Ходы, ходы...коды

«Марк знает о тебе». Жаркий-жаркий шёпот в самое ухо. «Наверное…» Тёплые руки на плечах. «Нет, он точно знает о тебе». Чужие волосы щекотно касались груди. Они с Серёжей были почти одного роста, однако Разумовскому всё равно приходилось чуть-чуть привставать на носочки. «Но вот что я придумал…» За день вода успела нагреться и теперь делилась своей тёплой лаской с людьми. Двое в темноте, как стебли тростника, стояли близко-близко, склонив друг к другу головы. Игорь зажмурился. Голова начала болеть — давило нестерпимо на лоб и виски, как железным обручем опоясало. Синтетическая форма грузчика кололась, ощущалась неприятно на голых руках и ногах. План постепенно рушился — горел Рим. Грому бы бросить всё, да слагать стихи. Нерон бы так и поступил. Наушник периодически шипел и искажал звук, но голос Разумовского, что приобретал всё более и более истеричные нотки, ощущался даже слишком отчётливо. А ведь план был до смешного прост. Всё началось с того, что Марк написал ближе к вечеру. «Скажи своему ручному пёсику выйти». Сообщение вновь было без подписи или других опознавательных знаков. Ну, разумеется, он знал, что Серёжа не один. Оставалось лишь надеяться, что Дронов был не в курсе их точного местоположения. Само же сообщение не стало неожиданностью для Игоря. Неожиданной скорее была реакция Серёжи. Тот не поменялся в лице, даже не побледнел. А когда, спустя семь минут, раздался звонок, спокойно поднёс телефон к уху, произнёс нейтральное: «слушаю». Игорю же достался виноватый взгляд. Значит, Разумовский принял решение и просил Грома уйти. Наплевал на весь план, что как в бреду нашёптывал ему под покровом темноты, пока они оба были в воде. Вдали от электронных устройств. Гром лишь отрицательно покачал головой. Если Разумовский уже успел похоронить их план, то Игорь так просто сдаваться не собирался. Послушно идти на поводу у Дронова было глупо. И Серёжа это знал. Сам же цеплялся за чёртову свободу, как за скользкую надежду. Когда Игорь не пошевелился, Разумовский не был удивлён или расстроен. Но и бурной радости не выразил. Только уголок губ его чуть заметно дёрнулся вверх. И это Гром принял за согласие и добрый знак. — У вас там что, одна извилина на двоих? Или я как-то неправильно выразился? — Марк нетерпеливо дышал в трубку. Тогда Игорь прошёл до двери, нарочито громко печатая шаг, и хлопнул дверью. — Вот так-то лучше. Серёжа встретился взглядом с Громом и кивнул. Громкая связь делала всё проще. — Чего ты хочешь? Мести? — О, нет, конечно, — на том конце нарочито ласково растягивали гласные. — Просто мне кажется, что тебе стоит, знаешь, почувствовать на собственной шкуре, насколько последние четыре года были для меня невесёлыми. Могли бы и все шесть быть, но ты меня знаешь…я такой нетерпеливый. — И поэтому ты решил заняться торговлей оружием? — Надо же на что-то жить, — Грому показалось, что парень со студенческой фотографии Разумовского в данный момент пожал плечами. — А законные дела тебя уже не привлекают? — Вот ты зануда! Ты всегда таким был? Наверное, глядя на твои шикарные ножки, я не замечал. Разумовский поморщился как от зубной боли. Встречи с бывшими априори не могли быть приятными. А уж если твой бывший — отсидевший психопат… Игорь и сам на собственной шкуре несколько раз испытывал неловкость подобных «свиданий». Будь его воля, он бы сейчас вышел из дома — пересидел на крыльце — чтобы не слышать этого разговора. Но мужчина понимал, что не может себе это позволить. Понимал и Серёжа. — Ох, Серенький, я уже успел позабыть, какая же ты сучка и как сильно ты нуждаешься в крепкой уверенной руке. И в крепком же… Разумовский нажал «отбой», его рука дёрнулась, словно тот хотел отбросить телефон подальше от себя. Игорь молчал. Говорить было нечего, а смущать Сергея ещё больше не хотелось. Перевести дух не получилось — тут же вновь раздался звонок. Белый как мел Серёжа поднёс трубку к уху. — Не смей так делать больше, слышишь! Или иначе ты никогда меня не найдёшь. А я, поверь, сумею превратить