Игра в ложь

      Разговоры по душам были не по части Старка.       Всю свою жизнь он дерзил, язвил, иронизировал и, чего уж скрывать, временами откровенно хамил. Это, вероятно, пошло из детства.       С отцом у Тони были не самые лучшие отношения, не самые тёплые и далеко не самые близкие. Они практически не разговаривали. Тони никогда не понимал, из-за чего именно: то ли главе семейства было с ним скучно, то ли у него не было времени, или же ему попросту не хотелось лишний раз контактировать с единственным ребёнком, а может, было всё и сразу.       Не получив должного признания, будучи ребёнком, взрослея, Тони начал всё больше беситься, в душе нестерпимо жаждая внимания отца. Причём абсолютно любого: хоть пряник, хоть кнут. Впрочем, он, как никто другой, понимал, что пряника от Говарда Старка, то бишь похвалы или гордой улыбки — да хоть какого-нибудь проявления чувств! — он дождётся только на смертном одре. Весьма оптимистично для его-то пятнадцати. Кнут же, то есть ремень, он получал регулярно. Говард считал, что это закаляет. — Иногда… ладно, почти всегда я специально нарывался. Когда он меня наказывал, между нами происходил хоть какой-то диалог, — с кривой усмешкой признался миллиардер; голос его был хриплым, а в голове что-то отчаянно пульсировало, в глаза будто попал песок, и так хотелось закрыть их, но ему слишком уж не хотелось попадать в завтрашний (уже сегодняшний) день, когда придётся разгребать всё то, что он успел натворить.       Петра лежала рядом, и это… ну, это было пиздецки странно. Хотя, после того, что между ними произошло около получаса назад, Тони не удивился бы и Фьюри, ворвавшемуся к нему в спальню посреди ночи, выбив дверь с ноги.       Старку было интересно кое-что: она всегда так выглядит, когда спит?       Влажные губы были чуть приоткрыты и каждые несколько секунд издавали сладкий причмокивающий звук, волосы запутались и парочкой жутких узлов разметались по подушке, в которую девушка впечатала большую часть лица; глаза были закрыты, но периодически распахивались и смотрели на мужчину затуманенным взором, одновременно и абсолютно понимающим, и нисколько не осознающим окружающую действительность.       Тони казалось, что он со спокойной душой может выболтать девчонке все государственные тайны, и через пару часов информация благополучно сотрётся из её памяти, если вообще задержится в ней хотя бы на секунду. Возможно, именно по этой причине он и рассказывал ей о семье. — Как… каким образом он вас наказывал? — спросила она полусонно.       Старк знал, что она хотела спать, но он же не заставлял её слушать, правильно? И уж тем более — отвечать. Поэтому вины за собой он не чувствовал. И плевать, что, будь он хоть чуточку ответственнее, как и полагается человеку его статуса и возраста, то девчонка спала бы либо у друга, либо у тёти. Уж точно не у него. И определённо не с ним. — Больше всего любил ремень. Тяжёлый, армейский, с пряжкой, — тихо ответил Тони, но в беззвучном пространстве комнаты его слова больно резанули по ушам обоих. — Говард его не носил. Обычно ремень был убран в ящик стола в его кабинете, но иногда висел на спинке стула. Как правило, бояться стоило, если изначально он был убран. Говарду доставляло особенное удовольствие следить за моим выражением лица, когда я не мог сдвинуться с места от страха. Он в это время открывал ящик, который хрен знает зачем вообще запирал на ключ, и доставал ремень.       Петра лежала с закрытыми глазами, но её ресницы трепыхались — Тони видел это даже в полной темноте. Они не прикасались друг к другу, хотя находились совсем рядом, но в душе оба понимали, что для них обоих будет лучше, если останется хотя бы показное расстояние. Петра открыла глаза, и Тони заметил, что они блестят. Неужто кого-то пробило на жалость после его слезливой истории? Старк хмыкнул про себя. Да, девчонка точно была пьяна. — Это больно? — едва слышно прошептала она. — Да, особенно поначалу, — ответил с лёгкой заминкой. — Потом же, в большей степени, унизительно, — он тоже решил прикрыть глаза.       Господи, как же это было чертовски ненормально, необычно, непривычно. Ему отсосала пьяная семнадцатилетняя девчонка, и теперь они обсуждали его детство, его отца, что он предпочитал не вспоминать никогда, особенно вслух, особенно перед кем-то.       Это было похоже на сон, однако Тони понятия не имел, хороший или плохой. Только мужчина подумал об этом, как тут же провалился в его объятия.       Когда же Старк проснулся, обнаружил рядом лишь смятую простынь. «Ты же не думал, что она останется и приготовит завтрак? Что всё будет, как в грёбаном ромкоме? С твоей удачей, Старк, если вечером всё было подозрительно ахуенно, что даже и не верится, а с утра тебя не пристрелят — это уже успех…»       Внутренний голос, как и всегда, был чертовски прав. Но легче от этого не становилось. А ещё Тони отлично понимал, что прежде, чем его найдёт тюрьма, ему определённо стоило бы отыскать Пеппер и обсудить… кое-что. Или кое-кого.       К слову, он не был до конца уверен в том, что для него было хуже: потенциальная встреча с полицией или вполне себе реальная с огненной Поттс.

