Игра в ложь

— Не говори мне, что согласилась, — стоило Петре сесть за парту, тут же произнёс Нед. Паркер посмотрела на него, оторвавшись от тетради и приподняв брови. Иногда её друг был каким-то непривычно серьёзным. Как правило, это случалось, когда дело касалось Флэша; как-то Петра спросила у Эмили, что могло вызвать такие перепады настроения у Лидса, и та ответила, что, возможно, друг просто ревнует её — не в романтическом смысле — и обижается, когда Петра забывает про него, разговаривая с Томпсоном. — Ты и Флэш. У него дома. Я правильно услышал? — добавил он.       Петра покраснела, заправила прядь волос за ухо, уткнулась в тетрадь, вырисовывая буквы и цифры уравнения, но всё же кивнула.       Не то чтобы они с Флэшем были официальной парой. Никто из них не признавался в каких-то более глубоких чувствах, помимо симпатии, но они ходили на несколько свиданий, пару раз обнимались и целовались. Они не спешили, и Петре казалось, что это хорошо. Не это ли было показателем того, что Флэшу нравится она, а неё тело? Что ему нужна была вся она, а не только секс? С другой стороны, их отношения не развивались. Прошёл уже почти месяц, а они целовались всего трижды. Месяц. Возможно, пора было сделать следующий шаг? Необязательно секс и, разумеется, не знакомство с родителями (она бы умерла от страха), но хотя бы что-то большее, чем просто поцелуй… Это казалось чем-то разумным. — Что-то не так? — спросила Петра, закончив с уравнением и посмотрев на Неда, который всё это время пялился на неё «да ты с ума спятила» взглядом. — Будь осторожна, — в конце концов выдал он, покачав головой; парень, конечно, понимал, что не мог запретить ей встречаться с Флэшем, потому что… ну, как минимум это было бы странно, как максимум — самонадеянно, но... было бы здорово, имей он такую привилегию.       Петра выдавила непринуждённую улыбку, хотя выражение лица Неда не могло не напрягать. Она только ответила: «Конечно», обыденно пожав плечами, потому что, ну, объективно, что с ней могло произойти? Петра ведь собиралась в гости к Флэшу, а не в логово к маньяку. Нед просто волновался, потому что был слегка мнительным относительно всего, что было хоть как-то связано с Флэшем. И ещё Петра не забывала про слова сестры. Паркер совершенно не хотела, чтобы друг чувствовал себя брошенным. — Хэй, — она пихнула парня в бок, — пойдём завтра в кино? Там идёт новый «Стартрек», мы обязаны увидеть это на большом экране.       Нед улыбнулся, его глаза загорелись. — Надо посмотреть, в каких залах его показывают, чтобы вычислить идеальные места. И купим два больших ведра попкорна. Сырный и карамельный. Или сырный и острый? В любом случае, один сырный должен быть точно. И возьмём полуторалитровую бутылку Колы… — начал грезить Нед.       И так прошёл весь урок. — Пошли? — Флэш появился в тот момент, когда Петра с Недом шли по коридору. — Привет, Лидс, — кивнул парню.       Нед ответил ему полным раздражения взглядом, но Флэш этого не заметил, так как смотрел только на Петру. На ней был белый свитер с высоким воротником, джинсовый комбинезон и белые кроссовки поверх чёрных колготок. Петра волновалась, но надеялась, что это было не слишком заметно. Красные шея и щёки плохо сочетались с этой одеждой.       Но они ещё не оставались наедине. Не в пустом доме. Они ходили в кафе, гуляли по улице, разговаривали в школе, и все эти места были публичными, даже если Флэш и Петра старались держаться вдали ото всех. Петра села в автомобиль Флэша, они перебрасывались незначительными фразами вроде обсуждений урока или музыки, что играла по радио (это было что-то попсовое, но Петра машинально сказала, что ей нравится, хотя едва ли это было правдой).       Домом парня оказался красивый особняк в два этажа и с двумя гаражами по обе стороны от здания. На участке имелась будка, рядом с которой туда-сюда ходил здоровенный чёрный доберман, посаженный на цепь. Когда Флэш вёл Петру в дом, пёс агрессивно зарычал. — Назад, Цербер! — крикнул Флэш, и пёс не то чтобы его послушался, но рычать стал чуть тише и, стоя на месте, провожал их маленькими внимательными глазами; Петра невольно сравнила этого посланника Ада и милого Реджи, грызущего покрышки. — У тебя красивый дом, — сделала комплимент Петра, когда они наконец-то попали внутрь.       