Игра в ложь

      Ещё не вырвавшись из лап сна, Петра протянула руку, чтобы выключить зазвеневший будильник. И продолжить нежиться в постели дальше. Это был её ежедневный ритуал, благодаря которому она стабильно, как часы… опаздывала.       Тони искренне гордился собой из-за того, что не привязал девушку к постели. Ему до безумия хотелось — эта особа была склонна сбегать, — но всё же выставлять себя психом не было никакого желания. Петра лежала в одном нижнем белье в его постели, завернувшись в одеяло. Правда, скрывало то мало — от ключиц до середины бёдер, и Тони был почти уверен, что этот чертёнок с самого начала был настроен соблазнять его даже во сне. Была бы его воля, он бы оставил её тут навсегда — запер бы в Башне, как принцессу, стал бы её драконом, но жили они не в сказке и Петре пора было в школу. — Петс, подъём, — лёжа напротив неё и глядя на слегка шевелящую губами, сонную девушку, произнёс Тони.       Петра его не слышала — ей снился большой адронный коллайдер. Вчера она решила, что готова попробовать для себя что-то новое — например, остаться ночевать у Тони, заснуть и проснуться в его кровати, ощутить на себе это странное смешанное чувство, состоящее из неловкости и скребущего грудь счастья, а Тони вовсе не был против.       Старк попробовал снова, и Петра кое-как продрала глаза. На секунду подумала, что это — очередной сон, и расплылась в улыбке. Волосы мужчины были немного растрёпаны, но уж наверняка, не как у неё. Может, ей и должно было стать стыдно, но, смотря ему в глаза, Петра видела, что Тони абсолютно не смущало, что с утра она не выглядела, как ангел Victoria's Secret. До неё наконец-то дошло, что сон давно прошёл и наступила реальность — та, где она уснула дома у Тони. — Доброе утро, — пробормотала Петра. — Привет, — ответил мужчина. — Как спалось? Не замёрзла? — спросил и бросил короткий взгляд на голые ноги девушки; проследив за ним, Петра покраснела и, завернувшись в одеяло, приняла сидячее положение. — Чёрт, я опоздаю, — глянув на часы, констатировала Петра. — Я вызову тебе такси. — Не надо, на метро быстрее, — отказалась девушка, сбрасывая одеяло, в котором стало жарко и неудобно, и отправляясь на поиски одежды, а после — в душ.       Тони проводил её сладкую задницу взглядом, упал на подушку и пожелал себе грёбаного терпения. После отправился во вторую ванную комнату. Благо он был богат. Когда мужчина закончил, Петра уже вышла и была одета — о чём он, конечно же, сожалел. Петра писала Неду, чтобы он захватил учебники, которые обычно носила она — они разделяли обязанности, так как почти везде сидели за одной партой. — Хэппи тебя отвезёт. — Я же говорю, что доеду на метро. Отсюда до Мидтауна и при самом лучшем раскладе сорок минут езды, а сейчас ещё и пробки. — Поедете с мигалкой. Никаких проблем, Петс. — Знаешь, — Петра присела на край кровати, предварительно заправив её, будучи, несмотря ни на что, выдрессированной Мэй, — мне кажется, я ему не нравлюсь. — Кому? Хэппи? — Да. — Скажу тебе по секрету, Петс: этому парню вообще никто не нравится. Временами даже я. Точнее, — Тони кашлянул, — большую часть времени. Тут дело не в тебе, просто Хэппи такой. — Я просто не хочу доставлять ему неудобство. И… — Петра смущённо заправила выбившуюся из странного пучка прядь волос за ухо, — ну, как это будет выглядеть — то, что я была у тебя ночью? Что мы ему скажем? — М, правду? Ты осталась у меня, потому что мы охренительно проводили время, занимаясь петтингом, и к концу нашей недетской вечеринки ты была не в состоянии ехать домой?.. Ау! — Петра несильно ударила его кулачком в плечо. — Попридержи лапки, паутинка. Хэй, Петс, знаешь, если мы должны какое-то время скрывать всё от Мэй, то это не значит, что нельзя делиться с остальными. — Что, если они не поймут? — тихо спросила Петра то, что её тревожило уже давно. Тони было плевать на общество, но так ли ему было всё равно на мнение его друзей и близких ему людей? Петра прекрасно понимала, что по уровню важности для Тони не идёт ни в какое сравнение с мисс Поттс или его лучшим другом — полковником Роудсом, иногда фигурировавшим в рассказах Тони о его юности. — Есть три человека, с чьим мнением я всегда считался, но это не значит, что мне когда-либо нужно было их разрешение на что-то. Эти люди: Роуди, Пеппер и Хэппи. Они — моя семья. Мои настоящие друзья, с которыми я прошёл огонь и воду. И знаешь, что ещё, кроме всего пережитого, делает их моими друзьями? — Что? — Они не осуждают. И это не значит, что мне постоянно врут, мол, нет, Старк, ты не мудак, — Тони усмехнулся. — Просто они принимают меня таким, какой я есть, и это также значит, что они не могут не принять девушку, с которой я хочу быть. Даже если по чьим-то субъективным меркам она мне не подходит. Если ты веришь мне, то можешь верить и им, Петс. А на остальных мне плевать.

