Выбор с сожалениями

      Удар. Ещё. И ещё.       По коричневой скорлупе разлилась паутина трещин. — Вот гадство, — усердно очищая небольшое куриное яйцо, пробормотала Грейс, — хоть бы разок холодной водой промыли, — на неё покосился Гюнтер: он не знал, что яйца нужно остужать водой, чтобы скорлупа хорошо отходила. — Если ещё и сырое внутри — пусть сами едят.       Большой кусочек белка отломился вместе со скорлупой, и на тарелку закапала густая жёлтая субстанция. — Фу, мерзость! — с досадой в голосе зачертыхалась Адлер, окончательно отрекаясь от завтрака и теряя веру в кулинарные способности поварих. — Что, совсем кушать не будешь? — у правого плеча Грейс забеспокоилась Петра, — у тебя сегодня экзамен, не поешь — будешь без сил.       «Экзамен» — так Петра называла предстоящую оценку способностей новенькой. Она не ошибалась, только экзаменатор был не совсем заурядный. — Лучше без сил, чем с сырым яйцом в желудке, — нахмурилась ещё заспанная подруга. Она допоздна знакомилась с новыми соседками. — Меня вырвет от этой дряни. — Фу, ну есть у тебя совесть? — оторвался от очистки своего яйца Эрд, — я тоже люблю всмятку, так что теперь, голодать?       Замечание осталось проигнорированным: Грейс жевала булочку. — Нашлась тут, носом воротит, — пробубнил себе под нос Оруо, тем не менее явно желая быть услышанным. — М? — не расслышав содержания, но интуитивно понимая, что обращаются к ней, переспросила Адлер. — Только продукты переводишь, — заявил парень, — нам из-за таких, как ты, еды не хватает! — Можешь съесть мою порцию, если хочешь, — девушка повела плечами. Но Бозард совсем не слушал и порол своё. — Думаешь, если я сообщу о твоих закидонах капралу — он это не учтет? — приподняв одну бровь, Оруо ехидно улыбнулся. — Капрал сам питается только водой и…силой…ветра, — Грейс вскинула брови и закивала в подтверждение собственных слов, — даже Петра знает об этом. Да, Петра? — в ответ Рал укоризненно посмотрела на сослуживицу. — Вчера я принесла ему ужин — он даже не притронулся, сказал, — желая сохранить тайну, девушка поднесла ладонь тыльной стороной к устам и сильнее наклонилась к Оруо, — таким сильным воинам, как он, еда не нужна! — Тс! — Бозард презрительно плюнул и скривился, немного приоткрыв рот, — врёшь ты всё. Петра, — он отклонился назад, убрал руки со стола, сплетая их на груди, и вопросительно уставился на девчонку, — это правда?       Рал нахмурилась. Но когда Грейс под столом наступила ей на ногу — пришлось утвердительно кивнуть. — Я тоже слышал такое, но думал, это сплетни! Выходит, капрал Леви правда так крут? — удивлённо воскликнул Эрд, сдерживая позывы смеха. — Тоже мне, — Оруо закатил глаза, — ветер… — передразнил он, — я вообще неделями могу не есть, не пить, и хоть бы хны! — окинув друзей высокомерным взглядом, Бозард встал из-за стола и важно зашагал к выходу.       Когда его силуэт минул дверной проём трапезной — несколько человек за столом взорвались от смеха. — Вы хоть скажите потом, что это была шутка, — слегка улыбаясь произнёс Гюнтер, — он так с голоду окочурится. — Парень обернулся посмотреть на уходящего, но Оруо и след простыл. — Это разве смешно? — возмутилась Петра, — вот погодите, он по всему Разведкорпусу эту чушь разнесёт, и нам влетит по первое число! — она насквозь пробила взглядом сначала Эрда, потом Грейс. — Скажешь, что затея была моя, и влетит только мне, — попыталась успокоить подругу Адлер. — Это ты тут, с ложкой в руке такая смелая. Посмотрим, куда денется твоя храбрость через десять минут, — дожевав, подметила Рал. — Десять? — переспросила Грейс. — Точно, пора бы сворачиваться с завтраком, — Гюнтер взглянул на настенные часы между окнами далеко позади себя, вряд ли сумев что-то на них разглядеть.       