Выбор с сожалениями

      Что толкает человека на убийство?       Самое примитивное, наверно: желание жить, ненависть, страх. Грейс толкнула любовь, сейчас представшая перед ней в мерклом свете то ли луны, то ли чего другого далёкого и голубого, проникшего в комнату через окно и струящегося по подоконнику.       Вайолет молча смотрела, глазами выказывая печаль и сожаление. Свет ложился на неё не таким образом, как на всё вокруг. Луч отбивался от складок её белой форменной рубашки и маячил на опушке глаза Грейс, но стоило оторвать взгляд от лица девушки и посмотреть на одежду — свет становился обычным.       Грейс опять посмотрела ей в лицо: теперь оно было засвечено. Наверное, потому, что глядеть на него было трудно, будто глаза упирались в камень столь твёрдый, что он давил даже на то, чего не касался. Вайолет давила сожалением, без слов спрашивая, зачем Грейс убила её. Вдруг захотелось закричать, объяснить ей, но голова шла кругом, а засвет с лица Вай постепенно передавался на всё вокруг, вызывая в ушах звон. Грейс хотела сказать, что не знает; что по собственной глупости решила, что Вайолет уже не спасти; что теперь ответит за это перед кем угодно, лишь бы подруга ушла из её комнаты туда, где место мёртвым.       Вдруг ей подумалось: кажется, Вай уже была там, но ей не понравилось. И теперь она вернулась, чтобы сообщить: не следовало доверять её выбору, следовало сделать собственный, но Грейс побоялась.       Спустя немного времени Грейс прекратила попытки докричаться до Вайолет сквозь свет, густо парящий в комнате, и начала видеть в голубоватом сиянии другой силуэт. Мужской и немногим ниже Вай, он будто собирался вот-вот вынырнуть из света, казалось, начинали появляться первые черты его лица: дуги тонких бровей, вороные волосы, спадавшие на лоб; кончик носа, подбородок. Но свет тут же словно растягивался во все стороны и поглощал неизвестного почти полностью, искажая его и не позволяя покинуть область свечения. Грейс вдруг поняла, что знает этого человека, но не может припомнить его имя. Оно короткое и забавное, но не сходит с кончика языка, свисая с приоткрытых уст и вызывая раздражение. Девушка уже и поднялась в постели, всеми силами стараясь сосредоточиться на имени. Человек тем временем заговорил. — Не бойся, — твёрдо сообщил знакомый сиплый голос перед тем, как частицы света засуетились вокруг гигантской руки, появившейся из неоткуда за спиной мужчины, и утащившей его за собой, словно шахматную фигурку.       Грейс приоткрыла глаза, стыкуясь взглядом с продолговатым насекомым на едва освещённой стене, тут же забывая о странном сне.       Тараканы могут прожить без еды до месяца, а без воды — неделю. Они дышат всеми клетками тела, так как лёгких у них, как и у других насекомых, нет, а обезглавленный таракан может жить ещё несколько недель. Тараканы выпускают газы примерно каждую четверть часа.       Грейс прочла много учебников о насекомых: целых два, и в обеих видела рисунки тараканов.       Медленно, ничуть не поднимаясь в постели, она сползла с койки, подобно шелковой тряпке утекая на пол, и мягко приземлилась на корточки. Таракан так и остался сидеть на стене у кровати, подёргивая усиками. Девушка потянула руку в сторону окна — туда, где в её сегодняшнем сне располагалась Вай и другой незваный гость — ожидая нащупать там столик. Совсем крошечный, метр на метр. В старой комнате, где она жила с соседками, такой стоял перед окном, между двумя двухъярусными кроватями. Но по переезду в новый штаб каждый член элитного отряда обзавёлся отдельной комнатушкой на втором этаже. Не найдя рукой столешницу, Адлер вспомнила: здесь стол был побольше, и находился у западной стены.       Соседями Грейс стали Гюнтер и Петра — слева и справа; небольшая общая столовая — снизу. Только что вошедший в неё по окончанию ночного дежурства Эрд Джин вздрогнул, услышав громыхание из комнаты сверху.       