Игра в ложь

      От кого: Петра       Давай перенесём свидание. Я тут выяснила, что завтра вечером буду работать. Может быть, сходим куда-нибудь на выходных? Например, в воскресенье?       От кого: Флэш       Окей, Петс. Встретимся в школе:)       Отлично, теперь она врала ещё и Флэшу.       Петра положила телефон в задний карман джинсов, шагая по SI с твёрдой уверенностью в том, что ничего — абсолютно ничего! — в её жизни не идёт так, как ей того хотелось бы. Это не могло не расстраивать.       Подойдя к лифту и взглянув на тот с опаской, девушка решила спуститься по лестнице. Конечно, путь вниз состоял из нескольких десятков этажей, но и у неё имелись свои преимущества, чтобы спокойно преодолеть расстояние. Да и после парочки весьма… странных моментов с мистером Старком, которые почему-то обязаны были произойти именно в лифте, Петре думалось, что с этой поры она перестанет на нём ездить вовсе. На всякий случай.       Каким-то загадочным образом чёртов лифт увеличивал её Паркеровскую неудачу втрое. А то и вчетверо. Если не в десятеро. — Ты где пропадала? — с раздражением спросила Амита Капур, старший стажёр, когда Петра появилась в поле её зрения. — И где кофе?       Паркер посмотрела на девушку растерянно, будто совсем не ожидала увидеть.       «На рубашке твоего босса», — невольно пронеслось в её мыслях. — Прошу прощения, я… сейчас принесу, — выдавила Петра, после чего резко развернулась, ощутив себя чьей-то безвольной марионеткой; тело как будто не слушалось её. Паркер попыталась незаметно для других стажёров сделать глубокие вдох и выдох, чтобы успокоиться, но идея оказалась провальной. В том плане, что легче не стало. — Что-то ещё? — обернувшись, спросила не из вежливости или интереса, а скорее, чтобы доказать самой себе, что всё ещё может говорить. — Справься хотя бы с этим, Паркер, — фыркнула Амита, почти не глядя на девушку и сосредоточив всё внимание на компьютере.       Петра пошла за кофе, размышляя о том, чего ей стоит эта стажировка и правда ли она так ей нужна. Ведь, по сути, всё с самого начала не заладилось: её взяли на работу фактически по ошибке — по блату, ей не давали делать что-то более значимое, чем кофе, что не особенно прибавляло ей опыта; и самое главное — сейчас она уже не чувствовала себя окрылённой, когда вот так вот шагала по компании, по месту её мечты, по детищу одного из умнейших людей последнего столетия. Петра стояла рядом с аппаратом для приготовления кофе, ожидая, когда закончится очистка, и держа в руке три многоразовых стакана, сложенных друг в друга. Она долго смотрела, как струйка мутной воды выливается из кофемашины, а потом нервно рассмеялась — слава Богу, никто не видел и не слышал — и бросила стаканы в мусорную корзину, стоящую рядом. А после решительно направилась в отдел кадров.       Она определённо пожалеет об этом завтра, и это чувство останется с ней надолго — вполне возможно, на всю жизнь, — но сейчас она была уверена в своих действиях. Петра по опыту знала, что такое случалось с ней редко. Уверенность была даром Эмили, а Петра… ну, последнее, в чём она была действительно уверена, так это в том, что Фэн-шуй — ненастоящая наука (их с сестрой комната и так была маленькой, и Петра боролась до победного, пока Эмили не продала всю китайскую хрень на eBay).       Касательно её действий, может, они и были глупыми, спонтанными, необдуманными — ну и пусть, чёрт возьми. Сейчас она жалела лишь о том, что поддалась словам мистера Старка; ведь он так с ней заговорил — так убеждённо, авторитетно, по-взрослому, — что она поверила в то, что уволиться — это плохая идея, хотя на самом деле оставаться в SI было куда страшнее. Петра не знала, чего именно она боялась, но то, как она себя почувствовала, выйдя из спальни мистера Старка, было ужасно, и Паркер не хотела, чтобы это повторилось.       