играю… — Что, не стоили того сливы? Сергей кое-как сел и устало утёр пот со лба. — А всё равно вкусно. Наступил момент X. Да, именно что с русской буквы. Игорь давно так не волновался перед звонком кому-то. — Фёдор Иваныч… — Ты почему трубку не берёшь?! — тут же гневный голос Прокопенко затопил пространство. — Да мы всего на часик…на реку. — На реку?! — взвился начальник. — Игорь, ты мне скажи, ты идиот? На какую к чертям реку? Тебе надо было Разумовского охранять… А НЕ ПОДВЕРГАТЬ ЕЩЁ БОЛЬШЕЙ ОПАСНОСТИ! Гром инстинктивно отодвинул трубку подальше от уха, потому что его мозги уже были готовы превратиться в кашу. И это он ещё не всё про себя послушал. Начальник в гневе был страшно изобретательным на оскорбления. — Ладно этот. На него я наорать не могу. Но на тебе я отыграюсь! Вот только приедешь, я тебе таких дебильных дел дам, взвоешь у меня. Но, видимо, не сегодня. — Виноват, Фёдор Иваныч. Правда виноват. — А то я не знаю, — проворчал Прокопенко, но уже больше устало, нежели рассерженно. Серёжа стоял рядом и нервно мял подол футболки. — Короче, по камерам ничего, они успели смыться до того, как мы приехали. Но… — Что но? На другом конце трубки замолчали, и Игорю на секунду даже показалось, что связь прервалась. Но потом Фёдор Иванович глубоко и шумно вздохнул. Как перед важным разговором или прыжком. Игорь включил громкую связь, потому что Разумовский напирал сбоку. — Сергей рядом. Он нас слышит. — На первом этаже башни Vmeste они оставили кучу порванных трамвайных билетов. Не просто кучу, а…весь пол ими усыпан. Где они ещё столько взяли… Словно на место только ради этого и приезжали. Мы думаем, что это может быть зашифрованное послание. — Вероятно, — протянул Гром, у которого в голове уже начали прокручиваться всевозможные варианты. «Трамвайные билеты…трамвайные билеты…намёк, что Разумовскому не спрятаться? Или отсылка к «Мастеру и Маргарите»? Игорь посмотрел вправо. «Сергей?» «Сергей?» «Серый?» «Фёдор Иваныч, я перезвоню». Разумовский был бледным как полотно и смотрел, не моргая, в одну точку. Кровь из прокушенной губы чертила алым до самого подбородка. Но Сергей словно этого не замечал. Грому хотелось встряхнуть его, привести в чувства, чтобы спросить, почему такая реакция, чтобы приступить сразу к расспросам, но… Судорожный всхлип против воли вырвался у парня. Сергей тут же с широко раскрытыми глазами прижал ладони ко рту. Но и одного звука было достаточно. Игорь растерялся. Уставшим, потрепанным, радостным и грустным Разумовского мужчина уже видел. Но вот таким разбитым. — Так, ладно, пошли приляжем, — Игорь аккуратно коснулся локтя парня. Но тот с остервенением выдернул руку. Гром ожидал слёзы и крики. Вместо этого… Сергей резко выпрямился, словно этим движением пытался переломить себе позвоночник. Он всё ещё был бледен, но теперь его взгляд изменился. Глаза полыхали холодным огнём. Игорь инстинктивно напрягся, готовый ко всему. Ярость во взгляде Разумовского была такой чистой и искренней, как молния. Это был взгляд человека, который знал, кого именно и за что ненавидит. — Всё в порядке, — голос Разумовского стал выше. — Мне надо…сказать Марго, чтобы распустила всех по домам. Пусть неделю поработают дистанционно. — Да? И как ты им это объяснишь? — Неисправность, утечка газа, за нами выехал Роском…без разницы. То, как быстро из режима паники Разумовский стал холодным и деловым, одновременно пугало и завораживало. — Не так страшен Роском… — попытался хоть как-то разрядить обстановку Игорь. Сам он всегда переживал свои проблемы и болячки молча и на ногах, как собака. Но не всем людям этот метод подходил. Кому-то, наоборот, необходимо было высказаться. Впрочем, Сергей бросил на него такой взгляд, что желание шутить резко отпало.

***

Три дня. Странные, интересные, весёлые и не очень, так не похожие на то, что было у Игоря раньше. Эти три дня показались Грому такими долгими. Не в плохом смысле. Он и рад был, если бы и дальше их пребывание в доме Прокопенко проходило именно так. Но, увы, никто из них не умел жить спокойно. Если бы Разумовский закрылся в комнате и не выходил оттуда, то это была бы понятная и естественная реакция на стресс. А главное, в таком случае Гром знал бы, что надо делать. Но вместе этого Сергей вёл — старался вести — себя по-прежнему. Только вот аура поменялась. И взгляд Разумовского менялся с больного на яростный по несколько раз за пять минут. Есть он стал и того меньше. Если раньше Игорю приходилось следить, чтобы Разумовский хоть минимально заботился о себе, мягко напоминая ему о том, что живым и здоровым быть намного круче, чем больным и дряхлым. То сейчас было не по себе. На каком-то животном уровне. И шерсть на загривке — если бы она была, — постоянно стояла бы у Игоря дыбом. Гром приносил Разумовскому фрукты или что-то из снеков, таскал ему компот и варенье. А уже в следующую минуту злился на себя, на Сергея и на весь мир в целом, потому что вёл себя, как какая-то прислуга. При этом постоянно встречая один и тот же равнодушный взгляд, направленный в пустоту. «Привык, небось, что за ним все бегают». Фёдор Иванович больше не звонил. Да и смысл? Новых известий не было, а говорить о пустяках — не время.