Не найдя опоры в виде привычного столика, Грейс рухнула на пол, ударившись копчиком. Таракан почувствовал вибрацию и спешно уполз. Девушка осталась сидеть на полу, упираясь ладонями в пол перед собой, и взглянула в окно.       За мутным до первой генеральной уборки стеклом начинался первый день её пребывания в отряде особого назначения, который Грейс всё же предпочитала называть отрядом Леви. Отчасти из-за того, что ей льстила мысль о том, что она принадлежит к отряду всем известного капитана; но больше всего потому, что ей хотелось подчеркнуть: это именно он — строгий и страшно придирчивый — не безымянное начальство, а капитан Леви собственнолично выбрал её в свой отряд. Он её — «не идущую на контакт с товарищами», неопытную и не отличающуюся особой храбростью козявку — признал, и ей доверился.       В отряде Леви, в отличии от N-ного элитного отряда, служба была непростой. На удивление, капитан не выдвигал особых требований к тренировкам своих солдат. Он вообще оставлял этот вопрос на попечение каждого лично, видимо, не желая брать на себя роль надзирателя. Тем не менее, все понимали, что не уделять достаточно времени физической подготовке — себе дороже. Этим отряд Леви отличался от всех остальных: отобранные для него солдаты были в большинстве своём опытными, некоторые и сами смогли бы возглавлять отряд, потому Аккерман относился к ним соответствующе.       Вторым капитаном назначил Эрда. Грейс была до судорог согласна с этим решением: парень рассудителен и смел, очень дисциплинирован. Последнее Леви ценил особенно.       Адлер поднялась на ноги и потёрла копчик, проверяя, болит ли: падать на него было опасно, можно легко ушибить или даже сломать. Потом на какое-то время пришлось бы забыть о поездках в седле, а без этого остаётся передвигаться разве что ползком. Девушка выдохнула, подплыла к старому умывальнику и стащила с бортика точечно проржавевшей раковины зубную щётку.       Капрал ценит дисциплину.       Из рукомойника закапала вода.       Грейс взглянула в зеркало, будто изнутри затянутое туманом, и подумала, в какой такой части её лица капитан увидел солдата, способного выполнять ответственную работу, которая теперь была на неё возложена.       Глаза у девушки были уставшие; тёмные волосы только подчёркивали синяки, появившиеся раньше, чем она познакомилась со своим отражением. Нос, без того длинноватый, от сна распух, казался мягким. У Грейс была скверная привычка их кусать. Прямые струящиеся волосы почти никогда не путались, но с ними была другая проблема: противные пушковые волоски по линии их роста, в неудачные дни торчащие во все стороны. Их не срезать и не прилизать водой — будет только хуже. Но она всё же попыталась: почистив зубы, смочила пальцы и прочесала ими передние пряди перед тем, как собрать волосы в хвост. В ближайшие пять минут будут выглядеть прилично.       Грейс остановилась и ещё раз посмотрела на себя: интересно, она красивая? Девушка опустила брови. Почем ей что-то знать о красоте?       Выйдя из комнаты, она, скрипя половицами в коридоре, стала спускаться в столовую. Эрд сидел вполоборота к длинному общему столу. — Ты к себе лошадь, чтоли, притащила? — поинтересовался он, жалуясь на громкий стук, недавно исходивший из комнаты Адлер. Звуки здесь разносились чудовищно быстро. — Мгм, — Грейс протёрла правый глаз и подошла к столешницам в поисках чайника. — Она испугалась таракана и упала.       Окно запотело, но даже так сквозь него можно было увидеть, что день ещё не успел начаться, снаружи было темновато даже для шести утра. На удивление, чайник обнаружился горячим. Девушка налила кипятка в железную кружку. — Чай ещё не распаковали, — сообщил Эрд, заметив, как она бегает взглядом по полкам. — А как же…? — зная, что нет необходимости называть имя, Грейс замолчала. — Уехал, — Джин отчеканил исчерпывающий ответ.       