Игра в ложь

      Петра ощутила, как всё её тело, походившее на кусок мягкого теста, прошиб заряд тока, когда мистер Старк резко прижал её к стене. Высокие шпильки туфель заскользили в разные стороны, едва не разъезжаясь по гладкому полу, а тонкие ноги, завёрнутые в мягкий капрон, задрожали, стоило чужим ногам — большим, сильным, одетым в брюки, — совсем чуть-чуть соприкоснуться с ними. Из-за тяжёлого дыхания миллиардера девушка чувствовала, как шевелятся её волосы в районе лба и висков.       Они стояли, прижавшись друг к другу лбами, точнее — Тони касался своим лбом её, и его тонкие, чуть шершавые губы, сверху и снизу обрамлённые аккуратной эспаньолкой, находились так чертовски близко, что Петра была не в состоянии мыслить здраво. Её маленькая ладошка расположилась на его груди, и в данный момент она и только она являлась единственным препятствием, не позволяющим разрушить личные границы окончательно и бесповоротно.       Петра одновременно и радовалась, и огорчалась тому факту, что позади неё была стена. Радовалась потому, что хоть что-то не давало ей упасть, хоть что-то давало надёжную точку опоры. Огорчалась же потому, что бежать было некуда. «Либо в ловушку, либо в тупик», — думала она, не совсем осознавая, что понятия-то были взаимозаменяемыми. — Чего вы хотите от меня? — спросила Петра, не глядя ему в глаза; если бы она в них смотрела, слова бы определённо застряли в горле, а на кой чёрт ей это надо было, ведь так? — Ты же умная девочка, — Она знала, что губы мужчины не просто случайно мазнули по её лбу, а именно поцеловали, пусть и практически невесомо, так сказочно. — Попробуй догадаться сама, что я могу от тебя хотеть? — его поцелуи перешли со лба на волосы, и это было так волнительно и запретно, и одновременно с тем совсем невинно, почти… так мило, так сладко и любяще.       «Какой бред у тебя в голове. Очнись немедленно!»       Одна его рука придерживала девушку за талию, не давая ей сдвинуться ни на дюйм. Большой палец гладил участок её живота, прикрытого деловой рубашкой, которая вроде и была достаточно тонкой, но сейчас почему-то согревала настолько сильно, что Петра готова была начать обливаться потом. Второй же рукой мужчина прошёлся по девичьему плечу, выводя на нём замысловатые узоры, точно играючи, затем коснулся шелковистых волос, не обделил вниманием шею и, наконец, достал большим пальцем до подбородка и манящих губ. Не убирая ладони с нежной щеки, Старк медленно раздвинул их. Петра следила за его действиями, как заворожённая, боясь лишний раз вздохнуть и шевельнуться. Её правая рука всё также покоилась на его груди, устроившись там в мнимом защитном жесте, а левая — едва не царапала стену, будто надеясь, что сможет отыскать в ней ручку двери.       Пальцы мужчины сместились с щеки и губ девушки на подбородок, и резко схватили его, заставив розовые губы сжаться «уточкой», а голову — приподняться. Их глаза внезапно оказались на одном уровне. И те и другие — карие. В одних — пьянящий виски, в других — тягучая карамель. Ей нравились его глаза до ужаса, до беспамятства, до абсолютного, бесстыдного неприличия. Тот неоспоримый факт, что они совмещали в себе и серьёзность, и решительность, и лёгкую иронию, и чёртово адское пламя, грозящееся обжечь её, вызывало мурашки не только по её телу, но и по сердцу, по всем органам до единого.       «Я дам вам что угодно», — пронеслось в её мыслях, но Петра была уверена, что мистер Старк прекрасно понял её без слов, просто глядя в глаза… — Мисс! Просыпайтесь, мисс! Мы приехали.       