***

— Даже знать не хочу! — категорично заявила Пеппер, стоило Старку без предупреждения ворваться к ней в кабинет.       Тони удивлённо застыл, приподняв левую бровь. — Я ведь ещё ничего не сказал, — ему не нужно было приглашение, чтобы сесть на кресло, расположенное напротив женщины; сама Пеппер сосредоточенно перебирала бумаги, которыми был привычно завален её огромный рабочий стол.       Спустя несколько секунд напряжённого молчания, нарушаемого лишь нервным тиком Старка — постукиванием пальцами по столу, Поттс всё же сдалась, нарочито громко и устало вздохнула, отложила просматриваемые документы и без капли интереса уставилась на мужчину, положив подбородок на замок из рук. — Ты пришёл ко мне в… — она мельком глянула на часы, и Тони машинально проследил за её взглядом, — … половину девятого утра. По своей воле. А через два часа совет директоров, и я искренне недоумеваю, по какой невероятной причине ты оказался здесь, а не заперся в мастерской или укатил в другой штат… — Чёрт, сегодня совет директоров? Я попал, — закатил глаза Старк, перебив подругу. — И это ещё одно доказательство того, что я права. А именно — что ты пришёл сюда по какой-то своей причине, причём настолько важной, что даже не подумал, что я могу заставить тебя, представь себе, поработать в собственной компании. И когда я всё это тебе разжевала, то повторюсь: даже знать не хочу. У меня нет на это времени! — и снова уткнулась в бумаги.       Тони определённо не был тем, кто обиделся бы на подобное отношение, но ещё он слишком хорошо знал Поттс и поэтому не смог не спросить: — У тебя что-то случилось? — Не твоё дело, — буркнула женщина.       Это было необычно. Да, они частенько переругивались, иногда, в особенно плохие дни, Пеппер даже могла побросаться в него предметами интерьера, но, как правило, это было оправданно. Ну, что сказать, Тони был мастером выводить из себя, и если Поттс кое-как и могла держать в узде выходки босса, а сама не подавать виду, что готова убить его прямо на месте, то это совсем не значило, что вдали от посторонних глаз ему от неё не попадало. Но сейчас… он пока ничего не сделал. Насколько он помнил. Поэтому в голову приходили только два вывода: либо Пеппс просто устала от работы, либо что-то произошло дома.       Тони частенько забывал об этом — он и сам не знал, по какой причине, — но у Пеппер вот уже почти четыре года был муж, а три года назад появилась и дочка.       Старк был знаком с Мейсоном, давным-давно Поттс официально представила их друг другу (всё-таки они были не просто бывшими возлюбленными, а партнёрами в работе и очень близкими друзьями), затем они встречались пару раз по делам — он был главой какой-то там фирмы — и на праздниках. Но особо не общались — это не надо было им обоим. Мейсон не то чтобы сильно ревновал, но всё же не очень-то доверял Старку, хотя и, разумеется, не признавал этого вслух, а Тони… мужчине вообще много кто не нравился без веских на то причин — в этом был весь миллиардер. Имел на то полное право.       С их дочкой у Старка сложились более дружеские отношения, Пеппер оставляла её несколько раз посидеть с «дядей Тони». Честно говоря, у него не было какого-либо выбора, потому что, как правило, предлог был одинаковым, а именно: «Я занимаюсь тем, чем должен заниматься ты, так что, будь добр, посиди пару часов с крестницей!»       Ну да, а ещё он согласился стать крёстным отцом для малышки, потому что… а почему бы и нет? Хоть кто-то же должен баловать её, а то без него ребёнок вырастет милым и некапризным. Ну кому это надо? Уж точно не её родителям. — Что-то с мамой? — насколько он помнил, у миссис Поттс было слабое сердце. — Мейсон что-то сделал? Можешь мне рассказать. Обещаю, что не направлю на него МАРК, хотя это, конечно, зависит от того, что именно ты скажешь. Так что обещание даю весьма шаткое. Но ты всё равно не бойся, можешь поведать мне всё.       