Любовь и вороны

Утренняя тишина всегда вносила гармонию в душу. Солнце неспешно вставало из-за линии горизонта, освещая деревья, пробираясь сквозь траву, прыгая в темные дыры окон. Прохладная роса сверкала. Маленькие букашки подбирались к капелькам, чтобы обмыть свой панцирь и насладиться вкусом прозрачной жидкости. Карл сидел на крыше одного из домов деревни и, болтая ногами, наблюдал за прекрасным рассветом. Ему очень нравилось встречать поутру солнце и видеть, как всё живое начинает просыпаться и расцветать. Озорной ветерок слегла обдувал его лицо, трепал темные, отросшие волосы своей мощной и невесомой рукой. Лучики светила, улыбаясь, обнимали тельце, огибая вечно недовольную тень. Мальчик теребил в руке подаренный безмен, прислушиваясь к звукам из леса. Что бы Димитреску не говорила, но природный массив с его собственным маленьким мирком притягивал. Покосившись на замок, где все еще спала женщина, Карл спрыгнул с крыши и, натянув курточку, пошел по дороге до леса. Бродить по долине стало его небольшим секретом. Альсина не знала, что каждое утро мальчик просыпается раньше нее и ходит в разные участки деревни. Но спрашивать ее разрешения Гейзенберг не хотел, ведь знал, что она не отпустит, обосновывая отказ его возрастом и опасностями, однако за все свои прогулки он не встретил ни одного врага. Несмотря на это, начинать спор — дело гиблое. Он понял это, когда ему исполнилось 7 лет. Мальчик захотел щенка, но Димитреску была категорически против. Скандал гремел на все хоромы, что аж птицы испуганно пересели на деревья подальше. С тех пор говорить о каких-либо желаниях Гейзенберг остерегался и делал все тайком. Однажды он, ступая по дороге через лес, дошел до городка и удивился его серости. Каменные дома были все, как один, что напрягало. По улочкам никто не ходил, но на главной площади, где стоял пустой фонтан, завлекающим пятном располагалась лавка торговца. Постучав в дверь, Карл неуверенно вошел внутрь, сразу же замечая обманчивость здания. Снаружи оно было маленьким, но внутри громадным помещением с множеством всеразличного барахла, в котором посередине восседал сам владелец лавки. Заметив покупателя, Герцог приосанился и странно улыбнулся. — Добро пожаловать, Карл Гейзенберг! — воскликнул торговец. — Мое имя — Герцог. — почтенно произнес он. — Мы знакомы? — подал голос мальчик, садясь напротив мужчины. — Нет, но я многого о тебе наслышан и хотел бы познакомиться лично. — толстяк кое-как наклонился и протянул руку. Давно упавшее между ног жирное брюхо стало перевешивать, и мужчина чуть не упал, но, резко откинувшись, приземлился на спинку дивана, тяжело дыша. Мальчик залез к нему на подступ мебели и пожал пухлую руку. — Приятно познакомиться, Герцог! — вежливо произнес Карл, спускаясь. — О-хо-хо, ты первый человек, который назвал меня по имени. — вскинув руку, оповестил торговец. Его лицо снова спрятало под складками глаза, когда тот улыбнулся. — Вижу Альсина подарила тебе вещичку, это замечательно. Кстати, а где она? — В замке. — ответил Гейзенберг. — В замке? Только не говори мне, что ты ушел без ее ведома… — сощурился Герцог. Мальчик только кивнул. — Это плохо… Если она узнает… — Не узнает. — остановил надвигающееся нравоучение дитя. — Она просыпается ближе к одиннадцати, у меня еще куча времени. Тем более это не первый раз! — Играть с леди в удачу очень опасно, Карл. — торговец серьезно посмотрел на него. — Как и испытывать ее терпение. — Но я устал от ее вечной опеки. — заныл мальчик. — Туда не ходи, это не делай! Почему я не могу сходить в лес? — Лес — не для детей. — отозвался мужчина, беря в руки трубку. — Это опасное место, особенно ночью. Альсина не просто так тебе это повторяет, ведь была там. — Была? — изумился малыш. — И что же она такого увидела, что так резко ее меняет. — Это знает только она. — пожал плечами Герцог. — Поверь толстому торговцу, Димитреску давно топчет эту землю, она умная и мудрая дама. — А как вы познакомились? — начиная заинтересовываться в общении с этим странным господином, неожиданно спросил Карл. — Хороший лавочник всегда найдет достойных покупателей. — улыбнулся мужчина. — Что ж, слушай. Как только я приехал и усвоился в городке, ко мне пожаловала она… Слишком высокая, в красивом, пышном платье, со шляпой, в которую вколоты перья… А эти глаза и алые губы… Она будто вышла из самого восемнадцатого века. Тогда-то я не знал, как ее зовут и что это было ее шестидесятилетие, но прекрасный образ запомнил навечно. Она была так добра и кокетлива… — мужчина опустил скрещенные руки на брюхо. — Мы познакомились и