Здесь было просторно и светло, мебель, судя по одному только виду, стоила целое состояние; всё было обставлено со вкусом. Но Петра не заметила ни одной фотографии. На стенах висели роскошные картины именитых художников и портрет, вероятно, родителей Флэша, но не было ни единого снимка, где Флэш был бы с родителями, как не было и детских фотографий, а также фото со свадьбы мистера и миссис Томпсонов. Петре этот факт показался грустным. Хотя, возможно, Томпсоны не хотели выставлять подобное на всеобщее обозрение и хранили фото в спальнях. — Пошли ко мне в комнату, — взяв Петру за руку, парень повёл её на второй этаж.       Мимо неё пронеслось ещё с десяток картин, прежде чем показалась дверь. Комната Флэша была обычной, но гораздо больше её собственной. В ней было достаточно светло, но не слишком, поскольку на окнах висели затемнители. — У тебя уютно, — сказала Петра, а после почувствовала руку Флэша у себя на талии.       Она повернулась к нему, и парень поцеловал её, одну руку оставив на прежнем месте, а второй зарывшись в волосы Петры. Было ясно, почему Петра волновалась, когда они целовались в кафе или на улице, ведь там их видели, так что это было неловко. Но что с ней было сейчас?.. Они остались одни, абсолютно одни, дом Флэша был пуст, они поднялись в его комнату, и даже окна были закрыты… Почему же Петра всё равно не могла расслабиться?.. Разве это не то, чего она хотела, чего ждала? — У тебя тоже, — подмигнул Флэш, имея в виду её рот.       Это был их первый поцелуй с языком, и он был… Петра не знала, как его описать. Мокрым? В детстве девушка скептически относилась к поцелуям, в особенности — с языком. И когда Эмили рассказывала ей различные не совсем детские истории, Петра только морщилась, потому что «Фу, обмениваться слюнями — это гадко!» Сейчас же это было… необычно. Петра не могла сказать, что ей было неприятно, но она ощущала себя максимально не в теме, поскольку не знала, как ответить.       Поэтому, толкнув парня на кровать, она уселась сверху и принялась целовать его шею. Чёрт возьми, она должна была сделать хоть что-то, чтобы показать, что не хуже этих Лиз и Салли; и просто — её бесило быть неумёхой. Она помнила всё, что ей говорил мистер Старк. Поцеловала, прикусила, зализала, поцеловала, повторила…       Кожа Флэша была другой на вкус. И от него пахло как-то чересчур резко: яркими, приторными духами, дезодорантом и потом. От мистера Старка пахло машинным маслом, кофе с виски и одновременно чем-то пряным, цитрусовым.       Руки Флэша были на её спине. Добрались до лямок комбинезона, стянули их и вновь опустились на спину, чтобы приподнять свитер. Петра вздрогнула от внезапного холода и отвлеклась от шеи парня, а тот сразу же поймал её губы, задирая свитер сильнее и касаясь пальцами застёжки бюстгальтера.       Петра хотела развития отношений, она знала, что Флэш пригласил её не чай попить — уж совсем наивной девушка не была, — но Петра не собиралась прощаться с девственностью сегодня. Она была готова к поцелуям — простым и взасос — и, возможно, к лёгкому петтингу — смотря насколько её возбудят поцелуи, — но секс с Флэшем она рассматривала где-то в перспективе. Однако парень был настроен куда решительнее неё, и Петра ощущала это даже сквозь ткань его джинсов. — Юджин… — пробормотала она, попытавшись отстраниться. — Я хочу тебя.       Его движения будоражили сознание, и тело не могло не откликаться, когда руки парни нетерпеливо поглаживали её живот, но что-то внутри неё противилось всему этому: ситуации, месту, Флэшу… В голове кто-то будто шептал, что так не должно быть, что на месте Флэша должен быть другой, но этот голос был таким тихим. — Юджин… — Петс…       Смотри на меня, Паркер.       Давай, детка, мы не можем проторчать здесь всю ночь.       