Часть 2.
14 мая 2021 г., 00:02
— Почему эта оборванка живёт с нами?! — воскликнула Димитреску. — У неё своего дома нет?
— Прекрати. Ты не видишь? Ей нужна помощь! — донеслось в ответ.
— Ей уже полтора месяца нужна помощь. — огрызнулась вампирша и выбежала из комнаты в холл. Озлобленный подросток бросил последний взгляд на сидящую Матерь и кинулся наверх. Преодолев несколько лестничных пролетов, Альсина схватилась за кованый настенный канделябр и дернула его вниз. Пару секунд ничего не происходило, но после щелчка скрывающегося в стенах замка механизма, скрытый от любопытных глаз проход пропустил девушку внутрь. Старая конструкция, всем видом показывая необходимость промаслить давно не ходившие шестерёнки, натужно скрипела и трещала. В воздухе летала пыль, и с потолка падали маленькие паутинки. Убрав с носа назойливые соринки, Альсина шагнула в комнату, неотмеченную ни на одной карте. Перед ней была только деревянная лестница наверх. Подойдя к ней, девушка вздрогнула от глухого лязга вставших на место механизмов передвижной стены. Положив руку на перекладину лестницы, Димитреску, проверяя состояние дерева, сжала пальцы и дернулась назад. Конструкция выдержала. Выдохнув, вампирша наступила на опору, поднимаясь к люку в потолке. Спасительный для обиженных и желающих уединиться чердак был уже перед лицом, когда Альсина услышала тихое бормотание. Не спеша выдавливая крышку люка, она увидела сидящую к ней спиной оборванку. Ярость тут же зажглась в груди. Захотелось подкрасться и вспороть мерзавке глотку, но резко развернувшееся на полу тело застало врасплох.
— Здравствуй, Альсина. — странно протянула Беневенто, стараясь напугать юную вампиршу. — Я знала, что ты придешь. Тебе нравится моя фата? — спросила девочка и набросила на лицо ткань. — Она досталась мне от покойной матери! — радостно воскликнула она и засмеялась. Подобравшаяся к ней Димитреску недоуменно подняла бровь.
— Да ты конченная. — опешила кровопийца, когда доселе смеявшийся ребёнок, резко замолчав, натянул серьёзную маску.
— Знаешь, Альсина, — начала Донна. — Матерь Миранда так добра ко мне.
— на чердаке будто стало жарче. — Мне здесь нравится… Мне бы хотелось остаться тут навсегда… — улыбнулась Беневенто и сверкнула глазами.
— Ты не посмеешь. — прорычала в ответ этому сумбурному диалогу Димитреску. — Это не твой дом, — глаза девушки вспыхнули. — И Миранда нянчиться с тобой не будет.
— Неужели… — язвительно огрызнулась Донна. — Тебе нравится моя кукла? — внезапно переменилась девочка и вынула из-за спины игрушку. — Это Энджи… — прикрикнула она, обнимая вещь. — Лови!
Кукольница кинула тряпичную невесту, и та как по волшебству стала полумеханической. Димитреску могла поклясться, что ее маленькие ручки, царапаясь и щипаясь, крепко вцепились в лицо, подбираясь к глазам. Марионетка, резво нанося удары ножками в туфельках с острыми носами, пищала нечеловеческим голосом. Или это взвизгивала Донна? Альсина не ожидала такого нападения и от непонимания попятилась назад. Зацепившись за половицу, девушка, пытавшаяся отцепить от себя бешеную куклу, отвлеклась от хитрой Беневенто. Воспользовавшись ситуацией, девчонка толкнула вампиршу, и, наблюдая за тем, как Димитреску с грохотом летит вниз, она тихо хихикала, поднимая к себе за прозрачные верёвочки тряпичную невесту.
— Как ты, Альсина? — сквозь нездоровый смех издевалась кукольница. — Не ушиблась?
-…Сука…- простонала девушка. Боль в спине мешала встать.
— Какие нехорошие слова. — притворно обиделась Беневенто и тут же прыснула со смеху.