стали общаться…ближе чем просто друзья, но о чем-то большем и не думали. Только…я потом заметил что-то неладное… — Герцог замолчал, заинтриговав Карла, что внимал каждому слову. — Когда я становился все старше, леди оставалась прежней. В один момент, она как всегда пришла ко мне в лавку, я спросил ее, кто она на самом деле. — Торговец опустил глаза, засмеявшись. — Если бы я знал, к чему это приведет… — мужчина горько улыбнулся. — Она посмотрела на меня, и лицо ее было таким печальным, но глаза вдруг засверкали огнем. Я испугался, упал, но из-за лишнего веса не смог подняться. Альсина не смеялась, только молча смотрела на меня, и тогда, дернув кистью, она явила острые лезвия, которыми подцепила мою одежду, разрезая ее, задевая и пробивая нежную кожу, которая тут же стала кровоточить… После этого она поднесла бритвы, на которых осталась кровь, к лицу, и обвела их языком. — мужчина снова замолчал, тяжело вздыхая. — Я не знал, что этим вопросом разрушу все, что мы строили годами… — Она ушла? — спросил пораженный историей Карл. — Я не видел ее несколько лет… — ответил Герцог. — Думал, что это конец, и хотел уехать из городка, но Альсина пришла ко мне. Она была такой же, как и тогда, только платье стало песочного цвета. Она прошла и села на место, где ты сейчас расположился, и я не мог поверить глазам, но передо мной была действительно та самая леди Димитреску, которую я, кажется, полюбил. Она просто смотрела на меня, ничего не говоря, и мне захотелось встать с дивана, но разве с такими габаритами можно сделать хоть что-то нормальное? Нет. Однако я попытался. Представляешь? — Торговец тихо засмеялся, убирая из глаза соринку. — Я упал перед ней на пол, который чуть не сломался под моим весом. Упал и подполз, а она как смотрела на меня, так и продолжала смотреть. И когда я положил голову на колени, то подумал, что она сейчас ее отсечет или скинет и уйдет, но вместо это Альсина опустила руку на затылок и стала перебирать волосы… Стоять на четвереньках перед дамой было унизительным и болезненным занятием, но ее легкие поглаживания убедили, что она не забыла меня… — Герцог посмотрел на раскрывшего рот мальчика. — До сих пор Димитреску является моим другом. И это главное. — Ничего себе… — прошептал Гейзенберг. — Да. — кивнул мужчина. — Вот такая история наших недоотношений. — Торговец хмыкнул своим словам. — Только не говори ей, что я тебе все рассказал. — подмигнул он. — Хорошо. — ответил мальчик. — А расскажите еще что-нибудь! — Хм-м, точно не сегодня, ибо тебе уже пора. Если не хочешь быть съеденным заживо, то тебе стоит поторопиться. Удачи, Карл Гейзенберг. — попрощался Герцог, смотря на часы. — Ой, до встречи! — произнес малыш и побежал к замку. Дойдя до развилки перед лесом, Карл поднял голову, осматривая мощные стволы и кроны перед собой. По тропинке вправо он доходил до мельницы, где в водоеме живет Моро. Вспомнив отвратительное лицо этого существа, Гейзенберг скривился. Посмотрев налево, мальчик подумал, что обследует эту территорию позже и, кивнув своим мыслям, уверенно направился в лес. С каждым шагом очертания деревни и замка скрывались за деревьями. Под ногами становилось все больше травы, кустиков, веток. Мальчик не мог насмотреться на эту красоту. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь щели крон и ложились на землю золотыми линиями, которые вскоре превратят в мощные столбы. В Трансильвании весна, что не могло не радовать. Карл, подпрыгивая, двигался вглубь, смотря по сторонам. Завидев белку на ветке, мальчик остановился и проследил за тем, как она пробежала по дереву вниз. Ее коготки накрепко вцеплялись в кору, а пушистый хвост был завит. Подойдя ближе, Гейзенберг опустился на колени перед зверьком. — Привет… — восторженно поздоровался он. Грызун непонимающе уставился на человека, но, когда мальчик протянул руку с небольшим количеством семечек, что были взяты со вчерашнего ужина, дикий организм подбежал к нему, усаживаясь в ладошке и беря семена в лапки. Карл затаил дыхание, рассматривая животное. Схватив семечки, белка быстро взобралась к себе в дупло. Оставив там добычу, всеядный зверек вернулся за остальным и, перетащив все, озадаченно посмотрел на Карла, что спокойно наблюдал за процессом. — У меня больше нет. — виновато проговорил мальчик и направился дальше в лес. Огромные сосны, ели были старыми жителями этой долины. Разрастаясь все больше, живые существа гордо стояли на своих местах и надменно глядели со своей высоты на редких прохожих. Деревья были несговорчивыми свидетелями различных действий и все впитанные в кору тайны