Выбор с сожалениями

Две недели спустя после возвращения из Троста

— Кто пойдёт его позвать? — Рита и Хармон переглянулись, а затем одновременно хлопнули глазами на Грейс.       Уже две пятницы подряд Адлер пила чай со своим капитаном. По субботам — отхватывала от него вместе с остальными во время генеральной уборки.       Ей нравилось, как одинаково беспристрастно капрал относится ко всем своим подопечным. Когда понадобилось найти его для проверки выполненной уборки — желающих не нашлось. А должно бы: убирались всем этажом, в одной только тридцать шестой комнате столпилось пять человек.       Девушка измученно вздохнула. — Я схожу, — уже приоткрыв дверь, она остановилась и повернулась, чтобы напоследок сказать: — мой голос, кстати, за капрала, — Адлер ухмыльнулась и подмигнула Петре, которую за похожую мысль засмеяли несколько минут назад. — Совсем, чтоли? — прошептала, осторожно глядя из-подо лба, Рита.       Речь шла о негласной номинации самого привлекательного мужчины в Разведке. — Ну, смотрите, — Грейс пожала плечами, — вы видели, чтоб от кого-то тут пахло мылом?       Было не понять, в шутку ли это сказано. В любом случае, в такой шутке была лишь доля шутки. Девушки ошеломлённо смотрели. — Я здесь уже… — она отвела взгляд и попыталась сосчитать, но передумала, — больше полугода, и не видела ни одного мужчины, который мылся бы чаще раза-двух в месяц. Конечно, если вам по душе лобковые вши… — она развела руками и развернулась, чтобы наконец выйти, но застыла вполоборота к двери. — Капрал! — проблеял кто-то из девчонок, нарушая страшную тишину, — мы собирались вас звать!       Мужчина хмуро поскрёб в затылке и сплёл руки на груди. — Дура ты, Адлер, — разочарованно сообщил капитан, — что с тобой поделать?       Грейс молча таращилась: не отвечать же на такой вопрос. — Понять и простить, — на фоне кто-то шёпотом поделился с кем-то. — Могу понять, а прощу когда увижу в хозблоке после ужина, драющей полы, — капрал обратился к Грейс, расслышав перешёптывания солдат.       Девушка нервно сглотнула. Грязнее, чем в хозблоке — только в конюшнях. — Вас поняла, — она решительно кивнула, вложив в этот кивок всю обиду за испорченный вечер. — Приду проверить, — разворачиваясь, чтобы уйти, он подметил ещё кое-что: — и, ради бога, домойте пол, — недовольно нахмурившись, Леви окинул всех в комнате неприятным взглядом и захлопнул за собой дверь.       Но проверить он не пришёл. Ни сразу после ужина, ни в девять, ни в десять.       В пол одиннадцатого в дверь капрала постучались. — Да? — тихо ответил Леви, сдвинув брови. О поручении, должно быть, уже и забыл.       Грейс быстро вошла, осторожно прикрыв за собой дверь: вдруг дежурный увидит, как она ночью шастает по кабинетам. — Я закончила с хозблоком, капрал, — от её обращения в висках сжимало — так подходило её языку произносить это звание. — Поздновато, — недовольно проговорил он, откладывая ручку и пододвигая к себе настольные часы. Капитан сидел за письменным столом, до сих пор не высовывая нос из работы. — Было очень грязно, — объяснила девушка. — Вы посмотрите? — Я занят, — сухо, но совсем не грубо сообщил Леви, и на этом бы закончить разговор, но он решил объяснить, — лучшее наказание — бесполезная работа. — Немного погодя, добавил: — Будешь знать, как трепаться обо мне с открытой дверью. — Ведь я ничего плохого не сказала, — Адлер пробубнила себе под нос, но капитан всё расслышал. — Грейс, — он выдохнул и выпрямил спину, уже в третий раз отрываясь от бумаг, — ты должна подавать пример молодым, а не обсуждать с ними задницы начальствующего состава. — Прошу меня простить, — услышав желанное, Леви опустил взгляд к бумагам. — Могу быть свободна? — Нет, присядь, — ещё раз бегло просмотрев текст, мужчина протянул страницу устраивающейся напротив подчинённой, — вот, перепроверь. — Пере… — Грейс недоверчиво взяла листок, — за вами?       