Часть 5.
23 мая 2021 г., 07:55
Темнота. Она непроглядным полотном окутала все вокруг. Её длинный в пол плащ удачно закрывает то, что не хочет быть раскрытым. Страх. Он с каждым вздохом протягивает все ближе свои когтистые лапы. Его слюни стекают из пасти вниз, отрываясь от грубого подбородка, разбиваются об пол. Утробное рычание голодного зверя липким ужасом обволакивает стены. Шаги гулким цокотом раздавались в коридоре, проникая в комнату, но, доходя до самого отдаленного угла, утопали в неизвестной константе. Уловив неладное, Димитреску остановилась и завернула за непонятно откуда взявшийся угол. Зверь повёл носом и встал, выходя из зала, неся за собой тьму. Его когти царапали пол, но звук заглушался, так и не найдя предмет, об который можно было разбиться. Животное дошло до поворота и принюхалось, поворачивая мохнатую голову на женщину. Морда оскалилась, уши прижались к черепу, тело, сгруппировавшись, было готово к прыжку. Вампирша, предчувствуя атаку, дернула кистью, но лишь щёлкнули суставы. Привычные лезвия не вышли, и Димитреску испуганно стала отходить назад. Поворот продолжался в темноте, но, когда леди уперлась спиной в тупик, зверь, сверкая красными глазами, прыгнул, достигая даму. Альсина дернулась влево, где появилось пространство, и унеслась прочь. Хищник упёрся в стену, оставляя на ней рубленные следы. Не разбирая дороги, женщина бежала вперёд, чувствуя, как сзади шумно вырывается воздух из разгоряченных лёгких, и клацают крепкие клыки. Коридор, кажется, длился бесконечно, но поймавшая ногу лапа остановила отчаянный побег. Леди упала и, перевернувшись на спину, уперла руки в нависшее над ней животное. Зубы смыкались около её лица, пенящаяся слюна падала нитями на лоб и волосы. Димитреску кряхтела, силы покидали ее тело. Задетая рывком нога кровоточила, но вампирша даже не чувствовала этого. Замахнувшись, чудовище ударило Альсину попадая по плечу, разрывая платье и мягкие ткани. Кровь потекла на пол, пачкая елозившую по ней спину. Отходящие от костей куски мяса болтались от движений вампирши. Железный запах, попав в нос животному, взбудоражил организм сильнее. Занесенная лапа прошлась по лицу Димитреску, раскурочивая его. От лба до подбородка были три глубокие полосы. Когти рассекли брови и нос. Губы перпендикулярно разошлись по краям. Зубы покраснели от льющейся, заливающей глаза крови. Женщина застонала от боли и, потеряв контроль над зверем, позволила ему отпрыгнуть и впиться клыками в ногу. Челюсти сомкнулись намертво, отрывая плоть, разбрасывая клоками кожу. Димитреску кричала, сажая голос, но гончий тьмы продолжал терзать ее тело. Зацепив клыками сухожилия, зверь дернул их, отрывая. Одна из белых нитей подлетела и упала чудовищу на испачканный нос, с усов которого каплями стекала красная жидкость. В коридоре вместе с чавкающими, рычащими и вопящими звуками раздались чужие шаги. Альсина из последних сил перевела на идущего помутненный взгляд. Животное остановило свою трапезу, злобно рыча. Свет в помещении зажегся, ослепляя все вокруг. Димитреску зажмурилась и, привыкнув через некоторое время к яркости, покосилась на незваного гостя. Зверь нетерпеливо переминался и скалился, желая завершить начатое. Леди узнала в чудовище когда-то рассказанное Мирандой существо — оборотень, человек-волк.
— Здравствуй, сестра. — презрительно произнес мальчик, и вампирша распознала в нем Гейзенберга, который, махнув головой гончему, отошел к стене, сухо смотря на поедание. Его белые глаза искрились, а в руке был железный молоток.
Димитреску хотела протянуть руку к Карлу, но нависший над ее лицом вервольф ровным укусом опустился на ее шею, ломая позвонки, разрывая артерии. Кровь бурным потоком плескалась в глотке, вытекала на пол. Альсина могла лишь издавать чвакающие звуки и остекленело смотреть на спокойного Гейзенберга.
Подойдя к телу, мальчик присел на корточки, поглаживая мокрые, слипшиеся волосы.
Касания были настолько ощутимыми, что Димитреску в холодном поту открыла глаза и закричала. Ребенок на ее кровати закричал в ответ.
— Какого черта ты меня пугаешь! — возмутилась дама. — Смерти моей хочешь?
— Доброе утро-о-о-о! — радостно завопил Карл и прыгнул на женщину, обнимая. — Ты в курсе, что за день сегодня?! Скажи!.. Ну, пожа-а-а-луйста… — не унимался мальчик.
— Понедельник. — сухо отозвалась леди и покосилась на часы, которые показывали 8 утра.
— Не-е-е-е-т! — Гейзенберг сжал ладошками щеки Димитреску, разворачивая ее голову на себя. — Сегодня мой день рождения! — улыбнулся он, откидываясь на ноги женщины, и, чуть подумав, спрыгнул, убегая куда-то вниз.
Вампиршу била легкая дрожь. Очередной кошмар, в котором она встречала мальчика, что позволял ее убить. Очередная тревожная ночь после немыслимого воскрешения. Очередной страх, причиной которого был Гейзенберг. С того момента прошло пять лет. Пять мучительных, непонятных лет. Димитреску скрывала существование Карла, боясь, что его снова отнимут, но опасения за свою жизнь тихим шепотом отдавались в голове. Организм ребенка восстановился, малыш подрос и окреп. Однако полученный дар смущал не меньше, чем молчание Миранды. Альсина, приказав слугам охранять замок от любых посетителей, оградила себя и приемыша от любопытных глаз, но члены семьи ни разу не навестили ее, что, с одной стороны, радовало, но, с другой, напрягало.
Димитреску встала с кровати и переодела ночную рубашку в свое неизменное платье. Расчесав локоны, женщина надела шляпу и, наплевав на макияж, как и на незаправленную кровать, спустилась в главный зал, где весело болтался Карл.
— А что ты мне подаришь? — завидев женщину, спросил мальчик.