долго носят в своем молчании. В количестве секретов они могут сравниться лишь с горной рекой, что уже много веков течет в скалах и расщелинах. Возможно им скучно просто существовать, впитывать в себя происходящее, и не иметь возможности со всеми поделиться этим. Однако лес живет своим взаимным оркестром, где каждый важен: пташки поют свои песни, волки воют на луну, а громадины-деревья шелестят листьями и скрипят стволами. Такая вот идиллия живого существа — леса. Он дышит, слышит, говорит. Нужно лишь понимать его мудрый, задумчивый шепот, как Гейзенберг сейчас, что дошел до круглой поляны. Оглянувшись, Карл увидел вокруг себя лишь стволы, обтянутые кожей-корой. Это зеленое озеро было истыкано всякими цветами и кустами с красными, синими, черными ягодками. Подойдя к одному из них, мальчик осмотрел плоды и, предположив, что они вполне съедобные, сорвал один и закинул его в рот. Косточки немного кислили, а мякоть была сочным, сладковатым веществом. Замычав от удовольствия, Карл стал обчищать куст, урча животом, но, поймав затылком чей-то взгляд, резко повернулся. Рот был испачкан в фиолетовый цвет и, птицы, увидев это, защебетали, будто смеясь над маленьким проглотом. Вглядываясь в просветы деревьев, мальчик напихивал себя вкусными ягодками, но, не найдя зачинщика звука, он вернулся взглядом к веточкам с простейшей природной едой. Солнце уже давно встало, но из-за плотных крон его не было видно. Позабыв про время, Карл подошел к другому кустику, на котором висели красные непонятные ягодки. Альсина когда-то говорила, что красный — цвет опасности, он должен предупреждать о чем-то плохом, поэтому, пройдя мимо костяники, юный ботаник направился к известной ему ягоде — ежевике. Штучка за штучкой, кустик за кустиком и от прекрасной, переливающейся всеразличными красками плодов поляны почти ничего не осталось. Вдоволь наевшись, восьмилетний малыш лег посередине травяного озерца и уставился в небо, разглядывая облака. Набитый желудок приятно урчал и, ребенка клонило в сон. Мысли неторопливо покидали чертоги разума и головы, вылетая с каждым выдохом из носа и рта. Карл до сих пор не понимает, почему Димитреску так яростно запрещала ходить в такое интересное и набитое пейзажами место. — Приду и постараюсь переубедить ее… — думал мальчик, проваливаясь в сон. Проснувшись, Альсина привычно накрасилась, надела новое платье, так как то все же не отстиралось и было порвано на тряпки, некоторые из которых достались Донне на одежду для ее кукол. Волосы прижала широкополая шляпа, и Димитреску, оглянув себя в зеркале, спустилась вниз. Пройдя в столовую, женщина посмотрела на чистоту в ней и сощурила глаза. — Гейзенберг! — крикнула она. Нахождение ни одной крошки на обеденном столе заставило леди заволноваться. Пройдя зал и внутренний дворик, Альсина заглянула в библиотеку, но и там было пусто. Что-то непонятное крутилось в груди, странное предчувствие или злость, дама не могла определить. Спустившись вниз, она обошла залы с вином, следом подземелье, потом верхние этажи, но нигде не было мальчика. Руки затряслись небольшой дрожью. Закатив глаза, Альсина сглотнула ком в горле и села в зале на кресло, закуривая сигарету. Ожоги между пальцами, кажется, перестали подавать сигналы нервным окончаниям, из-за этого Димитреску почти не чувствовала боли. — Ладно, знаешь, иди ты к черту, Гейзенберг! — воскликнула вампирша и подумала, что если мальчика нет в замке, то она кому-то покажется сумасшедшей. — Я устала вечно бегать и искать тебя. Захочешь, придешь. — закончила она и откинулась на спинку, нервно втягивая табачный дым в легкие и выпуская его ровной сизой струйкой в цветы, что сразу покачнулись. Завтра они завянут. Сидеть, постукивать каблуком по полу, травить свой организм сигаретой, заливать в себя кровавое вино — все, что могла делать леди, но странное чувство из груди не уходило и не унималось ни на минуту. Оно все скреблось об ребра, пинало сердце и сжимало легкие так, что Димитреску несколько раз давилась дымом. Идти куда-то ей совершенно не хотелось и, поднявшись в покои, Альсина набрала номер Беневенто, но та взяла трубку лишь после третьего звонка. — Ало? — звуковую дорожку разрезал писклявый голос Энджи, что заглушался помехами. — Приемыш у вас? — устало спросила вампирша. На другой стороне послышалось копошение. — Нет. — ответила Донна. — Он опять убежал? — Видимо да. — вздохнула леди. — Могу сказать, что к Моро он не пойдет. После того раза, когда он чуть не утонул, Сальваторе перестал его интересовать. — Беневенто напомнила историю, приключившуюся с Гейзенбергом.