Димитреску сквозь зубы отползла от лестницы. Подняв голову и взглянув на правую руку, она обреченно откинулась, ударившись о пыльные доски. Всё внутри колыхнулось, а висках неприятно забила кровь, мешая сфокусироваться. Указательный палец был вывернут в другую сторону. Собравшись с силами, Альсина обхватила другой ладонью кривые фаланги. Пожалев о том, что она вообще взобралась на чердак, девушка, прикусывая губы, дернула рукой вниз. В глазах потемнело и запульсировало. До ушей донеслись щелчки вставших на места суставов. Димитреску пыталась превозмочь тупую ноющую боль, чтобы не дать Беневенто повода для большего глумления. Однако сама картина извивающейся и тихо скулящей на досках пока ещё юной, но могучей вампирши, и так веселила кукольницу.
— Ты ещё за это заплатишь, мразь…- выплюнула слова Альсина и отползла к взаимодействующему с механизмом рычагу. — Я все расскажу маме! — крикнула она и, дотянувшись до рукоятки, схватила ее здоровой рукой, дергая всем телом вниз. Первый протяжный скрип наполнил комнату, и стена, с рассыпающейся каменной кладкой, стала передвигаться по часовой стрелке.
— Я так не думаю. — заговорщически произнесла Беневенто и, спрыгнув, мило улыбнулась, что напрягло вампиршу. Подойдя к вставшей ребром стене, Донна размахнулась и со всей силы вбила свое лицо в замковые камни. Застонав от боли, сумасшедшая девчонка, схватившись за нос, наклонилась, но, тут же выпрямившись, повторила удар. Пошатнувшись, Беневенто размазала по лицу вытекающую из носа кровь. Слезы не заставили себя долго ждать. Лежавшая на полу вампирша услышала резкий, противный запах разлагающегося мяса, будто перед ней был труп. Сбросив с головы фату, кукольница, собирая во рту слюну, облизнула кровавые губы и плюнула в дернувшееся от этого тело. Нос девочки был разбит, как и губы, а на лбу красовалась огромная кровоточащая ссадина. Последний раз бросив взгляд на озадаченную Димитреску, Донна, прихватив с собой Эджи, уверенно направилась из комнаты. — Мама! — надрывным голоском закричала она и, пробегая мимо Альсины, нанесла точный удар ногой в живот. Скрючившись, вампирша не успела схватить мерзавку за конечность, чтобы та напоследок упала. — Мамочка! — не унималась Беневенто, сбегая вниз по массивным лестницам. Все еще лежавшая на полу Димитреску, рвано вздохнув, начала отсчитывать секунды до неизбежной встречи с Матерью. Опёршись на стену, она возвела глаза к потолку, ведь шаги оборванки стихли.
— О боже! — раздалось в глубине замка, и сердце пропустило несколько ударов. Девушка отчетливо понимала, что цоканье каблуков с каждым вздохом становится громче, а ее пальцы холоднее. — Ты что себе позволяешь! — схватив за руку вампиршу и подняв ее над паркетом, рыкнула Миранда. Ушибленное тело отдалось болью, а шея уже не держала чугунную голову, что так и норовила завалиться вниз. — Решила убить моё дитя, неблагодарная?! — рывком вытолкнув из комнатки обессиленную Димитреску, злостно спросила Матерь. Обернувшись, женщина оглядела каморку. — Ты доигралась, наглая девчонка. Я замурую твои чертовы места! — проскрипела хозяйка, но Альсина не слушала ее гневный бред. Все мысли затмевались лишь двумя неаккуратными словами. «Мое дитя», доставляя жгучую боль, бесновалось в черепной коробке, пока глаза были направлены на улыбающуюся вдалеке Беневенто. — Неделю без крови. — последнее, что услышала вампирша, когда переполненное страданием сознание не покинуло её.