Несмотря на кучу способностей, дарованных Паркер после укуса паука, чувствительный сон не был одной из них. Или же Петра просто отказывалась его развивать. Да, пожалуй, она явно считала это занятие лишним в её и без того плотном графике. — Что? — Петра нехотя открыла глаза и оглянулась; на улице было по-прежнему темно, особенно это выделялось на фоне горящих ламп в салоне автомобиля. — М-м… — она приняла сидячее положение и поправила скатавшиеся рукава толстовки так, чтобы они снова свободно болтались, целиком поглощая её руки. Почесала голову, сонно посмотрела на не менее уставшего, чем она, незнакомого мужчину за рулём. И всё-таки вспомнила. — Ой! Да. Чёрт. Простите. Я сейчас, — закопошилась, неловко обуваясь, потому что забираться на сидение такси в кроссовках как-то невежливо, и одновременно пытаясь не подавиться волосами, лезущими в рот. — Сколько с меня? — скорее всего, она уже спрашивала об этом, когда садилась, но в её ситуации довольно глупо было пытаться вспомнить. — Двадцать три доллара, — терпеливо повторил водитель. — М-м. Да, секунду, — Петра порылась в карманах джинсов, молясь о том, чтобы деньги, припрятанные в одежде, ей не приснились. — Вот, — она еле слышно выдохнула, протянув мужчине изрядно помятую двадцатку, в той же степени презентабельную двухдолларовую купюру и четыре монеты по двадцать пять центов.       Петра уже было открыла дверь, стремясь выйти из душной машины и насладиться прохладой наступающего утра, как таксист её окликнул, и девушка чуть заторможенно развернулась. — Вы дали мне жвачку вместо доллара. — Простите?       Мужчина показал ей ладонь, на которой вместе с потрёпанными жизнью бумажками лежали четыре белые пастилки. Петра хлопнула себя по лицу, но вышло не так отрезвляюще, как бы ей хотелось, поскольку ладони были спрятаны в мягких рукавах. — Вы в порядке? — Лучше всех, — вяло улыбнулась Паркер и таки нашла несколько звенящих четвертаков, чтобы уже отпустить бедного водителя. — Ещё раз извините. — Бывает, — он понимающе кивнул. — В частности, со мной… — пробормотала Петра в пустоту, когда машина уехала, а она осталась стоять у подъезда собственного дома.       Не имея ключей.       «Вот же чёрт!»

***

      Дэвид встретил её, одетый в свободные пижамные шорты в клетку; по его волосам будто прошёлся торнадо, а на шее набирали цвет несколько засосов — вполне очевидно, Петра позвонила невовремя. Но не то чтобы она обратила на всё это внимание, точно зомби пройдя на небольшую кухню, плюхнувшись на диван и вцепившись в кружку с какао, приправленным всеми сладостями, которые только имелись дома у парня. Пока она пыталась согреться — на улице чай не май, — попивая горячий напиток и наслаждаясь зефирками, бывший сестры принёс ей длинную футболку, шорты и тапки в виде рыжего кота Гарфилда.       Петра отставила предоставленную ей огромную кружку — самую большую из всего арсенала Дэвида (целых четырёх штук) — и, не обращая внимания на парня, быстро стянула толстовку. — Петс, чёрт возьми! — рявкнул он, закатывая глаза и отворачиваясь. — Я всё, — сообщила девушка минуту спустя; она полностью переоделась и сидела по-турецки на кухонном уголке.       Парень обернулся. Только сейчас, при падающем на её лицо свете, Дэвид смог отчётливо разглядеть красные, раздражённые глаза подруги, залёгшие под ними тёмные круги и обратил внимание на искусанные, потрескавшиеся губы. Какао было допито, а все зефиринки выловлены, и Дэвид, поставив кружку в раковину, сел рядом с Петрой.       Она подняла на него нечитаемый взгляд, безмолвно просящий поддержки и не говорящий ему больше ни о чём, поэтому парню пришлось самому проявлять инициативу: — Не расскажешь, что случилось? — тихо спросил Дэвид. — Кажется… — она опустила глаза на мгновение, затем робко подняла их, нервно теребя край футболки. — Кажется, я сделала кое-что глупое. — Насколько глупое по десятибалльной шкале? — Одиннадцать, — её глаза наполнились слезами, и в этот момент вид Петры напоминал младенца, который вот-вот должен был разразиться криком. Но так как девушка им не была, то вода, из-за которой в мгновение ока заблестели её щёки, стала единственным доказательством того, что Паркер находилась не в лучшем из своих настроений. — Дэв, я кое-что сделала. Я… Я… — она не знала, как сказать, как описать ту проблему, которая мучила её, ту ошибку, которую она совершила. — Я не знаю, как мне смотреть в глаза одному человеку после того, что произошло. — Что именно произошло? — напряжённо уточнил Дэвид, в подсознании, конечно, догадываясь, чем так может быть расстроена сестра его бывшей, но всё же очень надеясь, что его мысли не подтвердятся.       