Игра в ложь

      Петра чувствовала себя отвратительно.       За столь недолгое время она умудрилась соврать всем без исключения.       Эмили она солгала о свидании с Флэшем: что оно прошло невероятно круто, что её чуть ли не на руках носили и что никакого сбежавшего с совещания Тони Старка рядом с ней и в помине не было.       Миллиардеру она вот уже неделю врала о том, что именно Эмили — та самая Девушка-паук, а не она сама, семнадцатилетняя школьница, ненавидящая ложь, но не умеющая говорить правду. Если она врала о своей личности Старку, то было бы вполне логично предположить, что врала и всем Мстителям, и… считалось ли это преступлением против правительства? Девушка разрешила себе не думать об этом тоже.       Она хранила кучу тайн от Мэй: о том, что является героиней; о том, что её стажировка — абсолютно незаслуженная; о том, что они с сестрой провернули целую секретную операцию за её спиной. Каждый раз выходя на патруль, Петра заранее знала, что скажет тёте в том случае, если та вернётся домой раньше и не застанет племянницу; каждый раз Петра покидала свою комнату, боясь только одного: не самого ранения, а реакции Мэй на возможную травму. Паркер-младшая успокаивала себя, рассуждая о том, что её ложь гарантирует как физическую, так и психологическую безопасность для Мэй, однако, как её ни подавай, ложь всё равно останется ложью — девушка очень старалась об этом не забывать, хотя и хотела этого даже слишком сильно.       Петра стояла на крыше одного из многочисленных небоскрёбов города. О, как же она любила высоту! Этот чистый, не испорченный выхлопными газами и сигаретным дымом воздух, это уходящее в закат солнце, этот чудесный вид! Сколько себя помнила — ещё до становления Девушкой-пауком, — Петра мечтала жить где-то высоко-высоко, возможно, в доме с выходом на крышу, а может, и в пентхаусе. С панорамными окнами, чтобы только проснулся — и уже видишь небо, как будто живёшь на облачке. В детстве она таким образом надеялась быть поближе к родителям, а потом как-то привыкла к этой мечте.       Паркер нравился новый костюм: ткань была плотнее и прилегала к телу, как вторая кожа, но при этом ей ничего и нигде не жало. По словам сестры и тому, что Петра и сама слышала, подслушивая их с миллиардером разговоры (вообще-то, всего-навсего два), Старк считал, что до идеала костюму ещё далеко, и он будет следить за тем, насколько хорошо леди Паутинка будет себя чувствовать в нём, чтобы совершенствовать в будущем. Ей-богу, Петра едва не прослезилась.       Честно говоря, для неё и сейчас всё было лучше некуда (как бы она ни защищала свой прошлый костюм, но, по сравнению с ним, любой другой будет конфеткой), она добавила лишь одно: магнитные платформы к ногам. По-простому — каблуки на магните.       У них с Эмили была довольно ощутимая разница в росте, и если на видеозаписях разглядеть это было весьма тяжело, то при более близком контакте — очень даже реально. Петре повезло, что до личного знакомства Эмили со Старком, она не встречалась с Железным человеком в качестве Девушки-паука, а то возникли бы некоторые… трудности.       Этот патруль был не самым интересным, но спустя два года, так называемой, работы Петра поняла для себя кое-что важное: чем скучнее, тем лучше. Она переживёт, если останется без полного облегчения «Спасибо!», брошенного ей вслед; её эго не подпитывается чужими страданиями. Петра… Она просто будет надеяться, будет до последнего верить, что если в этот раз преступлений было меньше, то и завтра их не станет больше; что это просто будет означать, что плохих людей стало меньше. Вот и всё.       Эмили, можно сказать, жила у своего парня. Петра не была против. Даже не так — она не могла. Сестра и так делала для неё многое, пошла ради неё (ну, может быть, частично и ради себя) на грандиозный обман, и Эмили действительно скучала по Дэвиду, а парень, в свою очередь, по ней. Петра, хотя в глубине души и не хотела этого, но всё же признавала, что ей придётся отпустить старшую сестру. Наверное, уже пришлось. Паркер-младшая не знала, почему это было так тяжело, ведь они два года существовали порознь, на разных континентах. Эмили не было рядом с ней в самый важный и сложный период еë жизни — тогда, когда Петра стала Девушкой-пауком. Петра… Петра справлялась без неё на твёрдое «отлично», так почему же теперь было так больно делить её с кем-то?       