***

— Ты должна поесть. — Неа, — Петра выскользнула из его рук, хватая шарф. — Я и так опаздываю. — Ты не опоздаешь, если выпьешь кофе и съешь пару тостов. Но если ты этого не сделаешь, то не выйдешь отсюда вообще, — пригрозил Тони.       Девушка закатила глаза. — У тебя у самого-то какой режим питания? — скептически поинтересовалась она, скрестив руки на груди. — Алкогольная диета, — фыркнул Тони. — Давай-давай, Паркер, вперёд на кухню.       Тони буквально вытолкнул её из спальни, и Петре ничего не оставалось, кроме как пойти в указанном направлении, поглядывая на часы в телефоне. Утром всегда вылезали отравляющие жизнь последствия — такие как несделанная домашняя работа, которую необходимо сдать и которую не успеть настрочить на перемене для ланча. В общем-то, только поэтому Петра и не могла наслаждаться тем, что её вели покушать. В другой ситуации Тони цены бы не было.       На кухне Тони достал белый хлеб, банки с «мазалками» типа джемов и паст и фрукты, поставил на стол упаковку чая, вытащил из холодильника канистры с соком и молоком, даже нашёл посуду. Порой Тони и сам терялся в своём доме — слишком много всего в нём было. В том числе и обитателей, которые вечно переставляли всё с места на место. Обычно Тони завтракал чёрным кофе, но сегодня хотел побыть учтивым хозяином, а ещё показать хороший пример — Тони был почти уверен, что Петра мало ела для своего ускоренного метаболизма. А если она будет потреблять меньше положенного, её регенерация замедлится, что совсем некстати вечно лезущей в неприятности героине. Тони вовсе не хотелось выглядеть, как назойливая матушка, но отношения — это и вот такая забота тоже.       Пара сидела напротив друг друга, наслаждаясь завтраком, пока в помещении неожиданно не появился третий. Петра застыла, делая глоток кофе, и чуть не выплюнула напиток, увидев в дверном проёме Капитана Америку — не менее ошарашенного, чем она.       Точнее, не сказать, что Стив был ошарашен, больше — удивлён, так как совершенно не ожидал застать сестру Девушки-паука посреди кухни СИ — ещё и за завтраком со Старком. Она пришла к нему так рано? Почему? Что их связывало? Она была недалеко? Была в Башне? Стив никогда не видел Тони, завтракающего с кем-то чужим. То есть, он не раз наблюдал за тем, как с их этажа уходили разные симпатичные девушки и женщины — всё из-за того, что он был жаворонком, — но никого из них Тони не пускал дальше спальни.       Петра была именно ошарашена, потому что она-то знала всю правду, её не мучили вопросы-головоломки, возникшие у Капитана, её пугал лишь тот факт, что мужчина мог сложить два и два. — Доброе утро, — проглотив неуверенность, сказал Стив. — Мистер Роджерс, сэр! — вскочила Петра. — Садитесь! — Паркер, сядь, — спокойно произнёс Тони, продолжая завтракать. — Стив, это Петра. Помнишь её? — Да, конечно.       «Странно, что её помнишь ты», — хотелось добавить Капитану. — Мы встречаемся, — невозмутимо объявил Тони, и Петра уставилась на него возмущённо-удивлённо. — Вы… — опешил Стив. — Вы встр… Погоди, вы что?