Аккуратно, девочка…       Петра не хотела думать о том, что… возможно… она была здесь, чтобы не быть где-то ещё. Девушка хорошо знала границы, хорошо знала, что правильно, а что — нет. И она была тут. Потому что это — конечная станция. Потому что это — итог её стараний. Это — то, к чему она шла; сейчас перед ней парень, в которого она была влюблена четыре месяца, и это было круто. Парень, ради которого она даже специально училась ставить засосы — ну разве это уже не любовь до гроба? А то, что она сравнивала его запах с запахом мистера Старка — это нормально, потому что она привыкла к мужчине. Ему она открылась чуть раньше, с ним она тренировалась, и ей просто надо было чуть-чуть переучиться. Это не значило ровным счётом ничего.       Ей нравился Флэш.       Потому что с мистером Старком ей ничего не светило ни с самого начала, ни позже — никогда. Мистер Старк — это не просто другая лига, он — вершина Эвереста в сравнении с самой низкой точкой планеты, где стояла она. Между ними разница в материальном положении, а ещё без малого двадцать лет. У них бы не вышло ничего — даже просто секс, потому что ему банально незачем трахать ребёнка, когда у него в списке контактов наверняка все модели Playboy. А что до отношений — даже говорить не стоит.       Не то чтобы Петра когда-то думала об этом всерьёз. И не сказать, что девушка строила планы на будущее — что со Старком, что с Флэшем, — ей было всего семнадцать, так что… ей бы дожить до двадцати одного с её геройской подработкой. Но всё же она боялась разочароваться, она боялась даже думать о Старке, потому что реальность никогда не была сладкой, как сахарная вата. Об неё скорее бьёшься, как о бетонную стену. Больно, конечно, зато запоминается на всю жизнь.       Флэш просунул руку между их телами и начал судорожно расстёгивать ремень. Она знала, чего он хочет. Они держались за ручки месяц. Так что это было нормально. Наверное. Петра не хотела, чтобы от неё хотели только секса, но она и не собиралась с ним спать. Она ведь хотела настоящих отношений. С влюблённостью, со страстью. Не тренировочных, не безнадёжных — настоящих. Поэтому... — Сделаешь это, Петс? Я так хочу тебя… — на нём уже не было футболки, и он приспускал джинсы, ёрзая, будто весь месяц только и ждал этого момента; Петра поцеловала его грудь, его живот, спускаясь вниз губами и всем телом, устраиваясь поудобнее.       Петра помнила, что она не должна была чувствовать давления вроде «Все девушки делают это, так почему ты не можешь?», а ещё она определённо должна была хотеть этого, а не просто не быть против. И, возможно, то, что она размышляла об этом в такой момент, было показателем, но…       Ей нравился Флэш.       Было нормальным то, что она волновалось. В конце концов, Петра делала это впервые. На трезвую голову. Она убрала волосы, что падали на лицо, назад и приспустила трусы парня. Его член был нормального размера, но меньше, чем у Старка, если ей не изменяла халтурящая через раз память, розовый, покрытый голубыми венами и, что самое главное, почти готовый.       Петра заметила лёгкое движение со стороны Флэша и посмотрела на него, чтобы увидеть направленный телефон. — Что ты делаешь? — Всё нормально, Петс, это только для меня. Чтобы, когда тебя не будет рядом, я мог… — Нет, — твёрдо сказала девушка, поднимаясь. — Ты успел что-то снять? — Ничего, Петс.       Петра ему не поверила, и от этого стало как-то невыносимо тоскливо. Флэш врал, и это было так отчётливо видно. По крайней мере, ей. — Удали. — Я же говорю, что ничего нет. Чего ты завелась? Да и в этом нет ничего такого, — парень тоже поднялся и, держа телефон в руке, подошёл к Петре. — Ты мне не веришь? — Покажи мне галерею.       Томпсон смотрел на неё с десять секунд, а потом раздражённо всплеснул руками. — Боже, ну ты и параноик! — он разблокировал телефон, нашёл нужное приложение и показал отсутствие каких-либо компрометирующих фото. — Петс, ладно тебе, я не думал, что тебя это заденет, — парень бросил телефон на кровать, приблизился к Паркер и взял её за руки. Затем, коснувшись рукой её щеки, прошептал её на ухо: — Может, продолжим?       Петра отодвинулась. — Прости, но нет. — Нет? О, Петс, только из-за дурацкого фото?! — не выдержал Томпсон. — Пока, Флэш.       Он не стал её провожать, а Петра поспешила покинуть этот дом. Уже будучи внизу и почти выйдя на улицу, она услышала «Вот сучка», явно принадлежавшее Флэшу, и поняла, что… четыре месяца она была дурой.

