Игра в ложь

— Она не должна была умереть, — Петра всхлипнула.       Тони уже перестал удивляться сменам Паркеровского настроения.       Они лежали на кровати: Петра, закутанная в полотенце и одеяло по самый подбородок, и Тони — со стаканом виски. Разбавленным. Он так и не снял обувь, её ноги были голыми и выглядывали из-под одеяла до щиколоток. Тони постоянно бросал на них взгляд, и это было нехорошо. Хотя они разместились на одной кровати, расстояние между ними оставалось приличное — никак не соврать, что коснулся случайно. Поэтому Тони держал руки при себе. Во всяком случае, очень старался. — Расскажи мне всё, — спокойно попросил он.       Отчасти именно из-за этого он хотел для неё команды. Не только ради физической подстраховки, но и чтобы было, с кем обсудить провал. С кем отметить радость, не забывая про потери. Тони по себе знал, каково это — когда что-то идёт не по плану, когда не получается, не выходит, сколько ни бейся. Далеко не всегда можно спасти всех. Обстоятельства бывают разные. И люди — тоже.       Тони нужно было, чтобы Петра выговорилась, потому что без этого никуда, потому что всем людям — и героям в частности — необходим человек, которому можно рассказать о своих неудачах. И чтобы его не осудили — выслушали. У мужчины этим человеком когда-то была Пеппер; пусть и не подходящим на эту роль стопроцентно: всё же напрямую она во всём этом не участвовала и разбиралась только немного лучше обычного зрителя. Тони любил в ней то, что она не винила его, если он попытался, но не смог. Потому что отвратительнейшего, липкого, сводящего зубы чувства вины от внутреннего «я» было и так предостаточно, и Пеппер своим «Ты сделал всё, что от тебя требовалось» давала Тони элементарных сил жить дальше и, главное, бороться дальше.       И мужчина не был уверен, что у Петры был такой человек. О её силах было известно Эмили, возможно, кому-то ещё, но имелся ли у неё кто-то, кому она могла бы именно пожаловаться на эту часть жизни без прикрас? Ведь о личности Железного человека знал каждый, но не каждому Тони рассказывал всю подноготную. Всю боль, все провалы, все страхи, все его личные ошибки, которые могли стоить кому-то жизни. — Там были две женщины. Сёстры. Одна была тяжело ранена, и… я хотела сначала вытащить её сестру, потому что у неё было больше шансов, — Петра несмело посмотрела на Старка, боясь увидеть на его лице следы разочарования. Но их не было. — Но потом… Лори уговорила меня. Она так боялась за свою сестру, она так любила её, что осталась в этом месте вместо неё, хотя знала, что стрелок может ворваться в палату в любую секунду. И в итоге, — снова всхлип, а Тони незаметно придвинулся ближе, — я вытащила Вивиен, раненую, но не успела за Лори. Мне не хватило каких-то секунд… Они обе погибли. Обе, понимаете? Я смогла бы принять, если бы не успела с Вивиен, потому что она была очень плоха, но я не спасла их обеих. Это… Это… Я просто… Я не должна была её слушать. Или, — её голос сорвался и стал чересчур высоким даже для Паркер, — сделать так, чтобы стрелок не открыл дверь. Надо было оставить Лори в ванной. Надо было постараться вытащить их обеих сразу, — хотя всё это было либо неосуществляемо, либо бесполезно.       Пускай это было неправильно, к чёрту всё и всех, но Тони обнял Петру, прижав Паркер к себе. Её голова мягко упала ему на грудь, и Тони окутал цветочно-ягодный аромат; от неё пахло клубникой, от него — виски. Даже сквозь футболку он чувствовал влагу девичьих щёк. Ей было больно, и ему было больно за неё, но к этому нельзя было привыкнуть, они оба это знали. И Тони, и Петра уже сталкивались с подобным ранее, но даже если неудача станет жутким преследователем на долгое время, к ней всё равно не привыкнешь. Каждый последующий раз просто будет либо таким же болезненным, либо в тысячу раз хуже. — Ты потеряла их, — поглаживая девушку по волосам, произнёс Тони. — Это правда. Но спасла ты гораздо больше. Не надо винить себя за выбор той женщины — она сделала это ради сестры, и, будь уверена, она знала, на что шла. Не вини себя за раны Вивиен — они появились не из-за тебя, а из-за того ублюдка с пушкой. Анализируй ситуацию каждый чёртов раз: не забывай, что ты в силах только помочь, к сожалению, ты не можешь попасть в прошлое и убрать все последствия. И не смей брать на себя слишком много. Иначе самобичевание убьёт тебя раньше преступников.