Альсина была не готова к ответу. Проигнорировав, леди прошла в столовую, но Гейзенберг перегородил ей дорогу и грозно топнул ножкой. По паркету тут же пошли еле заметные волны, притягивая все металлическое. Железный горшок покачнулся и упал. Карл испуганно дернулся, отходя от дамы, но Димитреску, быстро наклонившись, взяла ручки ребенка в свои ладони, заставляя перевести на нее взгляд.
— Твой подарок ждет тебя вечером. — соврала она, видя, как бело-зеленые глаза наливаются слезами. — Давай позавтракаем. Давай? — малыш кивнул в знак согласия.
Пожарив над камином мясо, Димитреску преподнесла его Гейзенбергу, который вяло ковырял вилкой в тарелке. Налив крови в бокал и подпалив сигарету, Альсина неспешно потягивала жидкость и курила, наблюдая за издевательством над едой.
— Почему в таком огромном замке только мы вдвоем? — неожиданно спросил Карл. Вампирша поперхнулась содержимым фужера.
— …Я люблю тишину и уединение… — кое-как найдя подходящие слова, ответила Димитреску.
— А почему мне нельзя выходить за ворота? — отставив тарелку с недоеденным мясом, сказал мальчик. Альсина, мысленно прокляв все вокруг, пораженно отхлебнула крови, чувствуя, что фирменное «вино» еле проходит в горло. — Здесь все время было так пусто? — видимо, решив добить леди, произнес Гейзенберг. — А тебе не одиноко было?
— Если ты не прекратишь задавать глупые вопросы, то ничего не получишь! — не выдержав, грубо ответила Димитреску и шикнула на забытую сигарету, которая снова обожгла ее.
Встав с кресла, женщина, не оборачиваясь на дитя, направилась во внутренний дворик, что находился в кольце сооружений замка. Присев на лавку, Альсина вздохнула, доставая припрятанную под каменной кладкой тетрадь. Вынув из-за пояска шляпы карандаш, леди стала записывать свои мысли, сильно надавливая на грифель.
«11.06.1976. Мальчик задает слишком много вопросов, ответы на которые ему знать необязательно. Дар после опытов Миранды с каждым годом усиливается, его это пугает, но спрашивать про силу он либо не хочет, либо боится. Я не желаю ему вреда, но оставлять Карла одного рискованно — он сразу выйдет в деревню и станет легкой добычей. Что делать?
В замке скучно, и держать насильно я его не смогу…
Странные кошмары не прекращаются… Кажется, я все-таки схожу с ума…
Семейка так и не объявилась».
Задумавшись, женщина машинально стала водить карандашом по листу, вырисовывая кривые линии, кружки и маленькие полоски. Где-то на втором этаже хлопнула дверь, и Альсина от этого звука выбралась из своих дум, обращая внимание на набросок посередине тетради. Это было выплавленное из железа ожерелье с крюком на конце. Вещица казалось женщине знакомой. Вырвав страницу и спрятав ее под шляпой, Димитреску положила на место дневник, направляясь на второй этаж. Подойдя к предположительному хлопку, вампирша постучала, но никто не ответил. Открыв дверь, леди никого не увидела. Обернувшись, она зацепилась глазами за крошечный кусочек ткани, что юркнул за угол. В два шага преодолев расстояние, Димитреску рывком повернула в проем, где, пытаясь взломать дверь, стояла Энджи. Услышав шаги за спиной, кукла замерла. Альсина, схватив маленькую голову, со всей силы впечатала ее в стену. Мертвая невеста испуганно заверещала.
— Где твоя хозяйка! — прорычала вампирша и ударила куклу до треска в металлическом теле.
— А-а-а, я не знаю, о чем ты говоришь… — пищала марионетка.
— Беневенто! Где она! — Димитреску, прижав шею Энджи к стене, с силой опустила на лицо сжатый до побеления костяшек кулак. Смятая голова потеряла глаз, рот, из которого потекло черное масло, искривился, выходя из своих позиций. — Отвечай, проклятая кукла!
— Ха-ха, да-а, давай, ударь меня снова, большая мамочка!.. — дразнила ее марионетка, скрепя вылетевшими конструкциями. Альсина уже занесла руку, чтобы выполнить просьбу, но прибежавшая Донна остановила ее.
— Отпусти Энджи, вампирша! — презрительно скомандовала она.
Леди хмыкнула и резко кинула железное тельце себе под ноги, пиная носком туфли к Беневенто. Тряпично-механическая невестка, пролетев по полу к ботинкам хозяйки, с тихим кряхтением растеряла некоторые свои болты и шарниры.
— Что ты здесь делаешь?.. — сквозь зубы процедила Димитреску, угрожающе надвигаясь на незваную гостью.
— Ты хоть знаешь, как долго я ее собирала, идиотка! — воскликнула Беневенто, поднимая Энджи.
Вампирша схватила Донну за шею, как ее игрушку минуту назад, и впечатала ее в стену сзади, поднимая над паркетом. Висевший рядом канделябр наклонился.
— Я еще раз повторяю… — надавив на горло сказала леди. — …Что ты здесь делаешь?
— …Агрх… Все знают про мальчика… — еле выдавила из себя кукольница, синея от надавливания. — …Скоро Миранда заберет его себе… Отпусти… — взмолила девушка, отчаянно хватаясь за руку Альсины, которая, ослабив хватку, позволила Донне упасть на пол и закашляться. — …Ты…подорвала ее доверие… — пытаясь отдышаться, произнесла Беневенто.
Димитреску сжала ее челюсти, поднимая голову в свою сторону.
— Передай Миранде, если она хочет увидеть дитя, то будет иметь дело со мной… — прорычала над ухом вампирша и отбросила тело от себя, гордо упирая в бока руки.
— Ты еще пожалеешь. — вякнула напоследок Беневенто, спускаясь по лестницам ко входу.
— Это мы еще посмотрим. — произнесла Димитреску, провожая надменным взглядом кукольницу.