А самое главное… Самое жуткое. Странное. Необъяснимое. Невозможное. Петре казалось — как же это смешно, — будто рядом с мистером Старком в ней просыпалось что-то, не поддающееся здравому смыслу и ну хоть какой-нибудь, даже самой шаткой логике.       То, как ещё тогда, за колонной, подглядывая, словно преследователь, она не могла отвести от него глаз. То, как чуть позже, когда её раскрыли, ей было не по себе не столько от ситуации, сколько от вида мужчины. То, как потом ей снились не самые приличные сны, которые ни коим образом не должны были возникать в её подсознании. Даже если она это не контролировала, — тем хуже. То, что можно контролировать, хотя бы не кажется таким моральным бедствием.       Петра знала одно: мистер Старк определённо герой не её фильма. Её средненький боевичок и его супергеройский блокбастер не могли соприкоснуться ни в одной из вселенных. Петра просто… Она понимала, что ей снесло крышу из-за того, сколько внимания ей вдруг начали оказывать. Конечно, девушка сама нарвалась на него своими действиями — причём какими! Ей всё ещё было так стыдно, и этот стыд наверняка не прошёл бы и к тридцати годам. Но всё же…       Ей стоило перестать думать о мужчине в любом ключе — и в любом случае.       Он ей не нравился — это было очевидно. Да, её привлекал его ум — лет с семи. Но у неё вообще был фетиш на умных парней. Именно поэтому ей нравился Флэш. Однозначно. А то, что она пару раз могла засмотреться на мистера Старка — так это просто всплеск гормонов. Научный интерес. Банальное женское любопытство. И ничего другого.       Паркер не хотела проблем. Будучи героиней, она и так имела их предостаточно. Хотя девушка и чувствовала себя трусихой, просто-напросто сбегая из компании, она могла оправдать себя: ей не хотелось влипать ещё больше.       Пожалуйста, ради Бога, ей было семнадцать. Она имела право совершить ошибку, а ещё она имела право бояться совершить ошибку снова.       Будь она хоть трижды Девушкой-пауком, это не отменяло того факта, что ещё она просто Петра и спасать собственную жизнь зачастую ничуть не легче, чем чужую. В её случае — даже сложнее. Потому что незнакомцев жалеешь больше, чем себя, за них боишься больше, чем за себя, и несёшь ответственность за их жизнь тоже почему-то куда большую, чем за свою. Когда речь идёт о ком-то другом, легче принять решение. Но не потому, что наплевать, а потому, что счёт идёт на секунды. Мозг как-то активируется, не течёт мерзкой лужицей, работает на двести процентов; сердце замирает, отдавая мозгу бразды правления…       Всё было сделано на автомате, и Петра помнила то, что говорила она, и то, что говорила девушка из отдела кадров, очень расплывчато, будто была не действующим лицом, а наблюдателем. Паркер просто подписала отказ от стажировки — благо, для стажёров всё делалось быстро, потому что они и так не числилась официальными работниками. Кажется, её спросили о причине увольнения; кажется, Петра соврала что-то о сильной нагрузке в школе — первое, что пришло в голову и что было похоже на правду. Девушка чувствовала себя одновременно и подавленной, и освобождённой.       Покинув здание, она оглянулась — её мечта была так близко, но она от неё отказалась.       … Когда спасаешь кого-то, думаешь только о нём, и тому человеку это на руку; когда Петра решила покинуть SI, это казалось ей спасением, но едва ли это можно было назвать прекрасным решением.