***
На улице тусклое, зимнее солнце легко поглаживало голые ветки деревьев, когда сизый ворон эмоционально горланил известную только ему песню. В деревне было ни души, не считая потерянных чудовищ. Время в этой глуши будто остановилось, что пугало ничуть не меньше, чем дикий лес, находящийся поблизости. Деревянные домики мирно спали, пока по ним бегали мыши и другие несчастные звери, чьи глаза вечно мигают в черных, выбитых окнах. Или это не их глаза? Однако все бы указывало на полную опустошенность, если бы тишину не нарушали напольные часы, отбивающие по два раза мозги своим грохотом. И сейчас секундная стрелка, завершая бесконечный круг, неумолимо несется вперед. Такое ощущение, что она не знает, что такое усталость. Ее минутная подруга на несколько сотен забегов отстает, но это не мешает ей подбадривать часовую, что почти дошла до своей маленькой победы. Они знают, что совсем скоро встретятся все вместе на старте, где, как заколдованные, снова отправятся в новое, но такое же изученное путешествие. Димитреску сидела на кухонном стуле и ждала этого ненавистного ей момента, после которого ей предстоит взять поднос с блюдами и направиться в столовую. С недавних пор она стала главной прислугой в замке, который когда-то считала своим любимым домом. Дернувшись от звона колокольчиков, девушка, выполнив одни и те же действия, вошла к накрытому столу. Опустив глаза, она, поджимая губы, присела подальше от Матери и Донны, пока те неспешно ели. — Альсина, полотенце. — надменно сказала Беневенто, а уродливая кукла, сидевшая на подоконнике вдали, повернула голову в сторону вампирши. — Ты не слышишь? — перестав резать мясо, спросила Миранда. — Или недельная голодовка прошла для тебя зря? — сжав вилку в ладони, кольнула словами Матерь. Девушка, ничего не ответив, отодвинула стул, чтобы встать. Взяв из корзинки чистое полотенце, она поднесла его кукольнице, чье гордое лицо вызывало лишь рвотные позывы. — На колени. — скомандовала девчонка, но получила ровным счетом ничего. — Положи на колени… — закатив глаза, разъяснила Донна. Димитреску хотелось удушить дрянь этим же полотенцем, но, переступив через себя, она покорно опустила вещь на ее уродливые, как ее лицо, конечности. Развернувшись и сев на место, вампирша не успела схватить и ножа, когда оборванка захотела хлеба. Встретившись с выжидающим взглядом Матери, Альсина, раздраженно заскрипев ножками мебели по полу, снова встала. Взяв в белесые руки с отросшими коготками тарелку с хлебом, Димитреску, поворачиваясь, заметила периферическим зрением скрывающуюся за угол фигурку. Задержав на этом взгляд, девушка неловко покачнулась, задевая Беневенту, которая вскочила с места и заверещала противным голосом. — Ты слепая?! — воскликнула она. — Аккуратнее нельзя быть? Опустив голову, чтобы посмотреть на наглую девчонку, Димитреску, повинуясь мгновению, с презрением кинула хлеб ей в лицо. Распахнув глаза от неожиданности, ребенок открывал и закрывал рот, пока поблекшие от недельной голодовки зрачки вампирши снова наливались яркой краской. Не выдержав нахальства со стороны кровопийцы, Беневенто, схватившись за лоскуты помятого платья, потянула их на себя, поваливая на пол девушку, цепляясь за скатерть и роняя посуду. В столовой стоял звон разбивавшихся тарелок и бокалов, пока Матерь Миранда не крикнула, останавливая вакханалию. Находившись под столом, Донна забралась на вампиршу и, схватив кусок разбитого фарфора, воткнула его себе в руку, попадая по артерии. Кровь брызнула маленькой струйкой куда-то на плиты, окрашивая их. Закричав, девочка, зажимая кровоточащую рану, откинулась на спину. Гнилой запах ударил в нос Альсине, что пыталась встать. — Ты опять за своё? — вскочив со стула, подбежала к девушке Матерь. Беневенто, изображая жертву, гадко ползала по полу, стараясь для большего эффекта