Возле дверного проёма, ведущего к остальным комнатам, а ещё в углу справа от входной двери, стояли деревянные ящики, в одном — максимум, двух из которых можно было найти чай. И то, только тот самый, столовский, пахнущий веником. Хороший чёрный стоял в железных баночках в кабинете капрала, теперь совмещённом с его личной комнатой. — Надолго?       Грейс взяла свою кружку с кипятком и прошла к столу, отодвигая для себя стул напротив второго капитана. Парень хмыкнул, будто показывая, что пошутил бы как-то колко, да не положено. Раньше Эрд редко подшучивал над Петрой, когда та вилась вокруг Аккермана, принося ему ужины по вечерам. А теперь, наведываясь к Леви по вопросам службы, удивлялся, как часто ему приходилось разминаться с выходящей из кабинета Грейс. — Поехал к командору. Странно, что взял с собой Рал, а не тебя.       Отряд особого назначения прибыл на новое место вчера вечером, на сутки раньше остальных, и Леви приходилось метаться между Эрвином и собственным отрядом.       Грейс непонимающе повела бровями. — Петра отличный солдат, — она покосилась на Эрда и подула на свой кипяток, вызвав у собеседника насмешливую улыбку. — Хоть бы сахар положила, — он удивился и отхлебнул из чашки свой кисловатый подогретый компот. — Раз уж на то пошло, Петра опытнее меня, — тихо объяснилась Грейс, игнорируя пододвинутую к ней сахарницу, а затем отпила тёплой воды. Под утро в каменном помещении стало зябко. — Предлагаю начать уборку, — негромко заявила девушка, медленно осматривая комнату. — Приказа не было, — возразил Эрд. — Тогда отдай его, — Грейс пожала плечами и ненадолго замолчала. — Капитана же нет. — Погоди, — хмыкнул парень, будто знал что-то, что Адлер не известно. — Ты в отряде Леви, успеешь ещё стены пошуровать.       Грейс улыбнулась: да, она в отряде Леви. И с ней ещё четверо отличных людей, которые приняли её, на удивление, без возражений и косых взглядов, потому что не были детсадовцами. Не видя смысла в бестолковых переживаниях, девушка крайне редко задумывалась о том, что всё это может легко оборваться. И не задавала вопросов о том, по какой причине Аккерман отобрал её в свой отряд, будто опасаясь, что тот может передумать.       Прошла ещё четверть часа перед тем, как дверь, единожды скрипнув, отворилась, пропуская через себя двоих людей. — Смирно! — скомандовал голос Эрда, когда в комнате появился капитан.       Оба солдата бодро отсалютовали. — Доброе утро, ребята, — прохрипел капрал, переступая порог последним. — Петра, отнеси бумаги ко мне. — Так точно! — Рал забрала у Аккермана большую стопку перевязанных тонкой бечёвкой бумаг и быстро сняла с плеч плотную ткань зелёного плаща. Должно быть, снаружи ветрено. — Кто из вас двоих дежурил последним? — капитан обратился к Эрду и Грейс. — Я, сэр, — отозвался Джин. — Можешь быть свободен, — командир одобрительно кивнул.       Грейс выдохнула как-то облегчённо, рассмотрев в глазах капрала положительный настрой. Он вошел, и огромное помещение разом ожило. — Ты что тут делаешь в такую рань? — капитан обратился к девушке. Она слегка сдвинула брови к переносице и взглянула вслед уходящим товарищам, выбирая, как ответить. — Я думала, Эрд позволит пораньше начать уборку, — она распознала укоризненный взгляд Леви, означавший, что за идиота его держать не нужно, и решила объясниться: — Чтобы достать чай из коробок.       Грейс почему-то виновато потупила взгляд. Капитан взглянул на остатки воды в железной кружке. Хотел бросить Адлер ключи от кабинета, чтобы принесла чай оттуда, но вовремя себя одёрнул: а не слишком ли он с ней добр?       