***

— Давай, здесь неглубоко! –крикнул мужчина, смотря в водоем. Карл послушно опустился в воду, доставая до илистого дна пальцами ног. Озерцо было небольшим, но рост мальчика не позволял нормально опираться на днище. Ребенок судорожно махал руками, стараясь держаться наплаву, но темная вода заливалась в глаза и нос. — Работай ногами и руками! — не унимался на суше Моро. — Может ты сам ему покажешь, как надо? — Димитреску подошла к мужчине, но Сальваторе замялся. Карл все ближе подплывал к середине водоема, но, не достав до дна, резко ухнулся под воду. Стараясь семенить ногами, чтобы выплыть, мальчик зацепился за крепкие водоросли, что обвились вокруг лодыжки и икроножной мышцы, натирая и разрезая кожу. Ребенок стремительно начал уставать. Паника заняла главное место в голове. Карл не мог подняться на воздух, окутывая тело кровожадными илистыми растениями. Что-то коснулось его спины, и мальчик закричал под водой, закрывая глаза, но солнце не пробивалось через толщу черной воды. Пузырьки воздуха обильным потоком устремились на поверхность, выдавая случившуюся беду. Непонятное существо снова задело мальчика, страх подкатывал к горлу, а кислород расходовался за считанные секунды. Легкие стали болеть и сжиматься. Карл сделал первый глоток воды, что прошла по трубкам внутрь. Повернув голову в сторону озера, Димитреску, пронзаемая странным ощущением в груди, заискивающе посмотрела на пузырьки, что становились все реже. — Он тонет! — закричала она, и Моро испуганно посмотрел на гладь. — Быстрее, помоги ему! — но Сальваторе только невнятно потоптался на месте, сжимаясь под яростным взглядом вампирши. — Какого дьявола ты стоишь, мудила?! — заорала она, хватая того за грудки. — …Я…Э…э-э… — мялся он. Карл с каждым вздохом-глотком чувствовал, как горят его легкие. Подводное чудовище уже нарезало рядом со своим обедом круги, зная, что жизнь покидает мальчика. — Слабак! — прорычала Альсина, отшвыривая глупое тело от себя. Бросив шляпу на землю, сняв через голову платье и откинув резким движением туфли, Димитреску, выбивая кучу брызг, прыгнула в воду, где мертвым грузом висел на водорослях Гейзенберг. Нашарив его руками, вампирша хотела потянуть его, но растения крепко обвили ноги. Дернув кисть, женщина аккуратно разрезала их и выплыла наверх. Расположив мальчика на грудной клетке, а голову на плече, чтобы она не касалась воды, леди подплывала к берегу на спине. Хищное существо обиженно дернуло плавником и опустилось ко дну. Вытащив тело, Альсина уложила землю. Ушные раковины и лицо Карла были синими, а пальцы и губы фиолетово-синего оттенка. Моро жалобно заскулил, но Димитреску старалась не обращать на него внимания, убирая изо рта мешающий язык и переворачивая ребенка на живот, упирая его на свое колено. Похлопав Гейзенберга по спине, дама увидела, как струйки воды стали выплескиваться из тельца. Положив ребенка на спину и закинув голову так, чтобы та была ниже туловища, женщина стала осуществлять непрямой массаж сердца, в процессе которого выдыхала порцию воздуха в легкие. — Не умирай… — взывала она, когда Карл после повторного круга так и не пришел в себя. — …Прошу… Сальваторе нервно ходил около берега, поглядывая на членов семьи. Сделав несколько отчаянных нажатий на грудную клетку и выдохнув в рот, расправляя легкие, леди задержалась прикосновением губ чуть дольше и, обреченно поднимая голову над посиневшим тело, заметила еле пробивающийся пульс. Быстро положив мальчика на бок, распределяя правую руку под ухом, а левую, сгибая и располагая на груди, Димитреску подогнула его левую ногу и, потянулась к своему платью, чтобы накрыть им замерзшего Карла. — Ох, как хорошо, что он выжил… — подал голос Моро и стал медленно пятиться от яростной вампирши. Он хотел бы не видеть ее прекрасной фигуры в мокром черном белье, что так подчеркивает ее сексуальность, но то и дело, озабоченно смотрел на аппетитные формы. Ее округлые, ровные груди, крепкие бедра, упругая задница и привлекательный живот сводили с ума. — Перестань на меня пялиться, жалкий урод. — рычала Альсина, подбираясь все ближе. Ее лезвия были наготове, и мужчина испуганно жался в достигнутом спиной тупике. — Из-за тебя он чуть не утонул, горбатый слизняк! — замахнувшись, женщина прошлась бритвами по доскам, наблюдая за тем, как Сальваторе судорожно упал к ногам, моля что-то нечленораздельное. Димитреску подцепила его подбородок когтем и рассекла и так изуродованную щеку. — Скажи «спасибо», что он жив, трус, иначе я бы тебя порубила… — наклонившись, прошипела Альсина, обнажая зубы. Развернувшись, она подошла к тельцу и, надев рядом лежавшие шляпу и туфли, взяла его на руки, закутывая получше в платье, направляясь к замку. Моро проследил за сочным, огромным телом, держась за рану, из которой потоком текла кровь, и раздражающе заскулил.