размазать струящуюся кровь, и цеплялась за сапоги Миранды. — Немедленно поднимайся в комнату… — метая из глаз искры, процедила слова женщина и подняла ребенка, чтобы обработать порезы. Отряхнув от стекла платье, Димитреску, прекрасно понимая, что ее ждет, поплелась наверх. — Мразь…- зло прошептала она на лестнице и бросила испепеляющий взгляд на оставшихся внизу людей. Подбираясь к двери в свои покои, Димитреску остановилась, ведь путь ей перегородила кукла, что неподвижно стояла посередине прохода. Подняв голову, вампирша увидела еле различимые веревочки, которые берут свое начало из ниоткуда. Недоуменно уставившись на тканевую невесту, девушка размахнулась и со всей силы ударила ногой по игрушке, но та резко дернулась, и удар пришелся по двери, что треснула и умоляюще затряслась. Внизу остались некрасивые неровности и грязный отпечаток ботинка, а тряпично-механическая вещица, простучав туфельками по паркету, взлетела на подоконник и, выбив кусочек стекла, прыгнула вниз. Проследив за этим марионеточным представлением, Димитреску глупо стояла около двери и пыталась переварить увиденное, ведь кукла явно была жива, хоть и оставалась куклой. Или это очередная уловка сумасшедшей оборванки? — Мама, а где моя Энджи? — донеслось из холла. — Вот дерьмо. — выругалась девушка и подбежала к окну, из которого минуту назад сбежала тряпичная тварь. — Альсина? — неожиданно появившись за спиной, сказала Матерь. Димитреску дернулась в испуге, ибо даже не услышала ее шагов. — Где кукла? — …Какая?.. — состроив из себя дурочку, улыбнулась вампирша. — Не придуривайся. Раз взяла, значит отдавай. — нахмурилась Миранда. — И кто тебе вообще разрешал брать чужие вещи? — Матерь, Вы не поверите, но она только что выпрыгнула из окна. Вот, смотрите… — Альсина с невинным видом повернулась и показала на разбитое стекло, но оно было в полном порядке. Распахнув глаза от удивления, девушка переводила взгляд со стекла на Матерь. — Ничего не понимаю… Я клянусь, не брала я эту Энджи. Ты мне не веришь? — в мольбе посмотрев на Миранду, спросила вампирша. — Я даю тебе шанс вернуть куклу до наступления ночи. — снисходительно ответила женщина. — Не выполнишь задачу до того, как часы пробьют двенадцать, значит будешь жить на улице. — бросила она и, развернувшись, направилась в комнату «Омовения». Сглотнув, девушка посмотрела вдаль, где располагался густой лес. Ей ничего не оставалось делать, как пойти на поиски страшной, как ее хозяйка, невесты. До завершения дня было предостаточно времени, но Энджи могла быть где угодно, поэтому Димитреску решила не тратить время зря. Накинув плащ, девушка взяла ключ от ворот и вышла во внутренний дворик. Погода была спокойная, и птицы, ожидая чего-нибудь вкусного и интересного, продолжали мирно сидеть на ветках. Запахнув на себе одежду, Альсина подошла к ржавым воротам и отворила их. Ей предстояло обойти каждый закоулок ближайшей деревни. Выйдя за пределы замка, Димитреску посмотрела на сидящее на небе солнце, изо всех сил пытающееся согреть хоть что-то. Спустившись на дорогу к первым домикам, девушка легко окинула их взглядом, представляя сколько времени она потратит на их доскональный обход. Подтянув ремешок на платье, вампирша подошла к первой халупе, чей вид был весьма сносным. На крыше не было дыр, а бревна еще не сгнили. Только окна зияли черными дырами. Димитреску, напрягшись, решила постучать в деревянную дверь. Она редко выходила за территорию своего дома, и, поэтому плохо понимала, чего можно ожидать от этого места, но помнила только то, что в лес ходить строго запрещено, однако не знала почему. Подняв руку, девушка опустила ее на дверь, которая сразу же с противным скрипом отворилась наполовину. Неожиданный порыв ветра, расталкивая преграды на своем пути, проник внутрь. — Есть кто? — заглядывая в помещение, спросила