Игра в ложь

      Он определённо не должен был соглашаться, но Петра сидела у него на коленях, и этим всё сказано. Честно, мужчина даже не понял, как и когда это произошло. Прошло то ли пять секунд, то ли десять минут, время будто остановилось, и его сердце, судя по всему, вместе с ним. Было странно и капельку стыдно ощущать себя краснеющим школьником, словно неопытность Петры была заразной. Тони ровно дышал, чтобы не задохнуться, и смотрел ей в глаза. Паркер надо было преодолеть начальное стеснение, ему — собраться и не делать резких движений.       Что бы Тони ни чувствовал в данный момент, он умел концентрироваться. Следовательно, его рукам положено было оказаться на её спине, а мгновение спустя — на талии. Её лицо находилось очень близко к его лицу, опасно близко, и Тони видел, как трепетали её ресницы.       Петра часто моргала, рассматривая его лицо: чуть смугловатую кожу, малюсенькие морщинки на лбу и вокруг глаз, почти чёрные брови и тёмные-тёмные глаза, в которых терялся зрачок. Тони изучал её в ответ. Светлая кожа, крохотные родинки, еле заметная россыпь веснушек на носу, длинные чёрные ресницы и ореховые глаза, которые она не прятала. Влажные розовые губы, которые девушка неосознанно смачивала высунутым кончиком языка. Тони сделал всё возможное, чтобы Петра смогла прочитать в его взгляде только «Нравится? Интересно? Что будешь делать дальше, девочка?», полное доброй насмешки и искреннего любопытства, вместо застрявшего на губах «И сколько же ты будешь играться с моей выдержкой, Паркер?» — Вы же позволите? — наконец спросила она.       Это не было кокетством, и Тони даже понятия не имел, что это могло быть. Дружеская просьба? Вся эта ситуация была смешной и абсурдной, но Тони не был дураком, чтобы отказывать себе в удовольствии помочь Паркер таким образом. Даже если в итоге дома ему придётся стереть руку до дыр. Чёрт побери, в последнее время ему не привыкать, и он уже, наверное, почти смирился. — Пока что, знаешь ли, я даже боюсь представить, чего ты попросишь, — усмехнулся Старк, конечно, имея догадки, в чём именно будет проявляться его роль учителя, но надо же было покорчить из себя святую простоту.       Вообще-то, Пеппер давно уговаривала его провести лекцию в каком-нибудь университете. Что ж, индивидуальное занятие — неплохое начало, ведь так? Пока что он… попробует найти общий язык с молодёжью. В действительности ведь никакой разницы, что за предмет он будет вести. Хоть половое воспитание… — Я хочу научиться… быть более раскрепощённой, что ли? Я читала, парни любят поцелуи в… — она отчаянно покраснела, а он внимательно слушал, не заметив, как брови самопроизвольно чуть-чуть поднялись вверх, — … разные места. И какие-нибудь… засосы… Возможно, что-то ещё, но, понимаете, я просто хочу быть… — Поувереннее? — предположил Тони. — Да, — выдохнула ему в лицо Петра, будучи какой-то странно воодушевлённой. Отчаянно красной, лёгкой, нежной и, кажется, самую малость сумасшедшей. — А вы… единственный знакомый мне мужчина, с которым я могу потренироваться, — и внезапно Паркер уткнулась лицом ему в плечо, вызвав недоумение. — Знаю, это звучит, как полный бред, и вы сейчас, наверное, невесть что обо мне подумали!.. — почти скороговоркой пробормотала она, жутко смутившись.       Девчонка будто не замечала его рук. Тони не понимал, как можно быть такой умной и недогадливой одновременно. Но ему нравилось, что с подобной просьбой она обратилась именно к нему. Ему нравилось, что она смогла это сделать. Петра словно доверяла ему, и Тони, конечно, был рад, но не до конца мог объяснить себе такой подарок с её стороны. У него пока что имелось мало заработанных очков. И если ещё совсем недавно Паркер вполне логично старалась его избегать, то нынешнее поведение девушки вводило мужчину в ступор, хотя он и не собирался этого показывать.       Инстинкты пауков, по-видимому, работали, не как у людей.       Но миллиардер не мог не спросить, полусерьёзно-полушутя: — А ты, часом, не пила, а, Паркер?       Он бы не обиделся, окажись это правдой. Просто тогда бы Тони знал, что ему делать. В этот раз без прошлых ошибок. Сейчас мужчине казалось, что при выпавшем случае он спросит у Паркер разрешения поцеловать руку, не то что — нечто большее. По крайней мере, что-то такое успело пронестись в его мыслях, пока Петра медленно фокусировалась на его лице, вновь впиваясь в глаза. — Нет, мистер Старк, — тихо ответила девушка. — И я пойму, если вы откажетесь. Я не так безнадёжна, как вы думаете… В плане… между нами не будет чего-то, за что вы могли бы себя осудить.       «Пока всё добровольно и на трезвую голову, я перетерплю все угрызения совести, девочка… Если бы ты только знала, какие мысли у меня в голове и что бы я хотел с тобой сделать, ты бы не волновалась насчёт своей испорченности, а бежала бы со всех ног…» — У тебя есть условия, я правильно понимаю? — прищурился он. — Да, — Петра медленно кивнула. — Три. — Неплохо, — Тони принял задумчивый вид, но Петра видела, что мужчина, скорее, развлекается; весь этот разговор мог показаться ему глупым, и Петра осознавала это, но всё, что она сказала, было правдой, и мистер Старк действительно был единственным человеком, способным ей помочь. Нед сам был неопытным, к тому же он был Недом. А Дэвид… он был ей как брат. — И какие же? — Никаких поцелуев в губы.       «Неожиданно», — мелькнуло в мыслях Тони, но, похоже, Паркер планировала учиться на помидорах. Либо же на своём парне-идиоте, что, к сожалению, вероятнее. Хотя, зная эту девчонку, ничего нельзя было утверждать наверняка. — Дальше? — Я не буду раздеваться.       После условия с поцелуями Тони предполагал что-то такое. Не сказать, что подтверждение не огорчило его. С другой стороны, Тони был уверен, что, увидев Паутинку голой, никакие силы и принципы (смешно) его бы не остановили. Если бы она тоже была не против. Только теперь он бы привязал её или заблокировал все двери, чтобы на утро не чувствовать себя, как фарфоровая тарелка, используемая вместо хоккейной шайбы. — Разумно. Что ещё? — И… никакого секса. С проникновением.       Она уточнила. Тони просто не мог не смотреть на неё, пытаясь прочитать по оленьим глазам, серьёзно ли она или всё-таки издевается над старым влюблённым извращенцем с плавящимся мозгом и зудящим от недотраха телом? Или она сама ещё не решила? Блять, что она с ним делала? У него, у Тони Старка, великого и великолепного, заканчивался словарный запас рядом с ней. Он напрочь забывал, как говорить. — Звучит вполне сносно.       Что он сейчас сказал? Сносно? Тони не мог отрицать, что в данный момент кровь плавно перетекала из мозга в другой орган, так что его язык — больше не его ответственность. Неплохо было бы объявить об этом на билборде в центре города. — Так вы… согласны? — Ну, раз ты в таком отчаянии, то почему бы и нет, — хмыкнул мужчина. — Только у меня тоже будет одно условие. — Конечно, — согласилась Петра. — Но только если оно не противоречит моим. — Не волнуйся. Я не жульничаю, если это не покер. А условие такое: я выбираю место встречи и метод обучения. — Разве это не два условия? — Может, и два.

***

      Это было так дико, что Петре хотелось спрятаться. Однако это было ровно в той же степени и восхитительно, потому она всё ещё оставалась стоять на ногах. Правда, надо сказать, не совсем твёрдо.       Тони вышел из душа, на нём были джинсы с низкой посадкой, так что Петра могла видеть торчащее нижнее бельё, и чёрная майка, открывающая вид на крепкие руки. Мужчина вытирал мокрые волосы полотенцем и казался насколько расслабленным, настолько и взъерошенным, но Петра соврала бы, если б сказала, что картина перед ней не была чрезвычайно горячей.       Она буквально воспламеняла.       Тони спокойно прошёл мимо застывшей девушки, плюхнулся на кровать и развязно кинул в Паркер полотенце, которое та, вздрогнув, поймала, но почти сразу же бросила на пол. Мужчина чуть поднял бровь, но ничего не сказал. Он полусидел на кровати, оперевшись на твёрдую спинку, но это небольшое неудобство — как раз то, что ему сейчас было нужно, чтобы не размякнуть окончательно.       Петра сама пришла к нему в квартиру. До этого сама предложила ему «попрактиковаться». И в данную секунду стояла в нескольких шагах от него, явно нервничая, но уж точно не собираясь идти на попятную. Тони сложил руки за головой, вызывающе глядя на девушку. Они молчали. Петра, словно в тяжёлых раздумьях, села на край кровати. Её взгляд бродил по лицу Тони. — С чего начнём? — спросил мужчина, чуть склонив голову и отвечая Петре пристальным взглядом; всё в ней говорило о том, что она волновалась: часто вздымающаяся грудная клетка, теребящие друг драга пальцы, еле заметная складочка между бровями. — Сегодня ты не такая смелая, как тогда, когда предложила это. — Тогда, наверное, какой-то адреналин в голову ударил… — пробормотала