***

      С тех пор как Петра и Флэш стали парой-но-не-парой, девушка не могла не вспоминать слова мистера Старка, сказанные в тот вечер, когда он провожал её до дома.       «Понимаешь, когда ты сам ещё неопытен, хочется быть с кем-то, кто тебя всему научит».       Петра чувствовала себя параноиком, но видела это буквально во всём. Да, они с Флэшем сходили всего на одной свидание, но они целовались, и девушке казалось, что это хоть что-то, но значит. После этого он не писал ей, и это, наверное, было плохим знаком? С другой стороны, он проводил её до дома, хотя она не просила!.. Однако в школе он вёл себя так, будто ничего не было, разве что поздоровался, когда проходил мимо её парты. И вроде бы Петра не любила внимание и как раз-таки хотела бы, чтобы Флэш не шибко афишировал своё к ней отношение, но, когда он действительно этого не сделал… Петра почувствовала, что любимые ромкомы Мэй врут.       «Конечно, ты ведь не похожа на них», — сразу проснулся голос в голове, а глаза уставились на Лиз и Салли.       Даже в красивом платье, на каблуках, с макияжем и причёской Петра не обладала и половиной той же магнетической уверенности, которую имели эти двое. Не потому, что Петра не была симпатичной. Просто она чувствовала, что это — не её. Она не умела сиять для обложек журнала.       Петра задумчиво грызла карандаш, глядя на то, как руки Флэша чуть приобнимали обеих подруг. Девушка знала, что они с Лиз остались друзьями, да и в любом случае самые популярные ученики школы, что бы ни случилось, держались вместе, но это всё равно было неприятно. Не сказать, что Петра ревновала. Она понимала и принимала дружбу между парнями и девушками, Петра ведь сама дружила с Недом и Дэвидом, но, возможно, ей бы хотелось, чтобы Юджин сейчас обнял её, а не свою бывшую и её лучшую подругу.       «Понимаешь, когда ты сам ещё неопытен, хочется быть с кем-то, кто тебя всему научит».       Вероятно, дело было в ней. Петра не была достаточно хороша. Если верить словам мистера Старка, то она, должно быть, была чертовски скучной. Даже целоваться не умела.       Не говоря уже о чём-то большем.

***

      Эмили нравилось быть частью большой компании, а именно такой была компания, собравшаяся в Башне в четвёртый четверг ноября. Здесь были все: Мстители, Пеппер Поттс с мужем и дочкой, семья Соколиного глаза, Мишель Джонс, оказавшаяся сводной племянницей Пеппер, и хозяин вечера — Тони Старк.       Огромный стол был заставлен нарезанными овощами, картофелем, салатами и двумя огромными индейками. Эмили принесла три тыквенных пирога, которые они с Петрой пекли весь день. Один — четвёртый — Петра оставила себе, чтобы украсить времяпрепровождение дома. Она решила остаться в Куинсе, не сказав об этом никому, кроме Эмили.       Петра знала, что если скажет об этом Неду, то парень непременно позовёт её к себе, чтобы отметить праздник вместе с его родителями и многочисленными приезжими тётушками, обожавшими тискать любимого племянника за щёки (не то чтобы Петра не хотела на это посмотреть). Дэвид в этот день ездил к семье в родной город, и Петра не собиралась ему мешать. А тётя, вероятно, забросала бы её вопросами, не веря в искреннее «Хочу побыть одна» и «Нет настроения». Даже сестра атаковала её, но с Эмили было несложно договориться, особенно теперь, когда та знала, что творилось в жизни Петры. Эмили вроде бы поняла её и оставила, пообещав, что скоро вернётся и они посмотрят какой-нибудь «жутко банальный, но смешной и уютный семейный фильм». Петра не ожидала этого и не нуждалась в подобном, как она считала, но ей было приятно. Хотя она и была почти уверена, что в конечном счёте сестра про это забудет.       Тони нахмурился, когда заметил, что Петра не пришла. Он не стал спрашивать про неё напрямую, ожидая, что Эмили сама всё объяснит, но девушка, по-видимому, решила, что это лишнее, раз никто не задавал вопросов о сестре.       