Игра в ложь

      До Рождества оставалась неделя, и все были ужасно заняты: Тони в СИ, Петра — в школе и на патрулях, которые приходилось проводить дольше и чаще, поскольку, похоже, преступники начали экстренно искать деньги на подарки, причём в немалых количествах. Что ни смена, то ограбление банкомата, магазина или старушки. Из-за этого всего, в общем-то, у Петры и не было никакого предпраздничного настроения. В школе наседали с полугодовыми зачётами и контрольными, на улицах творилось чёрт-те что, а после лежания на холодной земле под почти законченной машинкой жуть как болела спина, так что, да, последние дни Петра ходила чернее тучи. И неудивительно, что Старк заметил изменения, произошедшие с возлюбленной.       Хотя свободного времени у обоих было совсем немного, они старались найти его друг для друга. Петра где-то прочитала, что залог успешных отношений — ежедневные поцелуи. Что ж, ей очень даже нравилось такое условие. И она готова была следовать этой подсказке, что бы с ней ни происходило. Это было… Это было так круто, на самом деле, — целовать кого-то, целовать Тони, который всегда был разным: то нежным и ласковым, совсем ненастойчивым, учтивым и спокойным; то яростным и властным, сокрушительным и напористым, готовым одним только поцелуем расплавить ей мозг, заставить подчиниться, слушаться безукоризненно.       Петра, конечно, понимала, что дело, по большей части, в её гормонах, но, Боже, как только она касалась этого мужчины, всё будто уходило на второй план, она вдруг начинала чувствовать только его, забывая про всё и всех. — Хэй, Паркер, ты в порядке? — с лёгким подозрением спросил Тони, оторвавшись от её губ; они сидели в мастерской на мягком диване, точнее, на диване сидел Старк, а Петра расположилась на ногах Тони, прижимаясь грудью к его груди и чувствуя его возбуждение через ткань джинсов. Девушка посмотрела на него слегка расфокусированно, всё ещё не отойдя от недавнего поцелуя. Тони заправил лезущие на лицо волосы ей за уши, не убирая ладоней с бледно-розовых щёк, большими пальцами играясь с чуть распухшими губами. — Ты сегодня какая-то отстранённая. — Тебе не понравилось, как я тебя целую? — простодушно ответила Петра. — Мне всегда нравится, как ты меня целуешь, — усмехнувшись, сказал Тони. Их лбы касались друг друга, и Петра, не глядя в лицо Тони, гладила его плечи, а мужчина молча наблюдал за ней. — Так что?       Петра вздохнула, отчего её волосы всколыхнулись, и посмотрела в глаза Старку. В них плескалась серьёзность, и в то же время они не пронзали её, а внушали успокоение. Петра легко, почти невесомо и очень быстро коснулась губами его губ. Ей нравился их вкус — такой же терпкий, как и запах мужчины. Такой же приятный и взрослый — вкус кофе с коньяком. Петре хотелось бы, чтобы Тони меньше увлекался алкоголем, и тем не менее она соврала бы, заявив, что ей не нравилось слизывать это бодряще-расслабляющее сочетание с его губ. — Я немного устала, — в итоге призналась Паркер. — Слишком суетливое время. Учёба, патрули, ремонт машины, и Эмили стала какой-то напряжённой… У неё сессия, она тоже зашивается, я могу понять, но она стала как-то странно смотреть на меня, будто… — знает, что они вместе, –… да нет, ерунда, — Петра покачала головой. — Я просто жду каникул, — снова поцеловала Тони; было что-то прекрасное в том, что сейчас Петра делала это уже без стеснения и дрожи — той неприятной дрожи, вызванной неуверенностью, — она просто принимала ласки Тони и отвечала на них, не задумываясь, а также брала на себя инициативу, поскольку, находясь с ним рядом, больше всего на свете хотела сделать ему приятно. — Я понимаю, — Тони крепко обнял её, прижав ещё ближе, чтобы между ними не осталось и дюйма, чтобы сердца слышали друг друга и бились в такт. — Ничего, Петс, скоро всё уляжется. И, кстати, помнишь, — поцеловал её шею, слегка коснувшись языком кожи, — я предлагал съездить куда-нибудь на Рождество… — прикусил участок кожи у линии скул. — Предложение всё ещё в силе. — Ты