Четверо ребят подошли к лошадям, посёрбывающим студёную воду из корыта. — А Оруо? — просовывая ногу в стремя, Грейс заметила отсутствие пятого члена команды. — Не волнуйся за него, — проходя мимо, Эрд хлопнул девушку по плечу, — наверно, уже ускакал.       Джин кивнул в сторону мутно-зелёной панели — подобия леса. Грейс знала, что настоящие леса — за Стенами.       Как раз над соснами холодом светилось солнце. Девушка подняла взгляд. Белый диск стал быстро катиться, прыгать вверх и вниз, затягиваясь тучами, затем снова, прорываясь сквозь облака, обнажаться.       Приближаясь к месту назначения, Адлер прищурилась. Солнце угасло среди веток, на опушке леса стояла пара лошадей и Оруо.       Дул жуткий ветер.       Когда солдаты оказались ближе — из-под шеи вороной лошади вынырнул Леви. Должно быть, он возился с подпругой с обратной стороны. — Капрал! — Петра отдала воинское приветствие первой, едва выпрыгнув из седла. — Доброе утро, ребята, — накидывая на плечи тёмно-зелёную ткань плаща, и чуть заметно щурясь от холода, командир поздоровался. — Все собрались? — он осмотрел прибывших.       Обычно на «лесных» тренировках народу было больше, но сегодня всех освободили от обязанностей: перед праздником в честь стены Роза руководство любезно выделило на визит домой целые выходные.       Ребята, выбранные Леви для сегодняшней задачи, оказались вынуждены на несколько часов задержаться.       Петра не возражала: для неё лестной была мысль, что среди всех солдат капрал выбрал именно её. Эрду не терпелось поскорее закончить с этим и навестить возлюбленную. Оруо просто время от времени проклинал Грейс — хотя не сказать было, что он очень соскучился за семьёй.       Но работа была нехитрой: всего-то помочь Аккерману с муляжами титанов. Как-нибудь хитро повернуть один, чтобы сбить девчонку с толку. Проверить, как говориться, из какого она теста. — Хорошо. Разойтись, — скомандовал капрал. Ребята, взглядами и жестами пожелав новенькой удачи, разбрелись внутрь леса. — Ну, — Леви обратил внимание на виновницу мероприятия, — пойдём. Покажешь, что умеешь.       Капитан взмыл в воздух. Грейс несколько раз широко шагнула и, впиваясь гарпуном в дерево, подалась следом: сначала торсом, потом — всем остальным. — Знаешь, что делать? — приземлившись на толстую ветку, не поворачивая головы, мужчина мельком взглянул на девушку, стоящую рядом.       Адлер решительно кивнула. — Так точно! — Тогда вперед, — капрал указал взглядом на деревянную фигуру, едва видневшуюся среди деревьев.       Периферическим зрением он поймал момент, когда Грейс оторвалась от земли: сладостно, в её юношеской манере растянутый. Будто весь созерцаемый мир был тугим пластом резины, и в это самое мгновенье кто-то потянул за его противоположные концы, заставляя длиться дольше, чем полагалось. Словно она — не воин, а кукла в цирковом представлении; словно сбитые из досок муляжи — не подобия кровожадных тварей, а реквизит.       Прежде, чем выпустить гарпуны, девчонка слегка подпрыгнула, не прилагая ни толики мышечных усилий. Могло показаться, кто-то поднял Грейс в воздух. Привод утащил её, удачно расположившую своё тело так, чтобы мгновенно набрать большую скорость, вперёд.       Отдельные тонкие пряди, выбившиеся из на скорую руку заплетённых кос, затрепались на ветру. Только сейчас Аккерман заметил, какие они длинные — действительно, чудачка будто не на войну собралась.       Зажмурившись, Петра потянула за толстый трос, и деревянный титан вынырнул из жёлтой кроны одинокого среди сосен дуба, осыпая сухие листья. Они повисли в воздухе на несколько мгновений, когда поток осеннего ветра пролетел совсем рядом, разрезая подушку на шее гиганта.       «Спешит», — молча заметил капитан, внимательно наблюдая, как вихрь из опавших листьев, когда-то звавшийся Грейс Адлер, кружит между деревьев, оставляя там-сям торчащую из мешковины солому.       Последний бутафорный титан мирно ждал своей участи чуть северо-западнее от капрала. У деревянных ног метался Оруо, высматривая свою жертву.       Не зря он остался последним: хоть кто-то покажет соплячке её место. Бозард поднял с земли прогнившую палку и бросил далеко вверх, чтобы девчонка ринулась на запад, прямо через пасть его чучела.       Пушечным ядром девушка пронеслась мимо Аккермана, направляясь туда, откуда слышался шелест, но по пути была остановлена.       Оруо изо всех сил потянул за трос, выводя титана из-за дерева.       Плащ Грейс всё время хлопал на ветру, и девушка с самого начала задумывалась о том, что его лучше было снять.       Стараясь миновать треугольный вырез, бывший предполагаемым ртом появившегося из ниоткуда гиганта, Адлер с трудом перенаправила своё тело, выпрямляясь в горизонтальном положении и пролетая спиной к врагу. Чтобы не позволить плащу зацепиться, она завела за спину правую руку, прижимая ткань к хребту, но ударилась кистью об острый угол деревянной доски.       Теряя контроль над до сих пор не пойми как остававшимся в воздухе телом, Адлер предприняла попытку зажать правый курок, но поняла, что выронила клинок во время столкновения.       Её сконфуженный взгляд упал на землю, а левый гарпун впился в ветку за спиной титана. Девушка беспомощным грузом улетела туда, куда потащил трос.       Леви мысленно решил сам для себя: если новенькая не решится действовать с одним клинком — дорога ей обратно к Нессу, скольких бы рапортов и заявлений ему это не стоило.       Но времени, оставшегося до столкновения с целью, никак не могло хватить, чтобы набрать обороты и, кружась, эффектно завершить задание.       Двигаясь медленнее обычного мимо шеи чудища, правой рукой Грейс выхватила клинок из своей левой, будто из ножен, сделала первый надрез, с какой-то невозможной скоростью за спиной перебросила меч в другую руку и, едва успевая, вторым порезом выпустила солому из подушки.       Оруо закатил глаза и тихо выругался.       Продолжая двигаться в направлении дерева, девушка вполоборота на глаз оценила глубину выполненного разреза — не то чтобы он был хорош, но гигант вряд ли бы выжил. Достигнув места, в которое впивался гарпун, Грейс наконец отвернулась от титана и ногами оттолкнулась от ветки, чтобы, качнувшись на тросе, нырнуть под неё. Выныривая с другой стороны, потоком газа она развернулась и подтолкнула себя вверх, ловко запрыгивая на дерево.       Капрал недовольно прищурился и перевёл вес на одну ногу. Вчера вечером девчонка вошла в его кабинет походкой человека страдающего и пекущего внутри — такого человека, которого Леви всегда увидел бы издалека. Люди как она всегда хорошо сражаются, у них есть на то причина.       Но сегодня она не сражалась, и его это настораживало: сегодня она развлекалась.       Девушка шагнула вперёд, будто надеясь ощутить под ногой твердь, и провалилась вниз, моментально взлетая и приближаясь к капралу. — Хорошо, — кивнул командир, когда Адлер приземлилась на ветку рядом с ним. Мужчина стрельнул взглядом далеко вниз, где под одиноким дубом собирались остальные ребята. — Теперь скажи, зачем ты здесь? — хмуро, словно уличая наглого воришку, поинтересовался он, поворачиваясь в анфас к солдату и сплетая руки на груди.       