***

— Так это не шутка? У вас отношения? — ещё раз уточнил Стив некоторое время спустя, когда Петра ушла — почти вылетела — из Башни, а Тони, закончив кое-какой мини-проект в мастерской, пришёл в тренировочный зал, чтобы побоксировать. — Отнофения? — не понял Хэппи; с ним у Тони был спарринг, и из-за неожиданного вопроса мужчина получил удар в подбородок. Вынув капу, Хоган переспросил: — Отношения? С кем? — Вот никогда у тебя язык за зубами не держится, — беззлобно усмехнулся Тони, тоже вынув капу и открывая бутылку с водой.       В зале, помимо Тони, Кэпа и Хэппи, были также Клинт, Наташа и Ванда. Стив растерялся, внезапно сообразив, что, возможно, Тони собирался сообщить всем эту новость лично. Или вообще не собирался сообщать. Впрочем, тогда бы он и ему не признался? Вообще-то, не скажи ему Тони, Стив бы в жизни не догадался, что Петра была в Башне по такой причине. — Оу, Тони… — Нет, — качнул головой Старк. — Всё нормально. Я не скрываю. — Не скрываешь что? — выгнув бровь, спросила подошедшая к рингу Наташа; за ней подтянулись и остальные.       Наташа знала, но ей нужно было официальное подтверждение. Остальные же просто ничего не понимали. — Да, Старк, что происходит? У тебя отношения? С кем? Когда это случилось? — недоумевал Хэппи.       Тони был готов. Он с самого начала не планировал шифроваться. Но видеть вытянутые лица команды всегда было приятно. — С Петрой.       Повисла тишина. — Чего? — спустя не очень короткую паузу выдал Хэппи. — А ты, ну, не думаешь, что староват для неё? — спросил Клинт. — А ты не думаешь, что это не твоё собачье дело? — резко ответил Тони, и в целом вопросы иссякли. — Боже ты мой, теперь вас двое, — положив руку в боксёрской перчатке на лицо, присел Хэппи. — Кого «вас»? — не понял Стив. — Демонов на мою бедную голову!       Ещё часом позже Стив решил поддержать Старка рассказом о том, что в двадцатом веке, до Второй Мировой, выбирать себе партнёра на двадцать лет старше было самим собой разумеющимся, так как зрелые мужчины были больше способны обеспечить свою женщину, нежели их ровесники. Это уже потом пошла мода на молодых героев, пришедших с войны. Тони такой «помощи» не оценил и невзначай напомнил Стиву о том, что он сам всегда будет старше возлюбленной минимум лет на семьдесят. Так что двадцатка — далеко не приговор.       Хэппи тоже потратил своё драгоценное время на разъяснительную беседу, что, в принципе, в отличие от порыва Роджерса, было для Тони ожидаемо. Они ехали на встречу, и обычно не шибко разговорчивый начальник охраны и не водитель заговорил первым: — Так, значит, Паркер? — Ага, — Тони смотрел в телефон. — Младшая? — Именно. — Школьница. — Так уж вышло. — И… — Хэппи не совсем знал, как выразиться правильно. Тони вздохнул. — Ты уверен?       Старк улыбнулся краешком губ. И кивнул для достоверности, зная, что Хоган больше пялился в зеркало заднего вида, чем на дорогу. — Абсолютно. — Просто, — продолжил Хэппи, будто не услышав ответ друга. — У вас разница двадцать лет. Ну да, спасибо, Господи, что она достигла возраста согласия. Но двадцать лет? Ты не смотрел «Гуманитарные науки»?       Тони поднял брови, на секунду оторвавшись от телефона и встретившись с глазами Хэппи в зеркале. — Я удивлён, что ты это смотрел. — Когда её ещё и в планах не было, ты уже закончил MIT. Когда она ходила в сад, ты шастал по клубам. Когда ей будет тридцать, тебе будет за пятьдесят. Я к этому. Не хочу тебя обидеть, но ты же никогда не думаешь наперёд. А о девчонке я вообще молчу — гормоны в голову ударили, она и поплыла. Она сейчас, по сути, ребёнок. Да, может, и довольно симпатичный ребёнок, но всё-таки… Ты уверен? — Хэпс, я не играю с ней, если ты к этому. И я в курсе, что мы явно не умрём в один день — с такой-то разницей. Но я… не знаю, как это объяснить. Я не могу это контролировать.       «То, что влюбляюсь в неё всё сильнее». — Ладно, проехали. Только, ради всего святого, не сделай ей ребёнка. Я, конечно, не сомневаюсь, что в свои семнадцать она будет более ответственным родителем, чем ты, но всё же повремените с этим хотя бы пару лет.