Пеппер закатила глаза, но слабо улыбнулась. Она знала, что Тони всегда будет её защищать от кого бы то ни было, даже от собственного мужа. Как и Морган. И ещё она была уверена в том, что, несмотря на непростые отношения Старка с её мужем, Тони в случае чего определённо сделал бы всё, что смог, чтобы спасти Мейсона, потому как тот важен для Пеппер и Мор. Да и женщина считала, что оба мужчины больше делали вид, что не переваривают друг друга, чем то было на самом деле. — Нет, — сдалась Поттс. — Дело… в Морган. — И что же натворила наша Принцесса? Неужели не стала есть твоё фирменно пюре из брокколи? Не воспринимай это близко к сердцу. Оно восхитительно! Просто не всем дан такой тонкий вкус, как у тебя. Мне вот тоже что-то не заходит. И команде. И, ну, скорее всего, ещё каким-то семи миллиардам человек на планете, но, как я уже сказал, тут дело вкуса, а он есть не у всех. — Закончил? — покачала головой Пеппер. — Морган… она назвала няню «мамочкой». — Оу, — только и смог ответить Тони. — Так что, вы уволили эту стерву? — спросил совершенно невозмутимо. — Тони! — воскликнула женщина. — Ну а что? — закатил глаза Старк. — Да брось ты, Пеппс, девчонке всего три года, сколько она там слов знает? Тридцать? Сорок? — Должна уже около тысячи. — Да не суть. Я к тому, что она, небось, и не понимает, что и когда говорит. Да и, ну, объективно говоря, вы ведь довольно похожи с миссис Моррис. — Мэлвис. — Без разницы. — Похожи? Тони, она старше меня на десять лет, жгучая брюнетка и носит очки с половину моего лица. — Правда? А кому я тогда отдавал Принцессу в прошлый раз? — притворно задумался мужчина, и Пеппер запустила в него ручку, от которой он благополучно увернулся. — Нет, правда, я уверен, она была рыжей и смотрела на меня точь-в-точь, как ты сейчас. — Всё её лицо было изрисовано маркерами. Перманентными. Морган неделю ходила вся красно-зелёная! — Ну извини, розового не было. — Я больше никогда в жизни не доверю её тебе. — О, я определённо умру от тоски.       С минуту они молчали, неотрывно глядя друг на друга. В глазах Старка плясали чертята, а Пеппер отчаянно пыталась придать лицу серьёзное выражение лица, но в конце концов не выдержала и рассмеялась. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она, когда наконец смогла успокоиться. — Стало лучше? — будто и не услышав её, а точнее, на автомате приняв признание женщины за своеобразное «Обожаю тебя», поинтересовался Тони. — Да, — честно сказала Пеппер. — Ну так… Что ты хотел? — О, мы дошли до меня. Отлично, — не удержался Тони, и Поттс показательно подняла карандаш, готовый в любую секунду отправиться в полёт до глаза миллиардера. — Ладно-ладно. В общем… Я не знаю, как это сказать. Знаешь Петру? Ну, ту, что Паркер. Сестру Эмили. — Сестра твоей подружки? — Она не моя подружка, — мужчина и сам удивился тому, с каким нажимом произнёс это. — Кхм. Короче, я так понял, ты догадалась, о ком я. Такое дело… Мы переспали, — и прежде, чем на него обрушились волны праведного гнева Поттс, миллиардер поспешил исправиться, подняв руки: — Ну, не совсем.       Пеппер застыла с открытым ртом, потому что просто не знала, что на это сказать. Она ожидала многого, практически чего угодно — это же Тони! — но данная информация абсолютно выбила её из колеи. — Старк, ты что, спялил? Ей шестнадцать-то хоть есть?! — женщина вскочила с удобного кожаного кресла, чтобы возвыситься над Тони, словно огнедышащий дракон. — Ей почти восемнадцать. Ну, то есть, я понятия не имею, когда у неё день рождения, но семнадцать ей уже точно. Так что технически… я прав.       