Героине совершенно не нравились подобные мысли, но, пожалуй, в жизни Петры только они и были реальными. Девушка любила Дэвида, как старшего брата, но почему он был для Эмс важнее неё? Да, она сказала, что не против, чтобы сестра частично жила у него, но это совсем не значило, что она этого действительно хотела…       Секунда — и шумный город резко затих. Петра запрыгнула в распахнутое окно, задвинула раму и, устало вздохнув, стянула маску. Взглянула на часы — судя по времени, Мэй ушла недавно. Девушка плюхнулась на кровать, развалившись на ней звёздочкой.       Хотя она привыкла находиться здесь одной и грустным взором пялиться на кровать сестры, Паркер всё равно почувствовала щемящее одиночество. «Просто с Дэвидом интереснее, чем со мной. И наверняка веселее. А ещё он может слушать её рассказы о моде дольше пяти минут, что уже немалое достижение…»       «Надо написать Мэй, что я дома», — вспомнила Петра и лениво потянулась за телефоном, на котором было одно пропущенное сообщение. Девушка открыла его и резко села, отчего её волосы взметнулись, раскинувшись на всё лицо. Маленькое послание из трёх слов, но зато каких!       Мэй:       Я впустила Неда.       Если его не было в комнате, значит, он должен был сидеть в гостиной. Ну да, это же Нед, он же приличный парень, он не войдёт в комнату девушки без приглашения…       «Чёрт!» — взвизгнул внутренний голос Петры, когда, пытаясь выбраться из костюма, она задела настольную лампу, и та упала с таким грохотом, будто подпрыгнул слон.       Нед, конечно, парень-то приличный, но его, как и любого нормального человека, явно должен был насторожить звук из пустой комнаты.       Петра почти выбралась из костюма, когда дверь в её спальню открылась и в ней появился явно готовый потерять сознание лучший друг. Паркер было глубоко плевать на то, что она стояла перед ним без одежды, в одном лишь простеньком белье, куда больше её волновало то, что у неё в ногах бесформенной кучей валялся хорошо узнаваемый (особенно Недом) костюм, а на кровати — красная маска.       К лицу Неда примёрзла ошеломлённая улыбка, и Петра была готова поклясться, что, не отнимись у Лидса голос, то он бы непременно заорал во все гланды. А этот парень умел быть не просто громким, а чертовски громким. — Отвернись! — воскликнула Петра.       Нед что-то промычал. Девушка не поняла ни слова, но, скорее всего, там было нечто вроде «Я не могу перестать глазеть, прости меня, но это правда».       Петра натянула длинную футболку и шорты, привычно убирая костюм в тайник, не обращая внимания на взгляд парня и на ходу придумывая, как же выкрутиться. Нед её не смущал нисколько: она понимала, что друга реально больше возбуждал костюм Девушки-паука, нежели она сама. Паркер уже спрятала следы существования своей второй личности, а Лидс всё ещё метал взгляд то туда, где костюм лежал изначально, то на вентиляцию, куда девушка его положила. — Это! Просто! Очуменно! — выделяя каждое слово, наконец вспомнил, как говорить, её лучший друг. — И давно ты Девушка-паук? Подожди, не отвечай, это глупый вопрос! Два года… Уже даже больше… Чё-ё-ёрт! А… А… А как это произошло? А кто ещё знает? А… — Только моя сестра. И… теперь и ты, — решила не врать Петра; в конце концов, что она могла придумать? Вряд ли бы Нед поверил, что это костюм для косплея. Учитывая, что она буквально ввалилась в окно. — Нед, — она подошла ближе, — никому не говори, понял? Об этом не должен знать никто. Абсолютно никто. — А Мэй знает? — Нет! Конечно, нет! — Но почему?       Он серьёзно не понимал, или от шока мозги работать перестали? — Потому что нельзя! Потому что если она узнает, что я постоянно рискую жизнью, что меня десятки раз чуть не убили, то я никогда в жизни из дома не выйду! — Тебя десятки раз чуть не убили?! — тупо повторил Нед, кажется, не уловив основную мысль, которую хотела донести Паркер.       Девушка взвыла. — Нед, я прошу тебя!       Парень глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел на подругу уже более осмысленно. — Хорошо. — Спасибо!       Но через секунду Нед взволнованно выдал: — Не-е-ет! Нет, нет, нет! Я не смогу! — он достал телефон. — Я обязан запостить эту новость в Твиттер! — Нед! — девушка вырвала мобильник из его руки и кинула на кровать. — Поклянись, что никому не расскажешь!       Лидс выглядел так, будто его поставили перед выбором: получить бесконечный запас любимых сладостей, переехав собаку на машине, или спасти умирающую собаку, но никогда больше не есть вкусняшек. — Ладно, — сдался Нед. — Я клянусь. Но это дорого тебе обойдётся. Коробкой мороженого и историей о том, как всё это, чёрт возьми, произошло.