В ответ последовал утвердительный взгляд.       Адлер пробежалась глазами по тексту отчёта о растратах на моющие средства, швабры и другую утварь. В связи с предстоящим переездом в новый корпус, такие вещи понадобились в диком количестве.       Вот, чем сильнейший воин человечества занимается по вечерам. — Держи, — капрал протянул другой листок, всё еще поглядывая на содержимое текста, — сверь с этим.       Грейс взяла небольшую бумажку с записанными от руки цифрами и наименованиями, не отрывая глаз от капитана. Отдав листик, Леви приоткрыл рот, желая ещё что-то добавить, но сомневаясь, стоит ли. — У меня голова совсем не варит, — всё-таки поделился. Очень тихо и грустно, упираясь взглядом в стол; не как с подопечной, скорее, как с другом.       Девушка печально сдвинула брови. Синяки под глазами командира были чёрные. Последняя вылазка на нём сказывалась до сих пор, при чём страшным образом. — Всё хорошо? — не понять: то ли сообщила, что в отчёте всё правильно, то ли задала вопрос. — А? — поднял голову капитан. — Уже посмотрела? — Нет, капрал, я спрашиваю… — на короткое мгновенье она поставила под сомнение уместность вопроса, — у вас всё в порядке?       Леви не ответил.       Он оторвал вязкий, плавающий взгляд от бумаг перед собой, посмотрел чуть выше — на стол — а потом на девушку перед собой. Снова опустил глаза и молча кивнул.       Леви Аккерман — не кремень; он обыкновенный человек из плоти и крови, нелёгкой судьбой вынужденный быть сильным. — Можно карандаш? — не поднимая глаз, Грейс бесцеремонно протянула ладонь, в такой поздний час не привыкшая думать о формальностях.       И капитан был не против: она всегда выполняла поручения, часто захаживала с подносами еды, когда он не успевал поесть (почему-то яблок приносила всегда по две штуки), никогда не отлынивала от работы и вести себя старалась уважительно. Не потому, что он старше по званию — просто по-человечески.       Не отрываясь от проверки другого отчёта, Леви протянул девушке серый карандаш, найденный в выдвижном ящике.       И подумал, что ему хочется, чтобы она спросила что-нибудь ещё. — Вы напутали с хозяйственным мылом, его должно быть больше.       Что-то не об отчёте.       Женский голос звучал приятно и где-то далеко, не здесь. Леви не находил сил и головы поднять. С ней в последнее время было совсем худо, под вечер начиналась мигрень. — Я сделаю пометки, потом исправите… — мельком подняв глаза к Леви, она замолчала. — Капрал?       Его пронзало тоненькими, какими-то ниточными лезвиями, когда Грейс к нему обращалась.       Последние несколько недель Леви совсем не жаловал себя и чувствовал, будто в оба виска забили по железному гвоздю и большим магнитом тянули вниз. Казалось, стоит только поднять взгляд, посмотреть, как она чёркает что-то, и получится спастись от всего вокруг: от титанов, от бесконечных бумаг и головной боли.       Грейс посмотрела на результат своих исправлений, проверила ещё раз, протянула оба листа командиру. — Мыло, говоришь… — он тихо вздохнул, взял листики по одному в каждую руку и принялся читать, опершись локтями о стол. — Хорошо.       Леви уложил бумажки в ящик стола и ещё раз взглянул на часы: десять минут двенадцатого. — Капрал, — Грейс едва заметно склонила голову вправо, — по воскресеньям я обычно выбираюсь в город.       В надежде, что Леви перебьёт её — неважно, ругательством, подзатыльником, или вежливым отказом — девушка ненадолго замолчала. Представила, что зовёт на свидание Петру и ухмыльнулась. — Составите мне компанию?