же понимаешь, что я не могу, — её руки легли мужчине на грудь, чтобы чуть-чуть — но недалеко — отстранить его от себя и заставить посмотреть в глаза. — Как я объясню Мэй и Эмили своё отсутствие? И что, если нас снимут папарацци? Я помню, что тебе плевать, но… — Петра не хотела говорить, что всё же это именно для неё непозволительная роскошь — «плевать» на чужое мнение относительно их ситуации, но Тони и не нужно было, чтобы она договаривала. — Хорошо, — легко согласился он. — Просто решил попытать удачу ещё раз. — Мы всё равно увидимся на каникулах, — поспешила заверить его Петра. Правда, она пока молчала о своих весьма занимательных планах. — Может, и не там, где тебе хотелось бы, но, знаешь, — девушка поцеловала его в щёку, затем уткнулась в неё носом, — я бы не променяла СИ ни на один курорт. Особенно — мастерскую, — может, она больше и не страдала какими-то глупейшими комплексами, но по-прежнему переживала невероятный огонь в душе, пожар в сердце, когда, будучи котёнком, играла роль львицы. — Да и загранпаспорта у меня нет. — Хочу кое-что тебе показать, — спустя небольшую паузу встрепенулся Тони; Петра слезла с его колен, усевшись на диван по-турецки, а Тони отошёл куда-то, нажал несколько кнопок у какого-то ящика, после чего вытащил небольшую коробку и положил её на стол. — Иди сюда, паутинка, — подозвал к себе, и Петра послушалась, надеясь, что внутри коробки не какой-то ультрадорогой подарок на ещё не наступившее Рождество. — Хотел показать тебе после Рождества, — о нет, — но, думаю, сейчас тоже подходящий момент, — он взял её руку и сжал, а затем поднёс к губам и поцеловал. Почему-то этот почти невинный жест показался Петре интимнее, чем всё, что они с Тони делали прежде. — Это должно поднять тебе настроение. — Ты уже его поднял, Тони, — она попыталась отвести мужчину в сторону, вернув их в прежнее положение — на диван, — но Тони только закатил глаза. — Не бойся, тебе понравится то, что внутри, — он встал позади Петры и положил руки на стол по обе стороны от девушки, закрыв ей пути к отступлению. И мягко поцеловал её в щёку. — Пока не откроешь, я тебя не выпущу.       Петра, в общем-то, могла на такое и согласиться. Дома её ждали доклад по географии и эссе по Шекспировскому «Отелло», так что застрять с Тони в его мастерской было потрясающем вариантом. Но всё же она потянулась к коробке. — О. Мой. Бог, — пробормотала Петра, когда увидела, что внутри.       Это была маска. Не как у неё — закрывающая всё лицо, — а маленькая, скрывающая лишь треть лица; скрывающая лишь самую суть — глаза, и то не полностью, в ней были прорези. Типичная карнавальная маска — только Петра на этом балу была бы супергероем. Петра потрогала её — маска была гладкой и чуть-чуть холодной и состояла из красного, синего и чёрного цветов. — Нравится? — Очень, — прошептала Петра не в силах отвести от неё взгляд. — Не хотел показывать тебе сейчас, потому что костюм ещё не совсем готов, но… вот так. Я подумал, что в ней тебе будет удобнее. Я уже отработал её связь с костюмом и их общую связь с Пятницей и непосредственно со мной и теперь только играюсь с функционалом нового искусственного интеллекта…       Петра резко развернулась, впившись в Тони удивлённым взглядом. — Костюм?! — Ну да, — пожал плечами Тони. — Я ведь говорил, что твой нынешний костюм, хотя и лучше той пижамы, но всё же неидеален. Мы ещё подкорректируем его, чтобы он дотянул до отметки «хорошо», пока я занимаюсь новым проектом, и тебе придётся полетать в нём. Где-то полгодика. — Полгода? — Понимаешь, я надеялся, что новый костюм с новой маской ты примеришь, когда тебе исполнится восемнадцать, — Тони взял маску и аккуратно поднёс её к лицу Петры; ткань тут же будто примагнитилась к девушке, отчего она вздрогнула. Мужчина обнял Петру за талию. — Когда ты, если, конечно, захочешь, примкнёшь к Мстителям. Или когда над тобой просто не будет висеть грозовой тучки в виде Фьюри. Когда ты сможешь сказать, что ты — Девушка-паук, моя паутинка. Ты — Петра Паркер.