Леви вздохнул и обернулся к коробкам у двери, подошёл к ним, а затем поднял верхний ящик и слегка потрусил, проверяя, что внутри. Убедившись, что ящик лёгкий, а содержимое тихонько шуршит, мужчина взгромоздил его на стол, после чего отошёл к навесным шкафчикам, чтобы выудить оттуда ещё одну кружку и большой кухонный нож. С тумбы он забрал на удивление хорошо сохраняющий тепло чайник. С помощью ножа отодрав тонкий пласт фанеры, служивший ящику крышкой, Аккерман взглянул на подчинённую, не понимая, почему та продолжает стоять. Как только он отвёл глаза, Грейс опустилась на стул, чтобы смотреть, как капитан заваривает чай.       В последнее время она стала незаметной, и от этого вездесущей. Раньше Леви удивлялся, как часто Грейс мелькает вокруг; ненавязчиво, но всегда вовремя вызывается помогать с бумагами или приносит в его кабинет один за другим разные чаи, будто это всё, что его должно интересовать в мире. Но в последние несколько недель она вдруг прекратила так делать, и командир незаметно для себя сам стал идти с ней на контакт, привыкнув к тому, что Грейс Адлер всегда где-то близко, даже если не с ним — то непременно где-нибудь за углом.       Теперь она стала меньше им интересоваться, но продолжала незримо быть рядом, даже когда стоило исчезнуть.       Леви едва не разлил чай по паре кружек, и уже было открыл рот, чтобы завести разговор, но взглянул на Грейс: как не крути, он на ней видит в первую очередь форму Разведки. — Можешь звать остальных. После завтрака возьмемся за уборку.       Приказ прозвучал совсем как просьба, и девушка позволила себе посмотреть на капитана ещё с десяток секунд перед тем, как ответить. — Хорошо, капрал.       Она тепло улыбнулась и кивнула. Так получалось, что Грейс смотрела на капитана всегда снизу вверх, хотя была одного с ним роста. И сейчас она поддела его веки каким-то невероятно особенным игривым взглядом, заставляя их приоткрыться шире обычного.       Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, Адлер подумала, что совсем упустила из виду фантастические события вокруг. Действительно: человечество одержало первую победу; нашёлся человек-титан — это коренным образом меняло ход событий. Но всё происходило так близко и быстро, что девушка не была способна оценить со стороны, как обстоят дела. Хотя, получись у неё взглянуть издалека — она оказалась бы повержена в шок. Пока что её шокировало только тёплое отношение обычно строгого капитана.       На предпоследней ступеньке в голову даже закралась мысль: а что, если она действительно так хороша? Достаточно, чтобы попасть в элитный отряд, и достаточно, чтобы болтать с капитаном наедине. Но мысль тут же улетучилась. На последней ступеньке девушка споткнулась, едва не падая, и вспомнила, что соплячка, размозжившая себе подбородок о лестницу полгода назад, и Грейс Адлер — один и тот же человек. Ей почему-то стало стыдно.       Леви сел на стул, где недавно Эрд Джин наверняка о чём-то беседовал с Грейс. Мужчина ухватился за эту мысль, и почему-то ему стало интересно, что было предметом разговора двоих солдат. Он отпил из чашки и даже смог, пусть на секунду, ни о чём не думать. Думать за последние сутки приходилось слишком много: сначала об Эрене. Потом примерно пять минут — о том, кого лучше взять с собой, когда поедет в старый штаб. Эрд должен был остаться, чтобы присматривать за всем. Гюнтер дежурил у комнаты Йегера. Грейс подходила хорошо: она ложится поздно, и когда пришлось бы выехать среди ночи — не спала бы на ходу; да и что-то в ней нравилось Леви — что-то, что делало возможным проведение вместе с ней нескольких часов дороги под стук копыт. Вот только стоило ему представить, как где-то посреди поля на рассвете девчонка вдруг прерывает тишину — «Капрал…» — решено: едет Петра.       Он ещё раз отпил из кружки, в этот раз сделав несколько крупных глотков, и закинул ногу на ногу. В груди было неспокойно: что-то важное назревало, ему подсказывало шестое чувство. Вдруг «что-то важное» непредвиденно быстро появилось в дверном проёме, поправляя свои каштановые волосы. — Освоился? — Леви вопросительно кивнул.       Увидев капитана, Эрен быстро выпрямился.