Этот вопрос звучал вокруг Грейс много лет. Все его друг другу задавали, и все на него отвечали. Кто-то в был честен, кто-то храбрился, кто-то многозначительно молчал, а она была из тех, кто сам не был уверен. — Это очень личное, — в очередной раз не найдя ответа, девушка опустила взгляд. — Нас никто не слышит, — укоризненно наклонив голову, не унимался капрал. — Сэр, я уверена, что это никак не повлияет на качество исполнения моих обязанностей, — заявила девчонка. В ответ мужчина только вздохнул. — Послушай, — лёгкое раздражение проблёскивало в его голосе, заставляя Грейс потупить взгляд и задуматься, стоило ли уходить от ответа. — Мне нет дела до того, что ты хочешь получить, за кого отомстить, и чего достичь на службе. Если в настоящем сражении ты так хороша, как говорит Дита — тобой что-то движет, и прежде, чем позволить тебе сражаться рядом с моими людьми, я хочу знать, что. Я должен быть уверен, что в нужный момент ты не подведёшь. Если будет необходимо — сможешь доверить товарищам свою жизнь?       Слова обычно неразговорчивого капитана звучали непривычно вычурно. Он лез прямо в душу, ничуть не стесняясь. — Я готова отдать вам своё сердце, капрал! — набрав полные лёгкие жгучей, трепещущей свежести, Грейс сдвинула брови и посмотрела на Аккермана.       Эти слова были подходящим ответом на подавляющее большинство вопросов в Легионе. Но смысл громкой фразы был Адлер непонятен. Она не собиралась спасать человечество, больше не хотела быть героем для мамы, не стремилась к славе или высоким званиям. Её привлекала жизнь солдата — убийцы монстров — требующего взамен на свой меч только крышу над головой и правильно сваренные куриные яйца.       Девушка хлопнула кулаком о грудь, оставляя несколько складок на коричневой куртке. Она смотрела на мужчину напротив, будто тот был вдвое выше, когда на самом деле они были примерно одинаковыми.       Леви, может, и был невысок ростом, но возвышался надо всеми рядом стоящими.       Ветер взъерошивал чёрные пряди командира, легкими их движениями подчёркивая неподвижность каменного, монументально твёрдого взгляда. Глаза Аккермана серебрились от недоверия. — Сердце мне твоё, — дрогнув в лице, мужчина услышал что-то знакомое в обращении новенькой, — ни к чему.       «Капрал»       Окинув девчонку хмурым взглядом, он шагнул вперёд, и, минуя левое плечо подчинённой, упал вниз. — Капрал! — Леви во второй раз оказался подстрелен остриём странно знакомого голоса ещё в полёте, сразу после чего его левая нога коснулась земли. — Я здесь, потому что хочу сражаться! — решительно заявила Грейс, догоняя командира в полудюжине метров от четвёрки солдат. Он остановился и повернул голову влево, внимательно слушая, всматриваясь куда-то далеко вниз. — Титаны не съедали мою семью, не разрушали мой дом, не из-за них у меня ничего нет, но я чувствую, что если не буду сражаться с ними… — она запнулась и забегала взглядом вокруг. — Я чувствую, что мне не место в пределах Стен.       Капрал не ответил. Он едва заметно кивнул и быстро приблизился к ребятам, чтобы сообщить, что они могут быть свободны. — Оруо, — напоследок он обратился к парню, — так держать.       Бозард, кажется, сломал себе ребро, отдавая честь, и едва не расплакался. — Все свободны, — уточнил Аккерман, отгоняя Грейс, почему-то остававшуюся неподвижной. Девушка непонимающе огляделась, когда остальные, не издав ни звука, прошли мимо. — Что мне делать дальше, капитан? Я остаюсь? — поинтересовалась она, ловя себя на мысли, что совершенно не готова к отказу. И внезапно останавливая на полпути проносящуюся в сознании ещё одну — странную — о том, что ей больше совершенно не трепетно в груди при общении с Сильнейшим. Вчера вечером они будто познакомились так близко, как обычно люди не знакомятся за десятилетие.       