Петра не хотела говорить об этом, но также она понимала, что Дэвид — пожалуй, единственный, к кому она реально могла обратиться. Мэй отреагировала бы слишком остро, а перед Недом и Мишель она пока была не готова открыться настолько. Что же касалось Эмили… Петра не могла сказать ей. Потому что они со Старком часто пересекались. Потому что Эмили всё ещё выдавала себя за Девушку-паука. И совсем не потому, что Петра боялась, что сестра начнёт осуждать её. Вовсе не по этой абсурдной причине. — Мы с Недом напились, — нехотя призналась Петра, на что получила скептический взгляд от Дэвида и его приподнятую лохматую бровь. — Сильно. И, опуская все подробности, в общем, так вышло… — она запнулась и сделала глубокий вдох, не смотря на друга. — Так вышло, что я оказалась дома у одного мужчины, — Петра кинула быстрый, нерешительный взгляд на парня, закусив и без того истерзанную губу. — Погоди… Что?! Петс, ты его знаешь? Это был твой знакомый или просто прохожий? Он сделал тебе больно?       В её глазах он явственно читал: «Говорить или не говорить?», и это колебание не нравилось ему совершенно. «Если этот тип хоть пальцем тронул её, я его прикончу», — пронеслось в его мыслях.       Петра медленно покачала головой и слабо, но искренне улыбнулась. Это была её фирменная улыбка в стиле «Спасибо за беспокойство, но не стоит», и Дэвид терпеть её не мог.       Петра была слишком маленькой, слишком хрупкой, чтобы справляться со всем в одиночку, и то, что пару раз в год она могла вот так вот ворваться к нему в квартиру, чтобы он мужественно подставил ей плечо и напоил какао, не значило, что он помогал ей в полной мере.       Они не так уж много общались, но были хорошими друзьями, и Дэвид знал о девчонке многое. То, как она не любила жаловаться, как постоянно везде была одна, хотя и не признавала этого. Он помнил, какой разбитой она была, когда уехала Эмили. Ему тоже было тяжело, но ей — сложнее в сотню раз. У него были друзья, у неё же на тот момент не было даже Неда. Она говорила, что ей комфортнее быть одной, чем с теми, кто ей неинтересен, но разве можно быть счастливой, когда не с кем переброситься даже парой слов за ланчем? Когда никто, кроме Мэй, не спрашивает банальное «Как дела?»       И ещё то, что Дэвид услышал на вечеринке, когда Петра и Эмили ссорились. Петра была в курсе того, что Эмили приезжала к нему. Он и сам испытывал вину все те разы, когда бывшая возлюбленная навещала его, забывая о семье, о тёте и сестре, но в те минуты, когда Эмили обнимала его, целовала, он плевал на всех и всё, он становился эгоистом. Тогда он думал: «Это не моя проблема, что Эмс выбрала меня. Не моя. Выбор стоял перед ней. Не передо мной», и это казалось логичным, чувство вины проходило быстро, каждый чёртов раз проходило, исчезая бесследно.       Но вот оно вернулось, когда Петра вдруг заявила, что знала, что всё это время она знала. И ничего не сказала. Ни разу. Ни сестре, ни ему. А ведь он общался с Петрой. Не так уж и часто, но всё же, да, они переписывались, он говорил, что тоже скучает по Эмили, что понимает Петру, повторял, что осталось потерпеть всего полтора года, год, восемь месяцев, что осталось совсем чуть-чуть. Дэвид врал ей, и Петра прекрасно знала об этом. Но молчала. Почему, чёрт возьми?       