Игра в ложь

      В переполненном аэропорту зачастую было достаточно сложно найти встречающих, но Эмили — к её счастью или же к печали — такая проблема была вовсе не страшна. Приближаясь к залу ожидания, девушка уже примерно представляла, какое зрелище там будет, но в тот момент, когда оказалась на месте, всё равно не удержалась и неловко прикрыла лицо рукой.       Они с младшей сестрой являлись абсолютными противоположностями внешне. Эмили с детства была довольно высокой — самую малость, но всё же выше сверстниц. Петра же, как ей самой казалось, перестала расти лет в тринадцать, так и застряв на отметке «ну почти средний рост». Старшая дочь Паркеров пошла в отца — светловолосая, хотя и блондинкой назвать её было трудно, с ясными голубыми глазами. Младшенькую же всегда сравнивали с мамой — миниатюрная, с воздушными каштановыми кудрями и большими карими омутами, в которых, без всяких сомнений, водились чертята.       Из-за своего роста, даже припрыгивая на месте, Петра всё равно не становилась выше и половины стоящих рядом людей, а только раздражала некоторых особенно уставших, кого-то же — наоборот, весьма забавляла. Одной рукой она держала внушительного размера плакат на палочке, на котором аккуратно выведенными витиеватыми буквами было написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ЭМИЛИ!», другой — махала так сильно и самозабвенно, что пару раз случайно несильно стукнула незнакомцев близ неё. — Ты ничуть не изменилась, — с натянутой улыбкой пробормотала Эмили, схватив сестру за локоть и вытаскивая из собравшейся толпы; она была безумно рада видеть Петру, но подобный приём казался ей слегка… позорным — девушка не знала, почему именно, ведь внимание как таковое она всегда любила. — Ну что, не устала, пока ждала меня? Рейс задержали, даже не предупредив. Надо написать в администрацию — это совсем не дело!.. — сменила тему девушка, так войдя во вкус, что не сразу заметила, что сестра отвлеклась на взлетающий самолёт и перестала её слушать. — Петс! Ты здесь? — Да, конечно, — оторвавшись от окна с видом на взлётную площадку, моментально ответила Паркер-младшая и широко улыбнулась, а после начала «трещать» без умолку: — Нет, не устала! Я тут, пока сидела, познакомилась с одной женщиной. Она летит в Австралию на день рождения внука. Ой, он такой миленький, мы полчаса разглядывали его фотки. Кажется, у неё их миллион, вот серьёзно! Его, кстати говоря, зовут Джорджи, и послезавтра ему исполнится два года. В общем, мы как-то разболтались, и она пригласила меня на следующий День благодарения. Ещё сказала, что я похожа на её сестрёнку, погибшую в детстве. Это так грустно!.. А у тебя как дела? Нормально долетела?       Эмили этого определённо не хватало, но вот так сходу она была не готова к подобного рода нескончаемому потоку слов, и с непривычки у неё едва не заболела голова. Да-а, отвыкнуть от болтовни Петры можно легко и быстро, а вот привыкать заново — испытание не для слабонервных!       Помимо внешних различий, сёстры и по характеру были, как небо и земля. Эмили как старшая обязалась быть ответственной за себя и за Петру: она с раннего возраста научилась готовить, заставляла вечно витающую в облаках сестру делать уроки, подшивала ей одежду и, по сути, воспитывала так, словно была второй мамой, прививая любовь к порядку (весьма неудачно), к живым существам и стараясь зародить в ней женственность (тоже безрезультатно). Девушка всегда брала всё самое сложное на себя, причём без чьей-либо указки — просто она и сама понимала, что Мэй одна не справится, а Петра ещё слишком мала. Да и сестрёнка была довольно… своеобразной.       