Мужчина повёл бровью. — Нет, — выдвигаясь в направлении лошадей, он двумя пальцами поправил свой «галстук», немного ослабляя его. — Ты неплохо владеешь клинками, среди новеньких тебе действительно нечего делать, но для этого отряда ещё зелёная. — Леви посмотрел вслед уходящим солдатам, — тебя перевели, потому что Несс увидел в тебе что-то. И Эрвин увидел — не пойму только, когда. Значит, на вылазке увижу и я. Пока не станет ясно, можно ли тебе доверять — ты побудешь моим личным геморроем. — Он умолк и опустил взгляд, не замечая, как сильно Грейс отстала. — Вопросы? — подзывая лошадь, он слегка замедлил шаг, будто и не ожидая ответа. — Никак нет, сэр! — догоняя командира, ответила девушка. — Зайдёшь в понедельник, у меня есть для тебя задание.       Добежав за капралом до опушки, девушка остановилась, дождалась, пока тот обернётся к ней, и слегка наклонилась вперед, сложив руки по швам. — Так точно! Спасибо вам! — крепко зажмурившись, она благодарила будто не капитана, а доброго прохожего. — Езжай домой, — на выдохе произнес Леви, перед тем как сунуть левую ногу в стремя.       Взглядом проводив отдаляющийся зеленый плащ, Грейс выдохнула. — Я поняла тебя, Петра, — никому никогда не узнать, озвучила ли она эту мысль, медленно шагая к лошади. Внутри всё гудело.       От него хорошо пахнет.

***

      Обещанное капралом задание оказалось не индивидуальной программой тренировок, и даже не ответственным поручением.       Весь декабрь, январь, февраль, и даже небольшой кусочек ноября, Грейс в свободное время драила подсобки. Тем не менее, приходя в кабинет капитана за новым поручением, она всегда принимала свою судьбу покорно и молча, а после праздников никогда не появлялась под его дверью с пустыми руками.       Весной Грейс готова была поклясться, что из всех запасов диковинного чая, что были у Леви, по меньшей мере половину разыскала у торговцев Троста и подарила именно она.       Такие жесты были вызваны не столько тёплым отношением к командиру, сколько интересом к ремеслу прадеда, из рассказов мамы запомнившегося ей мудрым и уважаемым человеком.       Одним мартовским днём девичья рука в очередной паз постучала о дверь Аккермана. — Капрал! — обождав несколько секунд, Грейс открыла дверь.       Спустя несколько месяцев она начала вести себя непринуждённее в обществе капитана, но он всё так же одинаково здоровался, сухо отвечал на вопросы, тщательно проверял работу, делал много замечаний, давал новые указания. И ни разу — хотя девушка ощущала острую потребность в этом — никогда не позволял заговорить с собой о чём-то личном. Единственное, что изменилось — капрал перестал отвечать, когда девчонка к нему стучалась, и стал придирчивее оценивать результаты её уборки.       Работать под началом Леви Аккермана было трудно — в первую очередь потому, что всё, что о нём удавалось узнать, можно было услышать не из его уст. — Я закончила с уборкой на сегодня, — втаскивая за собой пустое ведро с тряпкой, Грейс остановилась напротив стола и обтёрла лоб рукой. — Это мне решать, — оторвавшись от бумаг, подметил капрал. Его редко можно было застать не за работой. — Прошу прощения, — безучастно и устало извинилась Адлер, давно не предавая значения таким замечаниям. — Поставь чайник.       Грейс ещё никогда не встречала таких мужчин. Некоторые его приказы звучали, словно одолжения — как сейчас, будто поручение ей должно быть в радость.       Кто-то обязан сказать ему, что нельзя эксплуатировать подопечных — за такое можно и выговор получить — но пусть это будет кто-нибудь другой. — Так точно, — протиснувшись между креслом командира и подоконником, девушка прошла к обители швабр — узкому шкафчику в левом углу комнаты, и громко пропихнула в него ведро с тряпкой. — Завари тот, что принесла на Новый год, — негромко произнёс капитан через плечо. — Слушаюсь, — пробормотала Адлер, спустя несколько секунд стоя в совершенно противоположной части комнаты, где на небольшой тумбочке стоял примус и железный чайничек. — Капрал, — она окликнула мужчину за столом и решила дождаться от него хотя бы вопросительного взгляда. — Я не помню, какой был на Новый год.       