***

      Ещё неделю спустя Петра застала Эмили за бокалом вина. В их гостиной. Совершенно одну. Не то чтобы картина была неимоверно шокирующей, но никаких приятных ассоциаций не вызывала, потому что Паркер-старшая была не из тех, кто любил выпить наедине с собой. На вечеринке — пожалуйста. Но дома… Это было странно, и Петра настороженно подошла к ней.       Эмили всегда выглядела красивой. Что бы она ни делала, где бы ни была, но её очарование, её привлекательность всегда были при ней. Это должно было раздражать, однако Петра только восхищалась этому её природному дару. Но сейчас… Да, она была по-прежнему великолепна, но взгляд стал другим. Размытым, расфокусированным. Каким-то пустым и тусклым. С проблеском разочарования. В её сестре было что-то не так, и это чувствовалось так сильно, что Петре с каждой секундой всё больше становилось не по себе. — Что-то случилось? — спросила Петра, присаживаясь рядом на диван. — Парни случились, — пьяно выговорила Эмили, тяжко вздохнула, глотнула ещё вина и дунула на выбившуюся из незамысловатого пучка прядь. — Дэвид, Маркус, Старк… Dio, sono solo problemi! * — перешла на итальянский девушка, и Петра поняла только слово «проблемы». — Merda! Fa schifo! ** — а тут, Петра была уверена, сестра выругалась. — Можешь сказать заранее, нужно ли мне включить Гугл-переводчик, чтобы понять, что у тебя произошло? — уточнила Петра. — И что за Маркус?       Эмили поморщилась, и её милое лицо исказилось в уродливой, совсем не подходящей ей гримасе. Она шмыгнула носом, стремительно вытерла глаза тыльной стороной ладони и долила в пустой бокал оставшееся вино. Петре стало интересно, за какой промежуток времени её сестра осилила целую бутылку. И как скоро виноградный напиток ударит той в голову. — Ты знаешь, а я понятия не имею!.. — громко произнесла старшая из сестёр, затем уставилась в одну точку, а после истерически рассмеялась. — Просто… Этот идиот… Он всё испортил, Петс… — она посмотрела на Паркер-младшую так жалобно, что у Петры защемило в груди. — Эмс, пожалуйста, не пугай меня, расскажи всё, — пробормотала она, взяв обе руки сестры в свои и крепко сжав. — Кое-что напомнило… — хихикнула Эмили и уткнулась лицом Петре в плечо. Поцеловала сквозь тонкую толстовку и откинулась назад, на мягкую спинку дивана. Петра фыркнула. Ну да, примерно так же она открывала свой секрет. Только вот тогда они обе были трезвыми. — В общем… Этот гадёныш Маркус работает в SI, — поведала Эмили, и Петра чуть подняла брови. — Да! Я и сама в шоке! Как он туда попал? — на эту реплику правый уголок губ Петры слегка дёрнулся. — Так вот, я его даже не видела, я его даже не знаю, Петс, но он… он!.. Он умудрился заметить нас с Тони и как-то связать. Знаешь, мне кажется, он романы пишет, потому что так красочно расписать обычную беседу может только автор бестселлеров! Ну, этот Маркус… Он — друг Дэвида, и… О Боже, я до сих пор поверить не могу!.. — девушка снова засмеялась, едва ли не роняя слёзы, и потянулась к бокалу, делая несколько больших глотков залпом. — Что?.. Что сделал Дэвид? Или Маркус? Эмс, я ни черта не поняла! — Маркус сказал Дэвиду, что у нас со Старком, представляешь, любовь! Или… ну, всё к тому идёт, — она махнула свободной рукой, допила вино и с громким стуком поставила бокал на столик. — Но это же бред! — И я о том же! — воскликнула Эмили, смотря на Петру, как на единственного во всём мире человека, который её понимал. — Но… ладно бы это. Но, чёрт, он запудрил мозги Дэвиду! Ты бы видела его лицо! Он… — Эмили зажмурилась, чтобы сдержать слёзы, и прикрыла лицо рукой. Полминуты девушки молчали. — Дэвид не поверил мне. Ну, точнее, даже не попытался. Он вообще меня не слушал. Я спрашиваю: «Ты мне не доверяешь?», а он отвечает: «Это же Тони Старк, чёрт возьми!», — пересказала она, копируя голос парня. — Меня будто холодной водой облили. Сразу собрала вещи и молча ушла. Даже доказывать ему ничего не стала. Этому stronzo***. Знешь, что может испортить даже, казалось бы, идеальные отношения, Петра? Грёбаная ревность. Я не могу быть с человеком, который мне не доверяет. — Но… — Петра не знала, что сказать. После рассказала сестры она буквально потеряла дар речи. — У вас же всё было хорошо. Вы два года провели вдали друг от друга, но поддерживали связь. Неужели ничего нельзя исправить? Вы же… Вы же любите друг друга. — Себя я люблю больше, — без раздумий призналась Эмили, а затем встала, слегка пошатнувшись. — Пора спать уже, — она широко зевнула и потянулась. — Спокойной ночи, Петс. — Сладких снов, Эмс.       Ничего страшного, что на часах ещё и семи не было.

