Попугайное гнездо

24 июля. Лето после 9 класса. Мальчики становятся взрослее, но не умнее. Самая середина лета, и хоть Питер редко радует хорошей погодой, сегодня солнечно и жарко. Даже слишком жарко. У обычных парней лет шестнадцати в такое время важных дел ровно ноль, разве что можно сходить покурить за гаражи или развлечься другим способом. Именно такой была их цель на вечер — развлечься. Не то чтобы этот момент был как то спланирован, хотя кто разберёт, что было у них в головах. На часах 8:30 утра. Солнце встало уже давно, но все в детском доме спят как убитые. Рано ещё. Только из одной комнаты доносятся звуки щёлканья ручки. Сергей Разумовский проснулся около получаса назад, умылся, заплел волосы в хвост и сел за работу. Ну как, это сложно было назвать работой, ведь с неё он не получал ни копейки. Он скорее занимался реализацией своих (безумных) идей и самодисциплиной. Готовился к будущему. Не расслаблялся ни секунды, пока остальные бездельничали. Не все, конечно, ведь был ещё Олег Волков, но его понятия о режиме были иными. Прошел час перед тем, как Олег наконец-то проснулся. Наконец-то, потому что Серёжа его уже заждался. Их внутренние часы во многом не совпадали: Разумовский был одновременно и совой, и жаворонком с перерывом на дневной сон, а Волкову было достаточно и четверти суток, чтобы бодрствовать в любое время. — Проснулся? — спрашивает Сережа, заметив, как Олег лениво пялится на него уже минуты три. Тот с одобрением кивает, приподнимается, трёт глаза кулаком. Утреннее солнце слепит. Волков встаёт, приобнимает Разумовского за плечи, тянется и направляется в общую ванную. Серёжа в это время откладывает дела и начинает собираться. Они сегодня куда-то идут. То ли просто на прогулку, то ли это будет мероприятие поинтереснее, он не знает. Олег ловко заинтриговал Серёжу, сказав, что это особенный сюрприз, и теперь тому на месте ровно не сидится. Гулять им в свободное время было можно не всегда. Если кто-то отсутствовал больше двух часов, то после их ждало наказание от злобной Ирины Петровны. Можно было опоздать всего на минуту, а потом целую неделю сидеть взаперти, чистить картошку и втридорога платить соседям за рублевую жвачку. Но Олег все предусмотрел. Именно в этот день у заведующей выходной, а на замене добрячка Светлана Ивановна, с которой тот, по его словам, договорился «своим способом». Разумовский правда ждал, даже в ежедневнике дату фломастером обвел и перенес свои планы на потом. Ничего важного, просто надо сделать. Но позже, ведь сейчас есть Олег. На самом деле тот постоянно ругается по этому поводу. Сначала на то, что Серёжа может бросить всё, стоит ему только дать команду, а потом из-за того, что он уделяет Волкову слишком мало внимания. Тут должна быть шутка про биполярное расстройство личности, но Разумовский ознакомился и знает, что проявляется оно не так. В любом случае вечное опекунство со стороны Волкова бесит, но это подождёт. Серёжа оделся в серые шорты, белую хлопковую рубашку, чтобы не получить ожог и чтобы дышало тело, натянул рюкзак с блокнотом, накопленными деньгами и другой мелочью, и теперь просто сидит на кровати. Проходит пара минут, как Волков возвращается в комнату. Снимает полотенце с бёдер. Переодевается. О Боже, храни господь сейчас Серёженьку. Так происходит уже последние несколько месяцев. Неловкость. Сплошная неловкость. Мальчики, что без проблем уже столько лет моются вместе, теперь избегают взглядов друг друга. Да, без последствий тот вечер не остался, но давайте не об этом. Серёжа залип. Совсем чуть-чуть, он просто остановил взгляд на мокрых темных волосах, потом на широких плечах, продолжил прямой мускулистой спиной, а дальше… Чёрт, видимо засмотрелся он не чуть-чуть. Ладно, проехали…