Леви вздохнул и опустил голову в отчёт. — Присядь, — он кивнул туда, где вдоль правой стены располагалось подобие небольшого дивана (к слову, подобие не самое мягкое), журнальный столик и стул. На последний молча уселась девушка.       Грейс часто видела Аккермана за бумажной работой, хотя зимой, в отсутствие экспедиций, её было меньше, чем обычно.       Тяжела и неказиста жизнь капитана в Разведке: он часто был занят проверкой отчётов, иногда — копированием и составлением каких-то других не очень интересного содержания бумаг. В основном, касательно растрат, переводов, и других обыденных в военном подразделении вещей.       Бумажный пик приходился на время после вылазок — не понять только, откуда у капрала брались силы каждый раз возвращаться к этой волоките.       Подписав несколько последних листов и опустив их в ящик стола, Леви ушёл к закипающему чайнику.       Грейс опустила лицо в ладони и протёрла глаза, избавляясь от ощущения пыли на коже после уборки. Взглянув на капитана, не обращающего на неё ни толики внимания, девушка сняла с волос заколку и положила рядом с собой, на краешек стула, чтобы создать иллюзию отдыха перед тем, как получить новое задание.       Он стоял очень близко к тумбе и, копошась ложкой с длинным черенком в баночке, наполненной сухими чайными листьями, низко склонил голову. Смольные локоны свисали, будто на картине, автор которой досконально изучил, как положено свисать волосам, чтобы они казались самым прекрасным, что есть на свете.       Леви выглядел спокойным, и всё, чего хотелось девушке, наблюдающей за ним с каждым днём всё пристальнее — его спокойствия.       И всё же, более измученного человека трудно сыскать: вечно завален работой, никогда не уезжает из части по личным делам, мало спит и каким-то сказочным образом остаётся в строю — всегда холодный, внимательный и слегка грубоватый.       Грейс не успела опомниться, как Аккерман грюкнул о столик подносом с двумя чашками и чайничком оттенка цветка лимонного дерева. — Я закончил на сегодня, подумал… — как-то необычно часто отводя взгляд и замолкая, он будто не находил слов, но всё ещё не походил на робкого мальчишку. Наверное, неюный возраст не позволял ему казаться неуверенным. — Благодаря тому, что тебя повесили на мою шею, бумаг поубавилось, так что… — мужчина указал рукой на чай и пожал плечами. — Простите, если я доставила хлопоты, — Грейс опустила взгляд, периферическим зрением всё-таки смотря на капитана. — Ничего, — он сел напротив и подвинул к себе одну из чашек, — ты бываешь полезной. — Рада стараться, — Грейс слегка улыбнулась, тут же поймав на себе укоризненный взгляд. Её ответ звучал саркастично. — Я правда рада, капрал, — почувствовав напряжение, девушка повторила, глядя на собеседника.       В комнате стало тихо. Молчание нарушал только нечастый стук чашек о стол. — Вы, — набравшись смелости, Грейс от скуки заговорила, — любите чай?       