Димитреску, но в ответ была тишина. — Здесь тихо… — подумала вампирша, заходя следом за ветром. В доме все стояло на своих местах, будто его хозяева просто испарились на ровном месте. Оглядевшись, она увидела проход на второй этаж и несколько комнат на первом. — Энджи! — позвала Альсина куклу и прислушалась. — Слишком тихо. — заключила она и пошла по комнатам. Распихивая хлам, чихая от пыли и прислушиваясь к каждому звуку, Димитреску не могла точно сказать, сколько домов она посетила, но каждый был красив по-своему. Где-то были деревянные игрушки, где-то располагались охотничьи трофеи, а где-то стояли иконы. Но все это было не то. Девушку заботила лишь странная кукла, которая бесследно пропала. Выйдя из очередного бесполезной ей постройки, Димитреску ужаснулась. Солнце близилось к горизонту. — Сколько же часов я потратила? — вопросила Альсина и, обратив взгляд на покрасневшее солнце, заметила на фоне заката полупрозрачную деталь, колышущуюся на ветру. Присмотревшись, юница подошла к сбившейся от времени крыше и протянула руку, касаясь тоненьких веревочек. Тень улыбки промелькнула на ее лице, когда, взявшись за подсказку покрепче, она пошла к предпоследнему в деревне двухэтажному домику. Он выглядел целее всех, по крайней мере, так казалось снаружи. Распахнув дверь, девушка, не теряя ни секунды, взбежала по старым половицам наверх. Веревочки вели к стоявшему около окна сундуку, победно подходя к которому, Димитреску даже не заметила небольшую темную фигуру в углу от двери. Остановившись напротив ящика, вампирша подцепила крышку пальцами и свободным движением откинула ее, тут же потупившись. Сундук был пуст, лишь веревочки клубком лежали на дне. — Я так и знала, что ты поведешься… — весело послышалось за спиной. — Ты еще глупее, чем я думала. — медленно разворачиваясь, услышала Димитреску. — Зачем ты это делаешь? — спросила девушка, обходя круглый стол, разместившийся на середине комнаты. — А это правда, что вампиры боятся огня и чеснока? — проигнорировав вопрос, задумчиво произнесла Донна. — Я хочу проверить… — сказала она и вытащила из-за спины руки, в одной из которых Димитреску увидела готовый к использованию осиновый факел. — Ты ведь поможешь мне убедиться в моих догадках, Альсина? — наклонив голову влево, улыбнулась Беневенто и, дернувшись навстречу юницы, ловким щелчком спички о рукоять факела зажгла серу, подставляя вспыхнувший огонек к пропитанной тряпке. В комнате сразу же стало светлее, и Димитреску, заметив безумные глаза направляющейся к ней Донны, перевернула круглый стол, останавливая сумасшедшую. Бросив взгляд на окно, Альсина, не подумав, в ужасе кинулась к нему. Девушка на бегу наступила на сундук и, оттолкнувшись от него, выпрыгнула на улицу, проламывая козырек дома своим телом и приземляясь на грязные мешки с опилками. Такое падение не нанесло ей сильного вреда, к тому же, адреналин, разгоняясь в венах вместе с кровью, приглушал боль. В доме послышались топот и дикий смех кукольницы. Не понимая, куда деться, Димитреску перепрыгнула через гнилой забор и побежала в халупу на окраине деревни. Выбив ударом ноги дверь, вампирша попыталась заблокировать её близстоящей тумбой и ей это удалось, но влетевшая через окно Беневенто упала на пол, роняя на деревянные половицы кусочки горящей соломы. — Ты от меня не уйдешь… — безумно взвизгнула девочка, быстро собрав угольки, она кинула их в вампиршу, но промахнулась и попала в другую часть помещения. Воспользовавшись положением кукольницы, Димитреску поднялась из основного зала наверх, замечая лестницу на небольшой чердак. Беневенто не отставала от своей цели, загоняя ее в тупик, ведь это был единственный дом без окон на дополнительных этажах. Остановившись около голой стены, Альсина в ужасе ударила по ней кулаками и обернулась. — Зачем ты это делаешь? — повторила