***

      Утром следующего дня её ждало ещё одно подтверждение вчерашнему выводу.       Ещё не добравшись до школы, Петра уже чувствовала, что с её прибытием туда начнётся что-то не очень хорошее. После вчерашнего школа в целом не ассоциировалась у неё с чем-то приятным, поскольку с ней в классе учился Флэш, с котором она не желала контактировать хотя бы ближайшие несколько дней.       Вся влюблённость исчезла, будто по мановению волшебной палочки. Может, она и была неопытной в любви, но прекрасно понимала, как не должен поступать её возлюбленный. Чёрт возьми, Петра была лояльной ко многому, она не ревновала Флэша к этим Лиз и Салли, что постоянно тёрлись вокруг него, совсем не как только подруги, но гордость не позволяла прощать то, что её хотели снять на телефон с членом во рту. Для неё это было слишком личное. Может быть… будь они вместе несколько лет, она бы стала более мягкой в этом плане, но сейчас — они встречались месяц! Если это можно было назвать «встречались»…       Она шла в школу с твёрдым намерением игнорировать парня. Да, её первые отношения закончились на весьма противной ноте, но она не собиралась поддаваться апатии. Петра думала об этом как об уроке. И искала плюсы. Во-первых, теперь она смело могла говорить, что целовалась. Во-вторых, она научилась ставить засосы (правда, отношения с Флэшем помогли ей в этом лишь косвенно). В-третьих, Петра на практике доказала себе, что не такая уж слабохарактерная. И теперь на уроках она могла думать об уроках. Кроме того, её ждали два ведра попкорна и новый фильм. Петра не собиралась унывать.       Да. Не собиралась.       В коридоре на неё очень странно пялились, и первой её мыслью было: «Может, я спросонья надела шмотки Эмили?», но нет. На ней был тот же белый свитер, что и вчера, и голубые скинни-джинсы — единственная обтягивающая вещь, в которой ей было комфортно. Они с Эмили купили их недавно на распродаже. Вместе с новым бельём, как Эмс и обещала. Петре всё еще было стыдно о нём думать.       Когда Петра зашла в класс биологии, кто-то посмотрел на неё насмешливо, кто-то — сочувствующе. Парни в коридоре крикнули ей что-то, но Петра едва ли смогла разобрать с AC/DC в наушниках, орущими на максимальной громкости. Петра буквально внутренностями чувствовала, насколько ей стало легче теперь, когда взгляд не тянулся в сторону Флэша; её будто спустили с цепи, на которой сидел Цербер Томпсонов. — Все какие-то странные сегодня, — сказала она Неду, сняв наушники и сунув их в карман джинсов. — Вчера всё прошло не очень? — спросил друг. — Как ты понял? — удивилась Петра. — Ну… У меня плохое предчувствие. Точнее, даже не предчувствие. А, знаешь, в воздухе как будто витает запах сплетен. И запашок этот наверняка от Флэша.       Петра поджала губы. — Мне всё равно. — Уверена? — недоверчиво уточнил Нед. — Что случилось? Он что-то сделал? — Мы… не сошлись кое в чём и поссорились. И я не думаю, что хочу мириться. — Ну слава Богу! — выдохнул Лидс. Петра подняла бровь. — Ну, в смысле, мне жаль, конечно, что вы расстались, но… ты же понимаешь, что я сейчас нагло вру?       К концу дня Петру всё достало. Разговоров о ней было мало, Петра не слышала ничего возмутительного, но эти взгляды… Если в обычные дни её никто не замечал, то сегодня школьники едва не тыкали в неё пальцем. Её определённо не могло так прославить одно только расставание с Флэшем, учитывая то, что они не особо-то и афишировали свою связь. Уроки закончились, но Петра не могла уйти из школы, не выяснив, кому и чему обязана такому вниманию.       Оставив Неда стоять у выхода из класса, она подошла к парню, о котором знала только то, что его имя начиналось на букву «А». Альберт, Алекс, Аарон… В общем-то, ей было всё равно, да и они не пересекались особо, Петра просто помнила, что он, как и Флэш, входил в спортивную команду. — Что происходит? — спросила она. — Почти тысяча лайков и двести комментов меньше, чем за сутки. Ты теперь звезда, — сказав это, он показал ей фото, выложенное в какой-то беседе.       