Пеппер плюхнулась в кресло, точно брошенный грузчиком мешок с картошкой, и закрыла лицо руками. Ей было плевать, с кем спал Старк, если его похождения никак не могли отразиться на компании. А факт отношений тридцатидевятилетнего главы Stark Industries и семнадцатилетней девушки мог повлечь за собой ряд не самых лучших последствий. И ладно бы отношения, их всегда можно списать на «Любви все возрасты покорны» и прочую бурду, но если у них был просто секс и если девчонка заявит куда-нибудь, то Поттс боялась представить, что начнётся. И она отлично понимала, что Старк осознавал свою ошибку, иначе бы он к ней просто-напросто не пришёл. — У вас же всё было по согласию? — Ну естественно! — Ты уверен? — Абсолютно. — Ста-а-арк? — что-то ей не нравилось в его тоне, уж слишком хорошо она его знала. — Ну ладно, она была вдрызг пьяна, а я, ну, не вдрызг, конечно, но тоже не совсем трезв. — Боже, а я уж подумала, что ты повзрослел, — пробормотала Поттс еле слышно и откинулась на спинку кресла. — Она хотела. Сама хотела. Сильно хотела. Петра отправила мне сообщение, из которого я понял, что она напилась, и я поехал за ней. Привёз к себе, чтобы уложить спать. Ничего больше. Сходил в душ, пошёл проверить, как она. Я оставил её в другой комнате. А потом… произошло то, что произошло. Я ни к чему её не принуждал. Более того — я уверен, что ей понравилось. — Настоящий джентльмен, — съязвила Пеппер. — Вот прессе и поведаешь о том, какой ты благородный, — после её слов повисло молчание, а через какое-то время она внезапно спросила: — А откуда у неё взялся твой номер? — Возможно, я как-то одолжил у неё телефон. — Украл. — И вбил в него свой номер. — Взломав пароль. — Я этого не говорил. — Тони, что у вас с ней происходит? — с подозрением поинтересовалась Поттс. — Почему она позвонила именно тебе? Почему ты приехал к ней после одного только сообщения? С каких пор тебе не плевать на всех? — после четвёртого вопроса Тони посмотрел на подругу с напускной обидой, но та проигнорировала его взгляд. — Зачем тебе вообще взламывать её телефон и вбивать свой номер? Для чего ты всё… — она замолчала, а Тони сжал губы в тонкую полосу, прекрасно зная, что именно скажет женщина. — Она тебе нравится, — на этот раз это не было вопросом. — Тони, я… — она растеряла весь свой пыл, потому что одно дело, когда друг решил просто поразвлечься и тем самым поставил и без того шаткую репутацию под угрозу, и совсем другое, когда он влюбился. — Тони, ей ведь семнадцать, — теперь её голос звучал совсем по-иному, намного мягче. — У вас разница больше двадцати лет, ты же ей в отцы годишься. Да, для многих людей это не помеха, но ты же должен понимать, как вам будет сложно. Если и не с точки зрения закона — всё-таки она достигла возраста согласия, — то из-за её семьи, из-за окружения, из-за твоей публичности… — Пеппс, Пеппс, Пеппс, стоп, погоди! Сбавь обороты, — миллиардер немного нервно усмехнулся. — Я… Мы… Она… — он вдохнул и выдохнул, закрыв глаза, чтобы составить нормальное предложение. — Она не заинтересована во мне, — и сам поморщился от того, что ему пришлось сказать. — Ну, я так думаю. То, что мы… То, что между нами что-то произошло, мало о чём говорит, если честно. А до этого… Я бы на её месте уже давно либо набросился бы на себя, либо ударил по яйцам и сдал в полицию. Всё было довольно прозрачно. — А ты не пробовал, ну, не знаю, ухаживать за ней? — Как я уже сказал, она во мне не заинтересована, а я, знаешь ли, не школьник, чтобы бегать за девчонками, у меня есть гордость, — складывалось ощущение, будто он сам себя пытался в этом убедить. — То же мне, Элизабет Беннет, — фыркнула Пеппер. — Тони, ну неужели ты не подумал о том, что семнадцатилетняя девочка, которая знакома с тобой всего ничего да и в целом об отношениях наверняка знает только из книг и фильмов, увидит какие-то метания в твоей голове на её счёт? Как она должна была показать тебе свою заинтересованность, если толком не знает тебя? И откуда ей вообще взяться за такое короткое время? Если ты и можешь следить за ней, как сумасшедший, а зная тебя, именно это ты и делаешь, то ей-то откуда брать информацию о тебе? Из статей Википедии? — Хотя бы. — Не надо паясничать, ты ведь знаешь, что я права.       А когда она была не права? — В любом случае… Уже не суть важно. Уверен, она уже собирает чемоданы, чтобы переехать в другую страну. — Утром её не было? — Неа. Будто и не приходила.