Игра в ложь

      Было чертовски больно. Нечто похожее Петра ощущала, когда упала с высоты пятиэтажного здания, не ожидая того, что паутина в шутерах закончится в самый неподходящий момент; сейчас в них уже были встроены счётчики, чтобы подобное больше не произошло. Ломота во всём теле, безумная сонливость, тошнота, двоение в глазах и невероятная, просто ужасающая, нетерпимая боль в голове, словно… а, ну да, её ведь и так приложили чем-то. Трубой? Битой? Арматурой? Даже одетую в геройский костюм, её ещё ни разу не били так. Вот девушка и встретилась с преступниками антисексистских взглядов. Хотела ведь — так получите и распишитесь. Всё-таки наткнулась на тех, кто бьёт кого угодно, как угодно, чем угодно — со всей силы, без жалости и, весьма вероятно, раздирающих душу сожалений. И спят-то, наверное, как младенцы.       Петра подумала, что все те рассуждения, что в это время проносились в её голове, — побочный эффект удара. Надо было собраться! Насколько сильны повреждения? Где она? Что можно предпринять в данной ситуации? А сделать что-то по-любому придётся, потому что вряд ли у того, кто ударил её и… сделал всё остальное — притащил на какой-то, кхм, возможно, склад, связал конечности и бросил в клетку, — были на неё вполне безобидные планы — Петра не была профи в плане романтики и отношений, но вот эти вот действия, откровенно говоря, мало походили на способ познакомиться. Даже на самый оригинальный.       «Только не паникуй», — она всеми силами пыталась сосредоточиться. Прикрыла глаза. Поначалу казалось, что вокруг было тихо. Так подозрительно тихо, что с каждой секундой становилось всё страшнее. Петра слышала своё чуть прерывистое дыхание, громкие удары сердца, звуки глотания, хотя во рту было сухо, как в пустыне. Ещё и в голове что-то пульсировало, будто вот-вот намеривалось взорваться.       А потом раздался полный отчаяния и животного страха женский крик. Её глаза распахнулись. «Похитили кого-то ещё», — моментально сообразила она. Это сразу изменило многое. Если она не одна, то времени куда меньше, а опасность куда больше. Если она не одна, значит, всё усложняется. Значит, нельзя действовать необдуманно. Но и медлить — тоже. Голова разболелась ещё больше. — Ублюдки! Чтоб вы сдохли! Ненавижу! — внезапно появился источник предыдущего крика, и Петра попыталась встать, но из-за того, что её ноги были связаны, быстро оставила эту идею.       Паркер смогла разглядеть незнакомку. Вряд ли она была старше неё самой — только если на год или два, но сомнительно. Её светлые волосы спутались и выглядели грязными, лицо слегка опухло, макияж размазался и больше напоминал плохо смытую гуашь на лице любопытного ребёнка, а серо-голубые глаза сильно покраснели от слёз. Губы девушки заметно дрожали, как и руки, покрытые царапинами. Одета она была в цветастую кофту, заляпанную маленькими пятнами засохшей крови, джинсы и босоножки. Хотя весь её вид был довольно жалким, ещё не потухшие глаза девушки выражали презрение и неподдельную, жгучую ненависть, обращённую в сторону человека, который вёл её к той же клетке, где сидела и Петра. — Лучше молчи, — мрачно предупредил здоровый мужчина и сжал руку незнакомки ещё сильнее, чем было до этого, отчего она болезненно вскрикнула и попыталась сделать хоть что-то в ответ, однако на его фоне девушка была просто крошечной да и к тому же страшно уставшей, и ни одно её движение не возымело никакого эффекта, а только разозлило похитителя. — Будь послушной, не то пожалеешь, — рыкнул он, неаккуратно кинув блондинку за решётку и встав у небольшой двери, полностью закрывая проход своим телом. — Пожалею? Правда, что ли? Какие уж тут сожаления? Чем больше ты бесишься, тем больше я довольна! — не желала держать свой гнев при себе девушка. — Умолкни! — бросил на неё грозный взгляд мужчина. — Ты идёшь со мной, — сказал уже Петре; девушка наклонила голову и вопросительно посмотрела на него. — Оглохла?! — Каким образом? — просто поинтересовалась Паркер, удивляясь собственному спокойствию.       