***

— О, ребёнок! Что-то давно тебя не видно. Я уж было подумал, что ты бросила старика, — мистер Дауман, хозяин свалки, приветливо улыбнулся, отчего морщинки на его лице стали ещё заметнее. — Я ведь уже говорила, что не ребёнок, — несмотря на лёгкое недовольство, Петра ответила улыбкой. — Мне семнадцать! — Ох, поверь, когда тебе стукнет под семьдесят, ты будешь смотреть на семнадцатилетних, как сейчас смотришь на младенцев, — с высоты жизненного опыта заявил мистер Дауман. — Ну так… чем планируешь заняться сегодня? А, да, кстати, получила права?       Петра тяжело вздохнула. Ох уж эти водительские права. Казалось, что мироздание отвергало даже самую крохотную, абсолютно невинную мысль о том, что Петра когда-нибудь получит их. Вот серьёзно. Впрочем, девушка почти свыклась с тем фактом, что провалит намечающийся экзамен в очередной раз, а попытаться стоило, ну, просто потому, что мистер Старк потратил на неё своё драгоценное время и было бы как-то некрасиво с её стороны показать, что всё с самого начала было бесполезно.       Ей невольно вспомнился день, когда мистер Старк учил её водить. Она тогда была в той дурацкой ультракороткой юбке и ощущала себя жутко неловко, но мужчина даже ни разу не пошутил по этому поводу. Вряд ли он, конечно, вообще обратил внимание на её вид — слишком много чести, Паркер, — но сама она каждую секунду внутренне дёргалась, потому что боялась, что юбка задерётся слишком сильно или — кто её, блин, знает — вовсе улетит к чертям собачьим, чему бы Петра и не удивилась бы.       А ещё девушка голой кожей ощущала ткань его джинсов; было как-то странно сидеть у кого-то на коленях, особенно — у мужчины (особенно — у Тони Старка!), но неожиданно приятно, хотя, честно сказать, Петра мало что запомнила, кроме того, что нервничала, нервничала и ещё раз нервничала, боясь лишний раз пошевелиться, но как раз из-за этого, кажется, постоянно елозя; боясь сделать что-то не так, волнуясь о том, не тяжело ли мистеру Старку, и о том, как бы не угробить их, что тоже немаловажно (Боже правый). Приятно же было оттого, что… она не знала, как это описать. Петра сидела на его ногах, а её спина почти касалась его груди, и, кажется, — она не была уверена — его подбородок покоился на её плече; и, чёрт, Петра была окружена теплом — это было так круто. Это было тем, что её мозг запечатлел даже слишком хорошо — она не знала, по какой причине; ха, пожалуй, ей пора было привыкнуть к тому, что её память на события работала избирательно, а во время, проводимое с мистером Старком, и вовсе глючила, как её старенький мобильный.       От мыслей о мистере Старке девушку отвлёк громкий лай, а затем и ощущение слюней на ладонях, когда их начал облизывать пёс хозяина свалки. Петра широко улыбнулась, садясь на корточки и почёсывая мохнатого друга за ухом. Тот радостно завилял хвостом. — Привет, Реджи! Ты ж мой хороший ма-а-альчик. Как у тебя дела?       Реджи был средних размеров дворняжкой с висячими ушами и большими чёрными-чёрными глазами, как у малыша Йоды. Пёс был одной из причин, почему Петра любила приходить сюда. Она всегда хотела завести собаку, но Мэй и без домашних животных хватало финансовых забот, потому что, очевидно, не так-то просто было накормить и одеть троих человек на далеко не впечатляющую зарплату медсестры. — Сгрыз две покрышки. Думаю, дела у него лучше всех, — фыркнул мистер Дауман.       Петра строго посмотрела на пса. — Не очень хороший мальчик, — но всё равно не смогла сдержать улыбку, глядя на довольную морду животного. — Наверное, покрышки были очень вкусными, да, Реджи? — затем девушка встала и вытерла руки о джинсы, чтобы хотя бы немного избавиться от шерсти (правда, теперь она была и на штанах). — Повторный экзамен на следующей неделе. Не думаю, что сдам, но попытаться стоит… — Ты себя недооцениваешь. Тебе просто не хватает уверенности. — Где-то я такое уже слышала, — хмыкнула Петра. — Я не спорю, — она пожала плечами. — Но от осознания того, что я не верю в себя и это-то мне и мешает, легче как-то не становится. — Пошли-ка со мной, — позвал мистер Дауман, и Петра с Реджи последовали за стариком. Девушка знала это место, как свои пять пальцев, хотя гостю, заглянувшему сюда в первый раз, здешняя обстановка показалась бы настоящим лабиринтом. Когда мистер Дауман остановился, Петра со скромным любопытством уставилась на машину, покрытую тент-чехлом. Мужчина начал стаскивать его. — Она, конечно, не в самом лучшем состоянии, точнее, я бы сказал, ей конец… но, зная тебя и то, на что ты способна, Петра, я больше чем уверен, что ты сможешь вдохнуть в эту детку жизнь.       