Старк и Петра договорились, что Мстителям пока не стоит знать их секрет. Никому пока не стоит о нём знать. Тони просто подтвердил опасения Петры по поводу её возраста. И если Мстители — это ещё ладно, но директор ЩИТа — та ещё заноза в заднице. Он очень не любил подростков-мутантов, и доклад Тони о том, что Девушке-пауку исполнилось больше двадцати, сделал Паутинку практически неприкосновенной, по крайней мере до того момента, когда им придётся поведать Фьюри правду. Или же до того, как девушка ошибётся.       По правде сказать, Петра была против этой идеи, поскольку боялась реакции Эмили, которой Тони запретил что-либо говорить. Всё должно было быть натурально. Из всех Мстителей самими принципиальными должны были оказаться Стив и Сэм, особенно Капитан Сосулька, который своими нотациями загнал бы Старка в могилу раньше положенного. Ещё были Нат, которая определённо устроила бы ему взбучку, но, скорее всего, быстро отошла, и Пеппер, которая не была Мстителем, но терпеть не могла, когда не знала о чём-то, и отменно кидалась цветочными горшками.       Тони знал, что команда может не принять Петру, но даже не это заботило его в первую очередь, самым большим злом в данной ситуации был директор ЩИТа, и Тони хотелось защитить Паутинку.       Глядя на праздничный стол и всех собравшихся, Тони невольно вспоминал, как проводил День Благодарения — априори семейный праздник — много лет назад. Когда уже не было родителей и ещё не было Пеппер, точнее, она была, но они не были близки настолько, чтобы проводить этот день вместе. Обычно его пригашал к себе Роуди, но Тони — дерзкий и самоуверенный Тони Старк — в семье лучшего друга, окружённый взрослыми и детьми, делящимися разными тёплыми семейными историями, чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому несколько лет подряд заезжал к Роудсам ради приличия, потому что, несмотря ни на что, его всегда ждали, а после направлялся или в клуб, в любой день полный людей, или в мастерскую. И только после тридцати Тони стал отмечать этот день вместе с Пеппер и её родителями, затем появились Наташа, не сильно чтившая американские традиции, но любящая вкусно поесть, и Клинт, у которого была семья, состоящая из чудесной Лоры и двух менее чудесных, но довольно милых спиногрызов.       Сейчас за столом сидели Пеппер, его бывшая возлюбленная и всё ещё верный друг, с мужем и дочкой — его крестницей, — Клинт с пополнившейся семьёй, Наташа с Брюсом, которые делали вид, что не встречаются, Стив и Сэм, близнецы Ванда и Пьетро и даже сводная племянница Пеппер — Мишель, хотя Тони понятия не имел, каким ветром её сюда занесло. Они не всегда собирались такой компанией. Бартоны могли праздновать у родителей Лоры, а Пеппер — у своих или родителей Мейсона, или же, если очень не везло, то и те и другие собирались вместе и устраивали терпению Пеппер проверку на прочность. Рядом с Тони сидела Эмили. Он специально оставил два места около себя, и в итоге одно из них пустовало.       Тони хотел спросить, почему, но не спрашивал, засыпая Эмили комплиментами и слушая её болтовню, потому что это именно то, чего она хотела.       Пару раз Пеппер сажала маленькую Морган мужчине на колени, потому что девчонка просилась, и тогда Эмили переключалась на ребёнка, строя ей рожицы или играя с ней в «Down Down Baby», в то время как Тони уходил в себя и возвращался, только когда Морган своими детскими лапками шлёпала его по лицу или дёргала за волосы, протягивая «дядя То-о-они». Вся в мать.       