***

— Ало-о? — донеслось из трубки, и женщина пришла в себя. Подумав, она сбросила звонок и села на кровать, прислушиваясь к ощущению в груди, что было точно таким же, как тогда на береге. — Вот дьявол… — выдохнув, сквозь зубы произнесла она. Встав и вскоре пройдя к главным железным воротам, Димитреску вышла за пределы замка. Посмотрев по сторонам, леди устремилась к дому Матери. Время нагло бежало вперед, и данный факт раздражал. Мальчика нужно найти до прихода темноты, но он, будто испарился. Это бесило даму сильнее. И, спускаясь по тропинке к подножию скалы, Альсина думала, как бы проучить сорванца-мальчугана, что вечно хочет убежать и найти приключения на свою мелкую задницу. Река снова встретила своими прохладой и, как жизнь, быстротечным разговором. Что на этот раз бурчит поток? Обговаривает ли цену жизни или жалуется на необтесанные камни, что больно колют днище? Увы, сонное бульканье нельзя разобрать. Подойдя к избе и передернув плечами, Димитреску постучала, входя в помещение. Миранда сидела около камина и читала книгу, услышав звуки, она обернулась, удивленно останавливаясь глазами на дочери. — Приемыш у тебя? — спросила Альсина, но женщина лишь улыбнулась. — Ты так старательно обходишь его имя, когда разговариваешь с кем-то из членов семьи. Но ты даже не подозреваешь, как загораются твои глаза при любом его упоминании. — подметила хозяйка, и вампирша захотела сразу же развернуться и уйти. — Карла здесь нет. А что, он опять потерялся? — Да… Э-э…то есть нет… Он жив…ну то есть… — мысли леди запутались, и она не нашла ничего лучше, чем выйти из дома. Миранда так и продолжила сидеть, переваривая блеяние Альсины, но, хмыкнув странному появлению, продолжила читать книгу. Остановившись перед постройкой, Димитреску взглянула на небо, где летали редкие птицы. «Пташки», — пронеслось в голове дамы. Последним шансом на получение хоть какой-то помощи являлся Торговец, но до него идти слишком долго. В городок она прибудет к вечеру, что совершенно не радовало, и так потратила два часа, чтобы добраться до бесполезной избы. Закрыв глаза и устало выдохнув, женщина, быстро ступая по тропам и дорогам, направилась к лавке с барахлом. Она подсознательно молилась тем, в кого не верила и всем разумом презирала, лишь бы успеть вытащить приемного оболтуса из вороха проблем. Хоть и была весна, но тьма наступала незамедлительно. С каждым часом просыпались ночные звери, из ям и берлог выходили хищники, а с ними и кто-то пострашнее. Пересекая густой лес по мощеному пути, Альсина оглядывалась, высматривала что-то неопределенное в кронах, но полная тишина давила на голову, заставляя фантазию рисовать сверкающие глаза в щелях между деревьями. Чернеющий массив насмехался над прибавляющей ход вампиршей, показывая всю свою мощь в пугающем молчании, которое скоро прекратится. Димитреску чувствовала это. Лес готовился к чему-то. Он навострил уши, подточил свои зудящие клыки и когти, ведь в нем был чужеродный организм. На конце дороги виднелись первые домики и мостовая. Последние метры леди пробежала, ощущая обострившуюся прохладу. — Мне нужны твои пташки! — крикнула Альсина, влетая в лавку. Она тяжело дышала и нервно прыгала глазами с предмета на предмет. Герцог непонимающе посмотрел на позднюю гостью. — Что-то случилось? — спросил он, чем вызвал вспышку гнева, но дама сумела сдержать себя. — Гейзенберг… — голос ее дрогнул. — …Он пропал. — Торговец сразу переменился в лице, кожа его побелела, и выступил холодный пот. — Прошу, подними птиц в воздух. — Карл в… — …лесу. — закончила за него фразу Альсина и тяжело упала на кресло перед хозяином лавки, упирая голову на ладони. В комнату пробирается улыбчивое солнце, что щекочет своими теплыми лучами тельце Карла. Потянувшись на кровати, мальчик вспомнил потрясающую прогулку среди деревьев разного размера, высоты и семейства. Легко вдохнув полной грудью прогретый воздух, ребенок резво поднялся с места, поднимая с пола упавшего волчонка и выбегая в зал. Гейзенберг вернулся к пробуждению Альсины и, не успев ее встретить в коридоре, завалился к себе в спальню, не раздевшись. — Привет! — крикнул мальчик с лестницы, завидев женщину. Та обернулась на него и улыбнулась. — Сегодня ты поздно. — сказала Димитреску, стоя в чудном фартуке и держа в руках сковороду с пышущем, аппетитным мясом. — Садись. Карл весело прошел к столу, рассматривая легкий макияж леди, неестественно-домашнюю одежду, добрый взгляд. Казалось, что именно сейчас он возьмет и переубедит ее во множестве тем. Поставив тарелку и опустив на нее блюдо, женщина присела рядом, светло наблюдая за дитём. — Представляешь, я сегодня был в деревне утром, рассвет встречал… — осмелев, произнес Карл, прожевывая кусочек мяса. — Ого, и как? — спросила Альсина, и ее голос не имел ни одного намека на укор. — Великолепно! — воскликнул мальчик. — Это так красиво! — Я рада за тебя. — произнесла вампирша, беря в пальцы виноградинку и закидывая ее в рот. — Ты не будешь злиться, если я скажу кое-что? — нервно теребя скатерть, выдавил из себя