***

Только спустя два дня они с Разумовским перекинулись больше, чем парой незначительных фраз. Игорь зашёл в полутёмную комнату. Сергей сидел, опустив плечи, и смотрел в окно. По крайней мере, он делал вид, что туда смотрит. Но мужчина мог поклясться, что только минуту назад слышал стук клавиш и приглушённые ругательства, доносящиеся из этой комнаты. — У меня не выходит из головы, — Разумовский вздрогнул, но взгляд от окна не оторвал. Впрочем, Грому это было и не надо, он и так знал, что его слушают. — Если они такие крутые, то зачем им тогда оставлять нам ценную информацию? Причём, реальную, а не липу. — Может, не такие уж они и умные, — хрипло прозвучало в ответ. — Теперь мы имеем то, что имеем. — Всё равно странно. Игорю бы заорать: «Да это ты странный! Ты! Точно ведь что-то знаешь, но молчишь». — Как поиски? Потухший взгляд голубых глаз, которые всё же перевели на него, был красноречивее слов. Вечером они сидели на первом этаже, каждый на своей «кровати». Сергей бездумно смотрел в экран ноутбука, уже даже не предпринимая попыток что-либо сделать. Кажется, у него осталось совсем мало этой самой ценности под названием надежда. Гром лениво читал отчёт от Дубина, который тот скинул ему на телефон. Да, на старенькой нокии можно было читать смс-ки, только делать это было долго, муторно и неудобно, но иного варианта не было. А вот как сам Дубин задолбался, пока это печатал, было загадкой. Но всё в этом мире имеет свойство кончаться. Вот и смс-ка от Димы тоже закончилась жизнерадостным: «Тебе от Юли привет, мы тут такую шаверму нашли! Как вернёшься, сводим тебя туда!» Они не спрашивали, ни когда Гром вернётся, ни почему он уехал, хотя Игорь был готов поставить свои боевые навыки на то, что Прокопенко Дубину ничего конкретного так и не сказал. И это было правильно. Не стоило втягивать друзей в это дело и подвергать опасности. — Ты можешь лечь спать, я никуда не убегу, — в многочасовой настоявшейся тишине звучание человеческого голоса ощущалось чем-то кощунственным. — А чего тогда гонишь меня спать? — Хммм, просто беспокоюсь. — Не стоит, я в порядке. — Как и я, — слегка раздражённо. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь этим своим взглядом профессионального дознавателя? Игорю не хотелось отпираться. — Можешь наручниками приковать к своему дивану, для верности. Я и одной рукой печатать умею. — Никогда не думал, что тебе нравятся такие штуки. — В данной ситуации я воспринимаю их лишь как неизбежное зло. — Хорошо, я спать. Гром был уверен, что Сергей напоследок ещё раз пошутит про наручники, но тот промолчал. Только отвернулся обратно к экрану и закусил губу. Игорь уже выключил свет и прикрыл глаза, когда в темноте раздалось тихое: «Но я рад, что они не забрались к тебе домой. В смысле, это хорошо, что ты сейчас в безопасности. Доброй ночи». А потом Гром провалился в темноту без снов и ощущений. И это было благом.

***

Наутро Гром по просьбе Прокопенко заглянул на соседнюю дачу к пожилой Ильинишне (имени её не знал даже сам Фёдор Иванович). Нужно было натаскать старушке воды и проверить проводку в доме. Серёжа идти с Игорем отказался, но зато вышел вместе с ноутбуком на крыльцо и сейчас по-кошачьи жмурился на солнце. Греться Разумовскому нравилось. Только бы макушку рыжую не напекло. Напоследок Ильинишна передала «худенькому мальчику» варенье. И нет, это она не о Громе. Игорь понять не мог, что это за обаяние такое было у Разумовского, что его все вокруг пытались заочно усыновить. — Круто, в следующий раз вместе с тобой к ней зайду, — только вот в голосе энтузиазм был наигранный. — Куда лезешь? Поешь сначала нормально, — проворчал Игорь, отодвигая банку варенья подальше от бледных загребущих рук. — Не хочу, — хмуро бросил Разумовский. Он тут же оставил попытки забрать себе банку и вновь вернулся к разглядыванию монитора. Грому и самому хотелось сесть рядом и наслаждаться солнцем, но при этом сложно было понять, хочет ли этого Сергей. Игорь стремился сгладить неловкость, а не спровоцировать новую. Игорь вздохнул и прошёл в дом. Здесь было прохладно и очень тихо. Только вот без молчаливого присутствия Разумовского — как-то не по себе. Странно, ведь Игорь бóльшую часть времени проводил один, и его всё устраивало. Гром всё же решил попытаться и вышел вместе с папкой на крыльцо, только сел поодаль. — Держи, — он катнул яблоко в сторону Разумовского. Всё же подкармливать хотелось. Оказывается, и сам Гром был подвержен этой навязчивой мысли «усыновить» рыжего. — Спасибо. Разумовский наконец оторвался от экрана и с хитрым прищуром взглянул на Игоря. — Что, майор, новое дело? — Разбираюсь потихоньку со всякой мелочью. — Пока я ищу… — Да, не хочу мешать. Помолчали. — Ты же скажешь, когда что-то найдёшь? — Думаешь, мне есть смысл скрывать? «А есть смысл говорить?» — Всё будет, Игорь. Когда я найду хоть одну зацепку, я скажу. Разумовский взглянул на Грома, и в его глазах красиво отразилось закатное солнце, которое, к сожалению, не могло высушить будущие слёзы.