***

      Было что-то странное в том, что Петру пригласила девушка Дэвида к ним домой, но этой девушкой была не Эмили; однако Петра была рада за Гвен, потому что та, казалось, была счастлива. Хотя было и страшно: когда Петра вспоминала про Дэва и Гвен, всегда невольно думала: а смогла бы она встречаться с человеком, зная, что ему осталось жить несколько месяцев? Гвен выглядела бодрячком, но Петра видела: ей становилось хуже.       Они часто общались. Петра рассказывала ей о многом, поведала почти о всей своей жизни, не раскрывая только двух тайн: что встречается с Тони Старком и что Дэвид когда-то встречался с её сестрой. Гвен тоже говорила о многом: о родителях, об одноклассницах, о приятелях из больницы. Они обсуждали новости и сериалы. У Петры на них не было времени, поэтому Гвен излагала их в сжатом пересказе, и уже потом девушки их обсуждали. Петра не хотела думать, что будет, когда Гвен умрёт. И её всё ещё убивала мысль о том, что она была бессильна. — Так ты решилась? — улыбнулась Гвен. — Это круто. — Да-а, — неловко протянула Петра. — В этом нет ничего странного или страшного. Главное, чтобы вам обоим понравилось и всё было по взаимному согласию. И в презервативе. Ну, или с таблетками. — Боюсь, с моим метаболизмом мне нужно выпить столько таблеток, что в какой-то момент у меня появится третий сосок, — хмыкнула Петра. — Тогда презервативы. Дать тебе? — О… вообще, я думаю, у него есть презервативы. — Это неважно. У тебя всё равно должен быть с собой хотя бы один. Возможно, я бы лишилась девственности на пару лет раньше, если бы хотя бы у одного парня была защита, а не дешёвая отмазка «Да я успею вытащить». — Хорошо, спасибо, — Петра быстро приняла «подарок», спрятав тот в заднем кармане джинсов.       Следующие полчаса девушки присматривали нижнее бельё в интернет-магазине. У Петры, конечно, было кое-что симпатичное, но ей хотелось нечто особенное. Видеть горящий взгляд Тони, скользящий по её телу, было чем-то невероятным. — Надо что-то светлое. Не хочешь комплект с чулками? У некоторых парней есть фетиш на чулки, заодно и проверишь… — Бу! — Погружённые в свои заботы девушки вздрогнули: на пороге стоял Дэвид. — К-как давно ты тут? — спросила Петра, надеясь, что друг не слышал последних слов Стейси.       Это было бы чрезвычайно неловко. — Да только пришёл, — пожал плечами Дэвид. — Что делаете? — Ищем парню Петры подарок на Рождество, — сдала их с потрохами Гвен. Петра отчаянно зашипела на неё. — Да ладно тебе, — отмахнулась блондинка. — Так у тебя всё-таки появился парень? — Дэвид подошёл к Петре и потрепал её по волосам. — Угу. — Я рад за тебя.

***

      Двадцать четвёртое декабря подкралось незаметно. В канун Рождества Паркеры усердно трудились на кухне: Мэй отвечала за фруктовый кекс, Эмили возилась с индейкой, а Петра рисовала глазурные костюмы пряничным человечкам. Каждый был при деле, и в кои-то веки Рождество в их доме стало полноценным семейным праздником: потому что вернулась Эмили. — В следующем году добавим нашему Natale americano итальянских ноток в виде паннетоне и пандоро, — весело заявила Эмили, отправив птицу в духовку и наблюдая за руками Мэй, добавляющими в тесто цукаты и орешки. — Конечно, милая, — добродушно улыбнулась Мэй. — Как твоя сессия? Всё хорошо? — О! — воскликнула Паркер-старшая. — Знаешь, мне удалось завербовать одну довольно известную личность, и она согласилась стать моей моделью. Это будет потрясающий ход. Я уверена, что ещё никто — по крайней мере, у нас в институте — не создавал линию одежды для супергероев.       Мэй удивлённо уставилась на племянницу, перестав работать венчиком. — Для кого? — Да! Представляешь? — Даже не знаю, что сказать, — чуть заторможенно ответила женщина, возвращаясь к перемешиванию теста. — Это действительно очень необычно. И что, ты планируешь заниматься этим проектом дальше? — Пока не знаю, — пожала плечами Эмили. — Для меня главным было сдать эту сессию — и я сделала это с триумфом. Но для дальнейшего у меня есть ещё идеи, которые я хотела бы воплотить.       Петра заканчивала с печеньем, параллельно слушая разговор. Интересно, почему Эмили не пришла с этой просьбой к ней? Петра ведь была героиней — и довольно известной — так что Эмили могла сделать её своей моделью, ей не нужно было искать кого-то «на стороне»… — Хэй, Эмс, а кто твоя модель? — решила узнать Петра чуть позже, уже вечером, когда стол был почти накрыт, а все женщины в доме одевались и красились, чтобы в полночь сделать идеальные селфи.       Эмили как раз водила по губам красной матовой помадой, стоя перед зеркалом. Петра сидела на кровати с учебником по химии за второй курс MIT, из всей подготовки к Рождеству у неё была только аккуратно заплетённая французская коса. — Ванда.       «Значит, я правильно поняла, и ты искала кого-то из Мстителей». Петра, конечно, ещё не была Мстителем, но… — Почему ты не попросила меня? — озвучила мучавший её вопрос.       Эмили ответила, даже не задумавшись: — Ты же не любишь такое. А Ванде было интересно. — Мне бы тоже было интересно, — возразила Петра, хотя и понимала, что врала самой себе. — Ну или, может, не совсем, — исправилась она. — Но мы бы провели время вместе. — Мы и так проводим время вместе.       «Когда?» — хотелось спросить Петре.       Час спустя Мэй заявилась к ним в комнату с корзиной для грязного белья. — Может, сегодня и канун Рождества, но день стирки по вторникам никто не отменял, — с порога сказала она.       Это было забавно: чертовски красивая, наряженная и накрашенная Мэй, собирающая грязные вещи. У кого у кого, а у матери семейства не бывало выходных.       Тётя забрала потемневшие джинсы Петры раньше, чем девушка успела вспомнить, что в их кармане находилось кое-что важное — и уж явно не для глаз Мэй. — Петра! Подойдёшь сюда? — позвала женщина из ванной, и Петра, проклиная себя, вышла из комнаты. — Мэй? — У тебя кто-то есть? — спросила тётя, держа в руках фольгированный квадратик; она всегда проверяла карманы, прежде чем отправить вещи в стирку.       Мэй не выглядела злой, и Петра так-то и не ожидала, что на неё разозлятся: всё-таки ей было семнадцать, а не четырнадцать. Да и для любого родителя явно лучше найти у ребёнка презерватив, чем узнать, что тот не в курсе их существования. Мэй больше выглядела удивлённо-огорчённой: очевидно, потому что узнала про гипотетического парня племянницы вот так, а не от самой Петры. — Нет, Мэй, ты не так поняла. У нас в школе был урок полового воспитания, и каждому дали по презервативу. Я положила его в карман и забыла, — совершенно непринуждённо соврала Петра; она этим совсем не гордилась. — Правда? — Ну да. — Ладно, — Мэй отдала Петре квадратик, а джинсы убрала в стиральную машину. — Но ты ведь мне расскажешь, если у тебя кто-то появится? — Конечно, Мэй, — натянуто улыбнулась девушка.       Она собиралась рассказать ей скоро. Но скоро — не значит сегодня.