твою жизнь в настоящий ад, — в голосе Марка злое веселье разлилось ядом, Игорь почувствовал его смертоносную силу даже отсюда. Разумовский тяжело сглотнул. — Но не будем об этом. Я прямо чувствую, как тебе не терпится приступить к подвигам. А ведь ты даже не слышал про вознаграждение! Организация «Lion & Co» — первый подвиг — оказалась куда защищённее, чем они предполагали, и всех грузчиков там снабжали не только стандартными пропусками, но и именными QR-кодами, которые татуировками накалывались на руку. Разумно. Вряд ли кто-то уходил с такой вот работы на своих двоих или по крайней мере, с обеими руками. Гром чуть не попался, пока выяснял все уровни защиты компании. Только в последний момент он заметил, как высокий и худой, — на самом деле, совершенно не похожий на грузчика — парень лет двадцати пяти в зелёной униформе подносил руку к считывателю рядом с дверью. Игорь присел за грузовиком, что стоял на углу здания. Камерами это место — как сообщил ему Серёжа — просматривалось практически до сантиметра. Так что как только Игорь рискнул бы выглянуть из укрытия, его бы тут же засекли. Пришлось менять план на ходу. Благо работа в полиции уже научила его тому, что план никогда не идёт так, как он был задуман. А вот Разумовский, у которого всегда был пунктик на продумывание всяких мелочей, начал заметно нервничать: «Ты можешь вернуться, мы придумаем новый план. Игорь? Марк дал нам два дня, так что всё получится». Параллельно с этим в голове Игоря — уже не в ухе — стучало: «думай, думай, думай!». Всё это увеличивало боль в и без того раскалывающейся голове. А потом… Гром ухмыльнулся, внутренне радуясь идиотичности и при этом гениальности своей идеи. «Не истери, Серёж», — буркнул он паниковавшему по ту сторону гарнитуры Разумовскому. — «Всё будет окей, только мониторь меня». Надо отдать должное, Сергей тут же успокоился, собрался и выдал максимально лаконичное: «понял». На задворках сознания, лишь слабым оттенком дискомфорта, проскользнула мысль, что из них вышла бы неплохая команда. Голос Дубина в голове не появился, но Гром и без того почувствовал его метафорическое недовольство. Новый. План. Не было смысла выдавать что-то хитроумное, делать всё, чтобы незаметно проникнуть в компанию и найти доказательства их незаконной деятельности. Ответ лежал на поверхности — наоборот, нужно было сделать так, чтобы его заметили. Главное — лишь убедительно подать. Залезть в грузовик оказалось достаточно просто. Отмычка и ловкие руки справились за две с половиной минуты. Не то чтобы Гром засекал, но да. Мужчина как знал, что этот навык будет куда полезнее на задании, чем табельное — которое, он, к слову, не взял. Внутри его тут же оглушили духота и темнота кузова, который представлял из себя гулкий металлический контейнер. Теперь оставалось только ждать. Игорю стало казаться, что режим ожидания стал у него уже основным, потому что последнее время он только этим и занимался. С Сергеем на пару. Пытался занять свои руки и голову хоть чем-то, пока ждал вестей, заданий, проблем, или когда объявится тот неизвестный Лихарёв. Гром затаился: прислонился раскалывающейся головой к прохладному металлу и весь превратился в слух. Против воли вспомнилось, как ощущалось волнение Серёжи, когда Игорь рассказывал ему о «Lion & Co», как постепенно лицо его теряло цвет, и Грому уже в следующее мгновение стоило замолкнуть, но… — Организация-ширма. На бумагах производят мебель, на деле — занимаются поставкой оружия и наркотиков. Всё стандартно. Года три назад мы уже пытались накрыть их, однако по документам у них было всё чисто. А после они и вовсе залегли на дно. — Что ж, звучит как конкуренты Марка, — Серёжа задумчиво покачал головой. — Наверное, хочет убрать их моими руками. — Нашими. — Что? — Нашими руками, — терпеливо повторил Гром. — Один ты в это дело не полезешь. А потом позвонил Марк и подтвердил их догадки. Это и правда была «Lion & Co». Однако нужно было не просто взломать их, нет. Дронов хотел, чтобы Разумовский «принёс ему шкуру