Петра. — Так, может, ты передумала? — уточнил Тони, прищурившись. — Нет! — поспешила заверить его девушка. Пожалуй, это вышло громче, чем следовало, и Петра слегка склонила голову вниз, хотя глаза её по-прежнему смотрели на мужчину, как будто ей физически сложно было не изучать его и не следить за мимикой. — Нет, — тише добавила она. — Я просто… Что мне сделать? Я… Я же не могу просто, — заикнувшись, начала Петра, но была прервана резким, почти яростным движением Старка, когда он внезапно встал на колени и, в одно мгновение подобравшись к Петре, поднял её на руки и во весь рост уложил на середину кровати, тут же нависнув сверху. — Привыкни ко мне, — прошептал он ей в лицо, на секунду задержав взгляд на девичьих губах. Петра широко распахнула глаза и удивлённо замерла, видя над собой только два тёмно-карих омута и больше ничего. Тони с интересом учёного-экспериментатора наблюдал за тем, как Паркер, судя по глазам и выражению лица, сначала чувствовала дискомфорт, а после всё её тело расслабилось, как после длительного массажа. — Петра, ты очень красивая. — Ч-что? — после затяжного молчания фраза Старка, словно выдернутая из контекста, заставила её очнуться и вспомнить, что её тело не дрожжевое тесто, а, по крайней мере, глина, которая, если надо, застынет и станет достаточно твёрдой, чтобы хотя бы до первого дождя походить на броню; ей стоило прекратить дрожать и быть мягкой, но это было так сложно.       Тони Старк назвал её красивой.       А ещё — по имени. Это случалось нечасто. — В первую очередь, — продолжил мистер Старк, — ты должна знать, что красива. Ты красива и ценна. Ты обязана знать это. Это — залог твоей уверенности, а уверенность — залог успеха, — говорил он с расстановкой. — Понимаешь? — Думаю, да… — слабо кивнула Петра, всё ещё немного ошарашенная и сильно смущённая. — Вы так и останетесь… в такой… позе? — поинтересовалась она.       Тони ухмыльнулся, его руки находились по обе стороны от её плеч, а сам он всё ещё нависал над ней, и его лицо было слишком близко от её, чтобы случайным свидетелям вдруг остался простор для воображения.       Старку так чертовски нравилось, что Петра не отводила глаз, не пряталась. Смущалась, но смотрела на него. С волнением, стеснением и лёгкой растерянностью, но была здесь, прямо перед ним, как раскрытая книга. Она была такой сладкой и аппетитной на вид, а от её кожи и волос пахло ягодами.       Тони хотел съесть её прямо здесь и сейчас, но его останавливало, что этот десерт был приготовлен не для него. — А как ты думала раскрепоститься? — Если честно, я это не визуализировала, — и как она ещё была в состоянии произносить такие сложные слова?..       Старк сел, всё ещё находясь сверху. Петра теперь лежала меж его ног, но не чувствовала тяжесть мужского тела. Ей уже не было так неловко, как в самом начале, но что-то подсказывало девушке, что их гляделки были всего лишь цветочками. В общем-то, так и оказалось, потому что минуту спустя мужчина спросил: — Ты ведь помнишь, что метод обучения выбираю я? — Да… — И ты согласна? — Если он не противоречит моим условиям… — Не волнуйся, — ответил он. Петра и не волновалась — или почти, — а потом мистер Старк стянул с себя майку. Перед девушкой предстала картина, которую она уже видела, когда наблюдала за мистером Старком, отдыхающим в джакузи. И когда пыталась уменьшить последствия соприкосновения горячего кофе и его кожи. И хотя Петра уже видела мистера Старка полуголым, всё же… Собственно, в третий раз его тело производило на неё всё то же впечатление, что и в первый. Настоящий фурор. Вряд ли с этим можно было что-то поделать. — Дотронешься?       Может, Петра и стеснялась, но дважды её просить не пришлось.       Рука, будто инстинктивно, потянулась к тёплой груди Тони. Её пальцы были совсем немного прохладными, и Старку это определённо было на пользу. Неплохо было бы, если б сейчас с потолка ещё посыпался снег. Прямо на его горячую голову.       Это же была не его очередная фантазия? Петра правда касалась его груди, её рука правда плавно опускалась ниже, застревая где-то между реактором и пупком? Девушка переводила взгляд с лица Старка на его грудную клетку, живот, торчащую линию трусов. Ей будто управлял кто-то другой, потому что она сама… она сама ведь не была такой? А впрочем… За этим ведь она сюда и пришла, да? Петра всегда тянулась к знаниям. Разного рода знаниям.       В конце концов, анатомия… тоже была наукой.