***

      Было уже больше восьми часов вечера и, по-хорошему, Петре пора было возвращаться домой: она ведь не хотела нарваться на ненужные вопросы старшей сестры. На самом деле, присутствие Эмили всё ещё было довольно непривычным, несмотря на то, что Петра ждала её приезда чуть ли не с первого дня её учёбы в другой стране. Однако, хотя из-за неё Петра не могла проводить со своим парнем — о Боги! — так много времени, как бы ей хотелось, Паркер-младшей совсем не хотелось, чтобы Эмили вернулась обратно. Она всё ещё надеялась, что их отношения станут прежними, потому что сейчас всё было неплохо, но… не так. И было неясно, что именно послужило причиной перемен: долгая разлука и появление новых привычек или же изменение их характеров в связи со взрослением и вынужденной самостоятельностью — Петры, первую очередь.       Хотя было уже больше восьми вечера и Петра должна была спешить домой, она этого не делала. Она просто не могла. Рядом с Тони было так хорошо, так сладко, так безопасно. Его тело было тёплым, его руки гладили её по волосам, а губы прижимались куда-то к виску, и туда же мужчина дышал. Петре нравилось чувствовать себя маленькой девочкой, которую так заботливо обнимали и укрывали от всего мира; она так скучала по Мэй, с которой почти не виделась, а Эмили то ли правда отдалилась, то ли слишком выросла, чтобы обнимать её каждый день. Петра, честно, никогда и не думала, что она настолько тактильный человек. Казалось, когда она была одна, то ей это вовсе и не надо было, однако, стоило Тони её разбаловать — за столь короткое время — и Петра думала, что не сможет прожить без его рук и несколько дней. Тони никогда не выглядел таким, но он был чертовски нежным. Она не знала наверняка, связано ли это с её возрастом и его повышенной ответственностью, но даже если это было так, то Петра и не была против чувствовать себя особенной. Для него. — Ты очень громко думаешь, — пробормотал Тони, и Петра повернула голову, уставившись наверх — Тони сидел чуть выше, так что она, как обычно, уместила голову у него на груди, твëрдой и теплой, не то чтобы очень удобной, но почему-то невероятно притягательной для её головы. — И о чём же я думаю? — поинтересовалась она, приподняв бровь. — Обо мне, — ухмыльнулся мужчина, и Петра усмехнулась, придя в сидячее положение, в глазах плескалось что-то неопознанное, что-то малость пугающее, но заманчивое; Тони всё ещё читал её, как раскрытую книгу, но всё же стоило признаться, что порой Петра напоминала ему договор с кучей нюансов, прописанных мелким шрифтом. — Вы себе льстите, мистер Старк, — весело прошептала Петра, быстро оседлав мужчину, сев ему куда-то ниже колен и положив ладонь на пряжку ремня. Затем очень осторожно, медленно настолько, что почти опасно, опустила руку ниже, без проблем нащупав то, что хотела. — М-можно? — проглотила дурацкую заминку, облизнула губы. — Ты ведь не пьяна?       Петра закатила глаза. Подобный вопрос будет преследовать её вечность. — Могу подтвердить своё согласие в письменной форме, но боюсь, что мы потратим на это слишком много времени, которое можно… — Ладно, я верю, — перебил Тони, и Петра тихо засмеялась, слегка проводя рукой по выпуклости на джинсах, со скрежетом сначала повторяя изгиб ширинки ногтем, а затем с тихим «вжиком» открывая молнию и очень медленно вытаскивая пуговку из петли; ремень Тони расстегнул сам, а после приспустил джинсы, но не тронул трусы.       Петра ведь могла передумать. Тони не собирался её заставлять. Как и не собирался её уговаривать. Не собирался делать ничего, что влияло бы на её инициативу, которая должна была исходить исключительно от девушки. Хотя не сказать, что это не было сложно — следить за собственными руками, не спешить, не двигаться, не пододвигаться, держать долбаное лицо, чтобы то не кричало «Как же я хочу тебя трахнуть». Впрочем, насчёт последнего, Тони не был уверен, что справлялся.       