***

817 год

      Просьба Адама Адлера прозвучала одной из миллиона похожих, но именно она заставила меня понять, что пришло время вмешаться.       Мне долго приходилось засматриваться на людей, приходилось радоваться и страдать вместе с ними, а теперь пришло время вместе с ними дать отпор.       Адам просил передать знания, которые он получил, его потомкам, и мне это под силу. Но раздаривать ключ к победе просто так было бы величайшей безрассудностью.       Миллионы лет, проведённые в этом мире, научили меня, среди прочего, тому, что знания — это колоссальная сила, а силой должны владеть исключительно достойные. Учёные добывают знания путём исследований, жертв и труда, подобно ребенку, который учится ходить: сотни раз падая и поднимаясь. Потомки Адлера добудут знания путём страданий, и если сумеют пережить их пик — получат то, чего для них попросил Адам.

***

850 год, два дня спустя после прибытия в новый штаб

      «Ле-ви», «Леви», «Ле-ви» — повторила про себя Грейс, спускаясь на первый этаж, много раз репетируя, как же это всё таки — называть его по имени.       Девушка так волновалась, что, услышав скрип лестницы под собственными ногами, вздрогнула.       Новая обстановка ей нравилась. В её крыле людей немного, и все знакомые. Бродя по помещению вечером, Грейс не боялась попасться паре любопытных глаз, желающих знать, зачем ей в два часа по полуночи шастать в столовую.       Спустившись, она не спешила входить в единственную приоткрытую дверь. Грейс осмотрелась: под потускневшим потолком находились огромные балки. Как только люди смогли их поднять? Вокруг было темно, свет исходил только из зажжённого в столовой камина, напротив которого, должно быть, сидел капрал. Адлер убедилась в этом, всё-таки войдя внутрь. Словно не замечая его присутствия, зашагала по трапезной, чтобы набрать стакан воды, а набрав — остановилась. — Капрал, — она вопросительно сдвинула брови, хотя предполагала, что в отсутствии большого количества солдат Леви будет сидеть в столовой, а не у себя в кабинете.       В ответ капитан только вопросительно повёл бровями. Грейс быстро выпила свою воду, после чего замерла у кухонной тумбы.       Аккерман сидел в конце стола, держал в руках открытую книжку или блокнот и пристально смотрел на девушку, когда она прищурилась, чтобы прочесть название на обложке. Это был не какой-нибудь роман, а стратегический план под авторством Эрвина Смита. Грейс расстроилась: даже в такое позднее время он занят работой. — Я как чувствовала, что вы здесь.       Адлер усмехнулась, а капитан совсем немного удивился такой искренности. Ах, да: переступив порог столовой она зареклась звать его по имени. — В моей комнате прохладно, — объяснил он.       Грейс зачерпнула из ведра ещё пол кружки колодезной воды, молча прошла к столу и выдвинула для себя стул слева от капитана. Затем села, отпила и стукнула железным донышком о старую деревянную столешницу.       В этом месте всё было старым и пахло либо плесенью, либо пылью. Случалось, что и тем, и тем. Когда девушка впервые переступила порог нового «штаба» (на деле, просто нежилого и неиспользованного замка, словно кость выброшенного для Легиона после суда над Эреном) — остановилась у входа и машинально взглянула на капрала, вошедшего чуть раньше. По выражению на его лице она поняла, что следующая, в лучшем случае, неделя будет целиком состоять из уборки. Но, на удивление, отряд управился за два дня почти наполовину.       