мальчик. Димитреску отрицательно покачала головой. — Я был в лесу… — леди посмотрела на ребенка. — Но я не встретил ни одного странного существа! Там здорово и интересно. — Ты будешь рад, если я предоставлю тебе кое-что? — заговорщически сказала дама и встала со стула, направляясь в сторону ворот. Карл заинтересованно проследил за ней, и, когда Альсина вышла, держа руки за спиной, мальчик подошел к женщине. За фигурой что-то тявкало и скулило, и Гейзенберг просиял. — Это тебе. — проговорила вампирша, отдавая щенка, что восторженно поприветствовал ребенка, облизав ему нос. Малыш засмеялся, вытирая лицо и беря подарок. — Спасибо! — крикнул он, обнимая Димитреску за ноги. Та вздохнула, поднимая плечи к шее и проходя глазами по потолку. — Ходил за пределами замка без моего разрешения… — произнесла дама и поджала губы. Карл перестал улыбаться, отходя назад от леди, которая смотрела на него немигающими глазами. — Альсина, я… — начал оправдываться будущий лорд, но вампирша резким движением поймала мальчика за руку, из-за чего тот выронил собаку, что, ударившись об пол, протяжно заскулила. Отбросив от себя приемыша, Димитреску посмотрела вниз и, подцепив животное за загривок, потрясла им в воздухе. Глянув на испуганно отползающего Карла, Альсина выпустила лезвия и подставила их к шее собаки. Заметив, как по щекам дитя потекли слезинки, женщина убрала от щенка бритвы и, цокая языком, покачала головой в знак неодобрения. Подняв мохнатое тельце над головой, леди со своей высоты кинула подарок об пол. Маленький зверек душераздирающе завыл, пытаясь встать. — Что ты делаешь?! — заорал Гейзенберг и подбежал к Димитреску, начиная бить ее кулачками. Женщина лишь истерично засмеялась и оставила жгучую пощечину на лице Карла, довольно наблюдая, как тот упал и схватился за ошпаренное место. Щенок ткнулся носом в туфлю дамы, произнеся последний писк, и Альсина, обратив на него внимание, пробила острием его тушку так, что коготь разрубил позвонки, которые глухо треснули, и, подкинув полуживой организм, Димитреску точным движением кисти разрезала его на лету. Мальчик закричал, срывая голос и задыхаясь в собственных рыданиях. Три ровные кусочка шмякнулись на паркет, истекая кровью, дергаясь в посмертных судорогах. Кишки, желудок и остальные органы выпали и теперь красовались на полу. Карл согнулся, не в силах больше смотреть на это, выплевывая недавно съеденный обед. Вампирша, лязгнув лезвиями, подошла к ребенку, хватая того за горло и занеся руку для удара. Гейзенберг пытался ударить ее, но был слишком слаб. Напоследок яростно плюнув ей в лицо перемешанной с рвотой слюной, дитя злобно оскалилось, смотря, как Димитреску стирает с себя массу, теряя свое обличие. Сознание, передавленное ладонью убийцы, стало ускользать от малыша, но перед ним стояла уже не Альсина, а жуткое деревянное существо. — Ты сдохнешь… — прохрипел Карл, и чудовище с ярко желтыми глазами и корневой бородой ухмыльнулось, нанося удар теми же лезвиями вампирши, что выбили струи крови из отпущенной глотки Гейзенберга. Мальчик хватанул ртом воздух, резко поднимаясь. Перед глазами стояла ужасная картина, но реальный пейзаж был не лучше. Спустилась ночь, и тьма заволокла все своим бескрайним телом. Оглянувшись, Карл ничего не увидел. Сердце бешено стучало в груди и норовило выпрыгнуть при любой возможности, дыхание перехватывало. Встав с травы, малыш резко обернулся, услышав шуршание в кустах. Холодный пот образовался на лбу, а вдалеке сверкали чьи-то глаза. Сглотнув ком в горле, Гейзенберг судорожно думал, стоит ли ему бежать или остаться на месте. Но, если бежать, то куда? Уняв дрожь в коленях, мальчик попытался грозно крикнуть, но вместо этого вышел жалкий писк. Чудовище напротив оказалось парой светлячков, что разлетелись, испугавшись. Карл облегченно выдохнул, посмеявшись над ситуацией, и тут же присел, от сломанной ветки, которая упала с дерева. Гейзенберг быстрым шагом направился в сторону насекомых, забыв откуда он пришел. Темнота заставляла двигаться почти на ощупь. Бесконечные стволы деревьев, кусты, всеразличные растения, которые цеплялись за ноги, сухая кора — все это встречалось на пути. Остановившись после десяти минут отчаянных попыток выбраться, ребенок начал рвано дышать, проигрывая панике. Осмотревшись вокруг своей оси, он не разглядел ничего нового. Слезы подкатывали к глазам. Поменяв направление налево, Карл отсчитал двести шагов и свернул в другую сторону, отсчитывая столько же. Совершив около десяти поворотов зигзагом, Гейзенберг не заметил обвал и, потеряв опору, кубарем покатился вниз, ударяясь спиной о бревна. Зашипев от боли, мальчик поднял голову. За ним стояла старая изба. Кое-как встав и похрамывая обойдя дом, дитя заметило, как лунный свет ложится на постройку. Обернувшись на ночное светило, маленький лорд заметил, что это вполне чистое от деревьев и хорошо освещаемое место. К дому вела дорожка, а сам овраг скрыт от любопытных глаз природным массивом, получалось некое устье. Избушка выглядела заброшенной, и, подойдя к