Петра наклонилась, чтобы приподнять футболку Тони и поцеловать его в низ живота, в место под пупком. Тони не сводил с неё взгляда, смотрел так пристально, и Петра не могла понять, нравится ей это или нет. — Расслабься, — пробормотала она в конце концов; он хотел бы сказать ей, что пытается расслабиться, но это довольно трудно, учитывая, что губы этой чертовски, блять, потрясающей девушки расположились на границе между его рассудком и желанием раздеть Петру и просто смотреть на неё пару лет, ни на что не отвлекаясь.       Она ухватила пальчиками боксеры, потихоньку, очень медленно, мучительно долго оттягивая их вниз, и параллельно с тем высунула язык, и облизнула ещё не выпущенный, проснувшийся член прямо сквозь ткань. Тони стиснул зубы.       Трусы были сняты. Петра плохо помнила ту ночь, когда она сделала Тони минет — если во всех подробностях, — но ей очень хотелось повторить прошлый финал. Сделать Тони хорошо. Очень хорошо. Петра не смотрела на Тони, потому что знала, что просто застынет под его взглядом ни жива ни мертва — она и так физически ощущала его — взгляд — на себе, не хватало ей ещё встретиться с мужчиной глазами.       Словно пробуя, Петра лизнула сначала головку члена. Вспоминая вкус. Затем, обхватив член ладонью и приподняв, провела мокрую линию от основания. После немного подождала, как бы привыкая к непривычному вкусу — в целом приятному, совсем чуть-чуть солоноватому.       Тони не торопил её, давая девушке полную свободу в действиях и распоряжении временем. Вдохнув носом воздух, она взяла в рот головку, начиная посасывать. По телу Тони прошёлся импульс, и даже Петра это ощутила: мужчина слабо дёрнулся, скрипнул зубами, сжал и разжал ладони. Петра старалась работать языком, насколько могла, но это было не так уж легко, особенно учитывая тот факт, что она думала о том, как бы не задеть чувствительный орган зубами. Тони же будет припоминать ей это до конца дней. — Бери, сколько можешь. Чтобы тебе не было больно, — выдохнул Старк, когда Петра попыталась взять поглубже и, закашлявшись, отстранилась. Она прикусила губу, еле заметно кивнула на его слова и начала заново, более аккуратно, но так же почти отчаянно. С его членом во рту Петра нашла руку Тони и положила её на свою голову, желая, чтобы мужчина ей помог. — Не спеши, девочка. Продвигай потихоньку, а когда упрётся, прислушайся к ощущениям. Если неприятно, не продолжай.       Когда это произошло, Петра уже была в готовом виде: с покрасневшими, слезящимися глазами; изо рта стекала тонкая струйка слюны вперемешку с предэякулятом. И она даже думать не хотела о том, какую же, чёрт возьми, картину видел Тони.       Впрочем, Старк выглядел так, словно ему это даже нравилось, хотя, наверное, он куда больше обращал внимание непосредственно на свой член у Петры во рту, нежели на прочие мелочи. Петра не могла взять орган полностью, потому помогала себе рукой, водя ею вверх-вниз от основания и по всей длине. Тони гладил её по волосам, собирая те вместе, чтобы не мешались. Направлял её, но несильно.       Когда Тони почувствовал, что близок к завершению — он был удивлён, что не кончил в первые пять секунд, — то попытался отстранить девушку. Но она, как и в прошлый раз, упрямо посмотрела на него — наконец-то — и проглотила всё, когда сперма брызнула ей в горло. Затем устало освободила рот, погладив рукой затёкшую челюсть, а после снова обхватила член ладонями и принялась слизывать последние белые капли. Когда она закончила, то натянула на Тони трусы и легла рядом — уже не на него, — чтобы тут же почувствовать руку на своей шее, притягивающую её ближе к мужчине. — Т-тони, я же только что… — испуганно пролепетала Паркер, прежде чем Тони поцеловал её, мягко раздвинув губы и ворвавшись в податливый, влажный рот. — Петс, давай всё расскажем твоей семье? Я хочу поговорить с Мэй.       