Петра никогда не отличалась особой внимательностью. Её не беспокоил творящийся вокруг неё хаос, более того — чаще всего она сама же его и создавала. Её мало волновала школа, в отличие от каждый день часами корпящей над книгами Эмили, и всё равно у неё получалось хорошо учиться. Как-то само собою, абсолютно не напрягаясь. Петра легко заводила знакомства с посторонними людьми всех возрастов прямо на улице, но за несколько лет совместной учёбы так и не подружилась ни с одним человеком в классе. Даже в раннем-раннем детстве её не интересовали игрушки — куда с бóльшим энтузиазмом она собирала конструктор, развлекалась с папиным микроскопом и разбирала бытовую технику. Петра была немного… не от мира сего с самого начала, и Эмили могла честно признаться, что редко понимала ход её мыслей. Но сёстры любили друг друга — этого было не отнять. По-настоящему. Всепоглощающе. Безвозмездно. — А где машина? — спросила Эмили. — Я приехала на такси. Новое будет через пару минут, — сообщила Петра, неуклюже обмахиваясь слишком уж большим для этого самодельным плакатом в попытке спастись от нехарактерной для конца сентября в Нью-Йорке жары, отчего её волосы разметались во все стороны, слегка отсвечивая рыжим на палящем солнце. — Ты всё ещё не получила права? — удивилась Паркер-старшая; ей не очень нравилась мысль о том, что надо будет возить Петру по делам. — Чего ждёшь? — Да я как-то не сдала в первые… три раза, а потом всё времени не было… — неохотно поведала девушка, существенно преуменьшив количество попыток. Чёрт, она и сама хотела получить эту несчастную бумажку, но каждый раз что-то шло не так: то Петра перепутала газ и тормоз, то пропустила знак, то проехала на «красный», то забыла про «поворотник», однажды просто неудачно пошутила, а на последней пересдаче — врезалась в дерево, испугавшись выбежавшей на дорогу собаки. Инструкторы по вождению уже заглаза прозвали её «Тридцать три несчастья», что, в общем-то, по мнению и самой Петры, было вполне справедливо. — Но ты не бойся, в школу я добираюсь на скейте или велосипеде, а куда-то дальше — на автобусе, так что напрягать тебя не собираюсь, — будто прочитав мысли сестры, сказала Петра, и Эмили чуть стыдливо опустила глаза.       Петра этого не заметила, с мечтательной улыбкой глядя на летящий в небе самолёт, за которым тянулась похожая на гигантскую сладкую вату белая полоса.

***

      Дома с момента её отъезда ничего не изменилось. Всё те же растения в горшочках, что так любила Мэй, всё та же мебель и техника — как будто и не было этих двух лет в чужой стране. Разве что, фотографий Петры стало немного больше, а ещё рядом с парочкой наград, кубков и медалей Эмили появились такие же — только уже принадлежавшие младшей сестрёнке: за выигранные олимпиады по химии, физике и математике, а также за проекты для научной ярмарки и городского клуба робототехники. — Как в новой школе, кстати? — внезапно поинтересовалась Эмили, вспомнив о том, что сестра не так давно перевелась; она всё порывалась спросить, но каждый раз эта идея вылетала из головы — в Миланском институте искусств и дизайна, в который она смогла попасть благодаря программе обмена для талантливых и подающих большие надежды студентов, было чертовски мало времени на всё, что не касалось учёбы. — Лучше, чем в старой. Хотя бы иногда, но я узнаю новую информацию, — поделилась Петра. — Ты голодная? В холодильнике есть лазанья, тебе разогреть? — Ох, обожаю Мэй! Эта женщина успевает всё на свете, — улыбнулась Эмили. — Да, в самолёте толком не смогла поесть, — ответила она. — Там давали только недоваренный рис, какой-то очень жирный кусок свинины, кекс и йогурт сомнительного качества, так что даже не спрашивай, а просто давай сюда мою еду. — Ну, вообще, готовила я, а не Мэй, — скромно поправила сестру Петра; та сразу поморщилась, машинально решив, что придётся ходить голодной. Эмили хорошо помнила, как однажды после кулинарного эксперимента сестры вся их небольшая семья попала в больницу с отравлением, — пренеприятнейший опыт, надо сказать. — Поверь, я уже год как научилась вполне сносно готовить! — тут же эмоционально подняла руки Паркер-младшая. — Обещаю, будет вкусно и безопасно.       