двери, Карл постучал, прислушиваясь, но никто не ответил. Дернув ручку, Гейзенберг ничего не получил и, приложив ладони к окну рядом, попытался всмотреться внутрь, но, ничего не найдя, мальчик вздохнул. Опустив глаза под ноги, малыш заметил кровоточащее колено, что было плохим знаком. Волки могут учуять запах и прийти полакомиться легкой добычей. Поводив взглядом по земле, лорд взял булыжник и, уже замахнувшись, чтобы разбить окно, почувствовал на себе чей-то взгляд. Замерев, Карл медленно повернулся, встречаясь взглядом с каким-то существом. Лунный свет падал на одинокого незнакомца посередине дороги, показывая его неровности и дыбом стоявшие корни на наклоненной вправо голове. Желтые, сверкающие глаза, изучающе рассматривали ребенка. Монстр был похож на человека, но это было обманом. Сжав в ладони камень, Гейзенберг был готов потерять сознание, но только всплеск адреналина не давал подобному случиться, держа дрожащее от страха тельце в своих профессиональных руках. Существо подошло ближе, принюхиваясь, и Карл отступил. Когда малыш уперся спиной в дом, сердце ухнуло куда-то вниз, ведь чудовище приближалось. И, когда между ним и ребенком остались несколько сантиметров, деревянный организм наклонился к лицу Гейзенберга. Услышав запах крови, чудище опасно утробно зарычало. Предвещая атаку, дитя собрало смелость в кулак и нанесло удар булыжником точно в висок. Существо явно не ожидало такого и пошатнулось, но, поняв, что произошло, резко развернулось, вставая в угрожающую позу и извергая из себя дикий, дребезжащий рык. Карл испуганно завопил, чуть не выронив единственное оружие. Эхо пронеслось по всем кронам, выдавая расположение обоих. Старый господин лес, будто очнулся от недавней дрёмы, совершенно позабыв про чужеродное тело и свои планы, но сейчас, переведя на кричащих глаза, возжелал уничтожить нарушителей порядка. Тишина наполнилась тихими жужжанием и бормотанием. Чудовище дернулось в сторону мальчика, но тот юрко увернулся, убегая куда глаза глядят. Свернув в чащу, Карл захотел оторваться от погони, затеряться, но вместо этого добежал до другого обрыва. Слетев с ровной поверхности, Гейзенберг проскользил вниз и, зацепившись за торчащий корень, упал лицом в грязь. Монстр достиг края земли и посмотрел на тело, злобно рыча. Встав, мальчик, оглядываясь на существо, наступил на что-то вязкое, что моментально начало засасывать ногу глубже. Вонь из дыры была жуткой, и лорд еле вытащил ногу из трясины. Подняв глаза перед собой, Карл испуганно пискнул. Из болота навстречу ему, шипя, как змея, выходила непонятная тварь, обвешанная тиной и плесенью. Луна освещала пространство, на котором были участки, больше походившие на огромные лужи и загнившие, мертвые деревья, навсегда забытые в этом проклятом месте. Свет падал на опасный силуэт, и Гейзенбергу было достаточно понять, что направляющаяся к нему водяная мразь — враг. Повернув голову на шум от ломающихся веток и падающих с края оврага сосен, малыш увидел рогатое чудовище, что виляло хвостом и передвигалось на подогнутых ногах. Карл дернулся в сторону сломанного дерева, которое было похоже на просто кусок вставленной в грязь коры. Затаившись за укрытием, мальчик услышал, как дико завопила болотная дрянь. Привстав, ребенок уставился на двоих существ через отверстие в куске дубовины. Огромный черт, схватив кикимору, несколько раз ударил ее о землю, ломая находившиеся в гнилой плоти кости. Водяная паразитка визжала и царапалась, но рогатый, взяв ее за конечности, резко дернул их в разные стороны, разрывая тело, что облило его кровавым ядом. Черт дернулся, вскинув головой и зафыркав. Сзади подбирались другие хозяйки трясины, но парнокопытное, прыгнув на четвереньки, оттолкнулось от мягкой глины, подбрасывая ее вверх, и пронзило острыми рогами одну из сук, что растеклась над его головой той же кислотой. Лягнув следующую крепким копытом, чёрт наступил ногой в провал в земле, теряя равновесие. Кикиморы, воспользовавшись моментом, накинулись на чудовище, затягивая под вонючую воду, топя в грязном омуте. На последних минутах своей жизни, рогатый, громко дыша, задел одну из уродин когтями, разрывая ей брюхо, та, захлебываясь и держась за выпавшие органы, опустилась в воду, гладь которой пошла темными кругами. Карл, понимая, что им сейчас не до него, побежал туда, откуда вышло существо. Стараясь обходить все заболоченные участки, Гейзенберг снова поднялся в лес, но резко дернулся, оборачиваясь на сучек, на котором ухнул филин. Посмотрев на мальчика красивыми, умными глазами, птица расправила крылья и стремительно взлетела, оставляя того одного. Малыш совершенно не знал, где он находится. Хотелось закричать, но он боялся привлечь еще какое-нибудь страшное чудовище. Обернувшись на болото, Карл побежал в сторону чащи. Деревья были одинаковыми и запутывали еще сильнее, недостаток лунного свечения мешал ориентироваться, и, когда Гейзенберг добрался до очередной поляны, что была, будто вдавленной точкой в нескончаемом полотне леса, ребенок обессиленно упал на колени. Вокруг