Слова Тони обрушились на Петру ударной волной, словно где-то рядом сбросили бомбу. Сидя напротив него, она заторможенно облизнула губы, которые только что исступлённо исследовали всего Тони. Честно говоря, её мозг совсем не рассчитывал обрабатывать такую информацию этим вечером.       Петра выпрямилась, серьёзно смотря на Тони. Казалось, он мог прочитать всё по еë лицу. По крайней мере, так думала Петра. В реальности же Тони не мог точно определить, рада она или в ужасе. — Тони… — произнесла его имя на выдохе. — Я… О Боже… — она не знала, что говорить, и поэтому говорила правду. — Тони, я ценю, что ты хочешь официально представиться Мэй, взять ответственность, но… Я просто… Мне страшно, Тони. Я сейчас счастлива, как никогда, все эти три недели у меня дрожат ноги, я чувствую себя абсолютно волшебно рядом с тобой, когда мы гуляем или сидим в мастерской, или же здесь… Но я знаю Мэй, то, как сильно она оберегает меня. Она не будет рада нашим отношениям. И я знаю, что скоро нам всё равно придётся раскрыться, но сейчас… Ещё немного… Я хочу побыть окрылённой. Совсем немного. — Петс, я поговорю с ней. Всё будет хорошо. Объясню ей свои намерения, что ты достаточно умна, чтобы всё взвешивать и решать самостоятельно… — Нет-нет, Тони, погоди, я знаю, что по закону всё хорошо, что наши отношения — это не что-то ужасное, неправильное. Теперь я это знаю, но дело даже не в этом. — Петс, ты же не думаешь, что я отступлю? — Петра не смотрела на него, и Тони коснулся её подбородка, заставив повернуться; губы девчонки дрожали, словно она изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Тони тяжело вздохнул и сгрёб её в объятия, гладя Петру по спине, успокаивая. — Слушай, я решил всё уже давно. Может, не сразу понял это, но сейчас я снова могу думать. И я не говорю тебе, что наши отношения будут идеальными, что я буду идеальным мужчиной, потому что уже сейчас я тот ещё засранец, но я хочу быть с тобой, так что я буду с тобой до тех пор, пока ты сама не захочешь обратного. Я знаю, что ты боишься реакции Мэй. Я тоже боюсь. Но не из-за закона или осуждения общества. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я не хочу, чтобы тебе пришлось выбирать. Я хочу поговорить с Мэй и принять все условия, которые она мне поставит, потому что она имеет на это право. Но, что бы она ни сказала, она не сможет разлучить нас, пока этого не захочешь ты. Поняла? — Да, но… подождём ещё чуть-чуть? Я обещаю, скоро мы всё расскажем. Просто сейчас… время ещё не пришло. — Ладно, — сдался Тони.       Сглотнув ком с привкусом слёз и восторга, Петра крепко ухватилась за шею Тони, обнимая его, как обнимают человека, который пришёл с войны.       Сейчас ей очень отчётливо вспомнились слова Гвен. И в голове зазвенело: «Скажи, скажи ему»; казалось, что в данную секунду она была уверена в своих чувствах, как никогда прежде, а после слов Тони почти не осталось сомнений в том, что Старк ответит взаимностью. Он был взрослым мужчиной, готовым взять за неë ответственность, готовым ради неё сразиться с драконом в лице её тёти, которая будет защищать племянницу до последнего — Петра была уверена на все сто. И Петра даже сравнивать не хотела то, что она чувствовала к Флэшу, с тем, что пробуждал в ней Тони. А это было цунами, ураган, наводнение чувств, это было всё вместе.       