Это было вчерашнее фото, которое Флэш должен был удалить. Петра сглотнула. Это было отвратительно. Её лицо было приближено к члену Флэша, а с помощью Фотошопа или чего-то подобного парень сделал ещё и брызги спермы. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого просто молча развернулась и ушла.       Петра чувствовала себя униженной. Она не знала, было бы ей лучше или хуже, если б она реально отсосала Флэшу, но казалось, будто ужаснее и быть не могло. Вся школа смеялась над ней, но это было не самым страшным.       Еë больше волновало то, как с ней поступил человек, которого она на протяжении долгого времени считала адекватным и достойным её симпатии. Что же это получалось? Она совсем не разбиралась в людях? Какого чёрта? Петра… Она всегда думала, что именно её нежелание общаться с кем попало, лишь бы с кем-то, оберегало её от плохих людей, но что она имела в итоге? Может, это не она умела выбирать правильных людей, а просто мало кто выбирал её? Это знание подкашивало ноги.       Она сама не заметила, как оказалась на парковке. Где-то сзади пытался поравняться с ней Нед, а Петра в это время высматривала нужную машину, нужную компанию, кружащуюся вокруг неё. Флэш, двое парней и две девушки. Всё вернулось на круги своя? А менялось ли хоть что-то, или Петре приснился красивый сон, а потом она проснулась в кошмаре? Кулаки сжались. — Эй, Петра, что произошло? — спросил догнавший её друг и хотел было положить руку ей на плечо, но не успел; девушка уже шла в сторону компании что-то весело обсуждающих подростков.       Флэш заметил её, он стоял посередине, в то время как остальные ребята стояли по обе стороны от него. Петре это было на руку. Не надо было расчищать путь. Флэш ухмылялся, глядя на неё. — Ты что-то хотела? — Да, — она ударила его в нос.       Петра этого правда хотела.

***

      Дома было пусто.       Петра устала от этого, на самом деле. Она понимала, что Мэй работала, как проклятая, чтобы её обеспечить, а Эмили была занята созданием рисунков для сдачи зачётов, ловя вдохновение где-то в заснеженных парках или уютных кафе, но, честно, ей так хотелось, чтобы кто-то на её «Хочу побыть одна» сказал: «Нет».       Да, она сама себе противоречила. Она попросила Неда оставить её, извинилась за то, что не сможет пойти с ним в кино сегодня, и ничего не объяснила. Уже прошло три часа с её прихода домой, и всё это время Петра просто лежала на кровати, глядя в потолок. Ей даже есть не хотелось.       Петра знала, что в этой ситуации мерзким был Флэш, а не она, но всё равно было тошнотворно до жути. А ещё, хотя после удара Петра чувствовала себя почти отомщённой, эйфория длилась недолго, и ей на смену пришло осознание, что Петра не имела права использовать силу даже против Флэша. Но она не сдержалась. У неё не было времени собраться с мыслями. Возможно, узнай она об этой новости сейчас, то к завтрашнему дню придумала бы что-нибудь более изощрённое для парня и менее болезненное для себя.       Внезапно кто-то позвонил в дверь. Петра подумала, что это была забывшая ключи Эмили; хотя сестра была куда собраннее Петры, с ключами от дома эта фишка часто не срабатывала. Со стоном Паркер-младшая поднялась с кровати и поплелась к двери. Рука побаливала и немного немела, но на ней уже не было видимых следов удара. Петра сжимала её и разжимала.       За дверью оказался полицейский. Петра открыла рот и… судорожно вдохнула. Чëрт. Если это… Если… Она старалась не показывать, что почувствовала в этот момент, но внутри всё перевернулось, а на глазах появилась чуть заметная пелена. Петра не плакала, нет. Но ей хотелось зарыдать. — Петра Паркер? — спросил мужчина в форме. — Да. — Вам нужно пройти со мной в участок.       Петра просто стояла на месте. У неё не было мыслей о том, что, может, полиция узнала, кем она является? Или вдруг с Мэй или Эмили произошла беда? Или это Гвен попросила отца разыскать её? Петра знала, зачем офицер пришёл к ней домой. И что ему надо было. И что ей предъявят. Она ведь всё-таки тоже была своего рода хранителем порядка. До сегодняшнего дня.