***

      Следующим утром настала долгожданная суббота. Долгожданная по двум причинам. Во-первых, не было школы, и можно было относительно выспаться. Относительно, потому что вместо школы была стажировка. И она как раз и являлась второй причиной, по которой Петра отныне ещё больше любила субботы. Хотя, казалось бы, больше уже некуда.       Ей нравилось находиться в Башне в качестве себя самой. Не быть глазами и ушами Эмили, а именно стажироваться. Носить бейджик с собственным именем. Да, были некоторые трудности, но Петра не собиралась зацикливаться на них. Она просто радовалась тому, что ей выпал шанс попасть сюда. Да, нечестно. Да, её поедала совесть. Но! Ведь нельзя же, чтобы её мучения были напрасными? Нельзя. И девушка ходила по Stark Industries, не теряя веры в то, что скоро проявит себя, что, может, она и не пробудет здесь долго, но всё равно запомнится всем! И пусть это было самую малость сложно, учитывая то, что пока ей не могли доверить и маркер для доски, не говоря уже про компьютер и пользование программами. Пока что она только стирала неверные расчёты более старших и опытных коллег, не решаясь сказать им в лоб, где именно ошибка, до того, как они поймут, что им это не по зубам и вообще «Разберёмся позже, у нас и так много более актуальных дел». Также, она поливала немногочисленные растения, протирала подоконники и экраны компьютеров от пыли и делала кофе. Точнее, бегала до кофемашины и обратно. — О, тебя ещё не выгнали? — спросила одна из девушек-учёных, которая почему-то особенно её невзлюбила.       И этот момент, кстати, тоже был не самым приятным в стажировке. Ладно, её ни во что не ставили как работника, пусть и начинающего. Но она никому не нравилась как Петра Паркер. Даже тем, с кем толком и не разговаривала. Даже по поводу кофе и чего-то в этом роде, даже не касающегося работы. Петра понимала довольно многое, она была умна, но это она решительно не понимала. — Ну ты же как-то держишься, — раздался голос Мишель, возникшей, как и обычно, просто из ниоткуда. — Джонс! — прошипела разъярённая девушка. — Капур! — в тон ей ответила Мишель, даже не глянув в её сторону. — Привет, детка, соскучилась? — обратилась она уже к Петре и приобняла за плечи. — Пойдём, надо кофе с утра бахнуть. — Она ещё нам не принесла! — возмутилась Амита Капур, нахмурив густые тёмные брови. — Ты, кажется, не калека, — Мишель окинула индианку уничижительным взглядом с головы до ног. — По крайней мере, не физически. Так что сама дойдёшь. — Ты… Ты…       Амита обернулась на коллег, ища поддержки, но те глянули сначала на неё, потом на Джонс и благополучно уткнулись в экраны мониторов.       Девушка недовольно топнула ногой, взмахнула конским хвостом из шикарных чёрных волос и села на своё место, не желая больше говорить ни с кем (хотя все прекрасно знали, что, когда Мишель и Петра уйдут, её прорвёт).       Паркер всё ещё так до конца и не выяснила, каким чудом сдружилась с Мишель Джонс — грозой всех стажёров и даже некоторых важных шишек. Петра по-прежнему придерживалась теории, что у Джонс тут связи, хотя никакого подтверждения не было, но Паркер, в общем-то, ничего и не надо было. Ей было глубоко всё равно. Потому что за то отнюдь не долгое время, что они с Джонс были знакомы, Петра уже знала: эта девушка сама по себе, даже если её кто-то и устроил. Мишель не была такой, как она.       