Не отпуская Петру, Тони повалил её на кровать, нависнув сверху. Он целовал её лоб, нос, щёки, губы, подбородок, спустился к шее, пометил ключицы, сдвигая ткань футболки; Петра ещё не раздевалась перед ним — за исключением того раза, когда он промывал её рану, — и он не видел её даже в белье, и пока девушка не желала этого, он готов был подождать, чтобы ей было максимально комфортно. Однако в этот раз Петра удивила его: чуть приподнявшись, она стянула футболку, оставшись в розовом кружевном лифчике — спасибо, Эмили, — и легла обратно, притянув его, чтобы он продолжал её целовать там, где до этого не позволяла ткань.       Тони аккуратно коснулся губами левой ключицы, затем — правой, опустился ниже, проводя по молочной коже влажную дорожку, чертя языком замысловатые узоры; поцеловал мягкую грудь, вздымающуюся, будто после бега. Впалый живот девушки напоминал маленькую ямку, Тони высунул язык и провёл им по ложбинке между грудями, где также была перемычка лифчика. Затем, отойдя от груди, поцеловал участок живота, идущий сразу после края бюстгальтера, прикусил кожу, зализал, поцеловал, прикусил снова, словно ставя своеобразный заборчик. Её ноги были раздвинуты и согнуты, Тони стоял на коленях между ними. Он поцеловал кусочек кожи у пупка, облизал область вокруг, поцеловал ниже, доходя на края джинсов. Уткнулся носом туда, где под тканью должен был оказаться лобок.       Петра его не останавливала, и это должно было звучать как призыв к действиям. Тони сдвинул её ноги и расстегнул джинсы, стягивая их, при этом он смотрел на Петру, следил за её реакцией, а она, в свою очередь, наблюдала за ним, приподняв голову из положения лёжа. Когда Петра осталась в одних трусах — таких же, как и лифчик, — Тони вновь раздвинул её ноги, прикусил выглядывающий лобок и зубами потянул за приклеенный к трусикам бантик. Петра дёрнулась, резко сдвинула ноги и перевернулась на бок, выглядя смущённой и немного — виноватой. Тони посмотрел на неё, приподняв бровь. — Прости, я не… Не надо, хорошо? Я не хочу, — прикусила губу, жутко покраснев, но Петра правда не была готова пережить это снова. — Тебе не понравилось в прошлый раз? — спросил Тони. — Мне… — она не могла врать ему прямо в глаза. Не теперь. — Очень понравилось, — от одного только воспоминания у неё горел низ живота. — Но сейчас я не хочу этого. Просто не хочу. Не надо.       Это уж слишком сильно заставляло её смущаться. Когда Петра делала минет Тони, ей было не так дико неловко, потому что она думала только о том, как доставить Тони удовольствие. Но когда это же удовольствие Тони доставлял ей… одна мысль о его языке у неё между ног почти доводила её до оргазма и одновременно с тем заставляла её падать в обморок от осознания, как же близко он к ней, что он видит, что он чувствует на своём горячем влажном языке. Ей нужно было время, чтобы смириться с мыслью, что, да, ей это нравилось, что, да, она хотела бы повторить… когда-нибудь. — Как захочешь, девочка, — улыбнулся Тони, видимо, поняв всё без лишних объяснений. — Тони, знаешь… — очень плохая мысль пришла ей в голову; но разгорячённое тело быстро изменило категорию «плохо» на «отлично». Петра поправила подушку, чтобы та стояла прямо у спинки кровати, и ровно села, раздвинув ноги. Тони сидел напротив, глядя на неё темнеющими глазами с пропадающими зрачками. «Она постоянно играет с огнём», — думал он. Ему было интересно, она это хоть осознавала? Вряд ли. — Я не хочу секса сегодня. — Я и не… — не ожидая такого, опешил Тони. — Я знаю, — спокойно перебила его Петра. — Но просто… Я хочу кое-что сделать, и ты можешь обещать, что сегодня у нас ничего не будет? — она спрашивала, и её грудь взволнованно вздымалась, а глаза показывали, что ей и впрямь нужно было его обещание, чтобы быть уверенной; Тони убивало то, как сильно она ему доверяла, и оттого он просто обязан был сдержать слово. — Конечно, Петс. Пока ты не за… — Нет, дело не в этом. Я хочу тебя. Я хочу тебя каждый чёртов день. Каждый чëртов час. И одно лишнее движение — и мы сделаем это. Я никогда не буду сопротивляться тебе. В этом всё дело. Я просто не смогу. Но сегодня нам нельзя сделать это.       