Пока что она только думала о том, что же нужно похитителям?       Деньги? Но ведь она не была какой-то богачкой. При всём желании Мэй не отыскала бы и сотни тысяч на выкуп. Незнакомка также была одета довольно просто, и Петра не думала, что та имела обеспеченных родителей, по крайней мере, не миллионеров.       Органы? Как вариант. К сожалению, торговля человеческими органами на чёрных рынках была не таким уж редким явлением. И это вполне объясняло, почему её ударили по голове, а не ножом в живот, например. Хотя… как правило, самый распространённый способ обездвиживания — хлороформ или клофелин. Правда, тогда это могло повлиять на «свежесть» товара. Петра не знала точно, насколько негативно подобного рода лекарства влияют на организм. Да и для подобного бизнеса слишком уж плохие условия были: грязный пол, едва ли не полное отсутствие воды, судя по виду блондинки, чёртова клетка, а не какая-нибудь палата и никакой еды. Впрочем, она была здесь недолго. Наверное. И у неё ещё не взяли кровь, а должны были, ведь так? Чтобы узнать группу, резус-фактор… и наличие странностей. В её случае. Конечно, если лаборатория и средства позволят. В обычных анализах-то никто ничего не найдет, но Петра заранее готовила себя к тому, что грядет пи… кантная ситуация, если её опасения подтвердятся и тайна личности Девушки-паука окажется под угрозой. «Неважно», — одёрнула себя она. — «Есть проблемы и посерьёзнее».       Петре было бы менее страшно, будь она единственной заложницей. Девушка была сильной физически и процентов на девяносто была уверена, что справится с кучкой людей, не наделённых сверхспособностями. Незнакомка же была — как бы это грубо ни звучало — балластом, который она не могла скинуть. Да и не собиралась. И не хотела. В голове родился план — оценить дерьмовость их положения по шкале от одного («Завалю всех на раз, два!») до десяти («Меня завалят на раз, два!»), затем поговорить с блондинкой и после этого дождаться подходящего момента, чтобы выбраться. — Что непонятного? — голос мужчины был ей крайне неприятен. — У меня ноги связаны. При всём… — Петра проглотила своё саркастичное «При всём желании, которого у меня нет, я бы не смогла пройти и пары шагов в таком положении, знаете ли», фальшиво прокашлявшись. — Будьте так добры.       На самом деле, она могла порвать веревку. Это не её сверхпрочная паутина — делов тут на пару секунд. Но девушке надо было убедиться, что больше похищенных людей нет, что здесь только они с блондинкой, а также понять, как много у неё противников. Как бы ни хотелось, но вырубить мужчину она не могла. Не сейчас. Слишком большой риск.       А ещё ей приходилось быть милой. Насколько это было возможно, разговаривая с человеком, который буквально был причиной её тошноты. Она тщательно следила за каждым его даже самым незаметным движением. И она знала, что оружия при себе у него не было — Петра бы непременно поняла это. У неё на него была чуйка. Через раз работающая, правда. Но в данный момент она ей доверяла. Другого просто не оставалось. — Сдвинешься хоть на дюйм — сделаю больно, — предупредил похититель, обращаясь к блондинке, после того, как прикрыл дверь, подошёл к Петре и наклонился, чтобы развязать ей ноги. Петра ощутила почти неконтролируемое желание со всей дури лягнуть его. — Встала, — уже к ней; Петра почувствовала отвратительный запах из его рта и поморщилась, едва подавив рвотный рефлекс. Невзирая на то, что она не ела уже больше пяти часов точно, казалось, желудок готов был извергнуться в любую секунду хоть бы и собственным соком. — Пошла, — его явно натренированная рука схватила её чуть выше локтя, наверняка оставляя следы пальцев под одеждой, и девушка шикнула сквозь зубы. — Вам нравится ваша работа? — почти спрятав всю свою язвительность, спросила Петра, когда мужчина закрыл клетку и повёл её в другую комнату; стоило им немного отойти, как она услышала тихие всхлипы «подруги» по несчастью. — Заткнись. — Ясно, — пробормотала Паркер и пошла быстрее, потому что её шаг был меньше шага похитителя, из-за чего ей приходилось фактически волочиться за ним, что было почти так же неудобно, как и вся эта отвратительная ситуация в целом.       