***

— Я чертовски соскучился, Петс, — стоило Петре войти в квартиру Тони, как мужчина пригвоздил её к двери и страстно поцеловал. Она даже сказать ничего не успела, застыла, выронив пальто и пакет с едой на вынос, а после с тем же желанием притянула мужчину за шею. — Вы сегодня такой деловой, мистер Старк, — прошептала она, наматывая его галстук на руку. — Чёртовы инвесторы не оставляют меня даже в праздники, — поцелуи уже стали мягче, тягуче; Петра тихо засмеялась, когда мужчина коротко поцеловал её где-то за ушком, уже больше обнимая и просто наконец-то наслаждаясь долгожданным свиданием. Они не виделись почти две недели, и это было действительно большим сроком. — Тебе не холодно? — спросил он, только заметив наряд Паркер: чёрное платье с белой вставкой, едва достающее до колен. — Выглядишь шикарно. Но тебе не холодно? — Сейчас мне жарко, — улыбнулась Петра. — Давай поедим. Я принесла острую лапшу с курицей.       Они встретились на квартире Тони, а не в Башне по инициативе девушки. Тони не знал о её плане, а Петре не хотелось иметь дополнительный повод для нервозности и бояться, что их услышат или застукают Мстители; или же они пересекутся на кухне утром, что уже было однажды, и Петра до сих пор не знала, как смотреть мистеру Роджерсу в глаза при встрече. Вроде бы его никак не касалась их с Тони личная жизнь, но это всё равно было так неловко.       Тони и Петра ели и болтали о том, кто как провёл Рождество и выходные. Петра рассказала, что руководство больницы, в которой работала Мэй, собиралось отправить её на курсы повышения квалификации через неделю, правда, они располагались в пригороде Нью-Йорка, так что Мэй, вероятно, придётся какое-то время пожить там, благо, все расходы должны были оплачиваться больницей. Тони по секрету поведал Петре, что малышка Морган загадала на Рождество младшего братика. И теперь ему было интересно, что будут делать её родители, если всё-таки решатся на второго ребёнка, но родится девочка.       Свет был приглушён, а за панорамными окнами горела ночь. Они давно поели и сидели, держась за руки и тихо переговариваясь. Внезапно Тони встал и протянул Петре руку. — Мисс, не окажите ли вы мне честь потанцевать со мной? — ухмыльнувшись, попросил он.       В голове Петры не было и мысли об отказе, а по лицу уже начала расплываться улыбка, но язык без её ведома выдал: — Но ведь музыки нет…       Тони щёлкнул пальцами. И заиграла мелодия.

I long for you Я жажду тебя Just a touch (Does that scare you?) Одно лишь прикосновение (Это пугает тебя?) Of your hand Твоей руки You don’t leave my mind Ты не покидаешь мои мысли Lonely days I’m feeling Одинокими часами я чувствую себя Like a fool dreaming Словно витающий в облаках болван

      Петра никогда ни с кем не танцевала медленный танец, и было немного боязно, что вот сейчас она наступит Тони на ногу и опозорится, но этого не произошло — наоборот, всё стало как нельзя совершенно.       Тони дышал ей в волосы, обнимая за талию, а она положила голову ему на плечо и не хотела отрываться от его тела, такого тёплого и надёжного. Петра готова была расплакаться, потому что всё было так хорошо, а она к такому не привыкла. Но девушка не собиралась думать о том, что скоро или нескоро всё может рухнуть. Сейчас всё было прекрасно. Сейчас она была счастлива. И они обсуждали это — ещё какое-то время всё будет спокойно. А потом они со всем справятся.