льва». — Как, ты говоришь, Геракл победил эту большую кошку? — Оглушил, а потом задушил. — Что ж, звучит просто, — хмыкнул Игорь. — Нужно всего лишь передушить там всех. — Или? — протянул Разумовский. — Или перекрыть им путь к отступлению. Что также непросто, но хотя бы не повлечёт за собой лишних проблем. В глазах Серёжи отразилось радостное удивление. На секунду он даже забыл, что обязан быть скорбным и блеклым. Всего на секунду Игорь захотел притянуть тонкое рыжее существо к себе, оплести руками, подставить собственное тело. В нём уже просыпались такие порывы, например, при взгляде на Юлю, когда та на забастовках или всевозможных акциях смело лезла вперёд, в самую гущу. Так же нестерпимо сводило судорогой руки. Прижать — обнять — чтобы ни один удар, ни одна пуля не долетели до хрупкого тела, в котором такой сильный был дух. — Звучит как план. Серёжа немного расслабился. Совсем чуть-чуть. Вся эта ситуация с Марком неплохо его потрепала. — Эй, мудачьё, кто из вас грузовик не закрыл? Игорь очнулся и приготовился получать по лицу. — Ой, девчат, а вы чего тут? На него налетели сразу впятером. Помимо того — тонкого и длинного — остальные четверо оказались крепкими парнями, словно не вылезающими из спортзала. Игорь напряг мышцы, чувствуя вновь своё тело лёгким и послушным своей воле. Давно он не выбирался на задания. Двое парней разлетелись в стороны, словно даже не пытались ничего сделать. Трое ещё висели на Громе, как причудливые репьи. В какой-то момент Игорь даже понял, что ему придётся поддаваться, или иначе он точно уложит их, и новый план тоже пойдёт под откос. Словно ненамеренно, Гром пропустил удар в челюсть, который на естественной тяге откинул его к противоположной стене кузова. На этом его избиения не закончились. Самым сложным для майора оказалось отвечать не в полную силу и при этом имитировать вполне себе «честный бой». Насколько он вообще мог быть честным, когда на тебя налетают пятеро. — Парни! Не убейте его, а то потом заебёмся объясняться боссу. Лучше отведём мудака к нему в кабинет. Ему надо будет, он и порешит. Грому скрутили руки за спиной, и Игорь даже немного посопротивлялся для приличия. Позолоченная — или всё же золотая? — табличка на двери гласила: «Лев Александрович Рыков». «Наверное, он специально сменил фамилию, чтобы звучало. Ну, или родители у него очень пошутить любили», — пронеслось в голове майора. Ему всегда в моменты наибольшей опасности лезли в голову странные и нелепые мысли. Вот и сейчас, несмотря на разбитую губу, он начал лыбиться как придурок. — Чё скалишься? — первый грузчик ещё сильнее заломил ему руки за спиной. — Он, небось, не в курсах, куда попал. Ты глянь на его лицо, — второй «громила» только хмыкнул, явно не переживая о том, что их пленник может сбежать. Игорь сплюнул кровавый сгусток на пол, за что тут же получил коленом под дых. Негостеприимно. — Телефон ты у него отобрал? — А то как же. Идиоты, они даже не догадались проверить не только его карманы. Переживать не стоило — наушник Гром для надёжности засунул в носок. А потеря телефона майора мало волновала. Все смс-ки от Дубина им тут же удалялись, а полицию он уже предусмотрительно вызвал. Пока его вели, Игорь успел убедиться, что всё сделал правильно. Оставалось только тянуть время, играть дурака и ждать. Внутри организация была ещё неприметнее, чем снаружи. Стандартные неприметные люди беспрестанно шевелились и мельтешили одной большой сороконожкой. И не скажешь, что все эти счетоводы-бухгалтеры на самом деле были преступниками. Так обстоятельно они с видом важным, но уставшим — типичные клерки — сортировали патроны и пересчитывали автоматы. Сам директор тоже оказался человеком непримечательным — обычный невысокий старик, рано начавший лысеть и теперь прятавший свою молодость и свои амбиции где-то на дне потухших тёмных глаз. Лев Александрович Рыков успел только полностью встать, аккуратно снять очки с носа, оставив их висеть на цепочке, и подойти в Грому поближе, чтобы рассмотреть его. — И кто же это у нас