Увидев через окно, как девушка выбегает за железные ворота в сторону разлива горной речки и как недалекие слуги провожают ее взглядом, женщина прошла в библиотеку, где рядом располагался зал оперы. Дойдя до строения, Димитреску неожиданно услышала тихий голос старенького рояля. Неспешно приоткрыв дверь, леди вошла внутрь и остановилась в изумлении. Карл спокойно сидел и перебирал клавиши инструмента, извлекая из него незамысловатую мелодию. Вампирша сняла туфли и на цыпочках подошла ближе, наблюдая за тем, как руки мальчика плавно двигаются, пробуя что-то новое. Сделав ошибку, Гейзенберг цокнул, прерываясь. Димитреску подошла из-за спины и опустилась на сидение, начиная свою грустную, тёмную партию. Карл дернулся и потупился, но зависший над нужной клавишей палец привёл в чувства. Выбив из струны высокую ноту, мальчик заинтересованно уставился на продолжившую играть Димитреску, которая прикрывала глаза и качалась, нависая над инструментом. Остановившись на середине мотива и снова указав на белые полоски, Альсина посмотрела на Гейзенберга. Ребёнок подхватил весёлый, совсем контрастный ритм и улыбнулся, впитывая все движения женщины. Музыка окутывала их, привнося атмосферу горького умиротворения. Закончив печальную игру, леди подняла руки над клавишами, но мальчик резко внёс свои радостные краски в эту мрачную историю. Альсина, моментально найдя ассоциации со своей жизнью и также быстро отогнав их, удивлённо перевела взгляд на довольного собой Гейзенберга, который пододвинулся ближе к женщине, обнимая её. Димитреску неловко дернулась, продолжая сидеть и прислушиваться к ускорившему пульс сердцу. В помещении возникла тишина, нарушить которую хотела дама, но не могла пошевелиться и подобрать слов. Между ними, будто бы снова образовалась та связь, что была потеряна пять лет назад.
— Прости меня… — вдруг раздалось внизу и Альсина опустила на звук голову.
Карл, прижавшись к огромному телу, смотрел на Димитреску виноватыми глазами. Его ручки доходили лишь до середин поясницы и живота, из-за чего вампирша чувствовала себя ещё более неловко.
— Всё хорошо. — надтреснувшим голосом отозвалась женщина. Мальчик внезапно поник. — Эй, что с тобой? — спросила Альсина. — Сегодня же твой день, почему грустишь? — но ребёнок замялся, утыкаясь лицом в платье. Женщина судорожно задумалась, пытаясь найти способ отвлечь ребёнка. — Давай поиграем? — неожиданно даже для себя спросила Димитреску. Ребенок поднял на нее глаза.
— А во что? — поинтересовался он.
Вампирша на секунду провалилась в свое детство, вспоминая, как она вымаливала уделить ей время, но Матерь вечно отмахивалась, не желая пачкать руки в ее глупых играх.
— В прятки. — уверенно произнесла леди. — Ты прячешься, а я буду тебя искать, только в пределах замка.
— Можно я сначала тебя найду! — радостно воскликнул мальчик, и женщина неуверенно посмотрела на него.
— Хорошо. Отсчитай на часах пять минут, и игра начнется. — сказала Димитреску, вставая и надевая туфли. Карл перевел взгляд на циферблат.
Выйдя во дворик, вампирша не знала, куда деть ее почти трехметровое тело. Спрятаться такой женщине, как она — легко сказать. Не придумав ничего оригинального, Альсина поднялась на этаж выше и направилась к двери в гардеробную. Войдя, леди увидела несколько рядов шкафов, наполненных разной одеждой. Открыв самый первый, она ойкнула, поймав выпавший шарф-платок восемнадцатого века и оглядев пространство, кое-как втиснулась внутрь сгибаясь в три погибели. Прикрыв себя одеждами, Димитреску затаилась, стараясь так сильно не кряхтеть, чтобы подыграть мальчику.
Дождавшись, когда стрелка часов покажет ровно пять минут, Гейзенберг воодушевленно пошел на поиски, прислушиваясь к каждому звуку. Он прошел зал, кладовки, заглянул во все покои, облазил все углы. Спустившись на этаж ниже, мальчик заприметил лестницу вниз и, запомнив путь до нее, вернулся в главный зал. Альсина прекрасно слышала, как ребенок носится по замку и тихо что-то приговаривает, но держать свое тело в неудобном положении больше не могла. Неаккуратно перенеся вес с одной ноги на другую, женщина уперлась локтем в стенку шкафа, которая сразу же треснула. Задумчиво проходя мимо гардероба, Карл услышал непонятное копошение в комнате и пулей забежал внутрь.
— Ага-а-а! — крикнул он и, схватив ручки шифоньера, потянул их на себя. — Попалась! Я тебя нашел! — увидев в какой измученной позе стоит Димитреску, Гейзенберг заливисто засмеялся, но, когда близстоящие металлические предметы потянулись к нему, мальчик замолчал, испуганно смотря на них.
— Моя очередь. — заметив проявление дара, быстро произнесла Альсина, чтобы отвлечь Карла. — Прячься, через пять минут я пойду искать.
Коротко кивнув, Гейзенберг направился к запомнившемуся проходу. Добравшись до него, мальчик спустился по лестнице вниз и удивленно оглянулся. Тут он был впервые. На картах, которые стоят в залах, это место называется «канализационным», к нему идут дороги из дегустационной и главного подземелья. Осматриваясь, Карл завернул за угол, туда, где над головой начинают проходить трубы и всеразличные балки, сужая проход, и спрятался за бочкой.
Димитреску, отсчитав время, спокойно ступала по своему дому, но, когда она не нашла дитя ни на первом, ни на втором этажах, липкий страх снова начал протягивать когтистые лапы. Пересёкши внутренний двор, Альсина проверила оперный и зал «Радости», ателье, вернувшись, она проверила ванную комнату, но мальчика нигде не было.
— Игра окончена! — крикнула леди и прислушалась.
Паника начинала подбираться к горлу. Женщина пыталась вспомнить, где еще не была, и предположив возможное расположение ребенка, стремглав отправилась туда. Дойдя до поворота вниз, дама быстро спустилась. В нос снова ударил ужасный запах плесени и сырости. Карл услышал цокот ее каблуков по камням и, выждав, когда Димитреску нагнется, чтобы пройти дальше, выпрыгнул из-за бочки, неистово закричав. Альсина завизжала от испуга и, резко выпрямившись, вошла затылком в каменный навес. Шляпа слетела, приземляясь на грязный пол. В глазах потемнело, и женщина упала.