***

      Это была очень плохая ситуация.       Петра была в дерьме.       Она не знала, как рассказать обо всём Мэй или Эмили, точнее — она могла позвонить им и сказать, что находится в полицейском участке, но её бы до конца жизни мучали вопросами о том, из-за чего она попала в столь невыгодное положение. С Дэвидом было то же самое. А кому ещё звонить… Больше, чем тюрьмы и испорченного будущего, Петра боялась того, что семья узнает о том, что случилось. Не то чтобы ей попадёт. В том-то и дело... что Мэй непременно начнёт борьбу с родителями Флэша, и Петра не была уверена, что тётя не пострадает.       Ей нужен был кто-то неуязвимый.       Петра сидела в участке, рядом с ней сидели Флэш и его родители. Мать парня смотрела на неё с таким нескрываемым презрением, что Петра почти ощущала на теле прилипшую грязь. Которой, вообще-то, вовсе не было. Флэш пожаловался родителям. Или же они сами выведали у него информацию. Разницы особой не было, потому что, в любом случае, он её сдал. И теперь сидел с распухшим и посиневшим носом между отцом и матерью. Петра сидела одна, сжимая в руке телефон. — Мисс Паркер, может, всё-таки скажете, что именно побудило вас ударить мистера Томпсона? — терпеливо повторил молодой сотрудник полиции; совсем не тот, что привëл еë в участок. — Да чего вы с ней возитесь? Какие у неё могли быть причины избить моего сына? — влезла миссис Томпсон. — По ней же видно, что она — малолетняя преступница.       Петра еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Да, два года бороться с преступностью, чтобы из-за одной ошибки тебя причислили к ней. Отлично. — Где вы вообще пересеклись? — добавил мистер Томпсон, обращаясь к сыну; тот хотел было ответить, но Петра сделала это за него: — Мы учимся в одной школе. — Я думала, в неё не берут кого попало, — ответила женщина.       Внезапно полицейский, что разбирался с делом Петры и Флэша, вскочил, и его глаза расширились. Петра посмотрела на него в удивлении, не понимая, чем вызвана такая реакция.       А потом на её плечо легла чья-то тяжёлая ладонь и подбадривающе сжала. Петра почувствовала, как задрожали колени, и закусила губу, чтобы не заплакать. Она посмотрела на свои руки. — М-мистер Старк? Что вы тут делаете? То есть, здравствуйте… Но что вы тут делаете? Где-то преступник? — начал бормотать полицейский. — Вероятно, здесь везде преступники. Мы же в полицейском участке, — спокойно ответил мужчина. Чета Томпсонов просто пялилась на него. Полицейский переводил взгляд с лица Старка на его руку, лежащую на плече Петры. — Я привёл адвоката для этой девушки.       «Адвоката?»       Вдруг рядом с Петрой материализовался стул, а затем на него села мисс Романофф. Полицейский на секунду забыл своё имя. Или на несколько минут. Наташа ласково посмотрела на Петру и положила ладонь на её колено. — Что это за цирк? — первой очнулась миссис Томпсон. — Да уж, целая куча клоунов, — пробормотал Тони еле слышно, но Петра услышала, и уголок её губ дёрнулся в улыбке. — Я не знаю ситуации, но, кажется, правильно уловил суть обвинения по этой красноречивой картине, — мужчина взглядом указал на посиневшее от отёка и от встречи с Тони Старком лицо. Мистер Томпсон хотел что-то сказать, но Тони проигнорировал то, как мужчина храбро набрал воздуха в лёгкие, и поинтересовался у Петры: — У тебя была причина ударить его? — Да.       Тони погладил плечо Петры, а после снова легонько сжал. — Я считаю, этого достаточно. Мы разобрались? — обратился он ко всем. — Нет, подождите, эта девчонка… — начала миссис Томпсон, вставая с места. — Нат, — невозмутимо кивнул Тони шпионке, — ты же справишься? — Разумеется, — в том же тоне ответила Романофф. — Для этого я здесь, — затем она так посмотрела на Томпсонов, что у всех троих по спинам пробежали мурашки; она это умела.       