Триумф Галатеи

Петербург постепенно приходил во тьму. Жителей на улицах становилось все меньше — с панорамных окон башни виднелись лишь проезжающие машины с яркими фарами. Сережа оглядывал каждую из них, старательно считал то белые автомобили, то черные, так, как обычно люди считают овечек в период бессонницы. Разумовскому всегда казалось, что этот метод был придуман кем-то от нечего делать — ну разве можно уснуть с напряженными извилинами? Подобные подсчеты никогда не помогали Разумовскому беззаботно провалиться в сон, однако могли здоровски отвлечь. А сейчас этого Сереже больше всего и хотелось. Он вообще в последнее время только и делал, что падал с головой в собственные размышления и был, так сказать, словно не от мира сего. Марго было поручено отменить абсолютно все встречи и ввести запрет на вход в башню: до того он был не в состоянии вести рабочие дела. С того вечера в казино внутри Сережи что-то перевернулось. Он тысячу раз прокручивал в голове произошедшее, вспоминал тот рисунок на чужом запястье и пытался уверить себя в том, что просто ошибся; но многочисленные детали и факты без капли сожаления указывали на то, что все это время под маской собеседника скрывался Игорь Гром. Не сказать, что Разумовский был осведомлен в делах опытного майора и в его личной жизни, однако это не помешало Сереже выстроить о нем самое что ни на есть положительное мнение. Этому поспособствовала первая встреча, когда Игорь внезапно завалился в офис по делу Чумного доктора. Итак, Грому хотелось доверять, он невольно вызывал уважение, и Сереже действительно хотелось узнать его ближе. Но даже это не могло компенсировать случившееся, потрясшее Разумовского до глубины души. Ему абсолютно, никоим образом не верилось, что его прекрасный собеседник и Игорь Гром являлись одним и тем же человеком! — До чего же смешно, не находишь? — за спиной послышался голос Олега, и на этот раз Сережа дернулся от неожиданности. — Что именно? — дрожащим голосом поинтересовался он, не оборачиваясь и сохраняя внутреннее спокойствие. Ну надо же: Сережа настолько глубоко ушел в мысли, что даже не заметил присутствие собственного друга! Теперь ему и думать не хотелось о том, что было бы на деловых встречах с влиятельными особами — хоть Олега посылай вместо себя, ей-богу! — Ты до последнего надеялся на счастливый, беззаботный финал, — принялся объяснять Волков. — Но… мент? Серьезно? Сережа заметно напрягся. Что ж, было ожидаемо слышать от Олега именно это. И даже если его правда сильно била под дых, выбивая весь воздух из легких — все-таки это была правда. Да и сейчас Сережа не мог предпринять что-нибудь стоящее: все содержимое в голове словно превратилось в кашу, не оставив и места здравомыслию. Так что Разумовский молчал, не смея обернуться. — Ты обещал держать все под контролем, но по итогу сделал только хуже, пустив все на самотек, — насмешливо проговорил Волков. Сережа поджал губы и понуро опустил голову. На него уже накатывало какое-то паршивое ощущение, однако, как бы ни хотелось убежать от разговора, Сережа принимал его именно из-за осознания того, что он этого заслужил. — А я тебя предупреждал, кстати, — послышались твердые шаги Олега по офису, а затем он вдруг остановился и развернулся к Сереже. — Хотя знаешь… с Игорем у тебя в любом случае мало что получится. —…почему? — тревожно спросил Разумовский, уже предугадывая ответ. — Что ж, я постараюсь закрыть глаза на социальное положение, хотя это дается мне с огромным трудом, — Сережа солгал бы, если бы сказал, что не услышал наигранную драматичность в голосе Олега. — Но… ты и вправду думаешь, что мог бы заинтересовать его в романтическом плане? Сережа в ужасе обернулся и встретился с холодным взглядом Волкова. Ох, неужели его чувства были настолько заметны, что не ушли от внимания друга? — Тебя можно прочесть как открытую книгу, — усмехнулся Олег, любуясь реакцией Сережи. — Влюбился, будто школьник. Неужто этот Игорь действительно мог тебе приглянуться? Разумовский вмиг залился краской и спешно отвернулся, не желая вести подобные обсуждения. Смущение слишком быстро уступило место противному ощущению собственной ничтожности. — И знаешь… мне больно на это смотреть. Ты ведь ему не нужен, Сереж, — тихо