такой? — Да вот, вынюхивал что-то в грузовике. Мы решили к вам его привести, — ответил первый из конвоиров Игоря. — Только мордашку чуть-чуть разукрасили. Вёрткий больно, — добавил второй. То ли им по должности было положено так карикатурно разговаривать, выдавая по одной фразе и «выступая» по очереди, то ли сам Рыков этого от них требовал. Но было видно, что подчинённые директора уважают, а ещё больше, опасаются. — Мне просто стало интересно, — Игорь доверительно наклонился вперёд, словно хотел поделиться с Львом Александровичем тайной. — Да? И что же, если не секрет, тебе стало интересно? Вдали Гром расслышал шум множества машин и улыбнулся — это за ним. — Позволят ли вам в тюрьме мебель делать? — на этих словах Гром резко дёрнулся, без труда вырываясь из рук грузчиков, и с ноги выбил дверь. Полиция не заставила себя ждать. Игорь и не сомневался. Фёдор Иванович никогда его не подводил. Некая «секретарша» тут же, несмотря на пугающую высоту каблуков, проворно метнулась к красной кнопке на стене и врубила сирену. Вой и суматоха поднялись страшные и закружили Игоря хороводом лиц, слившихся в одну сплошную массу. «Стоило подумать над планом получше», — промелькнула последняя мысль, прежде чем Гром начал действовать исключительно на профессиональных инстинктах. Игорь опрокинул громоздкий офисный стол и укрылся там от свистящих пуль. Его роль здесь была маленькой — он хватал за ноги в панике пробегавших бандитов, затаскивал в своё укрытие и одним точным ударом, вырубал их на ближайшие десять минут. Не хватало ещё, чтобы Прокопенко заметил, что Гром вновь отправился на задание безоружным. «Вот тебе и Немейский лев». Всё закончилось довольно быстро. Когда стихла суматоха, Игорь выбрался из своего импровизированного окопа и подбежал к Дубину. Парень в этот момент как раз застёгивал наручники на последнем задержанном. Тот был хмурым, но сопротивления не оказывал. — Дим, мне помощь нужна! Парень передал арестанта Аврасову и скептически взглянул на Грома. Будто не верил, что он вообще реально стоит перед ним. — Ну, разумеется тебе нужна помощь. И ты опять не посвятишь в детали? — Ты вообще о чём? Это был долгий, муторный и опасный день. Единственное, чего бы по-настоящему сейчас хотел Игорь — так это вернуться к Серёже, убедиться, что тот в порядке и завалиться спать. Желательно часов на двенадцать. А тут ещё Дубин со своими непонятными претензиями. — Да так, ни о чём. Просто ты никогда ничего нам с Юлей не рассказываешь. Игорь открыл было рот. — Я имею в виду, ничего по-настоящему важного. Игорь закрыл рот. Стукнули зубы, как створки капкана захлопнулись. — Когда ты уехал якобы в отпуск, мы это приняли, Игорь. Когда ты резко бросал трубку, потому что тебе надо было «срочно идти». Когда выяснилось, что с тобой на даче Прокопенко находится Сергей Разумовский. Мы и тут ничего не сказали. А теперь вот, ты попал в перестрелку, и слава Богу тебе хватило мозгов вызвать подмогу. И ты опять ничего не рассказываешь. Блондин громко выдохнул, его щёки пылали то ли из-за пламенной речи, то ли от смущения. — Дим, я… — И вот…снова подходишь. Ни привет, ни пока. НИ-ЧЕ-ГО. Волнуемся мы или нет, тебе плевать. У тебя тут свои секретики с миллиардером. — Давай так, — Игорь судорожно соображал, как бы быстрее покончить с унизительной обязанностью и сделать фото для отчёта Марку. — Ты сейчас сделаешь фото, лучше панорамное, как проходит задержание, а потом мы обо всём поговорим. Дима посмотрел на друга с нескрываемой злостью. Голубые глаза стали льдинками, и больно вонзились Игорю куда-то под рёбра. — Это правда важно. — Ладно. Дубин отошёл к стене и принялся выбирать ракурс для фото. Гром облегчённо выдохнул. Как бы Дима на него не злился, но ничего не могло заставить парня выполнить просьбу друга плохо. О том, чтобы не выполнить, и речи не шло. Во рту у Игоря стало вмиг кисло. Майор понял, что ему придётся наконец всё рассказать. Сначала Диме, а потом и Юле. В это время Дубин подошёл и сунул свой телефон в руки мужчины. — Можешь ничего не