Опрокинутое небо.

The All American Rejects-Gives You Hell Pov Key Всем известно, что всё хорошее забывается. Память – очень своеобразная штука. С ней нужно уметь правильно обращаться, чтобы не осталось горького осадка: жизнь прожита зря. Поэтому каждый по-своему старается сохранить воспоминания о событиях, дорогих сердцу, оберегая их до старости. Некоторые ведут дневники, подробно всё описывая; другие прячут в «секретный» сундучок вещь, с которым связано воспоминание, а когда приходят друзья, достают «компромат», и теперь гости точно не отделаются от стыдливого румянца; большинство же просто делает фотографии. У меня нет столько времени, чтобы высказать всё на бумаге, да и как можно полно и ярко передать словами то, что чувствуешь? Я выбрал один из наиболее удобных для меня путей: на гастроли я беру с собой камеру, в остальном придерживаюсь традиционных методов. Что же сохранять, а что – нет? Я отвечу вам: «Всё!» Собирайте озорной блеск глаз друзей, звуки, запахи, несбывшиеся желания, детские секреты, лёгкую грусть, робкие касания, верную надежду, в том числе боль: свою и чужую. Почему нет? Если человек испытывает боль, значит он живой, если он переживает чужую боль, значит он – Человек. У меня своя коллекция. Пока что небольшая, но день ото дня, она обогащается чем-то новым. Что в ней самое дорогое для меня? Пожалуй, чувство. Я не знаю точно, когда оно появилось, укоренившись глубоко в моём сердце. Но о его существовании я узнал лишь несколько месяцев назад. - Кииии, можно мне чаю? Громкий, шумный, экспрессивный, любвеобильный, немного эксцентричный, бесконечно обаятельный заводила, этот живой поток энергии, нарушил тишину на кухне, немного испугав меня. Его величество, Джонхён I Неповторимый устроился на стуле за моей спиной. - Оторви свою попу от плоскости и налей сам. Я занят, - ответил я, не оборачиваясь. - Как это? О Тэмине ты заботишься, а обо мне – нет? Это немного несправедливо, тебе не кажется? – его голос тихо прошелестел уже возле моего уха. -А тебе не кажется, что ты уже большой мальчик? – выпалил я, несмотря на то, что в голове пронеслись совершенно противоположные мысли. Он, как всегда, мягко обнял меня сзади, оплетая сильными руками мою талию, и нежно поцеловал место на шее, справа от позвоночника. -Щекотно. -Неужели ты всё ещё дуешься? – боковым зрением я заметил невинное выражение его глаз. Джонг специально заглядывал мне в лицо, не давая мыть посуду. Я пытался выглянуть из-за его моськи, но не тут-то было. Несколько дней назад я зашёл в комнату Джонга одолжить с его разрешения шарф. В группе мы часто меняемся вещами. Когда я открыл шкаф, разноцветный поток одежды небывалой скорости обрушился на такого хрупкого меня и сбил с ног. Я осел на пол, хлопая глазами, не в силах вымолвить ни слова от удивления: обычно в вещах моего друга царил небывалый порядок. Но такая ситуация в последнее время стала всё чаще повторяться. На моей голове расположилась рубашка, на одном плече висел шарф, который я искал, на другом – женская юбка. Юбка? Я не стал забивать свою голову всякими глупостями, так как в комнату вошёл начальник борделя в шкафу. Сначала он удивился, затем сконфузился, а потом начал похихикивать. Объяснение было таково: прошлым вечером он опаздывал на свидание и перерыл весь шкаф в поисках шляпы. Которой, кстати, почему-то там не оказалось. Он извинился, попросил всё убрать и ретировался на очередное свидание. - Эй! Перестань! Ты мне мешаешь! Тогда я схватил его лицо чистой рукой, сжал его щёки, отчего пухлые губы Джонга сложились трубочкой. - Тофно, - он хитро прищурил один глаз, пристально всмотрелся мне в лицо. -За тот раз ты мне много будешь должен, сердцеед, - не скрывая улыбки, бросил я. Наконец, эта липучка оторвала от меня свои присоски и удалилась на стул. - Ладно. Давай заключим сделку. - И что же ты предлагаешь? - я обернулся, бросив недомытую посуду. - Нуууу, например, за мою провинность я буду замещать тебя какое-то время. Варить там, убираться… - Эээээ... – я широко распахнул глаза. - Не только у себя, но и у всех. - Ты хочешь приблизить конец света? - Если я выдержу, то ты проиграешь и кое-что подаришь мне. А если у меня не получится, то … - То?- я изумлённо изогнул правую бровь. - Я исполню любое твоё желание. - Что-то мне не верится и как-то не хочется быть жертвой голодной смерти. Я выразительно взглянул на него. Джонхён, сидевший за столом, без стеснения посмотрел мне в глаза. Казалось, ещё несколько секунд, и у него вырастут рожки, глаза станут ярко-алыми, а также появится хвост, заострённый на конце. Он скоро просверлит во мне дыру. Я начинаю злиться. «Это новая шутка? Сколько ещё этот вредный наглец собирается меня мучить таким образом?» Невыносимо! - Спорим, я выдержу? – Блинг ухмыльнулся. И где же языки пламени? Ничего такого не произошло, и Джонхён продолжал бессовестно меня созерцать. К моему удивлению у меня подкашиваются колени, мелко-мелко трясутся руки, всё плывёт перед глазами. «Что со мной? Это же Джонги!» С гордо поднятой головой, облачённый в доспехи безразличия, самый великий мастер маскировки эмоций Я пытается сохранить ускользающее спокойствие. Мой холодный взгляд, брошенный в защиту, вонзился в пылающую движущуюся стену. Я думал, что мы вот-вот всё прекратим и улыбнёмся друг другу, как в старые добрые времена. Минуту мы безжалостно буравили друг друга. Наконец, я сдаюсь и решаю дать ему шанс. - Ладно. Завтра можете приступать к своим обязанностям. Я буду лично проверять вашу работу, госпожа горничная. Если вы проиграете, то будете до конца жизни ходить со мной по косметическим магазинам. - Это звучит как угроза. Внезапно послышались шаги. Мы разорвали нить, связующую нас на мгновение. Шаги затихли.