произнес Волков и, подойдя к Сереже, осторожно положил руку на его плечо. — Кто как не я скажет тебе правду? И потом… Тебе не жаль его? На твоем месте я бы решил все здесь и сейчас. — Я удалил профиль… — в неуверенности прошептал Разумовский, а под сердцем в этот момент что-то сильно кольнуло. — И теперь он в полном неведении, — раздосадованно выдохнул Олег и продолжил, заметно смягчившись: — Поверь, он пока не понял, что это ты, так что еще не поздно избавиться от него и тем самым загладить вину. Ты ведь не хочешь, чтобы он ненавидел тебя всю оставшуюся жизнь? Сережа дернулся и отрицательно замотал головой. Слова Олега заставили его прийти в ужас: и думать не хотелось о том, что же будет, если Игорь его возненавидит! — Ты прав, но что если… — в нерешительности вдруг начал Разумовский, — что если у нас что-то получится? На мгновение в офисе воцарилась полная тишина. — У вас — это у кого? — Волков убрал руку. В его голосе снова послышался издевательский тон. — У тебя и твоего милого собеседника? Или у тебя и Игоря Грома? Сережа окинул Олега шокированным взглядом и вмиг потерял дар речи. Как тот мог догадаться о том, что так сильно тревожило Разумовского, если прежде он ни слова об этом не говорил?! — И чего ты удивляешься? Я тебя знаю как облупленного, — Волков пришел в раздражение, но затем остановился, потер переносицу и тяжело вздохнул, дабы успокоиться. — Впрочем, ты сам-то в это веришь? Хочешь сказать, что Игорь кинется к тебе с распростертыми объятиями, узнав, кто ты? Поблагодарит еще, наверное, за то, что узнал об этом в последний момент! Сереже стало до того невыносимо, что хотелось волком выть. В Олеге ему все чаще начинало казаться что-то чужое, и это «чужое» выворачивало Сережу наизнанку, выпускало наружу все страхи и давило, давило, давило… Если бы он был в офисе один, то позволил бы себе предаться самой настоящей истерике, так сильно желавшей вырваться уже которое время. — Что ты предлагаешь?.. — едва слышно проговорил Разумовский, нервно сглатывая. Взгляд бегал туда-сюда, он шумно вдыхал и выдыхал в попытке справиться с нашедшей на него тревожностью. Говорить становилось все труднее, и Сережа направился к дивану, видя в нем сейчас единственное спасение. — Он слишком долго путался под ногами, — процедил сквозь зубы Волков. На эти слова Сережа не обратил особого внимания, списывая их на излишнее беспокойство о компании. На столе стояла бутылка шампанского. Сережа выхватил ее и тут же заглушил остатки алкоголя прямо с горлышка. Хотелось взбодриться, отбросить мысли и переживания, сделать хоть что-нибудь, что могло бы обеспечить покой и должную поддержку! — Просто напиши о своем намерении закончить общение — этого достаточно, — равнодушно выдал Волков, а у самого на лице заиграло ликование. Откинувшись на спинку дивана, Разумовский смотрел куда-то вниз и старательно прокручивал в голове слова Олега. Что ж, как всегда он оказался прав. Разве Сережа не поступил эгоистично, без слов удалив профиль? Он и впрямь сделал все еще хуже… И теперь, вероятно, Игорь Гром не мог найти себе места. Успокаивало только одно: он все еще не догадывался о личности Сережи, а потому, фактически, беспокоился вовсе не о нем, а о собеседнике в чате. Сережа был уверен: узнав, что все это время «Служителем Фемиды» был не кто иной как Сергей Разумовский, Игорь, очевидно, потерял бы к нему всякий интерес. Получалось так, что у него изначально не было никаких шансов. Даже если Сережа, пусть и безуспешно, но хоть как-то пытался соединить два образа — собеседника и Грома, — то Игорь, несомненно, плюнул бы на все это и разочаровался… А поводом для разочарования становиться ой как не хотелось. Но ничего! Сережа мог потерпеть, заглушить боль, наплевать на свое счастье ради чужого. У него это всегда отлично получалось. А раз бушующие в нем чувства к Игорю-собеседнику, по словам Олега, не способны принести обоим что-либо, кроме страданий, значит, они и не нужны вовсе?.. Что-то внутри подсказывало, что Разумовский приходил к верному, самому адекватному выводу. И теперь он знал, что делать дальше. Только он поднял голову, чтобы поделиться с Олегом своими намерениями, как вдруг осознал, что находится в офисе один. Мысли остались неозвученными.