Аккерман поднёс руку ко лбу и протёр глаза большим и указательным пальцами, соединяя их на переносице, после чего слегка взмахнул головой, откидывая волосы. — Тебе кто-то рассказал, или сама догадалась? — Простите, было неловко сидеть в тишине, — решив, что невозможно завести в тупик разговор, который от самого своего начала был там, Адлер отпила из чашки. — Скоро вылазка, — вдруг сообщил командир, — я до сих пор не понял, можно ли тебе верить, поэтому ты тут, — он сделал глоток и поставил чашку на стол. — Не подумай, что мы теперь… друзья. — Я всё понимаю, капрал, — обрадовавшись разъяснению, Грейс кивнула. — Помните, ещё осенью, — девушка устроилась поудобнее и заговорила, — вы спрашивали, зачем я пришла в Разведку? — капрал внимательно посмотрел на собеседницу. — Я ответила, что это личное, но, по-правде, вообще не уверена, что у меня есть причина.       Почти не умолкая, она говорила, по меньшей мере, двадцать минут, вкратце описывая всё, что заставило её присоединиться к Разведкорпусу. Надеясь, что капрал сам поймёт её мотивы, причины, или что там ему нужно.       Но он не понимал.       Грейс тараторила, словно заведённая кукла, и сколько бы раз Аккерман не взглянул на часы — она не замолкала. Стоило прервать её, но примерно на середине рассказа, когда она говорила уже не с капралом — он подумал, что мог бы провести вечер куда более скучно.       В какой-то момент Леви начал засматриваться на неё совсем не так, как последние несколько месяцев. Её лицо маячило вокруг так долго, что мужчина к нему привык и начал видеть в нём что-то кроме тонкой кожи и пары голубых глазищ.       Она не походила ни на одного из тысяч людей, которых ему приходилось встречать раньше, да и вообще мало чем была похожа на человека.       Тёмные волосы спадали с плеч, путаясь и образуя тонкие дуги, свисая там, где им хотелось, скользя по плечам и спине хозяйки, когда она двигала головой. Оголяя небольшие впадинки над ключицами, видимые только когда девушка достаточно низко опускала плечи.       Неяркий свет уже оранжевого в это время солнца отражался золотом на скулах, обходя впадинки глаз, перебираясь на виски и там угасая.       Грейс была привлекательной. Никак не идеальной, богоподобной, или обворожительной.       Но то, как она была — как двигалась, как смотрела, приподняв подбородок, как разговаривала, как, отводя взгляд, поправляла волосы — вот, когда земля под ногами начинала размякать.       Вдруг, опомнившись, капрал отвёл взгляд.

***

850 год

Битва за Трост

      Леви наблюдал за ней с крыши. Такое интересное создание — не оторвать глаз. В последний раз он подобным образом разглядывал кого-то, казалось, ещё в прошлой жизни, и сейчас что-то с десяток лет назад забытое зазвенело в трахее.       Искалеченное тело лежало на земле рядом с нелюдем, готовым оборвать человеческую жизнь, прожитую бережно и осмотрительно.       Пара окровавленных рук, судорожно щупающих живот, издалека походила на не раскрывшиеся алые бутоны. Кровь на них не испарялась. Аккерман бы что-то предпринял, но был не в силах привести в порядок даже собственные мысли.       Когда жизнь девушки оборвалась — капитан — с ног до головы окаменевший — остался неподвижно стоять ещё некоторое время.       Сознание намокало и расплывалось от бьющей ключом мысли: он больше не сильнейший, он дал слабину. Слишком долго Леви был в плену своей силы, а теперь стена, отделявшая его ото всех человеческих слабостей, чувств, а поэтому и от гибели, рухнула со звуком разбитого глиняного горшка: кусочек черепицы откололся и упал на землю, звонко разбившись. Мужчина опомнился.       Нелюдь торопливо обернулся и посмотрел на стоящего на крыше. Взгляд, наполненный вязким солёным горем, опять вырвал капитана из реальности. Он не из чувственных романтиков, страдающих о молодых девчонках и тщетности бытия, но когда его жизнь превратилась в отвратное месиво, от которого не отмыться никаким мылом? Определённо, в этом месиве наконец появилось что-то стоящее всех пережитых потерь. Но неужели он будет думать о таком, глядя на убийцу?       Неужели перед ним — обыкновенный человек?