В какой-то момент ему пришлось говорить тост: — Что ж, сегодня День Благодарения, всем нам это прекрасно известно, в противном случае многие бы не пришли, — мужчина подмигнул Мейсону, мужу Пеппер, и тот закатил глаза. — И в связи с этим праздником нам, конечно же, стоит сказать «спасибо» дорогим нам людям за то, что происходит в нашей жизни. Начну с себя. Лично я говорю «спасибо» моим друзьям, которые терпят меня, несмотря на все мои — да-да, я признаю это, представляете? — недостатки. Говорю «спасибо» Пеппер, потому что во многом благодаря ей я могу быть не просто миллиардером, владеющим компанией, но и учёным-изобретателем. Благодаря её уму и усердной работе у меня есть время на мастерскую. И вообще она умеет ставить мои мозги на место, что дано далеко не каждому. Я правда рад, что ты есть в моей жизни, Пеппс, — он указал поднятым бокалом с вином на улыбающуюся женщину. — А также, — Тони повернулся к Эмили, — не могу не сказать «спасибо» себе любимому за то, что спустя долгие-долгие поиски я наконец-то нашёл человека, которого искал. За нашу Паутинку! — затем, спустя небольшую паузу, когда все, включая Тони, осушали свои бокалы, Старк невозмутимо добавил. — Ну а теперь мне пора.       Поднялся недовольный гул. Как это так: хозяин — и уходит? С какой целью он тогда собрал всех здесь? Но миллиардер только шутливо поклонился — «откланялся», так сказать, — и кратко объяснил свой внезапный уход срочными делами, возникшими по щечку пальцев.       Что это за дела и кто щёлкнул этими самыми пальцами, Тони отвечать не стал.       Эмили резко подскочила и пошла за ним. Она попросила его остановиться, когда устала бежать, будучи на высоких каблуках. На улице похолодало, так что даже без пальто она была одета довольно тепло: на ней было платье-свитер в бело-серую полоску, с длинным рукавами и воротом. Оно идеально подчёркивало все её изгибы в нужных местах. Тони послушался и обернулся, сунув руки в карманы. — Не хотела говорить при всех, а теперь ты уходишь… — начала Эмили, заправив прядь волос за ухо. Она хотела прочитать что-то по лицу мужчины, но не могла. — Насчёт того, что тогда произошло… — девушка не сомневалась, что он поймёт, о чём она.       Эмили долго думала о том вечере, когда они поцеловались и чуть ли не переспали, и решила, что, быть может, им стоит попробовать? Она остановила его тогда, потому что не была уверена, что готова к последствиям. Но потом Эмили поразмышляла о том, что она думает насчёт Тони… Он был красив, умён, богат, он больше не слыл бабником, по крайней мере общественность и он сам убедились в том, что Тони мог быть верен одной женщине, если хотел. И девушка видела, что он в ней заинтересован. Она не отрицала, что это могло быть вызвано Девушкой-пауком, которой она притворялась, однако во время их встреч они практически не говорили о «её» альтер-эго, переключаясь на другие темы. Тони был отличным слушателем, ничуть не хуже Дэвида… Эмили почти забыла его.       Хотя было что-то ироничное в том, чтобы стать возлюбленной того, из-за ревности к которому рассталась с бывшим.       Если она действительно собиралась попробовать, то ей нужно было сблизиться с Тони до того, как правда вскроется. Потому что тогда ему будет уже всё равно, он узнает её, привыкнет к ней. И то, что Девушка-паук — на самом деле Петра, уже не собьёт его с ног, потому что, в любом случае, за Петру его взгляд не зацепится. Если к тому моменту они будут достаточно долгое время вместе, то он простит её.       Конечно, был шанс, что они всё-таки не сойдутся характерами или что-то в этом духе, но если всё будет хорошо, то… Эмили привыкла строить планы на долгосрочную перспективу. — Я не должен был так… набрасываться на тебя, — выдернул её из мыслей Тони. — Извини. — Да, честно говоря, я тоже была не совсем про… — Но можешь не волноваться, — перебил её Тони. — Такого больше не повторится.       Эмили открыла рот, но тут же его закрыла, попытавшись скрыть удивление. Это было несколько… не то, чего она ожидала. — Ты… Тебе правда надо идти? — решив перевести тему, спросила она. — Да. Срочное дело, мне только что написали. Извини, что вот так сбегаю из собственного дома, когда пригласил тебя. Но ты оставайся. Серьёзно, чувствуй себя, как дома. Если что, смело спрашивай что-либо у Пятницы или Пеппер. Или у Нат. Я хочу, чтобы ты осталась и повеселилась. Обещаешь?       Эмили натянуто улыбнулась. — Обещаю.