объяснять, — хмуро пояснил он. — Мы с Юлей уже выяснили. Всё-таки я тоже полицейский, а она суперская журналистка. — Дим… — Если ты сейчас выдашь тупую клишированную отговорку про то, что хотел нас защитить, я тебя ударю. Серьёзно, Игорь. Не надо. — Я всего лишь хотел сказать, что я идиот, — слабо улыбнулся Гром. — Никто и не спорит. — Передай пожалуйста Юле, что мне жаль. — САМ ей и передай! Игорь никогда не видел напарника таким раздражённым. Или он просто никогда не был причиной для этого. Ну, теперь можно было смело заявлять, что в жизни он попробовал всё — разозлил самого терпеливого человека во всём Петербурге. Игорь отправил фото Серёже и вернул телефон напарнику. Дима молча взял его и так же молча, точно робот, обошёл Игоря и направился к выходу. Гром устало прикрыл глаза, стоя посреди развороченного офиса. Он остался один. Лёгкое похлопывание по плечу вывело мужчину из транса. — И Игорь…будь осторожен. Да, я понимаю, что ты скорее всего не попросишь меня или Юлю о помощи, но мы всегда готовы. Пусть ты и ведёшь себя как… — Придурок? — Как пиздюк! Дубин аж сам удивился своей смелости, отшатнулся и побледнел. Игорь только понятливо хмыкнул. — Я знаю, Дим, — произнёс он. Первое испытание далось нелегко. Прокопенко уехал домой молчаливый и мрачный, увозя с собой Диму. Дубин на Игоря больше так и не взглянул. И Гром понятия не имел, как ему это исправить. Серёжа решил не дожидаться, пока Гром вернётся, поэтому позвонил ему, когда Игорь возвращался на машине обратно. — Я как Сильвестр Сталлоне, блин. — Ты лучше. Хотя бы тем, что в героические позы не встаёшь. — Так они ж не удобные нифига. — А я о чём. Игорь включил громкую связь и теперь чисто механически отвечал Разумовскому. Было абсолютно плевать, что их в этот самый момент мог подслушивать Марк. Пусть слушает их трёп ни о чём, если ему так хочется. Впереди были видны до горизонта лишь испытания-испытания-испытания. Всё, что им оставалось — не гнать время. Как было известно всем, кто хоть раз в жизни сталкивался с дедлайнами, время очень не любило, когда его подгоняли. — Повиси, я шаву возьму. Игорь притормозил у знакомой вывески. Яркое обещание про «24/7» не обмануло. В сумерках маленький ларёк уютно проливал жёлтый свет из своих окон. Ему сделали как обычно — быстро и вкусно, много мяса и никакой картошки. После сумасшествия сегодняшнего дня, было приятно видеть, что некоторые вещи остались неизменными. — Ты реально решил после того, как чуть не погиб, взять себе шаверму?! — А чё? У меня, может, стресс. Могу и тебе чего-нибудь захватить. — Не надо, спасибо. Ты просто…приезжай домой, а? Наверное, «домой» — такое естественное, каким оно прозвучало — вырвалось у Серёжи случайно. Но он, по крайней мере, не попытался тут же забрать его обратно. Или откреститься от своих слов. — Ты одной рукой поведёшь? — А ты что же, одной рукой не справляешься? В такой манере лёгкой дружеской перебранки, Гром добрался до дома. Серёжа привычно обнаружился на крыльце. Верный ноутбук по-прежнему стоял возле него. — Голубцы на столе, — не отрываясь от экрана, сказал парень. — Ты приготовил? — Ильинишна. А потом Разумовский наконец поднял глаза на Игоря. Он честно попытался скрыть шок, но мимика Серёжи всегда выдавала его с головой. — Пострадало только твоё лицо? — Немного рёбра, — честно признал мужчина. — Но там ничего серьёзного, поверь. С Разумовским в его редкие периоды «заботливости» спорить было себе дороже. Так что Игорь позволил бесцеремонно схватить себя за руку и утащить в ванную — обрабатывать «боевые ранения». В итоге, Серёжа выудил откуда-то «Нурофен» и заставил Грома стянуть с себя футболку. Бинтов, чтобы замотать рёбра, не было, но мазь хотя бы приглушила боль. — Сегодня диван за тобой, а то тебе со своими «не треснувшими» рёбрами только на раскладушке валяться. Сил спорить и на этот раз не нашлось. Вырубились за какие-то пять минут. Последнее, что запомнил Игорь, это непривычную мягкость прогнувшегося под его телом дивана и знакомый, но при этом чужой запах.