Петра старалась прислушаться. Сзади плакала блондинка, а впереди что-то гремело и звенело, как будто кто-то перебирал железяки. Она сглотнула. Конечно, девушка не была бесстрашной, ей вроде и хотелось, но при этом совершенно не хотелось узнать, что её ждёт там, где она окажется через несколько мгновений. Но ведь о каком-либо выборе и речи не шло. Так о чём думать?       Хотя, выбор — штука индивидуальная. Кто-то пользуется шансом всё изменить, перевернуть жизнь на сто восемьдесят градусов, а кто-то намеренно уменьшает границы. Петра могла не становиться героиней, могла закончить школу экстерном, могла поступить в МТИ, могла… избежать этого. — Села, — мужчина толкнул её на кушетку; сердце Петры забилось чаще.       Всё выглядело так странно. Так ужасающе, неописуемо странно. И страшно. До жути страшно. Комнату освещала лампа с тёплым светом, раздражающе мигая каждые пять-шесть секунд. От неё исходил жужжащий звук, и казалось, что с потолка вот-вот посыпятся искры. Здесь располагался деревянный стол, больничная кушетка и что-то вроде комода или тумбы с инструментами — Петра не особо разбиралась в них, но они ей не нравились. Она и без всей этой угнетающей атмосферы не любила врачей и плохо переносила своё нахождение в клинике. — Что вы… — Закрой свой рот.       Петра уже готова была ляпнуть про скудность его словарного запаса, когда из маленькой встроенной комнатки — скорее всего, уборной — вышел мужчина в белом халате. Бросив мимолётный взгляд на Петру, он в неком отчуждении от мира натянул на руки новые резиновые перчатки синего цвета, резанув по ушам девушки неприятным щёлканьем, когда упругий материал громко соприкоснулся с кожей. Она забыла, как двигаться, не в силах перестать наблюдать за его действиями.       Окей, её хотят осмотреть.       И когда лучше всего бить? Куда лучше всего? Петра нащупала взглядом стоматологический зонд в лотке для инструментов — один из немногих приборов из арсенала зубного врача, чьё название ей было известно. «Они продают зубы, что ли?» — чуть истерично, с отвращением подумала она. Ей свои нравились. Беленькие такие, ни одного кариеса и камушка за семнадцать лет. За приличную сумму, наверное, уйдут.       Петра много чего пережила. Она дралась с вооружёнными грабителями, с насильниками, с настоящими киллерами. Противостояла контрабандистам и наркоторговцам. Девушка-паук была на хорошем счету у полиции. Каждый патруль она предотвращала минимум с десяток аварий. Типа, да, у неё было действительно много разных историй, различных жутких моментов из биографии, некоторые особенно глубокие шрамы всё ещё хранились отпечатками на её молодом теле. И всё же… эта ситуация била все рекорды по своей дикости!       У того мужчины, что привёл её сюда, зазвонил телефон, и он вышел из комнатушки, быстро кивнув доктору. Тот же больше напоминал какого-то учёного, который изначально был обычным, слегка зажатым хлюпиком, а потом его «подобрали», так называемые, плохие парни. Не то чтобы теперь он стал чуть менее «хлюпистым». Петра прищурилась. Параллельно девушка подслушивала весьма занимательный телефонный разговор. Кто-то должен был забрать блондинку, потому что она уже прошла осмотр. В голову Паркер начали закрадываться смутные подозрения.       «Ладно, придёт третий. Или придут, что вероятнее, третий и четвёртый. Или третий, четвёртый и пятый. Хотя, скорее всего, только двое. Тот, кто будет смотреть за девушкой, и один водитель…» — Сейчас широко открывай рот, — выдернул её из мыслей доктор; Петра глянула на него с подозрением, слегка откинувшись назад, хотя до стены было ещё далеко — ей просто не нравилось его лицо в медицинской маске, находящееся слишком уж близко к её собственному.       «Что-то ваши желания противоречат друг другу», — хмыкнула про себя Петра, вспомнив, как только что её отнюдь не в мягкой форме попросили заткнуться; она понимала, что уже порядком задержалась со всей этой «операцией» и надо бы что-то предпринять, пока есть возможность.       А есть ли?       Петра сама для себя обозначила две новости: хорошую и плохую. Плохая заключалась в том, что у неё с собой не было костюма. Хорошая же оправдывала себя наличием шутеров. Два одинаковых браслета — по одному на каждое запястье. Абсолютно непримечательные. С вместимостью до трех сотен миллилитров или до пятнадцати тысяч дюймов каждый. Это были запасные шутеры, их девушка надевала вне патрулирований, школы и поездок с классом — как правило, когда выходила куда-то недалеко и предполагаемо ненадолго.       Петра послушно открыла рот, чтобы врач мог повозиться в нём с деревянной шпажкой. Удовлетворённо кивнув, он отошёл от Паркер и выдвинул ящик комода, который служил отдельным лотком для каких-то других инструментов. Она услышала, как за дверью раздались крики блондинки, а после звякнула открывающаяся решётка. — Что с нами будет? — спросила Петра; её руки уже ослабили верёвку, и она только делала вид, что всё ещё связана, пока мужчина искал что-то. — Блондиночка отправится или в Гондурас, или в Барокко. Ещё не решили. Ну а ты… — он снова щёлкнул резинкой перчаток, заставив Петру скрипнуть зубами. — Скорее всего, в Индию, но, возможно, повезёт, и вместо неё будут Эмираты. Всё зависит от осмотра. Раздевайся.       До неё наконец дошло. Торговля людьми. Женщинами. Девушками. Гондурас… Марокко… Сексуальное рабство.       Великолепно! — Не-е-ет! Отпустите! Отстаньте! — пронзительный вопль блондинки стал одновременно и причиной мощного удара в живот, и её спасением. — Какая она бойк… — на секунду, всего на секунду, доктор отвлёкся, и Петра, не теряя ни минуты, дорвала веревку и обмотала её вокруг его шеи.       Это произошло так быстро, что мужчина даже пикнуть не успел, как уже оказался без сознания. Петра тихо уложила его на пол и достала из лотка с инструментами тот самый зонд — самый острый предмет, что только имелся. Шутеры были наготове. Главное — использовать их с умом, потому что конкретно в этих моделях паутина ограничена в своих объёмах, и счётчик начинает показывать критическое количество раньше, чем Петра успевает сделать пару выстрелов.       Девушка подошла к двери, стоя к ней спиной, и прислушалась. Крики блондинки перерастали в истерику, сопровождаемую всхлипами. Сообщник доктора позвал его, но тот не ответил, и Петра приготовилась к нападению. Он шёл прямо к ней. Паркер двинулась в сторону, чтобы её не сразу заметили. Судя по шагам, мужчина был один. Приблизившись к двери, он встал, и Петра, даже не видя этого, поняла, что похититель достал оружие. Метнув взгляд в сторону металлического лотка для инструментов, она быстро подбежала к нему и только успела схватить, с грохотом вывалив всё содержимое на пол, когда разъярённый мужчина ворвался в комнату и начал стрелять.       Благодаря нечеловеческим рефлексам Петра резво отбивала летящие в неё пули с помощью металлического лотка. Её сила позволяла ей давать достаточное сопротивление, чтобы они не пробивали его, а либо застревали, либо отскакивали. К сожалению, Петра сомневалась, что была в состоянии ловить пули пальцами. А было бы чертовски эффектно. — Какого хрена… — прошипел мужчина, не понимая, как она это делала; в какой-то момент в его пистолете закончились патроны, и он смачно выругался, а затем намеревался подойти к Петре, но одним отработанным движением девушка ловко скрутила его ноги паутиной, и похититель упал, моментально потеряв равновесие. — Теперь ты знаешь, какого это, — усмехнулась Паркер; он хотел что-то сказать, но девушка заклеила ему рот. — Заткнись.       «Как же приятно!»       Но страсти на этом не заканчивались. О, конечно же, нет! — Что ты тут… — начал другой мужчина, мгновенно достав пушку, но Петра была быстрее и выбила её из рук, в то время как он даже не успел прицелиться. Она шла на него без малейшего колебания. А он не то чтобы начал её бояться, но в голове что-то щёлкнуло. — Ты же… — он догадался; честно говоря, сложно было не понять, но Петру сейчас это мало заботило. Да и её бы больше смутило, если бы их похитили идиоты, неспособные сложить два и два. Впрочем… Умом они и так не блистали. — Ну, давай, попробуй уложить меня. А слабо без этой скользкой херни? — Да, — просто ответила Петра.       У неё не имелось привычки вестись на провокации. В обычной жизни — да, но уж точно не в бою. Возможно — действительно вполне возможно — именно поэтому она всё ещё находилась в живых.       Тонкая, но прочная, словно стальной трос, паутина окутала сначала ноги, а затем и всё тело мужчины, вынуждая его упасть на пол. — Ты спасла нас, — дрожащим и невероятно уставшим голосом пробормотала блондинка, будто не веря в происходящее; девушка надеялась на полицию, ФБР и любые другие спецслужбы, но ей повезло ещё больше, и её спасла сама героиня Нью-Йорка… — Шоу ещё не закончено.       Петра с тоской подумала, что уж слишком редко отделывалась так легко.

***

— У тебя корочка содралась, и снова пошла кровь, — сообщила Гвен — так, оказывается, звали блондинку, — и Петра вымученно улыбнулась, не говоря ей о том, как сильно она «благодарна» за эту информацию, а после вместе с удушающим кашлем очистила и без того пустой желудок, обесчестив стоящую в коридоре полицейского участка пальму. — Оу. — Ага. — Петра, ты… Ты можешь не волноваться, я никому не скажу о том, что узнала. Клянусь. Теперь я твоя должница до конца дней. — Не надо, — сказала Петра. — Что? — Не надо быть моей должницей. Считай, что… что хранить тайну моей второй личности и есть твой долг. Большего я не прошу, правда. Я сделала то, что должна была. К тому же я ведь спасала и свою жизнь тоже, поэтому тебе банально не за что так сильно благодарить меня.       Гвен только слабо улыбнулась. Пробил четвёртый час утра, и обе девушки ужасно хотели помыться, поесть и уснуть. Желательно на пару недель. Полицейский участок же совсем не оправдывал их надежд. Из душа только вода в уборной, из еды — автомат с напитками. Не говоря уже о твёрдых и совершенно неудобных стульях вместо мягких кроватей. — Петс! — донеслись до девушек синхронные голоса; Мэй и Эмили бежали к ним сломя голову.       Петра внезапно вспомнила, на чём закончился их разговор с сестрой. Из чересчур бледной она превратилась в малиново-красную. Ей было так стыдно, что хотелось провалиться под землю. Куда-нибудь прямиком в Ад. — Не надо было прих… — она не успела договорить, потому как Эмили заключила её в стальные объятия, не позволяя шевельнуться; все мысли вылетели из головы.       На глаза налегла пелена слёз. Как же всё сложилось… Чертовски поучительно, блин! Она ведь… Она… Она могла умереть сегодня. Нет, вряд ли, конечно, но мало ли. Петра ведь реально могла словить пулю, могла допустить ошибку и не спасти себя и Гвен, могла… да много чего сделать неправильно и не быть сейчас здесь! И её последние слова, сказанные сестре, были бы такими. Последним воспоминанием Эмили о ней было бы то, какая Петра истеричка. Какая эгоистка. Какая глупая. И какая, чёрт побери, всё-таки маленькая.       О, девушка разрыдалась. Совсем не по-геройски. Так, как она часто делала в детстве. Петра была той ещё плаксой. — Тш… — а сестра всегда её успокаивала.       Обнимая её крепче, Петра твёрдо решила, что сегодня же расскажет Эмили всю правду.