она свой вопрос размахивающей факелом Донне. Та, подходя все ближе, даже не думала отвечать. Димитреску уперлась спиной в стену и, понимая, что жизнь находится на волоске, гордо вздернула нос, всем видом демонстрируя, что не боится маленькую оборванку. — Осина быстро гниет от накапливаемой в ней влаги и плохо горит. — сказала напоследок Альсина. Беневенто озадаченно остановилась, пока брошенные ею в зале угольки разгорались с каждой секундой все быстрее. Сердце вампирши пропустило удар, когда она резким движением схватила рукоять факела, дергая его вверх. Пропитанная горючими веществами тряпка развязалась при ударе с балкой чердака, а содержимое высыпалось вниз, поджигая валяющийся мусор. Испугавшаяся Беневенто так и стояла бы как вкопанная, если бы не хлесткая, сбивающая с ног пощечина девушки, что пыталась спасти свою жизнь, ведь дом горел. Горел нижний этаж со всем легким хламом. Горели стены и потолки. Помещения наполнялись дымом. Димитреску, избегая укусов огня, выбралась из разваливающейся на глазах постройки. Падая на колени, вампирша зашлась в кашле, пока старое дерево потрескивало и лопалось, а сама конструкция не выдерживала собственного веса и кренилась. Уняв приступ, юница обернулась и остановила взгляд на выход, из которого никто не выходил. Пустая стена второго этажа развалилась из-за упавшей кое-где крыши. Димитреску стояла и смотрела, как ночной сумрак разрезается красно-оранжевым светом от огня. — …Альсина… — тихо донеслось до ушей вампирши. — …Помоги… Девушка прекрасно понимала чья это мольба. Находясь будто между молотом и наковальней, Димитреску не знала, как поступить. И в последний раз взглянув на дом, она решила. — …Альсина… — Беневенто закашляла от дыма. Перед глазами все плыло, и она не сразу различила перед лицом какие-то сапоги. Чувствуя, как тело поменяло плоскость и перестало соприкасаться с обжигающим полом, Донна непонимающе повернула голову на спасительницу. Оказавшись на улице, Димитреску бросила тело на землю и согнулась от удушающего спазма. — Ну что за идиотка забегает в деревянный дом с подожженным факелом?! — отдышавшись, воскликнула Альсина и зло уставилась на Донну. — П-прости… — еле проговорила кукольница. — Мои родители… Они… Я не знала, как мне выплеснуть всё, что скопилось… Мне хотелось…заглушить их смерть внутри себя… — горько сказала она. — Но… Почему… Почему ты вытащила меня?.. — повернулась к Альсине девочка. — Я…Я ведь порчу тебе жизнь… — Потому что Матерь Миранда всегда учила помогать членам семьи, — постояв, ответила Димитреску со вздохом. — Даже несмотря на то, что они наглухо отбитые… — хмыкнула девушка. Во тьме, освещаемой лишь горением дома, юная вампирша выглядела статно. Ее глаза, отражая огоньки, в упор смотрели на Беневенто. — Но, она ведь не твоя мать? — поднявшись с земли, спросила Донна. — И не твоя. — спокойной ответила Альсина и ее лицо стало слишком серьезным. — Беневенто, — обратилась она к ней. — Где кукла? — О нет! — крикнул ребенок. — Ты не успеешь! Я перевела часы вперед! — схватив за руку вампиршу, побежала девочка к замку, будто никакой пожар не повлиял на ее состояние. Солнце давно зашло, поэтому стоило поторопиться. — Скорее, дай ключ. — попросила Беневенто и, открыв ворота, они влетели во внутренний дворик. — Донна, где Энджи?! — вопросила Димитреску, но тащащая ее кукольница не обращала на нее внимания. Ввалившись в главный холл, они остановились около дверей. Стоявшая перед ними Матерь исподлобья смотрела на них. — Ну и где вы были? — ее голос грозным эхом разнесся по помещению. — Альсина, ты нашла игрушку? — выжидающе посмотрела на вампиршу Миранда. Замявшаяся Димитреску хотела уже отрицательно покачать головой, как что-то весомое запрыгнуло на спину. — Да. — смело ответила она, и, скрестив за спиной руки, сняла куклу. Улыбнувшись, девушка