— Ну ладно, вставай. — бойко произнес смеющийся Гейзенберг, но, когда леди после второй и третьей просьб продолжила бессознательно лежать на сыром, холодном камне подземелья, мальчик не на шутку занервничал.
***
Жара стояла несусветная. Из леса восторженно доносились звуки наземных животных, щебетания птиц, жужжания пчел. Где-то от хищника убегал заяц, трусливо поджимая хвост. Где-то вылупляются из кокона бабочки, а где-то свирепая пернатая охотница склевала одну на лету. Лето диктует свои правила, осушая маленькие водоемы и плодовитую землю. -Фу, что за вонь?! — воскликнула Миранда, затыкая нос. Стены замка нагревались от палящего солнца, и единственный способ спрятаться от мучительной духоты — спуститься в подземелье. — Кажется, это из канализации… — проговорила Беневенто, держа в руках случайно оставленную на прямых лучах дневного светила куклу, из-за чего та немного поджарилась. Краска на лице потрескалась и слезла. — Альсина, иди проверь. — скомандовала Матерь и открыла настежь окно. — Почему я? — вопросила женщина, но, получив грозный взгляд, Димитреску, закатив глаза, направилась вниз. В подземелье было темно и холодно. Взяв канделябр, вампирша спустилась на два уровня ниже. С потолка падали капли конденсата, создавая напрягающую мелодию, что смычком проходила по нервам. Димитреску при всем своем телосложении и вытягивающихся острейших лезвиях боялась увидеть в темноте нечто, отклоняющееся от нормы. Нагнувшись, она медленно двигалась вперед. Огоньки свечей тряслись вместе с ее рукой, держащей подставку. Вдалеке слышались какие-то неразборчивые звуки, и Альсина остановилась на месте. Тьма обходила ее, но, чувствуя безопасность от света, окутывала собой все, до чего могла дотронуться. Страх сковывал, а давящие на мозг капли нагоняли гнетущую атмосферу. Воспаленная фантазия вырисовывала жутких существ, что находятся дальше по катакомбе. Неожиданно на том конце что-то с грохотом упало, и женщина испуганно присела. Зрачки, устремленные в черноту, максимально расширились и больше не реагировали на огонь от свечей. Димитреску хотела бы окликнуть кого бы то ни было, но во рту пересохло, и звук писком застрял в глотке. Собрав всю смелость в кулак, женщина продолжила путь в неизвестность. Запах с каждым шагом усиливался. Что-то вдалеке увидело свет, исходящий от канделябра, и уронило груду металла, истошно вопя. Альсина, взвизгнув, чуть не выронила спасительный источник освещения и замешкалась, но, когда существо попыталось наброситься на нее, Димитреску машинально дернула кистью. Бритвы прошлись по полу вверх, высекая искры, и нечто боязливо отступило, падая на спину. — Нет…нет…прошу, не убивайте… — взмолило кошмарное чудовище мужским голосом. — Кто такой и как пробрался в мой замок? — произнесла вампирша и поднесла канделябр к лицу незваного гостя. — Я-я… Моро… Сальваторе Моро… Прошу… — жалко отползало существо, похожее на человека. Направив на него свечение огней, леди, прищурившись, увидела отвратительную рожу, покрытую слизью и мелкими чешуйками. Моро пытался закрыть себя тонкими руками, между пальцев которых образовывались перепонки, но лишь еще больше оголял бледную, обхваченную засохшей тиной плоть, покрытую ракушками. Димитреску искривила лицо, когда перепуганное подобие мужчины перевалилось на колени, извергая из себя зеленые, едкие массы. Спина его была деформирована горбом, а жуткое, заплывшее лицо — косым. Зубы редкие, но крупные и острые, линия рыбьих губ расползлась и была схожа с морскими губанами, подбородок являлся огромным скоплением тошнотно-поганых складок и бородавок. Накинутая черная ткань скрывала мутационные процессы. — …П-пожалуйста…не смотрите на меня… — молил Моро, выплевывая кислоту. — Мне…мне нужна помощь… — Такому уроду, как ты, уже ничего не поможет. — колко ответила Альсина, наблюдая, как от этих слов существо согнулось и заныло. — П-прошу, в-воды, нужна вода… — обернувшись, проговорил Моро и взвыл, раздражая Димитреску. — Ладно, чучело, сиди здесь, только заткнись. — закатив глаза, сказала вампирша и, развернувшись, отправилась наверх. Первый этаж снова встретил удушающей жарой. Беневенто сидела около стены, надеясь, что та не прогрелась полностью и от нее хоть немного веет холодом. — У нас гости! — крикнула Димитреску, заходя в зал. — Какой-то Сальваторе Моро… Вы бы видели этого выродка… От такого и тараканы сдохнут. — презрительно произнесла она. — Моро? — Матерь вскинула брови. — Знаю таких. Семья врачей, что жила рядом с рыбацкой деревней. Кажется они давно сгинули с тех земель… — Тебе лучше взглянуть на него собственными глазами. — уверенно отозвалась Альсина. Пройдя в подземелье, Миранда еле сдерживала рвотные позывы от вони, исходящий из катакомбы. — Эй! — воскликнула она. Ёмкий возглас резвым эхом-жеребцом прошелся по стенам вглубь тьмы. Существо на том конце невнятно заголосило. Матерь противилась идти навстречу мутанту и остановилась на пороге туннеля. — Иди на свет, жаба! — захохотала Энджи, Димитреску шикнула на куклу, но та и не планировала умолкать. Моро полз к лордам и невыносимо ныл, пытаясь закутаться в ткань сильнее. Болотный запах преследовал его попятам. Дойдя до людей, Сальваторе споткнулся о свою ногу и упал. Кукольная невеста засмеялась громче, и, когда мужчина поднялся на колени, случайно открыв столпившимся свое исковерканное мутацией лицо, Энджи залилась высоким истеричным гоготом. — Ну ты и урод! Урод, урод, урод! — не унималась она. — Какой же ты уро-о-о-д, ха-ха-ха! Тело от стыда хотело провалиться сквозь землю, спрятаться, убежать, все, что угодно, только не быть посмешищем. Не выдержав режущий слух смех, Моро жалко согнулся. Его рвало вонючей