Тони помог Петре встать, хотя та и не была беспомощной, как казалось по её бледному виду. Выйдя из участка, Петра отступила на шаг, в её глазах всё же стояли слёзы, хотя для неё всё сложилось очень даже благоприятно. Так, как она даже и не рассчитывала. — Спасибо, мистер Старк, — прошептала Петра, голос срывался. — Правда. — Не за что. Почему ты написала именно мне?       Петра не знала.       Точнее, знала, но у неё не было определённого ответа. Причин было много.       Мистер Старк не был её семьёй. В плане, Петра была уверена, что он бы не стал искать подробностей.       И мистер Старк был сильным. В связах.       Мистер Старк заставлял её чувствовать себя в безопасности.       Но самое главное. Если бы он не приехал… Петра бы перестала… она бы наконец перестала что-то чувствовать. Что-то неправильное. Что-то потустороннее. Что-то сумасшедшее. Она бы убедилась, что всё так, как думает её разумная половина. Мистеру Старку на неё плевать.       Она бы не обиделась. Она бы убедилась.       Но он приехал.       И всё, что она могла ответить на его вопрос, это: — А кому ещё?

***

      Меньше всего на свете Петра в этот день хотела оставаться одна.       И Тони был тем человеком, который на её «Я правда в порядке, вы можете ехать», сказал: «Я уеду только с тобой». Петра была ему благодарна. И Тони это видел.       Они торчали в мастерской Старка уже битый час. Оба молчали, каждый занимался чем-то своим. Тони ковырялся в новом МАРКе, Петра рассматривала записи на магнитной доске мужчины. А потом взяла маркер и после «равно» вывела формулу. Затем села на рабочий стол, заваленный всякими деталями, любовно обозванными «хламом», и начала болтать ногами. Петре нравилось смотреть на то, как мистер Старк работал. Он был так сосредоточен.       Так гениален.       Никто из них не говорил о том поцелуе. Ни тогда, ни сейчас. Они вообще ни о чём не говорили с тех пор.       Прекратили «уроки», и Петра перестала писать сообщения.       Только сегодня отправила одно: «Я в полицейском участке Куинса». Не совсем обыденная новость. Никаких предисловий вроде «Как дела?» или «Вы не заняты?» — Мистер Старк, я вам доверяю, вы знаете это? — внезапно произнесла Петра; это получилось так неожиданно, что она сама испугалась своих слов.       Миллиардер оторвался от своего занятия и посмотрел на неё. — Да? — он встал. — Думаешь, — подошёл к ней ближе, — я заслужил? — и впритык.       Положил руки на стол по обе стороны от неё.       Их глаза были на одном уровне, и Петра просто… она не плакала, но по щекам потекли слёзы. Скорее, от усталости и пережитого потрясения, чем от грусти. Это был тяжёлый день. Она хотела забыть его, как страшный сон.       Тони вытер дорожки слёз большими пальцами. — Вы же не обидите меня? — спросила так наивно, так по-детски; у Тони сердце сжималось от её вида. — Вы не обидите… — ответила за него. — Вы защищаете. Вы даже не спрашиваете, — Петра всхлипнула. — Почему вы защитили меня в участке? — Ты же сказала, что у тебя была причина ударить того парня. — Да.       Его ладони всё ещё были на её щеках. — Значит, он заслужил. — Но вы мне так просто поверили?.. — Конечно. Я буду верить тебе. — Но я сильная. Я могла его убить. Я же… Я же создала паутину, чтобы не ранить преступников. Я очень редко бью людей. Я… — Это неважно, — его лоб коснулся её лба. — Я доверяю вам, мистер Старк, — снова, со всей серьёзностью произнесла Петра. — Я понял, — он улыбнулся.       Петра прижалась своими губами к его.