***

Сквозь сон Игорь расслышал, как Разумовский что-то пробурчал, а после заскрипела раскладушка. Но, хоть убей, Гром не слышал звонка. Было ещё темно, когда они проснулись — небо даже не намекало на приближающийся рассвет. Марк не дал им поспать и трёх часов. — Живёшь на даче, будь готов к тому, что тебя разбудит петух, — пробурчал Игорь, пытаясь привести себя в относительный порядок при помощи холодной воды. В зеркало мужчина смотреть не решился, мало что ли ему было потрясений за последнее время. На кухне уже обнаружился Разумовский. Он сидел за столом, поджав под себя ноги. На кружку с кофе он смотрел так, словно та успела его чем-то обидеть. — У нас новое задание. — И что там? — Гидра. В принципе, как и в легенде. Второй подвиг. — Он хотя бы объяснил, что нужно сделать? Или опять подкинул загадку? — Синдикат «Гидра». По легенде, многоголовая тварь, терроризирующая Лерну. Проблема в том, что так же в «Геракле» говорится, что средняя голова у неё вообще бессмертна. То ли Марк так задумывал, то ли это получилось непреднамеренно, но первым своим заданием Серёжа с Игорем уже уничтожили одну из голов «Гидры». Оставались ещё шесть компаний, замешанных в такой же нелегальный бизнес и объединённых одним «телом». — И что нам нужно сделать? — Победить, это же очевидно. Это же Марк, он всегда жаждет быть только первым. В этот раз Игорь почти ничем не мог помочь. Всё сражение проходило в сети, и Грому оставалось только выступать в роли наблюдателя и безмолвной поддержки, сидя по правую сторону от Разумовского. Они остались на кухне. Здесь всё ещё было уютно, и даже на редкие пять минут можно было абстрагироваться от внешних обстоятельств. План родился почти мёртвым и, казалось, не имел права на существование, но Сергей, как опытный акушер, вдохнул в него жизнь. — Мы можем просто их перессорить, знаешь, как детей на площадке. Это и правда сначала была лишь шутка Грома, но после неё Разумовский сразу же воодушевился, замахал на Игоря руками — мол, не перебивай, не спугни мысль — и принялся что-то увлечённо менять в своих строках букв-цифр. На самом деле, пустить в сети слух о появлении нового экспериментального оружия, было только началом. Здесь многое зависело ещё и от случая. Окажутся ли главы компаний настолько глупы, что поверят в слух да ещё и начнут подозревать друг друга в утаивании оружия. Спойлер: они оказались. За следующие пять дней «головы» перегрызлись между собой. Для Серёжи с Игорем это вышло дорого скорее в отношении времени, нежели других затрат. Целых пять дней — казалось, вечность — им пришлось мониторить каждый шаг, каждое сообщение противников. Но, в итоге, план сработал — осталась только одна, но самая живучая, организация. Разумовский и Гром привыкли, что Дронов всегда звонил сам, но в этот раз они решили нарушить такой порядок вещей. Ждать дальше не было смысла. — Я не могу ничего найти на «Immortalis». Они словно и на самом деле бессмертны. Ни одной лазейки, ни оффшорных счетов, даже на их сотрудников — вполне себе легальных, кстати, — в сети ничего нет. Сергей говорил часто-часто, стараясь как можно скорее пережить этот мучительный разговор. Под столом его нога непроизвольно тряслась, выдавая нервозность хозяина. Игорь соврал, если бы сказал, что ему тут же не захотелось положить руку на худую конечность — чтобы придержать. Только не место было и не время для подобных вольностей. Сразу после слов Разумовского на другом конце воцарилась такая тишина, что Серёжа даже решил, что Марк умер от огорчения. Но, видимо, тот просто обдумывал дальнейшие действия. — Ладно, я решу эту твою маленькую проблемку, Серенький. Как всегда решал и до этого, так что позвоню завтра, чао. Дронов всегда быстро отключался. Наверное, ему нравилось, что