Тони не спрашивал, почему.       Боже, она хотела его. Её признание подкосило бы его ноги, если бы Тони стоял. Нет, Старк видел, какой она была с ним: чувствительной, податливой, плавящейся. Но услышать устное подтверждение тому, за чем он наблюдал уже несколько недель, было так восхитительно. — Хорошо. Я обещаю тебе. Никакого секса. Сегодня.       Звучало весьма комично, на самом деле.       Петра была в одном нижнем белье — он, разумеется, заметил это уже давно. Но эта поза — с расставленными ногами, с прогнутой спиной — лишала его рассудка. Нежно-розовая ткань почти сливалась с бледной кожей, и Тони, несмотря на недавнее наслаждение, хотел девушку по новой. Но он обещал. Не набрасываться на неё. Не стаскивать с неё такое ненужное бельё. По большей части, он, наверное, обещал не позволять сделать всё это ей. — Ты же смотришь на меня, да? — тихо уточнила Петра, опустив взгляд, пальцы её правой руки выводили рисунки на внутренней части бедра, почти невесомо задевая кромку трусиков. — Не отрывая глаз, — подтвердил Тони.       Чёрт, ему бы сейчас очень не помешал бренди. Или виски. Или ром. Лучше — всё сразу. Хотя девчонка перед ним превосходно справлялась с задачей опьянить его. — Смотри дальше, — уголок её губ дёрнулся.       Прикрыв глаза, Петра слегка закинула голову назад, в то время как её рука опустилась под ткань трусиков.       Тони сглотнул.       Она правда издевалась над ним.       Хитрый маленький лисёнок.       Сексуальный тигрёнок.       Тони хотелось накинуться на неё, перевернуть и отшлёпать, чтобы неповадно было.       Рука девушки двигалась, а рот приоткрылся в немых стонах. Тони немного напрягся. Точнее, он стал ещё более напряжённым. Зрелище, безусловно, было потрясающим, но как же ему хотелось, чтобы Паркер стонала под ним. С его пальцами внутри. С его членом внутри. С его языком у себя на клиторе. Тони нравилось смотреть на такую Петру — раскрасневшуюся, расслабленную, возбуждённую, но также он безумно хотел, чтобы хотя бы часть её удовольствия исходила от него.       Тони обещал с ней не спать. Сегодня. Обещал, что у них не будет секса.       Хорошо.       Глаза Петры всё ещё были закрыты, она закусила губу и часто дышала, свободной рукой сжимая грудь. Тони был рад, что Петра всё больше раскрепощалась. Это было просто отлично. Но он собирался ей помочь.       Приблизившись, отчего кровать скрипнула, а девушка на секунду остановилась, но глаз не открыла, Тони положил ладонь сначала на локоть Петры, затем постепенно начал спускаться, добираясь до её кисти; Петра всё ещё скрывала взгляд, только сильнее прикусила губу, почти до крови, почувствовав руку Тони рядом с промежностью. Тони взял ладонь Петры и вытащил её из трусов, положив на живот; пальцы Петры были чуть-чуть мокрыми, из-за чего стала влажной и кожа на животе. Старк притянул её руку к губам и взял несколько пальцев в рот, слизывая с них капельки девичьего сока. Петра открыла глаза, чтобы увидеть перед собой чёрные омуты мужчины, чтобы заглянуть в их глубину и найти там своё отражение.       Тони прижал Петру к подушке, наваливаясь на неё верхней частью тела. Девушка еле заметно дёрнулась. — Всё хорошо, Петс, — прошептал мужчина. — Я всё помню.       Петра расслабилась, обмякнув в его руках, и Тони поцеловал её, параллельно водя рукой по еë голому животу, изображая полосы и слегка щекоча. После он двинулся вниз, засовывая одну руку к ней в трусы, а вторую кладя ей на спину, прижимая тело девушке сильнее. Чтобы между ними совсем не было расстояния.