***

На часах 11:27 утра. Солнце светит всё так же ярко. Олег и Серёжа катаются на великах где-то по центру Петербурга. Да, это оказалась обычная прогулка, никаких грандиозных планов. Стоило бы расстроиться, но повода нет. Целый день полностью в их распоряжении. Они бегают по дорогам, кормят голубей хлебом, едят пломбир, которым Олег, кстати, пачкает плитку прямо на дворцовой площади. Они оказались там, потому что Серёже вдруг захотелось приблизиться к искусству. Разумеется, дальше входа в Эрмитаж их не пустили, но «ритуал произошёл», так что оба спокойны. Санкт-Петербург город совсем немаленький, но когда у вас есть 2 велосипеда… Можно успеть очень много. Они и не вспомнят, где были и что делали, мысли мешаются в кучу, остаётся только момент.

***

Время около трёх часов дня, наверное, но знать точно они не могут. Конечно, можно посмотреть в старенький nokia или спросить у прохожих, но в этом нет необходимости. Им некуда спешить. Между тем, после не самого удачного трюка Серёжа падает и разбивает коленку. Пачкает белую рубашку пылью, а штанину шорт алой кровью. Больно. И грязно. — Серёж, ты как, нормально? — беспокоится Волков и протягивает тому руку. Разумовский поднимается, отряхивается, осматривает себя и кивает. Рана кровоточит, но других повреждений не обнаружено. Всё в порядке. Наверное. Для Разума это не впервой, простая царапина, что уж там, вытереть рукавом и можно ехать дальше. Но Олег переживает. Снимает рюкзак, роется, находит только пластырь, и крикнув: «Жди здесь!» — кидается в аптеку за перекисью.

***

Время часа четыре, не меньше. Эти двое расположились в каком-то парке и сейчас валяются на траве. Таблички «по газону не ходить» нет, так что всё очень даже законно. Серёжа лежит на коленях у Олега, а на его собственной красуется пластырь. Хорошо. Волков гладит Разумовского по локонам, а тот засыпает под звуки пения птиц. Уснул.

***

Уже вечер, около восьми, может немного позже. Солнце сменилось грозовыми тучами, идёт дождь. Парк пришлось покинуть, так что теперь они прячутся в чьей-то парадной. На улице ливень. Вода стекает с их одежды. — Надеюсь не выгонят, — смеётся Олег. Они забежали сюда вслед за каким-то мужчиной, а теперь прячутся, чтобы их не поймали. — Тише будь, тогда не выгонят. Никто же в такую погоду гулять не соберётся. Они сидят на подоконнике и смотрят. То на друг друга, то в окно. Там люди бегут, прикрывая голову сегодняшней газетой, поскальзываются, падают. Дети плескаются в лужах, а родители тащат их домой. Там суматоха, а тут спокойно. Тут Олег и Серёжа говорят ни о чем и обо всем сразу. Прикрывают ладонью рты, когда громко смеются, ловят постоянно падающие велосипеды, трясутся как собаки, чтобы высушить одежду… Так проходят несколько часов. Уже темно, но звёзд и луны не видно. Капли воды сыпятся с неба, а телефон разрывается от звонков. Это Светлана Ивановна беспокоится: поздно уже, а они всё ещё не вернулись. Конечно, они хотели сделать это сразу, как кончится дождь, но видимо планы меняются. Холодно и влажно. Серёжа и Олег бегут под дождём, везя за собой два несчастных велосипеда. С одежды можно выжать целое ведро воды на двоих, а блокнот с рисунками придётся отправить в мусорку.