кислотой, и Энджи хотела уже открыть рот для новой колкой фразы, но громкий оклик Миранды заставил ее заткнуться. — Что тебе нужно? — спросила Матерь, пытаясь игнорировать режущий глаза запах. — …П-помогите… Долина за мельницей засыхает… — отдышавшись, упрашивал Моро. — Если выполним просьбу, что получим в награду? — сощурилась Миранда. Сальваторе замолчал, переводя сверкающие глаза на женщину. — Меня. — произнес мужчина. — Я готов служить Вам и руководить водохранилищем. — Нужен ты нам! — пискнула Энджи. Димитреску стояла поодаль и курила, готовясь к тому, что именно она пойдет разбираться с водохранилищем. — Зараженный Каду с рожей об плиту! Ха-ха! — Заткнись, умалишенная кукла! — рыкнул мутант, рванув на Энджи. Марионетка, испугавшись, забежала за вампиршу. — Иди к черту, горбун! Страшилище, болван, слизняк! Уродище, обсос, утырок! — визжала невестка, держась за платье Димитреску. Улыбка с каждым оскорблением расползалась на лице Альсины, но та изо всех сил старалась сдержать её. — Я размажу твою голову об пол! — заорал Моро и тут же согнулся, выблевывая зеленую рвоту. — Хватит! — остановила словесную перепалку Матерь. — Мы разберемся с долиной рыбаков. Вампирша, прекрасно понимая, что под словом «мы» Миранда имела в виду ее одну, поэтому не теряя ни минуты, леди отправилась на окраину деревни. Поднявшись в зал, Димитреску резко остановилась. Перед глазами вспыхнуло белое пятно, ослепившее ее. Качнувшись, женщина схватилась за стену и, повернув голову, локация стремительно поменяла вид. Альсина стояла перед аппаратурой дамбы, держась за рычаг переключения. Жаркое солнце сжигало землю, дома. Затопленная ранее территория была осушена. Вырывающаяся из отверстий прочной плотины вода, не задерживаясь в долине, с шумом падала вниз. Опустив рычаг, женщина привела в действие механизмы, что закрыли собой проходы. Деревня рыбаков постепенно стала утопать. Отпустив переключатель, дама заметила неестественное движение на противоположном берегу. Опершись на панель управления, Димитреску стала вглядываться в заполненную деревьями и кустами местность обрыва. Она была готова поклясться, что что-то видела, но, списав все на жару, развернулась. Взгляд расфокусировался, в ушах зазвенело. — Что за чертовщина?.. — еле произнесла леди, хватаясь за виски. Яркие блики окутывали все вокруг, раздражая сознание. Закрыв глаза, Альсина услышала надрывный детский плачь. Пульс участился, тело бросило в жар, а ладони похолодели.***
Распахнув очи, Димитреску застонала от пробивающей боли в голове. Рыдания оказались реальностью. — Прости пожалуйста-а-а! — закричал Карл, заливаясь слезами. — Прости! Я больше так не буду-у-у… — истерично вопил он. Опустив руку на затылок, дама дернулась, когда пальцы дотронулись до чего-то теплого и мокрого. Поднеся их к лицу, вампирша услышала знакомый запах — кровь. — …Агрх… — произнесла Альсина, перед лицо все кружилось, ее тошнило. — Прости-и-и! — скулил Гейзенберг, хватаясь за руку леди. Его били рванные вздохи. Увидев, что Димитреску вытирает кровь об платье, мальчик испугался и зарыдал с новой силой. Стоявшие металлические бочки упали и покатились к ребенку. Гейзенберг дернулся, теряя равновесия и приземляясь в грязную лужу. — П-почему-у-у?! Что со мной не та-а-а-к?! — не выдержав, закричал мальчик. Истерика, паника и эмоции взяли над малышом верх. Кое-как подняв торс углом, Альсина хотела вырвать себе барабанные перепонки, чтобы не слышать воплей, ведь еще немного и женщина согнется в тошнотворном спазме. Она не помнила, как сюда попала, голова раскалывалась на две части. — Почему ко мне летят железки?! — глотая сопли и слюни, сквозь слезы вопрошал Карл надтреснутым голосом. — Почему-у-у! — вскочив с места, ребенок устремился куда глаза глядят. — …К-карл… — еле проговорила Димитреску, заторможенно поворачивая голову в сторону побега. Тело, поменяв точку распределения веса, мешком завалилось на бок. Глаза, устав видеть сплошное непонятное месиво, смыкались. Затылок пронзала острая боль при любом движении. — К-карл! — крикнула она и тут же зашипела от ломающей организм молнии, что берет свое начало в голове и, проходя весь скелет, останавливается в стопах. Женщина с трудом подняла свое тело, усадила на голову шляпу и, покачиваясь из стороны в сторону, дошла до зала «Дегустации». В комнате из граммофона доносилась спокойная, расслабляющая музыка. Присев на стул, Димитреску взяла тряпку и, намочив ее в ведре с растаявшим льдом, стала смывать засыхающую на волосах кровь. Красные капли падали на пол, стекали по шее вниз, пачкали когда-то светлое платье, которое сейчас было похоже на половую тряпку. «Пятна вряд ли отстираются», — подумала она. Закончив с рассечением, Альсина проверила, не кровоточит ли рана, и, налив в бокал «вина» осушила его. Жидкость, попав в организм кровопийцы, утихомирила боль, но огромная шишка с расползающейся от нее ссадиной будут пару дней раздражать. Встав, Димитреску оглянулась, пытаясь понять, что не так. В черепной коробке металась какая-то назойливая мысль, чье противное содержание не хотело показываться хозяйке. Задумчиво пройдя в зал, вампирша заметила грязные следы на паркете и, голову снова поразил удар боли. — Мальчик… — прошептала Альсина и кинулась к главному входу, где кончались оставленные подсказки. Распахнув двери, Димитреску с тревогой всматривалась вдаль. Слуги уставились на хозяйку, и когда одно из чудовищ решило перегородить дорогу спускающейся к железным воротищам даме, то моментально вырвавшиеся из перчаток лезвия разрезали глупое тело, что расползлось неровными кусками, падая, проливая на ступени кровь. Обрубок руки незадачливого существа шмякнулся на