Жуткий городок

      Вечность — это слишком долгий процесс для человеческого понимания. Небытие — это самый страшный процесс для человеческого понимания. Но это всё лишь для того разума человека, который не потерял надежду. Настоящий мир закрыт для нашего понимания — наверное, мы никогда не сможем узнать всего.       Может быть, всё, что происходит со мной — это всего лишь игра разума, но тьма стала осязаема, до тьмы можно было дотронуться рукой. Она заполнила всё пространство рядом с нами, руки сами потянулись к лисичке. — Всё можно исправить, в семье всегда будут разногласия и ссоры - без этого не существует ни одной семьи, — аккуратно, пытаясь не надавить, начал было я. Будто человеческие глаза впервые взглянули на меня, в них читалось недоверие к моим словам. — Алиса, — высокий, охваченный страхом голос продолжил, — родители просто люди, а людям свойственно делать ошибки, главное, стараться стать лучше нам, дети должны быть лучше своих родителей - они видят всё по-другому.       Я хотел, хотел забрать ее с собой, убежать подальше отсюда. Мое лицо выражало безграничную искренность и детскую наивность. Взгляд в ту же секунду помутнел у неё, глаза испуганно смотрели в мои. Лес тише заиграл свою мелодию, будто подыгрывая нам. — Нам остаётся только принимать родителей такими, какими они есть, мы сможем наладить всё - нам это под силу, обещаю, обещаю…       Пальцы дотронулись шероховатой поверхности маски и сползли вниз, ближе к шее, и рывком стянули ее. Нежные глаза ребёнка открылись мне, волосы рыжего оттенка шустро опустились на плечи девчонки. Она глядела на меня с неприкрытым ужасом. Рука, прежде сжимавшая лисью маску, дотронулась неумышленно грубовато до запястья спутницы. — Нам нужно бежать и не оглядываться, слышишь? — прикрикнул на неё для большего эффекта. Ее рот непроизвольно открылся немного, рука чересчур сильно сжала мою и голова быстро закивала в знак согласия.       Ноги бежали по грязному, старому снегу, то и дело спотыкаясь о корни деревьев. Лес сгущался, деревья плотнее прижались друг к другу, ветки застилали любой проход. Далеко не гладкая поверхность ветвей царапали мне вторую руку, которая старательно прокладывала путь нам двоим.       Сколько бы мы не бежали — местность не изменялась. Те же заросли, те же тропы и те же мерзкие ветки. Глаза, даже привыкшие к темноте, перестали видеть дорогу, тьма окутала всё вокруг. Поднимаясь вверх своими пальцами от тоненькой, чужой кисти руки, я дотронулся до ее плечика и притянул к себе.       В то же время вдали показался тусклый свет, предвкушение спасения - тёплый комочек радости, зародившийся в сердце. Оставив всё страшное позади, мозг полностью абстрагировался от ситуации. Весь лес слушал наш громкий топот ног, бегущих к чему-то необычайно яркому и светлому. Боль в икрах становилось всё более навязчивой, гул в голове не прекращался ни на секунду. Вот-вот уже покажется выход, мы приближались к белому участку света.       Сердце упало в пятки, когда глаза полные надежд увидели откуда шёл этот свет — кто-то повесил грязный, еле светящийся фонарь на чёрный гараж. На глазах появились слёзы от жалостливой обиды самого себя и покатились вниз струйкой по шее — для Алисы я не стал спасающим ее рыцарем. До моего плеча мягко дотронулась тоненькая ручка. В ней содержалась вся возможная поддержка с ее стороны; продлилось это недолго.       Ни с того ни с сего я стал чувствовать лишь холод на недавнем месте ее руки. Моя голова, как механическая из-за шокового состояния, изнуренно повернулась в сторону девушки. Длинные, вытянутые неестественно руки из гаража натягивали на неё лисью маску. После пренебрежительно откинули ее в сторону, как ненужную марионетку. — Заячья маска хочет твои глаза, — дьявольский рёв где-то поблизости уведомил меня. До последнего сопротивляясь, не принимал я судьбу, но руки справились со мной за короткое время. Заячья маска как влитая поместилась на мое зареванное, испуганное лицо.