Эмили таки поверила, а Петра не разочаровала: блюдо и вправду оказалось невероятно вкусным. Паркер-старшая почувствовала что-то среднее между гордостью за сестру и… чем-то непонятным, но определённо менее приятным. Поедая лазанью и наблюдая за моющей посуду, а затем вытирающей тарелки и стол Петрой, у девушки промелькнула мысль о том, что сестрёнка-то стала самостоятельной. Неужели она… выросла?       В голове Эмили пронеслась недавняя картина того, как Петра со скоростью света заняла переднее сидение такси, показала сестре язык, затем разговорилась с водителем и всю оставшуюся дорогу пыталась петь вместе с ним на армянском, не зная ни текстов, ни самого языка. «Нет, готовка и небольшая уборка — это ещё не показатель», — покачала головой старшая из сестёр. — Ладно, пока ты меня убедила, но ещё посмотрим, что со мной будет через пару часов, — заявила Эмили, закончив есть. — Ты так говоришь, будто только и ждёшь, как бы тебе поплохело, — состроила гримасу Петра. — Мэй идёт! Мэй! — вдруг, словно маленький ребёнок, закричала девушка, увидев подходящую к дому тётю в окно; Эмили не понимала её возбуждения — по идее, это она должна была с нетерпением ждать прихода человека, которого не видела долгое время, а уж никак не сестра. — Эмс, ты не представляешь, как она соскучилась по тебе! Я чуть не лопнула от желания рассказать ей, что ты приедешь сегодня, а не через неделю! — Паркер-старшая хотела устроить тёте сюрприз, и Петра с радостью её поддержала. — Прячься, прячься, прячься! — засуетилась она, начав пихать сестру, чтобы та вышла из-за обеденного стола и прошла куда-нибудь вглубь квартиры, дабы Мэй не сразу её заметила. — А-ау, Петс, откуда в тебе столько силы? — воскликнула Эмили, потерев ушибленное предплечье; пока она растирала его, Петра испуганно замерла на месте, успев несколько раз сменить окрас лица, а после медленно отошла от сестры и тихо произнесла: — П-прости, я не хотела. — Эм… Да всё в порядке. Бывает, просто не рассчитала, — Эмили вгляделась в лицо сестры. — Петра, ты обиделась? Ты какая-то странная… Со мной всё хорошо, не волнуйся. Уже прошло, видишь? — она убрала руку со своего предплечья и положила её на плечо Петры, чтобы успокоить; Эмили понятия не имела, что такое нашло на сестрёнку. — Петра, я купила твои любимые… — с порога начала незаметно вошедшая Мэй, но тут же поражённо застыла, увидев обеих племянниц вместе, — … пончики, — сумки с продуктами выпали из ослабленных рук, и женщина, не теряя ни секунды, двинулась на встречу Эмили, заключая ту в медвежьи объятия. — Мэй, она уже посинела, — весело сообщила Петра, настроение которой моментально улучшилось, стоило ей только увидеть это счастливое мгновение воссоединения; девушка пока предпочитала не думать о том, как будут обстоять дела с другой её жизнью, если Эмили захочет остаться в их квартире, а не в общежитии, ведь такой вариант вполне имел место быть и, по-хорошему, должен был пугать Петру до чёртиков.

***

      Эмили боялась поправиться, Мэй берегла сердце, Петра заявила, что выбрасывать еду — грех, поэтому доедала все шесть с половиной пончиков. Из восьми. — Ты так ни в одно нормальное платье не влезешь, — предостерегла Эмили, глядя на измазанную в шоколаде Петру и одновременно с Мэй передавая ей салфетки. — На это и рассчитано, — вытерев лицо, девушка только размазала глазурь с выпечки ещё больше.       Помимо страсти к науке, у Петры была ещё одна — вкусная еда: начиная от сочного мяса и заканчивая чем-нибудь сладким до зубной боли. Мэй только смеялась над ней, беззлобно называя хрюшкой, хотя пухлой девушка никогда не выглядела, а вот Эмили, постоянно сидящая на диетах и следящая за качеством и количеством потребляемой пищи, частенько забирала очередную булочку прямо из-под носа сестры, таким образом заботясь о её здоровье и фигуре. Девушка считала, что с лишним весом Петре будет ещё сложнее найти друзей, раз уж она и без него справлялась так себе. Она думала, что, говоря подобное, готовит сестру ко встречи с суровой реальностью, в которой люди, в первую очередь, судят человека по внешности. И в моменты особой увлечённости, конечно