***

      Это была плохая идея, но какого хрена.       Это была жизнь Тони, и он делал с ней всё, что хотел.       Именно поэтому его любимая Audi была припаркована в одном из дворов Куинса.       Из открытых окон невысокого здания доносились радостные возгласы — все праздновали День Благодарения, и он на мгновение застыл у подъезда в нерешительности. Что, если Паркер не одна? Он так и не выяснил, почему она не пришла. Возможно, её вообще не было дома. Впрочем, мужчина ещё полчаса назад решил, что если Петры не окажется дома, то он просто вернётся обратно, громко заявив о своём освобождении.       Но что он хотел показать своим визитом? Что хотел сделать? Да ничего. Просто с того дня, когда они оказались в его секретной квартире, он чувствовал, что попал. Ещё сильнее. Прочнее. Буквально схвачен в тиски. Чувствовал, что хочет держать Петру рядом, в своих руках. Или же просто говорить с ней, понимать её, успокаивать. Он мог справиться с её упрямством, потому что сам был таким же и потому что видел, как влияет на неё его строгий тон, — она не привыкла к такому, но никогда не сопротивлялась. Он мог её усмирить, она же его умиротворяла, рядом с ней он ощущал себя спокойнее, как будто ему нужен был человек, похожий на него, который тоже окружён людьми, но на деле один, который не любит делиться проблемами, но надо, и которому больно.       Тони не заметил, как добрался до нужного этажа и даже не поморщился.       Петра, окружённая тетрадями, книгами и ноутбуком, любезно одолженном у Эмили, сидела за кухонным столом, вооружившись ручкой и вилкой, — стандартным набором. За ухом у неё был карандаш, а на коленях стояла форма с тыквенным пирогом. Тот исчезал на глазах. Когда девушка занималась, ей не было дела ни до чего и она не замечала ничего вокруг, потому не сразу услышала звонок в дверь.       Тони обладал удивительной настойчивостью.       Петра открыла, только когда трель стала непрерывной и у неё почти заложило уши. — Мистер Старк? Вы разве не должны быть в Башне? Вы привезли Эмили? — она бросила взгляд в коридор, но никого, кроме мужчины, в нём не было. — Почему ты не пришла?       Петра подняла брови. — Вы приехали в Куинс, чтобы узнать об этом? — Отвечать вопросом на вопрос невежливо, Паркер. — Во-первых, вы начали первым. Во-вторых, звать людей по фамилии — ничуть не лучше, — фыркнула девушка.       Тони усмехнулся. — Я, конечно, понимаю, что явился без приглашения, но всё же ты могла бы меня и впустить. А то чувствую себя продавцом пылесосов.       Петра открыла дверь шире и отступила, давая гостю пройти.       Тони нравилось, как она была одета: в длинной футболке с Железным человеком, босая. Насчёт первого он не удержался и оставил комментарий. Но девушка вместо закатывания глаз или фырканья лишь перефразировала изначальный вопрос: — Зачем вы приехали сюда? — Там было скучно. — И поэтому из всех мест, куда вы могли пойти, вы выбрали мой дом? — недоверчиво уточнила Петра. — Мне казалось, раз в прошлом я приютил тебя, то и ты мне не откажешь. Да и я хотел, чтобы ты не мучилась тяжким бременем долга. — Вы похитили меня, — возмущённо ответила Петра. — Не будь такой категоричной, — парировал Старк и, разувшись, прошёл на кухню, с интересом разглядывая Паркеровский беспорядок. — Вы оставили Эмили одну? — Да там целая орава людей. Она обещала повеселиться, — оторвавшись от записей Петры, мужчина повернулся к ней лицом. — Мстители умеют веселиться, Паутинка.       