***

Игорь, честно говоря, понятия не имел, сколько времени уже так старательно отрабатывал удар за ударом. Бедная боксерская груша, казалось, готова была уже слететь с петель, однако стойко держалась и принимала урон. А ноющие от усталости мышцы говорили о том, что сегодняшняя норма тренировок была более чем перевыполнена. — Черта с два, — прошипел он, с силой проходясь кулаком по груше. В его взгляде играла настоящая злоба. — Черта с два! Еще секунда, и Игорь, казалось, вспылил бы и принялся крушить всю квартиру. От тяжести боксерская груша уже жалобно поскрипывала. Только он занес кулак для нового удара, как вдруг рука противно заныла, словно заваленная несколькими тоннами груза. Игорь ругнулся и принялся потирать ее левой ладонью. Весь вспотевший, красный от напряжения он присел на диван. Квартира вмиг наполнилась шумными выдохами, в воздухе почувствовалась невыносимая духота. Гром потянулся за бутылкой воды, что стояла на полу, у дивана, и, открыв ее, разом выдул все содержимое. Всего на мгновение его накрыло ощущение легкости. А затем на него нашли привычные за несколько дней состояния: досада, отчаяние, злость. Все это необычайно резко свалилось на Игоря, не оставив и места чему-то хорошему и непринужденному. Поначалу он закрылся от всего мира и довольствовался своим — скромным, находящимся в стенах его квартиры. Нужно сказать, что эта практика была частой в жизни Грома и не единожды спасала его от обострения какой-нибудь внезапно нахлынувшей апатии. Но в этот раз родные стены предательски обрушились на него, давя и нагнетая все сильнее. Постоянное пребывание — казалось бы — в собственном доме стало для Игоря невыносимым, тем, от чего подкатывала тошнота к горлу и жизнь теряла всякие краски. Он каждый час обновлял профиль Сергея и каждый раз видел одно и то же: страница была удалена пользователем. Игорь метался по квартире, бил злосчастную грушу, пытался скрыть образовавшуюся внутри себя дыру… Из всего этого получалось только лупить боксерского приятеля и наматывать круги по квартире. В общем, Гром первое время далеко не развлекался… И больше всего его ломало именно то, что он попросту не мог ничего сделать. Телефон издал громкий звук пришедшего уведомления, Игорь вмиг изменился в лице, подорвался с места и схватил телефон. Разгоревшаяся в нем надежда тут же пала под натиском надоевшего «Страница была удалена пользователем». — Черт бы тебя побрал, Разумовский, — злобно процедил сквозь зубы Игорь и швырнул телефон куда-то на пол. Несложно понять, что он сразу же догадался о личности своего прекрасного собеседника. Обрывки воспоминаний из казино, сообщения в диалоге, детали — все это стремительно собиралось в одну картину. Итак, все это время он общался с Сергеем Разумовским — гениальным основателем соцсети «Вместе», меценатом, филантропом… Список слов и качеств, которые приписывали известнейшему человеку в России, конечно, был внушающим. Игорь поначалу удивился, однако это удивление слишком быстро уступило место безразличию. Ну да, совсем не искусствовед по профессии, да, не из хрущевки, но с кем не бывает? Его отношение к Сергею после такого открытия в худшую сторону не изменилось. Раскрытие личности собеседника, скорее, сделало картину яснее и во множество раз усилило интерес Игоря. Ему было до лампочки, кем являлся Разумовский, ему хотелось чисто по-человечески объясниться, прояснить ситуацию… А еще хотелось увидеть Сергея. Игорь солгал бы, если бы сказал, что не прокручивал в голове моменты в казино. И все это время корил себя за то, что не догадался сразу. Ведь все было так очевидно!.. А теперь он не мог сделать ни-че-го. Но, надо сказать, пытался. Потому что не видел ничего хуже бездействия. Поэтому, когда личность собеседника стала ясна Игорю, он подорвался с места и со всех ног помчался прямо в башню «Вместе». В тот момент в нем бушевали всевозможные эмоции, он не видел никого вокруг и видеть не хотел — перед ним была лишь цель положить конец этому недоразумению. Но потом ассистентка Разумовского предупредила о запрете на вход и о том, что работа на время приостановлена. Игорь даже пытался пройти через турникеты, наплевав на услышанное, но Марго быстро среагировала и сказала, что ей придется вызвать полицию. «Я из полиции», — рявкнул тогда Гром, но ассистентка лишь пожала плечами и вновь предупредила о том, что сейчас Разумовский никого не принимает. В общем, ситуация не поддавалась контролю Игоря, и поэтому он злился сначала на Сергея, а после — на себя и свои чувства. Игорь даже наладил отношения с Димой Дубиным — в одиночку, как он любил, справляться теперь было куда сложнее. Это словно была особая форма проблем в его жизни: Гром с таким никогда не сталкивался, в голову лезли какие-то навязчивые мысли — в общем, он узнавал себя с трудом. Ну а с Димой было легче как-то. Не то чтобы Игорь рассказал о произошедшем, да и сам Дубин теперь вечно бегал за ним, извинялся, пытался объясниться… Гром поначалу и слушать не желал, а после смягчился — ну не умел он обижаться на людей! Однако он не пускался с головой в их товарищество, сохранял некоторую дистанцию. Тем не менее с Дубиным можно было побеседовать о всяком, а еще он держал в курсе по поводу работы… Короче говоря, его новая компания была отнюдь не лишней. Особенно в такой трудный период. Игорь схватился за голову. На скулах заиграли желваки. Ну к чему были все эти сложности?! Неужели он не вправе знать причину? Что было не так? Будь его воля, он бы уже давно положил всему конец, сказал бы как есть, мол, ну так вышло! Влюбился! Что тут еще говорить? Разумовский из головы не выходил уже бог знает сколько, а Гром не мог найти себе места. И оставалось ему злобно бить грушу, метаться по дому и пытаться справиться с тяжким грузом, что был на душе.