протянула Энджи девочке. — Прости, что я украла ее у тебя. — виновато сказала Альсина. Беневенто понимающе кивнула и отошла. — Я так и знала, что это ты. — сердито произнесла Матерь, и часы громко пробили фальшивые двенадцать ночи. — Ступай наверх и ложись спать. — сухо скомандовала она, покосившись на механизм. Альсине ничего не оставалось делать, как повиноваться. Поднимаясь по лестнице в покои, Димитреску размышляла о случившемся. Ее шаги глухо бились о стены замка, а мысли о черепную коробку. Слишком много сегодня произошло, из-за этого болела голова. Остановившись перед дверью, вампирша, протянув ладонь к позолоченной ручке, повернула голову влево, наблюдая за Матерью и Донной. Подождав, пока они зайдут в комнату, Альсина быстрым шагом перешла из одного крыла в другое и тихо припала к замочной скважине. Разглядеть в спальне людей не составило труда, как и услышать их мирный разговор. — Как общение с Альсиной? — спросила Миранда. — Нормально. — уверено ответила Донна. — Она хорошая… — чуть помедлив, добавила девочка. — Она эгоистка. — фыркнула Матерь. — Нет… — попыталась возразить Беневенто. — Да! — прикрикнула женщина. — Вырастить ее было тяжело, ведь каждый отказ сопровождался обидами и истериками. Все должно быть так, как ей хочется! — выпалила Матерь, а подслушавшая Димитреску почувствовала укол в области сердца. — Ох, давай не будем о ней. Спокойной ночи. — поцеловав кукольницу в лоб, Миранда встала. Дернувшаяся вампирша, на цыпочках перебежала к двери в покои и, схватившись за ручку, помедлила. Обида горела в груди. На слова. На себя. На всех. Хотелось сбежать, но некуда. Отпустив бедную ручку, Димитреску помчалась к бывшему входу на скрытый чердак. Свежая кладка бледным пятном мозолила глаза. Опёршись на шершавые кирпичи, Альсина сползла на пол, откидываясь спиной на замурованный проход. Слезы слабости подступали, но девушка лишь подняла голову, не давая им скопиться. Она чувствовала плевок в душу и, дотянувшись до кармана платья, вытащила потрепанный мешочек, который она стащила из одного дома. Раскрыв его, вампирша подцепила коготком горстку табака. Хмыкнув, она оторвала кусочек обоев за комодом и, развернув его, переместила содержимое находки по всей длине бумаги. Свернув, девушка поднесла самокрутку к свечке, что стояла на тумбе рядом. Бумажка задымилась. Димитреску проводила сизый дымок к потолку, осознавая, что Матерь когда-нибудь услышит запах. Однако сейчас ей было глубоко плевать на нее и, недолго думая, она сделала первую в своей жизни затяжку. Глотку тут же обожгло, а на глазах появились слезы. Во рту стоял противный привкус табака, а легкие молили о пощаде, но через несколько новых попыток, Альсина перестала заходиться в кашле. Ей нравилось ощущать, что хоть что-то наполняет ее пустую душу, даже если это ненадолго. Сидя на полу и куря самокрутку, девушка поняла, как быстро дорогие люди могут найти тебе замену. И эта мысль растворялась в каждой клеточке тела вместе с табаком, что вскоре станет главным ее спутником.***
Димитреску сидела и прожигала Матерь взглядом. Голова перестала болеть, но все равно оставалась ватной. — С каждым новым членом нашей семьи, — нарушила тишину женщина. — Ты будто зацикливалась на нем… Ты становилась слепой и глухой по отношению ко мне. — Альсина, прошу… — перебила ее Матерь. — Я не думала, что это так задевает тебя. Я хотела воспитать независимую и сильную вампиршу… — У тебя это получилось. — буркнула Димитреску, доставая сигарету. — Ты сможешь меня простить? — печально поджав губы, Миранда положила руку на колено дочери. Альсина посмотрела на хозяйку и подпалила никотиновую палочку, затягиваясь. Комната «Наслаждения» опять погрузилась в тишину. — Завтра жду все вещи Гейзенберга на главном столе. — выдохнув дым, заключила Димитреску и накрыла ладонь Матери своей.