Грейс заглянула в кружку Аккермана и вспомнила, что завтра её ждут пыльные кладовые на втором этаже. — Я в своей видела таракана, — едва не потеряв нить разговора, сообщила девушка.       В ответ он только вздохнул и громче обычного сёрбнул из чашки. Леви давно отложил книгу на столешницу, обложкой кверху, и смотрел на неровную поверхность стола. Судя по всему, ожидая от подчинённой более информативной реплики. — Если честно, таракан — компания уж точно лучше моих предыдущих соседок.       Грейс улыбнулась, краем глаза замечая, как капрал переводит взгляд в её сторону.       — Они вечно шумели и разбрасывали вещи, — тихо жаловалась Адлер, понимая, что Леви наверняка нет никакого дела до её соседок, — однажды я даже нашла огрызок от жаренной куриной ножки в тумбе для белья, — она поморщилась.       Мужчина снова сделал глоток. Не было похоже, что он собирается отвечать. — У меня есть средство от тараканов, — всё же, спустя немного времени он заговорил, мельком взглянув на девушку, — можешь зайти за ним завтра. — Я была бы очень признательна.       Грейс пробрала лёгкая дрожь то ли от прохладной воды, то ли от внезапной любезности со стороны командира.       Аккерман медленно кивнул вместо ответа и устало выдохнул. Выталкивая из лёгких последний воздух, он даже на мгновенье почувствовал себя дураком, за каким-то чёртом попытавшимся перейти с Грейс на «ты». Хотя, в конце концов, — подумал он, ему ещё и тридцати нет, рано обрывать любое социальное взаимодействие.       Адлер поёрзала на стуле, поджимая под себя правую ногу. — Извините, мне странно обращаться к вам по имени, — Грейс точно прочла его мысли.       Леви громко глотнул содержимое своей кружки и взглядом дал понять, что не нужно это мусолить. Но она вдруг усмехнулась: — Честно говоря, я слишком вас уважаю.       Грейс боялась создать неловкость своими словами, но чувствовала, что если не объяснится — будет только хуже. К счастью, кажется, капитана она ничуть не смутила. — Ясно, — он слегка кивнул и взялся за книжонку.       Леви был не робкого десятка, да если бы и так — с чего ему беспокоится о подопечной? Когда-то он выслушал её россказни исключительно из безразличия, и теперь, видимо, был обречён на более близкие отношения с Грейс, чем с другими подчинёнными. Но это ничуть его не тяготило: субординация между ними сохранялась, и девчонка обладала изумительной способностью быть одновременно и «своей», и «чужой». Для Аккермана, хоть он об этом и не задумывался, такое разделение было принципиальным. — Что думаешь на счёт Эрена? — спустя несколько минут поинтересовался мужчина, перелистывая страницу назад, затем вперёд, после чего хмурясь и раздражённо откладывая вещицу.       Грейс внимательно посмотрела на него перед тем, как ответить. — Кажется, я видела его в Тросте в сорок пятом, — она задумчиво отвела взгляд. — Тогда я перепутала его с другим мальчиком.       Несмотря на повисшую тишину, капрал всё ещё внимательно слушал. — Он казался обычным ребёнком. Был очень напуган.       Грейс глотнула воды и молча уставилась на командира, словно сообщила ему что-то важное. Затем, плямкнув губами, приоткрыла рот, собираясь снова говорить. — Петра не доверяет ему, — девушка констатировала и кивнула в подтверждение собственных слов. — Но я думаю, что всё идёт так, как должно. — Немного погодя и всё взвесив, она добавила: — Думаю, трибунал принял правильное решение, отдав Йегера под вашу опеку.       Она слегка нахмурилась, будто всё ещё оценивая: а действительно ли суд не ошибся? Леви нравилось, как вдумчиво она говорит. Будто делает ход в шахматах. И ему вдруг жутко захотелось чем-то ответить.