камень, пробиваясь посмертными судорогами. Полумертвая челядь проследила за скачущей вниз головой и равнодушно отвернулась, выпуская за пределы Димитреску. — Гейзенберг! — крикнула она. Оклик эхом разнесся по деревне, прячась в кронах деревьев. — Выйди ко мне, прошу! Повторять историю с поисками Эджи не хотелось, но Альсина так же, как тогда, не знала, что ей делать. Проникнув в первый дом, женщина согнулась, ибо потолки были настолько низкими, что она, судорожно обползая каждый угол, чуть ли не ломала доски крыши своими плечами и спиной. За этим домом последовал следующий, затем еще один, после был обследован рядом стоящий и так далее. Добравшись до последней халупы, что была сожжена не слишком адекватной кукольницей, Димитреску обхватила ладонями голову. — Гейзенбе-е-ерг! — прозвучало на всю долину. Птицы, испугавшись, вспорхнули со своих мест и недовольно сделали круг, садясь обратно. Проследя за пернатыми, Альсина повернула голову в сторону городка. В мозгу вспыхнула гениальная идея. Вампирша для более быстрого перемещения сняла туфли, жалея, что у нее нет сапог и, не задумываясь о стопах, направилась к Герцогу. Городок встретил своим привычным холодом. Безразличие, как и всегда, валилось изо всех щелей, только одно было удивительно — на мостовой располагался одинокий венок, около которого сидел немолодой, осунувшийся мужчина. Глаза его были залиты кровью, седая борода небрежно топорщилась, а руки изрезаны. Остановившись напротив оборванца-старика, Димитреску стала разглядывать его, предполагая, что это отец той девушки, которая покончила с собой пять лет назад. Человек неожиданно перевел на вампиршу неморгающий взгляд. Смотря на нее, мужчина протянул ладони, собирая их лодочкой. Понимая, что просит сидящий, Альсина не могла ему помочь и, дернув кистью, леди, гордо выпрямляясь, явила бездомному блестящие лезвия. Старец обвел их глазами, в которых сверкнуло что-то хищное, нечеловеческое, и ухмыльнулся, возвращая руки в прежнее положение на коленях. Димитреску коснулась полей шляпы и продолжила путь до лавки с барахлом. — Торговец! — влетев в помещение окликнула Герцога она. Мужчина подскочил на месте. — У каждого места есть свои глаза и уши… — начала она, но была прервана. — Вы ищете мальчика, как я понимаю… — уточнил толстяк, загадочно улыбаясь и поправляя рубашку, что давно не стягивается на его огромном брюхе. Альсина кивнула. — Хм, малыш, который выжил… Это так интересно, не находите?.. — наслаждаясь тем, как начинают вздуваться от раздражения вены на шее Димитреску, Герцог продолжил. — Что у Вас с платьем? Кажется, у Вас тут небольшое пятнышко… — мужчина указал на него пухлым пальцем. — И здесь… И здесь… И даже тут… Ой, тут, кстати, тоже… — Да чтоб тебя жирдяй! Я отрублю тебе руку и заставлю ее сожрать! — вскочила женщина, выпуская лезвия. — Где Гейзенберг?! — Ох, где же малыш Гейзенберг, хм-м-м… — хихикал Торговец, но, когда бритвы пролетели в миллиметре от пальцев ног, мужчина разочарованно перевел на леди глаза. — Простите, я хотел разрядить обстановку. Про что мы говорили? Ах да, вспомнил… — Герцог уселся поудобнее на своем диване, задевая телесами разные вещички. — …Птички… Они нашептали двоякую новость. Карл жив, но он настолько наивен… — толстяк грустно вздохнул и покачал головой. Димитреску неспокойно стучала босыми стопами по полу. — Мальчишка в доме у реки вместе с Матерью Мирандой. — наконец-то заключил мужчина, и Альсина встала, чтобы уйти, но возглас Герцога остановил ее. — Поздравьте Карла от меня. Сняв шляпу, вампирша достала из нее свернутый листок с наброском. — У тебя есть это? — спросила она. — Забавная безделушка… Безмен… — приглянувшись, ответил Торговец. — Хотите подарить мальчику весы, как ожерелье?.. — улыбнулся мужчина, Димитреску отвернулась. — Посмотрите в сундуке. Из головы не уходил тот человек, и Альсина подошла к окну лавки, высматривая старика на мостовой. — И еще кое-что… — подумав, начала она. — Кто этот мужчина на входе в город? — Это такой же особенный, как и мы все. — расхохотался Герцог. — Могу я взять для него что-то? — вытащив безмен из сундука, который тут же был подвешен за шлёвку на платье, и обернувшись, спросила вампирша. Торговец заинтересованно посмотрел на нее. — Отдай мне колбу с ее душой. — тихо, но уверено произнесла она. Торговец пораженно покосился на женщину. Он думал, какие убытки понесет, что за это поимеет и, наконец, тяжело вздохнув, ответил. — Неужели это мальчик так на Вас влияет? Пообещай мне, что он вырастет великим лордом. — сказал он, и в сундуке что-то щелкнуло. Открыв ящик, Димитреску взяла желтый сосуд с именем — Йонела Влэдеску. — Спасибо. — повернувшись к Герцогу, проговорила Альсина, смотря на мужчину. Торговец подмигнул леди и проводил ее взглядом. Подойдя и снова встав напротив старика, вампирша привлекла его внимание. Подняв седую, лохматую голову, мужчина непонимающе уставился на колбу перед лицом. Димитреску повернула кисть, показывая надпись на ней. Человек расположил стеклянную ёмкость в ладонях, глядя неверящими глазами. Леди сделала несколько шагов назад, сжимая челюсти и наблюдая за тем, как бездомный закрывает лицо, по которому катятся слезы. Мужчина благодарно посмотрел на вампиршу, которая вместо пустых слов, понимающе кивнула ему и направилась в деревню. Встав, старик в последний раз обвел имя дочери большим пальцем и бросил колбу в протекающую под мостом реку с множеством острых камней. Перевалившись через ограждение, скорбящий стал вглядываться в темную жидкость, посередине которой всплывают пузырьки воздуха и расходятся круги от удара. Вскоре, на воде снова образовалась гладь, раздражающаяся лишь течением. Мужчина смотрел