же, не замечала снисходительных взглядов Петры. — … также, напоминаем вам, что результаты конкурса, проводимого Stark Industries, станут известны уже через неделю! К величайшему сожалению, приём заявок закончился три дня назад, поэтому остаётся только верить в лучшее и ждать итогов! Ну, а лично я надеюсь, что в тройке победителей окажутся достойнейшие! Далее мы переходим к новостям спорта… — Ты обязательно выиграешь!.. — убеждённо произнесла Мэй, накрыв ладонь племянницы своей, когда та, застыв на месте и даже перестав жевать, неотрывным взглядом уставилась в телевизор. — Ты участвуешь в этом конкурсе? — вопросительно подняла брови Эмили.       Насколько она знала, попасть в компанию Тони Старка и Пеппер Поттс было просто нереально. По слухам, даже обычные уборщики проходили строгий отбор. Кроме того, SI точно не сотрудничала со школьниками. Да и Петра… Петра действительно была настолько умна?       Эмили никогда не сомневалась в умственных способностях сестры, но при этом особо-то и не знала их границ. Они всю жизнь увлекались совершенно разными вещами: Петра — наукой и технологиями, Эмили — дизайном и модой. Сестры не понимали ничего в интересах друг друга, только верили в то, что обе хороши в своём деле. Но насколько хороши? Паркер-старшая была в курсе того, что в Мидтаунскую школу наук и технологий не брали за красивые глаза — в ней были жёсткие вступительные экзамены, и если Петра прошла в неё без труда, то это значило, что девушка умна — это да. Это вполне ясно. Петра выигрывала городские олимпиады, научные «состязания», могла самостоятельно починить любую технику в доме, но… была ли она такой умной, чтобы попасть в сердце научного прогресса? Эмили всей душой хотела верить в это, но ещё она была реалисткой и боялась, что, столкнувшись с нежданным отказом, Петра сильно расстроится. Ей казалось, что не стоит обнадёживать младшую сестрёнку, чтобы потом ей не было слишком больно: — Ну, а даже если и не выиграешь, то ничего страшного, — сказала Эмили. — Тебе всего-то семнадцать, какие твои годы. — Ты права, — Петра выдавила улыбку, а Эмили не заметила её фальшивости; Паркер-младшая продолжила есть, но уже без прежнего аппетита, всерьёз обеспокоившись тем, что её работа, выдвинутая на конкурс, может не пройти отбор — и как до этого момента она могла быть уверена в победе?       «Боже, я точно облажаюсь…»

***

      Предложив сестре провести вечер вместе, Петра как-то не подумала, что та приведёт её на студенческую вечеринку в честь начала учебного года. В отличие от Эмили, любившей шумные компании, Петра чувствовала себя некомфортно среди огромной толпы, особенно — толпы незнакомцев. Да, она легко заводила знакомства на улице, в самых разных местах вроде того же аэропорта, но те люди вызывали в ней любопытство, а здесь собрались чуть более взрослые подростки, чем она сама, желающие только пить, курить травку и трахаться. Петре было скучно. А ещё душно, шумно, ярко. И повсюду воняло потом, куревом и смесью не самых лучших духов. С её обострёнными чувствами появляться в таких местах было противопоказано, вот только — какая досада! — Эмили-то об этом не знала. — Эмс, — робко позвала сестру Петра, — долго мы ещё тут будем? Я домой хочу! — Блин, Петс, тебе ведь уже не пять лет! — плохо скрывая раздражение, откликнулась Паркер-старшая, жестом показывая компании друзей, что они могут продолжать веселиться без неё, пока она «разберётся с возникшей проблемой». — Ну чего тебе не нравится? Ты ведь сама хотела побывать на студенческой вечеринке, — говоря это, девушка почти не смотрела на сестру, постоянно раздавая взгляды направо и налево, здороваясь с множеством друзей и знакомых. — Я сказала, что хочу провести время с тобой! — перекрикивая играющую музыку и доносившиеся со всех углов голоса, заявила Петра и отчаянно замахала руками перед лицом Эмили, пытаясь привлечь её драгоценное внимание. — Это ты решила, что я хочу… — она обвела всё это сборище подвыпивших парней и девушек, творящих странные, а иногда и весьма противные вещи, неопределённым взглядом, — … сюда. — Так ты и проводишь время со мной, — не понимая недовольства младшей сестры, произнесла девушка, наконец сосредоточившись лишь на ней. — За всё то время, что мы здесь, ты сказала мне семнадцать слов. И восемь из них — «Подожди!»       