***

Та же ночь, Стохес

— Чего не спишь? — голос за спиной буркнул так внезапно, что девушка подпрыгнула.       Завидев перед собой светловолосую ровесницу невысокого роста, она раздражённо выдохнула. — Не твоего ума дело, — полушепотом выпалила и отвернулась обратно к библиотечному столу, где сидела уже несколько часов, листая нудные книжки. Но зная, что всё не зря. — Поняла, — неожиданно согласилась незнакомка. А затем добавила: — Значит, доложу командиру.       Девушке опять пришлось оторваться от книги. — Тебе так интересно знать, чем я занимаюсь, что ты готова с самого начала службы прослыть стукачкой? — она с презрением взглянула на настырную сослуживицу. На груди — эмблема кадетского училища, значит, тоже новенькая. Получив в ответ хмурый взгляд, она всё-таки решила объясниться: — У меня бессонница. Просто читаю.       Незнакомка заглянула в развёрнутую книгу: в первую, потом во вторую, в третью. И недоверчиво пощурилась. — Про… виды ран? — кажется, она искренне удивилась. — Милочка, ты куда вступила? — девушка покрутила у виска, всё ещё сидя за столом на стуле, а потому смотря на собеседницу снизу вверх. — В Военную Полицию, или в швейный цех? — Выходит, ты пришла в библиотеку среди ночи, чтобы почитать про ранения? — она переплела руки на груди.       Девушка за столом вздохнула. Её новая настырная подруга оказалась неглупой. — Я расскажу, но только если будешь держать язык за зубами, — злостно прошептала она. — Если кто-нибудь узнает… Если кто-нибудь узнает — я тебе таких полос на заднице нарежу! — она жестоко ткнула пальцем в рисунок на странице, оставляя посередине вмятину от ногтя.       Бесшумно пододвинув стул, блондинка села рядом с сослуживицей, вполоборота к столу. — В общем, сегодня я вернулась из Троста, — свесив со стола правую руку и убедившись, что вокруг никого нет, девушка шепотом начала свой рассказ. — Меня отправили туда вместе со старшими, разобраться с трупами полицейских, которые погибли во время вторжения. В основном мы занимались тем, что подтверждали, когда убитый принадлежал к числу наших. Записывали имена, которые потом нужно было сдать начальству.       Она остановилась и снова огляделась по сторонам, а затем убрала за ухо прядь светло-русых волнистых волос, подвинулась ближе к собеседнице и продолжила. — Среди трупов был один, принадлежавший девушке, — она заговорила едва слышно. — Полицейской, на вид не больше двадцати лет. Она служила в Стохесе и приехала в Трост по делам службы. — Давай ближе к сути, — блондинка начинала выглядеть раздражённой. — В бумагах записали, что её убил титан, но я видела труп, и… Короче, я не эксперт в гигантах, но сомневаюсь, что они отрезают людям головы.       Произнося последнее предложение, девушка ещё сильнее приблизилась к собеседнице и поднесла ладонь ко рту. — И ты… хочешь узнать, кто её убил? — блондинка странно покосилась на чудачку, даже пожалев, что подошла к ней. — Не-а, — уже вслух заговорила девчонка, — я хочу стать героем, пролившим свет на чудовищное убийство молодой полицейской, — чуть погодя, она протянула потише, спрятав взгляд: — и продвинуться по службе. — Ясно, — блондинка разочарованно скривилась и оперлась о столешницу, чтобы встать. — Погоди, куда собралась? — юная сыщица вскочила на ноги первой. — Я выложила тебе все карты, но даже имени твоего не знаю!       Незнакомка вздохнула. — Энни Леонхарт. — То-то же, — пробубнила девушка перед тем, как протянуть руку. — Хитч Дрейс. Будем знакомы.