Старое-новое прозвище резануло слух, потому что было сказано в её адрес. То, что мистер Старк знал её тайну, всё ещё не совсем укладывалось в голове и немного пугало, хотя вроде бы он отнёсся к этому нормально. Кроме того, он сам сказал, что знал об этом давно. И ничего не сделал, даже не сказал. Но главное — не сделал. Более того — он доходчиво объяснил ей, почему надо врать ещё некоторое время, почему обратное может быть для неё опасно. Петра верила ему. Ей приходилось, и она хотела. — Хотите тыквенный пирог? Вы уже пробовали их? Мы с Эмс пекли их целый день. Я положу вам кусочек, — от того, что осталось. Тыквенный пирог был одним из любимых лакомств Петры. Не дожидаясь ответа мужчины, Паркер переложила пирог из формы на тарелку, достала вилку и сунула всё Старку. — Садитесь. Я сейчас всё уберу, — она поспешила собрать разбросанные книги и тетради, после чего отнесла их в комнату, где также надела лосины.       Тони посмотрел на предложенное угощение и тяжело вздохнул. Он терпеть не мог тыкву. — Это была высшая математика? Насколько я знаю, это не проходят в школах. Даже с техническим уклоном. — А-а… Это программа MIT, я изучаю, чтобы попробовать поступить сразу на третий курс. Ну, или хотя бы на второй, — пояснила она, жуя пирог прямо из формы и стоя напротив Тони. — Я мельком увидел записи. Это алгебра Ли? Помочь разобрать?       Петра пожала плечами. — Это бы пригодилось пару дней назад, когда я села её изучать. Сейчас я на формуле Гаусса-Бонне. — Это ведь уже второй курс, если не ошибаюсь? Ты прошла то, что больше месяца изучается в MIT, за пару дней? — Тони просто не мог поверить.       Она была им самим. — Да… И я немного опаздываю. С химией всё идёт гораздо быстрее, чем с математикой. — Почему сразу на третий? — Во-первых, первые два курса довольно скучные, — Петра со звоном кинула пустую форму в раковину. — Во-вторых, так дешевле. Если не получу грант, то будет хоть какой-нибудь шанс учиться, потому что выплачивать кредит за три курса легче, чем за пять.       Тони нахмурился. — Ты ушла со стажировки, зная, что не сможешь платить за университет? — Простите, — Петра очень выразительно посмотрела на Старка, — но эта стажировка, на которой я носила кофе старшим стажёрам, отнимала у меня время, чтобы учить программу MIT. — А твоя подработка в той жуткой забегаловке не отнимала? — прищурился Тони. — Можете не волноваться, благодаря вам меня уволили. — Звучит, как «Спасибо огромное, мистер Старк».       Петра хотела ответить что-то колкое, но прикусила язык. Да, это была её территория, а он сюда нагло ворвался, но всё же это был Тони Старк, и она не могла просто говорить ему всё, что вздумается. Петра ведь не знала, что именно этого Тони и хотел, именно этого он добивался. Открытости. Честности. Он так сильно надеялся установить с ней контакт. Чтобы не быть для неё «великим и недосягаемым», а стать хотя бы другом. Для начала. — Зачем вы приехали? — в итоге спросила она.       Опять.       Тони посерьёзнел.       Ладно. — Ты в порядке?       Петра его не поняла. — В каком смысле? — После больницы. Как у тебя дела?