Мишель была колючей, как кактус, но её все уважали. Ей, в отличие от Петры, никто ни разу (по крайней мере, в присутствии Паркер) не заявил, что ей тут не место, что она не заслужила эту должность. С ней все — подавляющая часть — разговаривали шёпотом, с ней старались не спорить, в то время как сама Джонс ни с кем не церемонилась и, если надо было, кусалась; иногда складывалось такое впечатление, что она нарочно провоцирует кого-то, потому что… ну, скучно ей.       Как она поладила именно с Петрой, не знала даже сама Петра, а Мишель на один такой вопрос только закатила глаза, поправила рукава клетчатого пиджака и ушла. Молча. Она, кстати, довольно часто так делала. — Сестричка твоя уже в курсе, что творится? — спросила Джонс, когда они с Петрой стояли у кофемашины. — А что происходит? — уточнила Петра.       Мишель подняла бровь, как бы говоря: «Мда-а-а, тяжёлый случай». Петра практически услышала её голос у себя в голове. Мало в ней тараканов, не хватало только Джонс. — Если вкратце, то уже вся Башня обсуждает, что она и Старк — тайные любовники. — Что?! — лицо Петры вытянулось. — Вся Башня? Откуда это вдруг вылезло? У неё нет никаких отношений с мистером Старком! Да она только вчера с парнем рассталась! Как раз из-за этих чёртовых слухов… — чем дальше заходила речь Паркер, тем тише становился её голос. Она прикрыла лицо рукой. — Это плохо. Это очень плохо. Её задело уже то, что какой-то парень оклеветал её и её парень ему поверил, а если о них будет говорить целая Башня… Чёрт!       Петра примерно представляла, что будет. Эмили очень огорчится. Ей будет неприятно, мерзко. Возможно, она захочет прекратить этот обман, и Петра… Петра её во всём поддержит, потому что дороже спокойствия Эмили для неё ничего нет. — Да ладно тебе, — хмыкнула Мишель. Затем поставила кружку с кофе на столик, достала из пачки «Marlboro» сигарету, подожгла и закурила. Петра поморщилась — сигаретный дым она не любила. Даже больше — ненавидела. С её суперчувствительностью стоять рядом с курящим человеком было тем же самым, что и засунуть голову в дымоход с разожжённым камином. Мишель понимающе улыбнулась — скорее, оскалилась — и выдохнула подальше от Паркер, а руку с сигаретой опустила за спину. Не в первый раз перед ней такие неженки стояли. — Твоя сестра и глазом не моргнёт, вот увидишь. — С чего ты взяла? — Интуиция. — Тебе она не нравится, да? — вдруг спросила Петра. — Почему? — Она высокомерная.       Петра фыркнула и заправила каштановую кудряшку за ухо. — Ну, во-первых, это неправда. Во-вторых, ты тоже! — В этом-то и дело: не люблю подобных себе стерв.       Ну вот и как спорить с тем, кто заткнёт любого? Как оскорбить того, кто и сам с этим неплохо справляется?.. — А кто слух-то пустил, не знаешь? — спустя минуту молчания, во время которого Мишель спокойно курила, а Петра напряжённо пыхтела и кусала губы, прислонившись к стене, поинтересовалась Паркер. — Маркус Блейк. — Придурок. — Каких поискать, — согласилась Мишель. — Стоило ему рассказать кому-то, так сразу же узнали все. Придурок, но прошаренный. Знает, с кем работать, — добавила почти восхищённо. — Эй! — Прости, — без капли сожаления произнесла девушка. — Но я, кстати, те свои слова назад не возьму. Ставлю почку, что Эмили будет глубоко фиолетово на ревнивых сотрудниц, лелеющих мечту оказаться в постельке босса. — О чём это ты? — Ну а кто, ты думаешь, разносит «инфекцию», — Джонс показала пальцами кавычки. — Крысы?.. — неуверенно предположила Петра. — Ещё какие! — деловито кивнула Мишель. — Маркус, знаешь ли, только подал пищу для размышления, а остальные «добрые», — и снова кавычки, — люди её растаскали по углам. — Не знала, что в Stark Industries, прям как в старшей школе, — скривилась Петра. — О, тут не «как», тут намно-о-ого хуже, — рука Мишель коснулась плеча Петры в подбадривающем жесте. — Ну ты крепись, неудачница.       «Деткой» она звала Петру только на людях.       Ну, во всяком случае, после слов Джонс девушка поняла, почему не нравилась своему отделу. О, пытаться скрыть то, что она появилась здесь случайно, было абсолютно бесполезно: все и так всё знали.