И после этого он пару раз уже извинялся перед ней, а она отвечала только что-то типа «Да всё нормально. Я не злюсь. Просто в тот раз вспылила. Но я не злюсь». А он бы хотел, чтобы она злилась. — Я его знаю. Ты не волнуйся… Он не сделал ничего… чего бы я не хотела, — её глаза были так широко распахнуты, что казалось, будто вот-вот выпадут глазные яблоки. — Я просто не знала, куда ещё пойти. Я сбежала, пока он спал… — она сжала губы в тонкую линию, закрыла рот рукой и подождала с полминуты, пока мгновение её маленькой слабости не закончилось. — Видимо, я ещё не до конца проснулась или протрезвела, но я дала такси адрес нашей квартиры, а не Неда, а потом выяснилось, что ключей нет. Мне не хотелось будить Мэй и Эмс. Они бы начали задавать вопросы, а я… — А ты не любишь вопросы, — закончил за девушку Дэвид. — Удивительно, что ты так быстро протрезвела и что твой мозг более-менее нормально работает. — А кто сказал, что он работает? — грустно усмехнулась Паркер. — Дэв, я не знаю, что мне делать, — спустя паузу еле слышно сказала Петра. — Я понятия не имею, как дальше жить, как дальше ходить в Башню, как разговаривать с этим человеком, а нам, так или иначе, придётся делать это, потому что… — «Потому что я, помимо того, что стажируюсь в его компании, ещё и защищаю город в свободное время, и он вроде как взял под крыло оба моих альтер-эго, так что ситуация сложная…» — … он всегда рядом. — Он из Stark Industries? — Да, — девушка неопределённо пожала плечами, надеясь на то, что друг расценит этот жест как лёгкий озноб. — Оттуда. — М-м… Ясно. Будешь ещё какао? — внезапно спросил Дэвид, вставая из-за стола. — Конечно, — Петра улыбнулась. — И побольше зефирок. Не жалей. Давай же. — Эй, у меня их не так много. — Не ври мне. Я знаю, что у тебя в запасе всегда ещё как минимум две пачки.       Дэвид развернулся и показал ей язык. Затем, как ни в чём не бывало, продолжил делать шоколадный напиток. — Обо всём-то тебе известно, — проворчал парень себе под нос, но в итоге всё же открыл новую пачку и почти полностью высыпал в кружку. Поставил её на стол, и Петра тут же схватила тёплую ручку, затем сделала глоток. — Ну так… и что, этот человек тебе нравится? — а после этой фразы умудрилась подавиться так, что на глаза выступили слёзы. — С чего такой вывод? — Ну, как с чего? Ты не проклинаешь его последними словами, не бежишь в полицию… И ещё, насколько я понял, это был не… Эм-м… Как там его? — парень щёлкнул пальцами. — Это был не Флэш. Боже, что за имя… — Это был не Флэш, — эхом повторила Петра и спрятала половину лица за кружкой. — Та-а-ак?.. — Это ничего не значило. И мне по-прежнему нравится Флэш. Просто я была пьяна. И… — она поставила кружку и закрыла лицо обеими руками; чем больше Петра трезвела, тем хуже ей становилось морально. — Можно я не буду вдаваться в подробности? — с мольбой в глазах спросила девушка.       Дэвид вздохнул и беспомощно поднял руки в знак капитуляции. — Мне и не нужны подробности, Петс, — ласково проговорил он. — Но ты просто знай, что парень, или мужчина, или кто угодно не должен использовать партнёра, когда тот пьян или спит, или по другой причине не может дать адекватного согласия. Это неправильно. Я к тому, что… — Дэв запустил пятерню в волосы, подбирая слова. — Я к тому, что не надо винить только себя. Да, ты виновата, что выпила, что поддалась влечению, но ты девушка, тебе семнадцать, а он, я так понимаю, старше, — полувопросильно уточнил парень и, дождавшись кивка Петры, продолжил: — так что всё же на нём должна была лежать бóльшая ответственность. Он должен был остановиться. Что бы он ни сделал, — Дэвид поставил акцент на эту фразу, потому что не знал, что именно было между подругой и её знакомым, — он не должен был этого делать. И самое главное, — он взял ладонь Петры в свою, — стыдно должно быть не тебе, а ему, — и затем резко отошёл. — Эм, знаешь что, я постелю тебе в гостиной, а то чистого белья у меня, если честно, нет, а то, что сейчас на кровати, всё в… — Избавь меня от подробностей.