***

Стрелки часов стремятся к двенадцати. Волков и Разумовский вламываются в двери запертого на ночь детского дома, получают выговор от заведующей и по её же приказу направляются в душ смывать последствия их прогулки. Оставляя мокрые следы за собой, они пробираются к себе в комнату, берут полотенца и несутся мыться. Серёжа и Олег быстро разделись и спрятались за разные стороны ширмы. Они опять вдвоём. Только вдвоём. Дверь снова заперта, уже на настоящий замок, а между кабинками полупрозрачная шторка. Стоит Серёже повернуть кран, как к нему просачивается Олег. — Чтобы воду сэкономить, — нагло врет он и встаёт к Разумовскому под одну лейку. Горячие струи. Пар. Перебои температур в это время года не редкость, но сегодня на их головы льётся кипяток. Если бы после этого они просто помылись и легли спать, то 24 июля остался обычным днём, что забылся бы уже через недельку. Надо двигать сюжет. Серёжа у Олега «самый умный мальчик». Так что он не теряет время зря, и первый затягивает Волкова в поцелуй. Они часто остаются одни, часто делают это, а потом быстро отстраняются, когда слышат даже малейшие шорохи. Но так они впервые. Полностью обнаженные, такие уязвимые в этой интимной обстановке, любовники, что уже не испытывают ни капли смущения. Они жадно хватают обжигающий, будто бы из самого ада воздух, крепко держат друг друга за волосы. Чуть не зацепившись за раскалённый смеситель, Серёжа прислоняется спиной к плитке. Олег давит на него своим весом, обнимает за поясницу. Они не боятся ничего. Это мгновение страсти пролетит, но так хочется отложить конец на потом. Серёжа был первым, у кого встал. Не вообще конечно, а прямо сейчас, хотя никому неизвестно, кто первый начал дрочить на своего соседа по комнате. Волков чувствует это своим бедром, отлипает и смотрит на Разумовского. — Физиология, — всё, что говорит Серёжа перед тем, как снова втянуть того в поцелуй. Проходит пара секунд, как Олег ещё раз отлучается от губ Серёжи. Света тут почти нет, но под тусклой лампочкой Разумовскому удаётся разглядеть его лицо. У Волкова серьезный вид. Брови нахмурены, он сам напряжен. — Эй, ты чего? — интересуется Серёжа, нажимает на межбровку и смеётся. Олег не отвечает. Недолго мнётся на месте и встаёт на колени. Держит Разумовского за талию, смотрит снизу вверх. Спрашивает: «Можно?» — и не дожидаясь ответа на пробу облизывает член. Из серёжиного горла вылетает тихий короткий «Ах». Скорее от неожиданности, чем от возбуждения, но это не значит, что ему не нравится. Разумовский пытается что-то вымолвить, но тщетно, Волков берет головку в рот. Непривычные ощущения, для них обоих это в первый раз. Странно. И страшно немного. Олег принимает глубже, обсасывает, лижет языком. Они гуляли больше двенадцати часов. После долгого дня ноги и так болят, а сейчас… Они будто ватные. Серёжа отчаянно ищет точку опоры, не знает куда деть руки. Опирается одной Волкову на плечо, а другую запускает в волосы. Он старается быть тише, кусает нижнюю губу, но всё равно изредка вскрикивает. Олег мычит, старается. Иногда касается зубами, но получая реакцию сверху, начинает зализывать место укуса. — Как пёсик, — думает Серёжа. Фу, нет. Ну не в такой же момент его с собакой сравнивать. Ноги больше не держат. Разумовский чуть опускается и только сильнее облокачивается спиной об стену. Тянет ступню вперед и нащупывает, что физиология работает не только у него. — Стой, — пытается сказать Волков, но когда его ещё раз касаются, из горла вырывается только несвязный набор звуков. Секунда на то, чтобы собраться с мыслями. Серёжа начинает тереть головку пальцами, обхватывает член стопой и плавно натирает его. Олег сбивается с ритма, сам начинает выть. Будь он футфетишистом, то кончил бы мгновенно, а пока… Они оба уже на пределе. Учащенное дыхание превращается в стоны. Они больше не могут двигаться слаженно, в головах туман. Финал близко, и когда Разум даёт об этом знать, Волков встаёт, касается его губ и берёт их обоих в свою руку. Они кончают спустя секунд 30, не одновременно, конечно, но бедный Серёжа, который отрубается первым, этого даже не замечает. Дальше они моются в тишине. Молча выходят из душа, молча ложатся спать. Им понадобится время на подумать. Много времени, но и думать будет о чём. Они всё обсудят, обязательно. Потом. А пока уснут, проснутся к полудню и не будут вспоминать об этом до следующего раза. Их мысли похожи, их желания идентичны. Оба ждут этот следующий раз.