Петра поражённо застыла, когда её взору предстала ярко-красная Chevrolet Impala. Правильнее сказать, что, вероятно, когда-то машина была ярко-красной, а сейчас её цвет больше напоминал кроваво-ржавый, но, по мнению Петры, она всё равно была невообразимо прекрасна даже с облупившейся краской, вмятиной на дверце и без одного бокового зеркала. — Она невероятна… — Импала шестьдесят пятого года. Бывший владелец сказал, что она принадлежала его дедушке, а потом её почти десять лет хранили как память в гараже, ну а сейчас всё-таки решили избавиться, потому что ездить на ней практически невозможно — всё время глохнет. Я, как увидел её, сразу вспомнил о тебе. И приберёг, — пока хозяин свалки говорил, Петра обходила автомобиль, разглядывая его со всех сторон и ласково поглаживая, едва ли не целуя. — Я знаю многих отличных механиков, но ты, ребёнок, настоящий бриллиант. — В-вы хотите, чтобы я отремонтировала её? — Я хочу, чтобы ты сделала из неё конфетку. И тогда у тебя будет стимул поскорее сдать на права. — То есть… — Петра открыла рот. — Я отдам её тебе за три сотни. И ты можешь пользоваться моими инструментами и всеми деталями, которые найдёшь. Но краска на тебе! — не успел мужчина договорить, как Петра кинулась на него с объятиями, едва не сбив с ног; тот обнял её в ответ и засмеялся. — Рад, что тебе это по душе. — Шутите?! — воскликнула Петра. — Я же и мечтать не могла купить такую машину за три сотни! — Не радуйся раньше времени. Под капотом всё намного хуже, чем снаружи. Но я бы не стал давать её тебе, если бы не был уверен, что ты сотворишь чудо. — Спасибо, мистер Дауман! — Зови меня Лукасом, я ведь уже говорил, — проворчал мужчина, повторив фразу девушки.

***

      Петра закрылась в ванной, варясь в ста семидесяти литрах кипятка, читая комиксы и поедая вытащенное из-за стиральной машины печенье с шоколадной крошкой. Так сказать, наслаждалась жизнью, пока могла. — Петс, ты скоро? — раздался голос Эмили за дверью. Петра вздрогнула и уронила печеньку в воду. Этот день определённо собирался её добить. — Почему ты не написала мне? Мы бы пошли домой вместе.       Очевидно, сестра не была в курсе того, что Петра уволилась. И вряд ли она догадывалась о чём-то подобном. Паркер-младшая вздохнула. «Мне придётся ей сообщить. Может, сделать это сейчас, пока печенье в безопасности?» Эмили громко и настойчиво постучала. Петра вытерла рот, испачканный крошками. — Я там больше не стажируюсь, — быстро выдала девушка и, кинув томик с комиксами на стиральную машину, ушла с головой под воду.       Очень по-взрослому. — … рь! — услышала Петра, когда вынырнула. Дверь явно грозилась слететь с петель от настырных ударов Эмили. — Если ты не откроешь, я продам твои комиксы по Ходячим мертвецам, куплю пайетки и пришью их к твоему нижнему белью! — Я дочитываю последний том, а бельё ты мне обещала новое. Так что придумай что-то другое! — крикнула Петра.       Вода потихоньку остывала, а пена с ароматом персика полностью растворилась минуты три назад, так что Петре ничего не оставалось, кроме как начать мыться. До этого она отмокала. Расслаблялась. И не представляла мистера Старка, сидящего в своём джакузи. Нет, её мозг был занят комиксом, экшеном, приближающейся развязкой. Тем, чем и должен был.       Эмили, по-видимому, решила сделать перерыв, потому что из комнаты стали доноситься звуки швейной машинки. Возможно, она-таки пришивала к трусам сестры колющиеся пайетки. Петра достала мочалку и выдавила на неё гель. В последний раз она принимала душ у Дэвида, и, вероятно, от неё пахло кожей и печеньками, что Петру не устраивало категорически. Она обожала свой ягодный гель и сладкий-сладкий клубничный шампунь, которым пользовалась лет с семи, потому что он был потрясающим.       Петра вытащила пробку, встала и включила душ, успев замёрзнуть под ледяным потоком воды, пока настраивала его. Хотя у Дэва она уже попыталась смыть с себя пятидюймовый слой воображаемой грязи, сейчас девушка принялась за это дело снова.       