I just want somebody to die for Я просто хочу найти кого-то, за кого стоит умереть I just want somebody to die for Я просто хочу найти кого-то, за кого стоит умереть (— Does that scare you? — I don’t wanna be alone) (— Это пугает тебя? — Я не хочу быть один)

— Тони, я готова, — прошептала Петра, подняв голову и посмотрев Тони в глаза. — К чему? — Я хочу, — она привстала на носочки, чтобы её губы оказались в полудюйме от его губ, — чтобы ты снял с меня всю одежду, положил на кровать и трахнул.       Петра засмеялась оттого, с какой скоростью она оказалась на кровати. Казалось, она ещё все буквы не проговорила, а её уже прижимали к горизонтальной поверхности. — Пока я ещё в состоянии думать, — произнёс Тони, нависнув сверху и сцепив ладони Петры со своими, — мы должны оговорить границы.       Ещё никого Тони так не хотел и одновременно так боялся трахнуть. Петра казалось такой миниатюрной и хрупкой, будто он правда мог её сломать. А ещё он до ужаса боялся сделать ей больно. — Я тебе доверяю, — ответила Петра, глядя ему в глаза. — Ты же… — она прикусила губу, чуть покраснев. — Ты же, ну, готов? — Да, — сразу понял, о чём она, Тони. — Ты ведь догадывался, что это произойдёт сегодня? — Да. — Сюрприз не получился?.. — О нет, — коснулся её губ. — Очень даже, Петс. Ты даже себе не представляешь.       Петра прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Затем, легко подвинув Тони, поднялась с постели, чтобы расстегнуть платье. То, будто в замедленной съёмке, скатилось вниз, к ногам, и Петра перешагнула через него, забравшись в кровать.       Честно, она не знала, что делать. Да, они с Тони уже несколько раз были довольно близки, но теперь, когда она точно знала, что дойдёт до конца, девушка не понимала, что от неё требуется. Даже не так — она боялась сделать что-то не то. Хотя, пожалуй, это было довольно сложно. — Тони, что мне… — Не волнуйся, — они сидели, и Тони целовал её шею, ключицы и грудь, никуда не спеша, растягивая удовольствие и расслабляя его девочку. — Расскажи, что тебе нравится, а что нет. — Рубашка Тони треснула, когда Петра решила проигнорировать пуговицы. — Надеюсь, то же самое не произойдёт со мной, — усмехнулся мужчина. — Прости, — пискнула Петра. — Хотя это определённо то, что мне нравится, — добавила она. — Плохая девочка, — едва не прорычал Тони, снова повалив Петру на кровать, только уже будучи полуголым, так что Петра имела право задыхаться. — Так накажи меня. — О, это мы ещё успеем.       Тони спустился к её груди, и Петра приподнялась, чтобы Тони помог ей снять нежно-сиреневый кружевной бюстгальтер. Старк обвёл языком тёмные соски, ярко выделяющиеся на молочно-белой груди. Его прикосновения заставляли девушку дрожать, соски затвердели, а сама Петра запустила пальцы в волосы мужчины, слегка дёргая их и даже почти не замечая этого. — То-о-ни… — внезапно она кое-что вспомнила. — Тони, тебе нравятся чулки? Ты хочешь, чтобы в следующий раз я надела их? О-о… — Тони прикусил её сосок, и Петра дёрнулась. — Так тебе… — Паркер, блять, помолчи, — рыкнул Тони, целуя её, раскрывая податливые губы и вторгаясь в рот языком.       Самая раздражающая, самая неугомонная, самая болтливая девочка на свете.       Самая любимая.       Тони с трудом оторвался от неё, чтобы вытащить из тумбы презервативы и смазку.       Он снял с себя носки и брюки, и теперь они с Петрой были на равных. Петра лежала, сведя ноги и закусив губу, и наблюдала за действиями Старка. Каким же он всё-таки был красивым! Петре было плевать, сколько между ними лет, потому что сейчас ей уже казалось, что ни один парень-ровесник не сможет вызвать в ней хотя бы отдалённо похожих чувств. Вообще ни один парень. Любого возраста.       Тони сел, стаскивая Петру вниз за ногу. Девушка засмеялась, потому что ей стало щекотно. Он положил ей под поясницу подушку, и Петра устроилась поудобнее. Было страшно и волнительно. Свет был неяркий, но включённый, и Петра видела бегающие тени на потолке.       Мужчина провёл пальцем по промежности, скрытой трусами, когда Петра лежала, согнув и раздвинув ноги. Она знала, что Тони будет делать, и, хотя это всё ещё было слишком смущающе, она также понимала, что ей нужно хорошо возбудиться, чтобы в первый раз было не очень больно. Пусть у Тони была смазка, Петра доверяла ему и разрешала делать всё, что тому вздумается. Ей нравился куни, просто это заставляло её краснеть. Но к этому всего лишь стоило привыкнуть. Петра правда очень хотела быть открытой для Тони. Чтобы он не пожалел, что начал отношения с неопытной малолеткой.       Петра подняла ноги вверх, придерживая бёдра, и Тони стянул с неё трусики. Она снова развела ноги, упорно не смотря на Тони, а тот уже касался языком её половых губ, разводя те в стороны. Петра была немного влажной, но недостаточно. Тони начал работать языком, водя вверх-вниз, задевая и всасывая клитор, затем совсем чуть-чуть, потихоньку и осторожно входя языком внутрь. Петра дёргалась, извивалась, сжимала руками простыни и часто дышала, пока Тони, набирая скорость, трахал её языком. Пальцами он теребил и пощипывал увлажнённый, набухший клитор. Петра думала, что она умрёт. Ноги сами собой раздвигались, будто в судорогах, и ей так отчаянно хотелось принять что-то внутрь себя, потому что пустота начала ощущаться физически. — Тони-и… Пожалуйста… — прохныкала Петра. — Я хочу больше. Пожалуйста, Тони.       