последнее слово остаётся за ним. Серёжа устало опустил голову на сложенные руки. Теперь всё его тело тряслось как в лихорадке. Впереди их ждала длинная бессонная ночь. Разумовский как засел на кухне, уставившись в окно, так и не собирался шевелиться. — Тебе надо отдохнуть, пока есть время. — Ты же знаешь, что я не усну, — голос его звучал каркающе, слова клокотали где-то в горле. — Хотя бы попытайся, кто знает, что этот псих ещё придумает. Разумовский лишь скептически посмотрел на Грома. Под таким взглядом даже бывалому майору стало неуютно. — Ладно, понял. Компот будешь? — Буду. Спасибо. Две таблетки «Персена» растворились в тёмно-красном напитке без следа. Если Гром и почувствовал угрызения совести, то при взгляде на Серёжу: его трясущиеся руки и мешки под глазами, они так же бесследно исчезли. Прикончив целый стакан в три больших глотка, Разумовский облизнулся и даже позволил себе слабую благодарную улыбку. За следующие пятнадцать минут произошло несколько событий: парень заметно начал клевать носом, у него уже не получалось держать рыжую голову прямо, а так же к нему пришло озарение. Он посмотрел на Игоря со смесью восхищения и раздражения — догадался. Это было последнее, что Серёжа сделал, перед тем как вырубиться. По крайней мере, Гром сначала так подумал. «Ну почему я всегда западаю на лгунов…», — пробормотал он сонно. Игорь отнёс заметно полегчавшее тело на диван.

***

Наутро, часов в 10, позвонил Марк. — Что ж, я исправил твою маленькую оплошность, Серёженька. — Я бесконечно этому рад, — тон Разумовского так и сочился ядовитым сарказмом. Игорь даже начал понимать, почему они с Дроновым когда-то сошлись. — Что, и даже не хочешь узнать подробности? Я разочарован твоей безынициативностью! — Ты всё равно расскажешь, тебе же надо кому-то похвастаться. — Ладно, тогда я не расскажу, а покажу тебе, мой Геракл. Открой сводки, думаю, это уже во всех новостях. Гром с Разумовским и правда искали не долго. Первый же заголовок в прессе гласил: «Immortalis» оказалась не такой уж бессмертной. Взрыв на крупной фармацевтической компании потряс Петербург...» — какая-то жёлтая газетёнка упражнялась в остроумии. Сначала Сергей даже не понял, какое отношение это имеет к нему. Показалось, что это просто сон тяжёлый такой и дурацкий — из-за жары, видимо. Только потом, как обухом по голове, ударило осознание. — Ты…ты понимаешь вообще, что натворил? — голубые глаза, широко раскрывшись, уставились в пространство, бескровные пересохшие губы мелко дрожали. — О! Значит посмотрел уже! — у Дронова в голосе — бесконечное сумасшедшее веселье. — Нравится? — Там же люди погибли. Там люди погибли, Марк! — Разумовский резко заорал в трубку, даже лицо его, до этого мраморно-белое, пошло красными пятнами. Игорь в последний момент схватил его за плечи, не давая запустить аппарат в стену. Сам Гром старался пока сфокусироваться на простых и точных командах — придержать, выслушать, не дать наделать глупостей. — Люди-люди. Серенький, ты всё как маленький. Они были преступниками, а что ещё хуже — мешали мне на рынке. — Ты пожалеешь об этом, — прошипел Сергей. — Тебе это с рук не сойдет. — Наконец-то я слышу в твоём голосе ненависть. Теперь всё точно было не напрасно! — Марк ликовал. — Наслаждайся салютом в свою честь, mon charme, и впредь не совершай больше таких ошибок. И Марк отключился. Серёжа тяжёло опустился на пол, Гром аккуратно придерживал его, не давая рухнуть окончательно. — Это из-за меня, Игорь. — Нет, — как можно твёрже. — Марк — ебанутый на голову псих, ты не мог знать… — Мог! Это я-я-я не справился с заданием! И тогда он…он… А где-то далеко, до куда пока не могли дотянуться наши герои, Марк ликовал, представляя, как когда-то любовь его жизни, сейчас была разбита.