Не то чтобы Петре было мерзко оттого, что мистер Старк её не остановил. Скорее, ей было мерзко оттого, что она даже не могла его винить. Петра всегда старалась быть честной. Пусть по отношению к другим это получалось и не всегда, но она не могла позволить врать и самой себе тоже — это было бы уже слишком, — поэтому Петра готова была признать, что, возможно, она помнила чуть больше, чем ей хотелось бы, а ещё, что ей понравилось чуть больше, чем стоило бы.       И это было ужасно, потому что она не хотела быть такой. Она… Она не была такой! Петра же только недавно говорила о том, как важны для неё объятия, поцелуи… Как это интимно, глубоко, как здорово, чёрт, чёрт, чёрт возьми, дарить их любимому человеку! «В итоге сама себе противоречу… глупая, пьяная башка!» Петра с остервением тёрла ключицы, шею, грудь, живот мочалкой, до красноты, до покалывания.       Она должна была понять, что ни в чём не виновата. Разве что, кроме того, что напилась и проявила инициативу. Петра обязана была понять, что в произошедшем не было ничего страшного — это ведь даже не секс! Подобное — и что-то похлеще — случалось со многими; как будто мало людей совершали ошибки на пьяную голову. Она пыталась себя простить — тем более сейчас, когда они с мистером Старком уже обо всём вроде как поговорили. Когда Петра ушла из SI. Простить и забыть. За-быть. Выкинуть из головы, как плохой фильм, скучную книгу или надоедливую песню, не несущую никакого смысла.       Но это было сложно. Потому что, несмотря на то, что, по сути, у них с мистером Старком ничего не было, всё же…       Петра никогда не держалась с парнями за ручку. Никогда не ходила на свидания. Никогда не целовалась. Никогда не занималась сексом.       А с мистером Старком получилось так, что она перескочила сразу через несколько ступенек… И было чертовски тяжело об этом не думать.

***

— Не смей меня игнорировать. — Я тебя не игнорирую, — возразила Петра, взбивая подушку. — Я просто не хочу отвечать на твой вопрос. — Это называется игнорированием, — фыркнула Эмили, наблюдая за сестрой с соседней кровати. — Почему ты ушла из SI? Ты ведь так хотела эту стажировку! Петс, ты же вся извелась с этим конкурсом. Ещё несколько недель назад это место было для тебя всем!..       Подушка издала глухой хлопок, и из неё посыпались перья. Петра чертыхнулась и, наплевав на окружающий её беспорядок, кинула испорченную подушку на пол, после чего завалилась в кровать, накрывшись одеялом. И громко чихнула.       Эмили смотрела на неё пристальным взглядом. И выгнув бровь.       Петра закатила глаза. — Да ничего особенного! — сдалась она. — Просто… Я поняла, что это не то, чего я ожидала. Подавальщик кофе в такой компании — это даже не низший ранг, а какой-то несуществующий. То есть… Я подумала… Наверное, если я не прошла конкурс и не получила место сама, значит, я этого не заслужила?.. Принять стажировку в качестве подачки изначально было плохим решением, и теперь я это осознала. Лучше я… буду учиться дальше, совершенствоваться и добьюсь всего сама.       Эмили, казалось, поняла её, но всё равно не могла не спросить: — Ты уверена?       Петра посмотрела на свои руки и закусила губу. Была ли она уверена? Девушка уже задавалась этим вопросом. Возможно, эта стажировка была её единственным шансом на успешное будущее, потому что наличие мозгов вовсе не гарантировало ей таковое, а вот какой-никакой опыт в Stark Industries — ещё как. Петра не могла знать наверняка, что получит грант на обучение в ВУЗе, а без него высшее образование девушке не светит, поскольку денег на него у неё нет. А если у Петры не будет диплома, то что её ждёт? Неквалифицированный труд, либо же работа в полиции или в спасательных службах. Может, и не так уж печально, однако Петра так мечтала вытащить Мэй из её вечных забот… Показать ей мир, купить домик где-нибудь в Италии, чтобы тётя только грелась на солнышке и писала любовные романы, как всегда мечтала… — Да, — натянула улыбку.       Свою фирменную. — Ну ладно. Но это же не помешает плану? — Нет, — Петра покачала головой. — Не должно. Мы же и не собирались включать в него пункт со стажировкой, это вышло само собой. Просто продолжай ходить в Башню, я буду подсказывать, что тебе говорить, когда ты с мистером Старком… Хотя надо бы придумать, как свести эти встречи к минимуму. — Знаешь, — протянула Эмили, намотав прядь волос на палец, — мне кажется, с этим могут возникнуть проблемы. — Почему? — не поняла Петра. — Ну… Есть вероятность, что Старк на меня запал. Забавно, правда?