Ей не было стыдно просить Тони об этом. Она готова была его умолять. Она это и делала. Петре уже становилось больно оттого, что Тони задействовал пальцы только снаружи. Ей так хотелось ощутить их внутри себя. А ещё — его член. Петра знала, как тяжело его было засунуть в рот, и ей хотелось узнать, так ли тяжело он войдёт в неё сегодня? — Потерпи ещё немного, девочка. — Тони! — Петра почти взвизгнула, выгнувшись дугой, когда Тони резко ввёл в неё палец сразу на две фаланги.       Это было новое для неё ощущение, но оно не было неприятным. Хотя теперь Петра немного испугалась того, что с ней сделает член Тони, учитывая, что и палец чувствовался очень даже неслабо. — Всё хорошо? — Д-да… — Скажи мне, если будет больно. — Даже если будет больно, я не хочу, чтобы ты останавливался, — сказала ему девушка. — Петра… — Не хочу, — твёрдо повторила она.       Тони ввёл второй палец, и это уже было малость неприятно, но только первые несколько секунд. — Ты очень узкая. Ты когда-нибудь делала это?       Петра облизнула губы. — Делала что? — Мастурбировала с пальцами?       Петра покраснела, хотя, казалось бы, смысла в этом уже не было: её поза и так была откровеннее некуда. Чего уж стыдиться подобных вопросов? — Н-нет. Это плохо? — Нет, Петс, — Тони поцеловал внутреннюю часть её бедра. — Всё хорошо. Ты потрясающая. Такая вкусная, — говоря это, он двигал пальцами внутри неё и касался языком клитора. Тони чертыхнулся. — И очень узкая.       Тони вытащил пальцы, и Петра нетерпеливо заёрзала, сдвинув подушку под собой. Тони её поправил. Он открыл тюбик со смазкой и выдавил немного на девичью промежность.       Старк переместился и поцеловал Петру в губы, после чего снял трусы и открыл пачку с презервативами. — Можно я?.. — попросила Петра.       Тони полулежал рядом, и Петра, чувствуя на себе пожирающий взгляд Тони, аккуратно открыла квадратик с защитным средством. Когда Петра экстренно придумывала, что бы выдать Мэй по поводу найденного презерватива, она почти не врала: в школе и правда проводили урок полового воспитания и даже показывали, как надевать презерватив. Только было это довольно давно.       Член Тони был почти готов, Петра только немного взбодрила его рукой, и он стал налитым и твёрдым, так что Петра аккуратно раскатала по нему презерватив. Тони следил за ней, чтобы девушка всё сделала правильно. Затем мужчина уложил Петру и поцеловал; каждый раз ему было тяжело остановиться.       Он выдавил ещё немного смазки на руку и провёл ею по всей длине члена. — Расслабься, Петс. Будет немного больно. Я очень постараюсь быть осторожным, но всё равно потерпи немного.       Петра гладила руками его грудь, задевала ногтями волоски и обходила стороной встроенный реактор, который уже не пугал, как раньше.       Тони пристроил головку члена между ног девушки. Петра задержала дыхание. Это не могло не вызывать страх, Тони ещё не двинулся, а Петра уже чувствовала, что член войдёт в неё с трудом. Однако она, как посоветовал ей Тони, старалась расслабиться. Петра читала, что в этот момент надо успокоиться. Чем больше напряжено будет её тело, тем больнее ей будет.       Тони сунул головку — совсем немного, но Петра ощутила это и сжала кулаки. Это было больнее пальцев, потому что член Тони был довольно широким. Мужчина вошёл на полтора дюйма максимум, но было достаточно больно. Тони думал, как лучше сделать: войти резко или потихоньку. И в том, и в другом случае Петре будет больно. Старк двинул бёдрами и просунул орган сильнее, но всё ещё не во всю длину. Правда, этого хватило, чтобы Петра стиснула зубы и крепко сжала плечо Тони. Ему было больно, но Тони понимал, что ей сейчас тоже было больно. — Всё нормально, — прошептала Петра, её глаза стали влажными, но она не плакала.       Тони на некоторое время застыл в таком положении, чтобы девушка привыкла. Затем начал медленно двигаться, проникая глубже. Он поднял её ноги, закинув себе на плечи, а руками сжал её бёдра. Петра обхватила себя под колени и закинула ноги за голову, удобнее устраиваясь на кровати. Тони поправил выскользнувший член, и Петра поморщилась, когда тот оказался внутри почти полностью. Но уже было не так больно.       Тони двигался, постепенно наращивая темп. Параллельно он касался клитора девушки, зная, что вряд ли ей удастся кончить в первый раз только от его члена. Это они попрактикуют попозже. Чёрт, он так долго этого ждал. Сначала он просто хотел Паутинку, потому что ему нравилось её тело. Потом он узнал, кто всё это время скрывался под маской и захотел познакомиться с Петрой.       И теперь у него были обе.