вниз и пытался совладать с собой, чтобы не броситься навстречу смерти. Однако ничего не происходило, и, когда старец обреченно захотел покончить со своим существованием, до его ушей донесся тихий голос. Темный поток мелко задрожал, и гладь разрезалась острым взмахом рыбьего хвоста. — Папочка!.. — мужчина поднял глаза на появившееся чешуйчатое существо и заплакал, крупно дрожа. — Папа, не плачь… — попросила речная дева. — Представляешь, я теперь счастлива! Старик тяжело оперся на ограждение, смотря на свою дочь, и когда русалка, ударив мощным хвостом, зацепилась за плечи человека, отец крепко прижал ее хрупкое на первый взгляд тело, чувствуя холод и каждую чешуйку под ладонью. — Прости меня… — слёзно проговорил мужчина и закрыл глаза, отпуская соленую влагу по впалым щекам. — Прощаю. — донеслось до уха, и, проведя пальцами по векам старца, русалка избавила его от недуга. Выскользнув из рук отца, существо дернуло серебристым хвостом, уплывая вниз по течению. Перебежав мостовую на другую сторону, мужчина устремил взгляд на уходившие под воду плавники. — …Теперь и я счастлив… — прошептал он, сверкая волчьими глазами и растирая между пальцами маленькие чешуйки своей живой дочки. Димитреску дошла до избы на берегу горной реки к вечеру. Остановившись около двери, женщина замерла, прислушиваясь к располагающему шепоту воды, что так и просила войти в нее, почувствовать ее омовения, торопливое течение, мягкие холодящие прикосновения к коже, но река была, как демон, коварна и зла и не отпускала просто так. Множество слухов и легенд носит на себе этот поток. Говорят, тому, кто сможет спуститься по бушующей воде вниз, сулит удача до конца жизни. Много людей пытались испытать себя и проверить байки, только никто не знает, где эти счастливчики сейчас. Сбылись ли их сокровенные мечты или они стали очередными камнями на дне? Лишь горная река знала правду. Знала и хранила эти секреты в себе. Миранда рассказала одну историю: «Жил на свете паренек. Неприметный такой, всего боялся, да люди его стороной обходили. Как-то раз услышал этот парень, что река под собой сокровища прячет. Да столько, что тот, кто найдет их, станет уважаемым господином, который никогда больше не будет существовать в бедности, как и несколько его последующих поколений. Захотел юнец отыскать их и доказать, что он чего-то да стоит. Пошел он по деревне у люда спрашивать, как добраться до реки да знают ли они что-то о сокровищах. Ходил-ходил, но все лишь пожимали плечами и крутили пальцем у виска, закрывая перед ним дверь. Разозлился юноша и сказал, что первым его указом будет сжечь деревню, чтобы построить на земле храм поклонения ему. Но все только посмеялись и забыли. На следующее утро пошел он по дороге вдоль леса. Идет час, второй, третий и слышит вдалеке шум. Смотрит под ноги, а земля каменистая стала. Обрадовался паренек и побежал на всплески. Час бежит, второй, третий, но не приблизился он ни на метр. Остановился отдышаться, а шум опять, будто рядом. Подумал юноша и решил медленно перебирать ногами, да правильная мысль оказалась. Вышел он к берегу и говорит: «Река горная, пришел я за сокровищами твоими! Отдай сокрытое и разливайся себе дальше». Входит он в воду, но она его выталкивает. Юноша посмотрел на нее в изумлении и произнёс: «Река горная, пришел я, чтобы избавить тебя от груза тяжелого. Отдай сокровища, освободи себя». Наступает на краешек берега, да больно кусает его вода. Парень постоял-постоял и, не выдержав, проговорил: «Река, река, ты глупа, что не даешь спасти себя от кары алчной. Засохнут твои разливы, и берега зарастут». Разворачивается юнец и хочет ногу на камень поставить, да, опустив, подворачивает ее и кричит от боли. Река разбушевалась, выходя за края, и слышит парень: «Сокровища мои лишь тем посильны, кто душой свет небесный носит, а сердце — храбро и сильно. В тебе я вижу злость и трусость, душа твоя — корысть, да все на этом, больше — ничего». Юнец встает и говорит: «Не знаешь ты меня совсем. Я ради блага, только и всего». Тогда река ему в ответ: «Клянешься ты, что лишь добром твои дела и думы предстают?». И парень твердо: «Я клянусь». Встает он в воду и чувствует, как обтекает его горная река. Но стоило ему вправо голову свернуть, как крик пронзает камни и хребты. Поток несет из кожи черноту, тогда река бушует снова. «Ты врал, сказал — благи твои мечты — а сам хотел невинных погубить». — возмутилась она и уровень воды поднялся, смывая мощною волной тело подлеца. Барахтается он в потоке и слышит: «Сокровища мои — ни деньги, ни слава, ни яств гора. Ведь я святейшая вода, в себе храню я нравственность, честность, доброту — и это настоящее богатство». Проходит день, в деревне все не могут глазам своим поверить. Дом, где жил юнец, стоит в камнях с табличкой у входа внутрь — «Тело красят ни перстни, ни одежды, а милосердие и чистота души». Димитреску, вынырнув из воспоминаний, не зная зачем, постучала в дверь и, привычно согнувшись, вошла. На глаза сразу же попала неожиданная картина. Миранда сидела за столом вместе с мальчиком и наливала ему чай. — Альсина! — взвизгнул Карл, обернувшись. — Представляешь, а мы тут празднуем мой день рождения, присоединяйся. Миранда перевела на нее взгляд, встречаясь с полным презрения взором. Вампирша хотела отказать, но тогда испортит вечер Гейзенбергу, поэтому скрепя сердце она присела на еле выдержавший ее стул. — Ты знала, что эта женщина живет в нашей долине? — восторженно поинтересовался Карл. — Послушай, — сказала мальчику Альсина. — Это Матерь Миранда… — Да-а, ты тоже ее знаешь? Откуда? — воскликнул он. Миранда спокойно наблюдала за тем, как ее дочь пыталась подобрать слова, чтобы не расстроить