Петре было обидно до слёз. Был только второй день пребывания Эмили в городе, а она уже ей наскучила, и сестра предпочитала отрываться вместе с друзьями и парнем. Нет, девушка понимала, что Эмс давно не виделась с ними, но… — Петс, пойми, я соскучилась по друзьям и Дэвиду, а они по мне… — Я тоже соскучилась по тебе! — к своему стыду, Петра почувствовала, как у неё задрожали губы. «Только не истери, только не истери!» — отчаянно думала про себя. — Ты два года не появлялась дома! Два чёртовых года! И не думай, что я не в курсе, что ты приезжала несколько раз к своим грёбаным друзьям и грёбаному парню. Прости, Дэвид, — девушка была в хороших отношениях с парнем сестры и осознавала, что он ни в чём не виноват. — Чтоб тебя, Эмс, я попросила тебя побыть со мной, потому что из тех тридцати часов, что ты с нами, я проспала восемь и проучилась столько же! Мне просто нужно было поговорить с тобой. Вспомнить, какого это — общаться с живым человеком, а не с картинкой на экране компьютера. А ты… ты решила, что это шикарная идея — привести свою сестру, которую на протяжении семнадцати лет ничуть не интересовали вечеринки, на долбаную вечеринку, чтобы всё время болтать с друзьями и целоваться с парнем! Дэвид, снова прости, — обернулась на парня она. — Ты… Ты просто невыносима! — только под конец своей пламенной речи заметив, что музыку кто-то выключил, а в зале стало неприлично тихо, Петра сильно зажмурилась, будто это помогло бы затолкать слёзы обратно, а после обиженно зыркнула на сестру и кинулась вон. — Петс! — сестра побежала за ней. — Подожди, я пойду с тобой! Уже темно, на улице опасно! — ей было тяжело угнаться за Петрой на высоких каблуках и в узком платье, из-за чего она сильно отставала. — Оставь меня! — в ярости закричала девушка, повернувшись к Эмили, но продолжая двигаться вперёд спиной. Паркер-старшая заметила, как покраснели глаза Петры, и ей стало невыносимо тоскливо. — Просто оставь! У тебя это отлично получается!       Петра не знала, что на неё нашло, зачем она это сказала, но слова вырвались сами, а Эмили прекрасно понимала, что эмоции действуют, как алкоголь, — тоже помогают правде выбраться наружу, даже если в адекватном состоянии хозяин намеренно и всеми силами удерживает её при себе. Она остановилась, как и просила Петра. Сестре надо было остыть.       Эмили беспокоилась за неё, но всё равно вернулась на уже возобновившуюся вечеринку. Кроме Дэвида, никто не подошёл к ней, чтобы спросить, как она себя чувствует. Все её подруги крутились возле барной стройки или вокруг парней. Она часто заморгала, чтобы не потекла тушь.       Паркер-младшая тем временем шагала домой, обняв себя руками. «Отвратительная погода: днём — жара просто невыносимая, вечером — собачий холод!» Она икнула и тут же выругалась. «Этого только не хватало…» Было так чертовски обидно. Петра чувствовала себя брошенной. Никому не нужной. Одинокой. Никто не ждал Эмили так сильно, как она. Ни её парень, ни её друзья и подруги, ни даже тётя. Но сама Эмили, похоже, не очень-то и скучала по ней.       Телефон завибрировал, и девушка открыла пришедшее сообщение.       Эмили:       Напиши, когда будешь дома.       Чёрт побери, это было так глупо, жалко и по-детски, но… она улыбнулась. Всё ещё злилась, обижалась, но губы самопроизвольно расплылись в слабой улыбке.       Петре стало чуть легче.       Но ненадолго.       Буквально через минуту каждый волосок на её теле встал дыбом, предвещая неминуемую опасность. Петра знала это ощущение. Ненавидела его. Она резко обернулась, но уже через секунду почувствовала боль в голове и слабость в ногах. Мир закружился. В глазах потемнело.