***

      Тони был в душе, а Петра хотела ещё немного насладиться запахом проведённой ночи, поэтому валялась в постели с глупой улыбкой на лице. Она смотрела в потолок и в панорамные окна, о которых всегда мечтала, валяясь на животе с согнутыми и болтающимися в воздухе ногами. И ей было удобно делать это голой.       Мужчина не выходил из ванной уже десять минут, и Петре стало скучно, поэтому она решила привести комнату в порядок. Не то чтобы тут было сильно грязно, но работа всё равно нашлась: она собрала упаковки из-под еды, оделась и сложила одежду Тони, взяла упаковку презервативов и лубрикант и открыла тумбу, из которой вроде бы их достал Тони.       Оттуда выпали какие-то документы. Петра не собиралась их читать, но глаза зацепились за пару слов, и она уже не смогла остановиться. Это было соглашение о неразглашении конфиденциальной информации, а именно: информации о том, что несколько месяцев назад П. М. Паркер провела ночь с Э. Э. Старком.       Петра не знала, что она чувствовала, глядя на эту бумагу. С одной стороны, она не хотела вспоминать о той своей ошибки. С другой — сейчас это уже не имело значения.       Документ был составлен Вирджинией Поттс — генеральным директором СИ.       Почему Тони не показал ей это? В документе требовались две подписи: Петры и Тони. Петра не обижалась, хотя это и было довольно унизительно. Но она понимала, что мисс Поттс, которая была инициатором этого соглашения, не могла иначе: если бы Петра рассказала о случившимся общественности — возможно, немного приукрасив, — у Тони Старка и его детища могли возникнуть проблемы. Мисс Поттс была хорошим руководителем.       Петра нашла ручку и поставила подпись. Неважно, требовалось это ещё или нет, ей просто показалось, что лучше подписать всё сейчас, чем испытывать неловкость, когда Тони всё-таки решится попросить её.

***

      Несмотря на её надежду больше не вспоминать об этом, Тони поднял тему соглашения совсем скоро. Они работали в мастерской, когда Тони аккуратно завёл разговор. Ну, или не совсем аккуратно, а, в общем-то, довольно прямо. — Петс, помнишь эту бумажку?       Тони уже совсем забыл о ней. Непонятно, почему он не выбросил договор, а оставил пылиться в тумбе своей тайной квартиры. Но ещё непонятней было то, почему Петра его подписала. И не сказала ему ни слова. — М, да, — она вышла из-за стола, чтобы подойти к другому, на котором валялись разные отвёртки. — Петс, посмотри на меня, — Петра его игнорировала, ища подходящий инструмент для своего проекта в MIT. — Петс. Петра! — раздражённый, он развернул её к себе. — Что творится в твоей голове, а? — Что не так с моей головой? — Ты мне скажи, — Тони положил ладонь ей на щёку, и девушка машинально прильнула к ней. — Петс, я никогда не собирался подписывать этот договор. Во-первых, это с самого начала чистая формальность. Даже Пеппер не имела в виду ничего плохого, она просто гиперответственная, а ещё я в своё время потрепал ей нервы. Во-вторых, я почти сразу сказал ей, что не собираюсь просить тебя подписать это. Мы поспорили, но она приняла моё решение, ведь я — это я. — Тони, — она взяла его лицо в свои руки, — я всё понимаю, правда. Я просто… — Петра посмотрела в пол, нахмурившись. — Не хотела, чтобы ты просил меня об этом. Не хотела снова вспоминать всё это. И думать о том, какой я выгляжу перед мисс Поттс и… — Петс, что бы ты ни думала, Пеппер не осуждает тебя. Никто тебя не осуждает. И не посмеет, ясно?       Петра улыбнулась. — Тони. — Да? — Я люблю тебя.