малыша. — Понимаешь… — замялась женщина. — Ты… Нет… Мы… Мы семья… — сцепив пальцы в замок, нервно, произнесла леди. Карл непонимающе посмотрел на вампиршу. — Я твоя сестра. — заключила дама, надеясь на умственные способности Гейзенберга и на то, что он не продолжит разговор здесь. — То есть, Вы моя мама? — обратился мальчик к Миранде, которая кивнула в ответ, и потупился. На нем до сих пор были надеты грязные из-за пряток в катакомбе штаны и рубашка. — А почему ты меня воспитываешь?.. — повернув голову на Альсину, спросил ребенок. Димитреску закусила губу, пытаясь придумать ответ, что не ранит чувства дитя. — Потому что мне надо было постоянно надолго уезжать… — произнесла Миранда, посмотрев на вампиршу. — Да. — уверенно сказала дама. — Ты же не жалеешь об этом? — Нет…нет… — погрустнел Карл. — А ты единственный член семьи? — Есть еще Донна Беневенто со своей своеобразной куклой — Эджи. Они живут рядом с водопадом по правую сторону от замка, там, где вечно сыро и туманно. А также у нас имеется брат — Сальваторе Моро. Он может напугать своим видом. Его владения располагаются за мельницей рядом с дамбой. — говорила Димитреску. Гейзенберг жадно впитывал информацию. — А что находится в лесу? — спросил мальчик, но дернулся, когда ладонь вампирши с хлопком опустилась на стол. — В лес ходить нельзя. Там опасно, ты меня понял? — Карл кивнул. — Я думаю, вам стоит разобраться со всем дома. — произнесла Миранда, собирая остатки пирога, чтобы передать ребенку. — Держи, потом доешь. Альсина, останься. — Подожди меня за дверью, хорошо? — Карл снова кивнул и вышел. В избе стало тихо и напряженно, только камин неторопливо и размерено трещал. Димитреску повернулась к Матери и присела на стул, чтобы не стоять согнувшись. — Он все-таки выжил… — садясь следом, сказала Миранда. — Значит счастливчик. Вы стали так близки… — Я только готовлю его к принятию роли лорда. — сухо отозвалась вампирша. — Поэтому даже в прятки с ним играла в катакомбах. — оглядев грязное платье, хозяйка повторила рассказанное мальчиком. — Он должен знать, что его ждет. — Он еще мал. — отрезала Альсина. — Тьфу, наседка. — бросила фразу Матерь. Лицо леди стало серьезным, а вены на шее набухли. — Потом может быть поздно, задумайся. Ты же не хочешь меня разочаровать, как тогда, м? Димитреску, ничего не ответив, вышла к стоящему за дверью Карлу. — Пойдем домой. — устало сказал она, пропуская мальчика вперед. Альсина дошла до замка к десяти часам ночи. Гейзенберг по дороге устал, и его пришлось тащить на плечах. Сняв шляпу, давая ветру трепать свои волосы, Димитреску подняла малыша над землей, но тот, испугавшись высоты, вцепился в голову так, что женщина зашипела от боли. Открыв ворота ключом, вампирша прошла мимо слуг, приказывая им расходиться. Те шумно поплелись по своим местам и затихли. Войдя в главный зал, Димитреску, тяжело дыша, упала на колени перед красивым, темным диваном, опуская корпус на сиденья. Мальчик, находившийся на плечах дамы, плюхнулся вместе со своей опорой на мягкую мебель, все еще оставаясь ногами на шее леди, а туловищем расположившись на обивке, раскинув руки в разные стороны. Остатки пирога встретились с ковром около стола, дожидаясь своих поедателей. Вспомнив про подарок, Альсина потянулась к безмену. — С днем рождения… — пробубнила она в диван и, не глядя, подала вещичку Карлу. — Подожди. — скинув с себя ноги и сняв со шляпы тонкую, но прочную цепочку, Димитреску продела ее через кольцо и, подняв ватное тело мальчика, надела на шею, как ожерелье. — На удачу. Гейзенберг пролепетал что-то невнятное, засыпая. Взяв на руки тельце, Альсина кое-как встала и поднялась по лестнице в покои, выбивая гулкие шаги о ступени. Дойдя до спальни, вампирша уложила дитя на свою так и не заправленную кровать. — Ты не злишься на меня из-за ушиба? — сквозь дрёму спросил он. — Нет. — коротко ответила Димитреску. — Расскажешь сказку? — подал голос через какое-то время мальчик. — Сказка начнется, когда ты вырастешь и станешь лордом одной из земель долины. — подумав, произнесла Альсина, но никакой реакции не последовало. Убрав темную прядку с лица ребенка и встав, женщина хотела уйти, но внезапный вопрос остановил ее. — Почему я притягиваю металл? — зевнув, сказал Карл. — …Потому что у тебя дар. У всех нас есть дар. — помолчав, ответила леди и, вспомнив слова Герцога, уверенно завершила мысль. — Все мы особенные. — А какой у тебя дар? — поинтересовался Гейзенберг, поворачиваясь на даму, но та лишь грустно посмотрела на него. — Спи. — произнесла она и вышла за дверь. Спустившись вниз, Альсина прошла во внутренний дворик и, присев на скамью, достала из тайника тетрадь. Над вампиршей висел фонарь-подсвечник, свет от которого падал на фигуру, являя ее тень на каменные плиты. Взяв карандаш, женщина стала записывать мысли. Это стало ее небольшим хобби, небольшим островком спасения. Но опустившийся грифель на лист оставил только черную точку. Мозг, будто прекратил свою деятельность, а вместе с ним и все тело. В голове было пусто, но, дотронувшись до ссадины на затылке, леди прислушалась к очередной мысли-мухе, зажужжавшей в черепной коробке. «Я лгу ему. Это убивает меня, сжирает изнутри, но правда настолько ужасна, что мне противно ее говорить. Я боюсь, что навсегда потеряю малыша из-за этой недосказанности… Моего маленького приемыша, ради которого я рисковала всем, чем можно. Мне нужен Карл, которого я спасла, за которым ухаживала и который будет думать, что он одаренный… Но это не дар, а последствия опыта. Он не особенный, а всего лишь подопытный. И такая правда принесет боль не только ему, но и мне. Существует ли ложь во благо? Да, но в то же время — нет».