***

      Петра провела очередной день в отделе тестирования, но пока что проверила только кофе. На вкус. Было очень неплохо, да. Но, надо заметить, не впечатляюще. Было, к чему стремиться. От нечего делать Паркер сходила в магазин и купила несколько сиропов для кофе и маршмеллоу. Ещё пару видов печенья. На другой кофе денег не хватило — зарплаты ведь ещё не было.       «Мда, такими темпами на машину я буду копить до-о-олго…» — подумала про себя Петра.       Она уже собиралась домой. Уже шла, глубоко задумавшись, шла этой своей странноватой походкой, отчего её сумка-через-плечо слегка подпрыгивала, а в ней звенели ключи от квартиры. К концу дня её волосы выглядели точно так же, как с утра, когда девушка только встала: растрёпанные, абсолютно лохматые, ну просто сущий беспорядок.       Думая об Эмили, о стажировке, о тайной личности и Мстителях, Паркер упустила возможность избежать столкновения с незнакомой девушкой. Петра тут же очнулась и рассыпалась в извинениях, как и многочисленные бумажки — по полу. — Да что ж за день такой! — воскликнула незнакомка и запустила руки в волосы, глядя в потолок, затем тяжело вздохнула и принялась собирать документы. — Мне очень жаль, — повторила Петра. — Не сомневаюсь, — фыркнула незнакомка. Обе девушки присели на корточки, чтобы собрать всё, что упало. Они почти закончили, когда взгляд незнакомки наткнулся на бейдж Петры; на её лице за мгновение пронёсся какой-то непонятный Петре мыслительный процесс, а затем, когда они обе встали, она вдруг вручила все собранные бумаги Петре и заявила: — Отнесёшь Старку, Паркер! — и не успела Петра опомниться, как девушка унеслась прочь. Только напоследок крикнула, даже не обернувшись: — Он в своей спальне, Эмили!       «Вот ведь чёрт!» — подумала Петра.       Так повезти могло только ей, вот честно!       Как её могли спутать с Эмили?       Ради Бога, кроме фамилии, в них же не было ничего схожего!       Петра понятия не имела, как ей добираться до «покоев» мистера Старка. Она ведь даже, чёрт возьми, не знала, на каком его спальня этаже.       Ладно, на бумагах был розовый стикер с надписью «Спальня Старка №3, 90-й этаж». — Спасибо за пояснение, — буркнула себе под нос.       Должна ли она была выполнять поручение, данное даже не ей? Нет. Но… Конечно же, она развернулась и пошла к лифту. «Ты невыносима, Паркер!» — мрачно подумала про саму себя.       На лифте, собственно, её план и дал трещину. Её уровня доступа не хватало до этажа мистера Старка, и Петра могла только вздохнуть с облегчением и умотать домой. И уже когда она нажала на кнопку «1», лифт вдруг остановился.       «Этого только не хватало!» — Приветствую вас. По протоколу безопасности я должна… — раздался женский голос, и Петра от неожиданности опёрлась руками о железные стенки. А потом под левой рукой загорелся ярко-зелёный цвет, и Петра резко её одёрнула. «Я уже что-то сломала?!» — в панике подумала она. — Провожу сканирование. Доступ: полный. Куда держите путь, мисс Паркер? — Кто это говорит? — Пятница. Искусственный интеллект, созданный Тони Старком. Приятно познакомиться. — Эм… И мне. А ты всегда обитаешь в лифтах? — Я управляю всем зданием. — А почему ты раньше молчала? Я уже ездила на лифте, и ты со мной не здоровалась.       Петре показалось это забавным. Увлекательным, интригующим, немного пугающим, но в большей степени всё же забавным. — Простите меня, мисс Паркер. — Зови меня «Петра». — Тогда ты меня «Ница».       Петра улыбнулась.       О Боже, она подружилась с искусственным интеллектом. Нед сдохнет от зависти! — А что за протокол безопасности? — вспомнила Петра. — Пока я тебя не просканировала, я не могла пустить тебя выше тридцать пятого этажа и должна была спросить разрешения у босса. До получения ответа ты бы сидела в закрытом лифте. — Погоди, но откуда у меня доступ к его этажу? — У Девушки-паука нет ограничений.       