***

      Они переместились в гостиную.       Забавно — именно в ней всё началось. Тогда. В тот день, когда миллиардер пришёл за Девушкой-пауком и встретил Эмили. Тони вспомнил, что тогда подумал о Петре. Это точно не она. Она же ещё ребёнок. А теперь этот ребёнок сидел рядом с ним, поджав под себя одну ногу, и, кажется, на Петре не было лифчика. Иисусе. Не то чтобы Тони только сейчас заметил эту деталь. Точнее, её отсутствие. Тони никогда не пропускал такие вещи. Просто сейчас Петра согнулась под таким углом, что ткань футболки натянулась так, что на это невозможно было не обратить внимание.       Они уже долго сидели так, и Петра убеждала его, что ситуация с больницей почти забылась и что она действительно в порядке, а не как тогда с плечом. И сейчас Тони ей верил, но что-то в Петре его всё равно настораживало. Её лёгкая отстранённость, её сосредоточенность на чём-то. Она не волновалась, не говорила три тысячи слов в минуту — и это было необычно. — Почему ты не пришла? — Я занималась. — Ты могла сделать это в любой другой день. Хотя бы завтра. Сегодня же День Благодарения. Ты должна была быть с семьёй. Если твоя тётя работает, то хотя бы с Эмили. А ты — здесь. — Вы тоже здесь. Где ваша семья, мистер Старк? — Ты чем-то расстроена? — проигнорировал её вопрос Тони.       Петра не знала, рассказывать или нет. С одной стороны, мистер Старк был ей практически никем. С другой — он знал её главный секрет, который до него был известен лишь двоим (и Гвен), и ещё кучу маленьких, связанных с самым большим, о которых не знал никто. Мистер Старк знал о ней ничего и очень многое одновременно. А что она знала о нём?.. Помимо того, что писали в Википедии. — Когда я занимаюсь, то максимально сосредоточена, — всё же заговорила она. — Я не вижу и не слышу ничего, что происходит вокруг. Я не думаю ни о чём, кроме поставленной задачи. А вчера и сегодня… Я не могу выкинуть из головы ваши слова. Когда я не решаю математику, у меня только ваши слова и… всё. Это ужасно раздражает. Я не могу так. — Что за слова? — Про опыт. Когда ты сам ещё неопытен, хочется быть с кем-то, кто тебя всему научит. Парень… — Петра отвела взгляд, потому что Тони смотрел на неё как-то слишком напряжённо. — Парень, который мне нравится… Мы ходили на свидание, и, ну, я думала, что всё прошло довольно хорошо, но в школе практически ничего не изменилось. Нет, он здоровается со мной, улыбается мне, иногда мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что правильно думала, но при этом он не подходит ко мне и не пишет. — Значит, он тормоз, — заключил Тони, дослушав. — Либо трус, если хочет, но не может сказать прямо, что его что-то не устроило. Ещё есть вариант, что он параллельно крутит с другой. Или с другими.       Петре сразу вспомнились ладони на талиях Лиз и Салли. Возможно, у него таких, как она, было с десяток на неделе, и он не успевал выбрать, кого пригласить на второе свидание первой. Петра качнула головой, чтобы избавиться от навязчивой мысли. — Он не такой, — уверенно сказала Петра, желая, чтобы так оно и было. — Допустим, — легко согласился Тони, хотя мало в это верил. В этом возрасте практически все парни такие, Тони ли не знать. — Но я не очень понял, почему именно фраза про опыт тебя так задела. — Мы целовались, — призналась Петра, и Тони потребовалось всё его самообладание, чтобы его лицо не изменилось. Хотя он знал об этом факте из биографии Паркер, слышать подтверждение всё равно было тошнотворно. — И мне кажется, что ему или не понравилось, или не хватило этого. Если большинству парней нравятся опытные девушки и если он уже встречался с несколькими девушками, то есть вероятность, что со мной ему скучно? Что я могу ему дать? — Ты не обязана ему ничего давать, — твёрдо ответил Старк.       Та искренность, та непосредственность, с которыми Петра рассказывала ему о своих переживаниях, заставляли его ненавидеть того парня ещё больше. Какого хрена он не ценил её? Петра была слишком хороша для него; ни один блядский подросток с кашей в башке не заслуживал её. Впрочем, Тони зря считал, что касательно него дело обстояло лучше. Внутренний голос, говорящий столь нежеланную правду, никто не отменял. — Но я хочу.       И её глаза. Они выдавали девчонку. Просто сдавали с потрохами. Она была влюблена. Не просто влюблена, а влю-бле-на — пленительно и ярко. Тони не мог ни показать, ни передать, насколько ему было больно это слышать. И понимать, что ему придётся либо очень долго ждать с имеющейся вероятностью так никогда и не дождаться, либо отступить. Он не мог манить её, не мог хитрить и быть нечестным настолько, насколько умел, потому что Петра не видела в нём мужчину, точнее, может, и видела, но не осознавала. И ей были чужды его взгляды. Иногда Тони казалось, что, будь с ними кто-то третий, то он непременно бы понял абсолютно всё. Но Петра не понимала. Она была юна, наивна и влюблена. Петра была занята. — Я бы хотел помочь тебе, но не знаю как. — Вы… — у неё должно было хватить смелости это сказать. Пока не передумала. «Давай же, Петра». Она заглянула ему в глаза. — Вы можете меня научить.