Петра вздрогнула одновременно со звякнувшим лифтом, который остановился на нужном этаже. — Откуда ты знаешь? — шёпотом спросила она. — Я связана с твоим костюмом, хотя и имею доступ только на шестнадцать процентов. Но я отвечаю за твою безопасность. В случае угрозы для здоровья я обязана доложить об этом боссу. И из-за этого я имею доступ к датчикам, следящим за твоими показателями. В моей базе есть отпечатки пальцев Девушки-паука. И теперь есть твои. Я сопоставила их. Я — молодец? — Д-да, — растерянно пробормотала ошарашенная Петра. — Ты просто супер. — Ну что ты, не стоит. Ты тоже ничего, — ответила Пятница. — Ница-а, — позвала Петра. — Да, Петра? — А ты можешь не рассказывать мистеру Старку о том, что знаешь? — Я знаю всё, Петра. Что именно не рассказывать? — О том, что я — Девушка-паук. — Прости, но я не могу. Если он спросит, то я отвечу. Это заложено в моей программе. — Ладно… Ница, а где третья спальня мистера Старка? — Прямо и направо.       Петра надеялась переварить всё то, что узнала сейчас, дома, в своей кроватке, подальше от… всего. Пятница выдала такую бомбу, что Петре хотелось провалиться сквозь все эти девяноста этажей, лишь бы в будущем ей никогда не пришлось расхлёбывать то, что она заварила. — Мистер Старк, можно войти? — Паркер постучалась в дверь, за которой еë должен был ожидать миллиардер.       Ответа не последовало. «Плевать. Я хочу спать, хочу домой. А молчание — это знак согласия, не так ли?»       Она коснулась ручки, та пикнула, слегка мигнула, и дверь открылась. За ней была пугающая тишина, хотя где-то в глубине, где-то в самом конце комнаты — настоящих хором, в которых было легко потеряться, — слышались всплески воды.       Петра подумала, что Старк в душе, и уже успела обрадоваться, что они не пересекутся. Она просто положит куда-нибудь то, что еë попросили передать, и быстренько смоется. Паркер двинулась вперёд, желая поскорее убраться отсюда — признаться честно, ей было слишком неловко находиться здесь. Зачем она вообще согласилась? Ах, да, еë ведь никто и не спрашивал.       Но девушку ждал сюрприз.       Эти странные звуки. Эти всплески воды. Это был не душ.       Джакузи.       Огромный, наполненный тёплой водой и пузырями бассейн (или ванна?). Приглушённый свет делал обстановку в комнате донельзя интимной. В самом начале Петра хотела убежать, но потом что-то ей не позволило это сделать. Она встала за мощной колонной (колонна в комнате!), прячась, словно непонятно кто, и не могла отвести глаз от этого зрелища.       Обнажённый, расслабленный, такой сильный и одновременно с тем никоим образом не защищённый, он полулежал в джакузи, закрыв глаза и подставив лицо мерцающим на потолке огням. Петра успела проклясть своё зрение за то, что видела слишком чётко, чтобы иметь возможность оторваться. Вода накрывала тело до груди, но Петре и этого было много. Его грудная клетка равномерно поднималась и опускалась, у него были не очень тёмные, аккуратные ореолы, а соски встали, и это было странным образом возбуждающе. На его груди росли тёмные волосы, дорожка из которых наверняка сужалась, идя вниз…       Его руки были закинуты за голову, и в такой позе мышцы казались более рельефными, более очерченными. Петра не дышала, боясь, что её застанут за столь бесстыдным подглядыванием. Ей было страшно уйти и страшно здесь оставаться — и то, и другое грозило раскрытием. — Кто здесь? — внезапно спросил Тони.       Петра резко слилась с колонной, закусив кулак, чтобы не заорать.       Её сердце билось так громко, что девушке казалось, Старк мог его услышать.