постоянно что-то валилось и шуршало, из-за чего расслабиться было невозможно. Затылок и спина то и дело ловили на себе чьи-то взгляды. Или это так шутило детское воображение? Над островком травы кружил филин и громко свистел, привлекая внимание всех, кто был рядом. — Надо спрятаться… — прошептал себе Карл, смотря на ненормальную птицу. Он хотел кинуть в нее камень, чтобы та успокоилась и перестала выдавать его местоположение, но камень остался на болоте. Подойдя к первому высокому дереву перед собой, дитя опустило на ствол руки, подготавливаясь лезть наверх, но кора под ладонями зашевелилась, открывая ярко желтые глаза и начиная сердито скрипеть и ворчать. Мальчик заорал, когда деревянные брови сомкнулись на переносице, а существо схватило маленькие ручки на своем лице, раскрывая черный неровный рот в попытке укусить. Карл дернулся назад, но ожившее полено крепко держало его. — Помогите! — завопил лорд. Непонятные летучие монстры взмыли ввысь от крика. Их перепончатые, голые крылья с когтями на концах просвечивались от лунного света, являя сетки сосудов. Хвосты были тонкими, крысиными, а мощные руки покрыты обильным мехом. Чудовище, продолжая держать ребенка за предплечья, шагнуло на траву поляны, оставив в стволе отверстие под свое тело, из которого натянулись и оторвались стебли непонятного растения, связывающего монстра с деревом. Сущность потянула ребенка на себя, но до ушей донесся резкий, рассекший воздух свист, после которого Карл свободно упал на спину, поднимая к лицу руки с оставшимися на них тяжелыми частями кистей деревяшки. Переведя взгляд на монстра, что беззвучно открыл пасть, глазея на вырывающиеся фонтаны темной жидкости из разрезанных предплечий, Гейзенберг заметил стоявшую по левое плечо Димитреску с оголенными лезвиями и филином, восседавшим на шляпе. С таким ростом передвигаться по лесу ночью сложно и неприятно, и ее платье было порвано о сухие сучки и ветки. Существо повернулось на леди, и взбудораженная птица перелетела на ветвь близстоящей сосны. Альсина, увидев мальчика, не успела понять намерений врага, который, напрягшись всей грудной клеткой, громогласно завопил, призывая на поляну других особей. Вампирша дернула рукой, отсекая деревянному человеку голову, что упала ему под ноги. Глаза закатились, а рот так и остался распахнутым. Открытый участок шеи стал истекать темной жидкостью, и тело, потеряв концентрацию контроля, рухнуло на траву. — Альсина!.. — крикнул Карл и тут же обернулся. Услышавшие вой существа все, как один, оторвались от своих гнезд. — Держись возле меня. — произнесла Димитреску, подойдя к ребенку. Озираясь на прибывавших монстров, вампирша скалилась каждому и, выпустив лезвия, завела мальчика за себя. Многие существа держали в руках топоры и молоты, их радужки горели желто-зеленым, а из пасти вытекали вязкие слюни. Лес зашумел глуше, кроны дрались друг с другом за право лицезреть надвигающуюся бойню. Филин осуждающе ухнул и вспорхнул со своего места, улетая прочь. Редкие облака стали проходить напротив луны, и поляна заметно потускнела. За это время древесные сторожи окружили островок, зло шипя и переминаясь с ноги на ногу. Карл испуганно жался к женщине, которая обводила взглядом существ. И, когда преграда из туч, предоставив небольшую паузу для боевого настроя, освободила свету прямую дорогу на чистую от деревьев область, чудовище напротив стремительно направилось на леди, поднимая топор над головой и давая всем команду к наступлению. Димитреску приняла удар на лезвия и, дернув оружие вверх, выбила его из рук. Свободными бритвами Альсина яростно прошлась по телу монстра, отрывая от него куски древесной плоти. Страж леса взвыл и отшатнулся, но слева подоспел другой. Заметив атаку краем глаза, вампирша точным рывком пробила тому глотку, слыша, как ожившее полено захлебывается своеобразной кровью, однако продолжает стоять на ногах. Вздернув кистью, дама срезала голову, которая повисла на остатках, и, когда обмякшее существо упало, череп встретился с землей, загибаясь в обратную сторону. Монстры подбирались сзади, и Карл закричал, хватаясь за платье Димитреску. Та, развернувшись, отразила замах, высекая из металлического острия искры, и нанесла удар, который был парирован. Оружия выбили друг из дуга звонкий лязг, и Альсина, услышав позади кряхтение, оттолкнула мальчика со своего места, куда сразу же опустился молот. Карл отполз в тень, прячась за стволом и испуганно наблюдая, как леди отсекла древесному воину конечность, что держалась за дробящее орудие и осталась висеть на рукояти, пока существо, отшатнувшись, пыталось закрыть кровоточащую рану. Лязг снова раздался эхом по лесу, и Димитреску, воспользовавшись тем, что чудовище качнулось от отдачи, ловким ударом разрубила топор на несколько частей, а после и самого хозяина. Куски развалились, окрашивая когда-то белые цветочки и растения в темно-красный цвет. Тела внутри были свиты из корней, внутри которых циркулировало, благодаря своеобразному сердцу, огромное количество питательной жидкости, что фонтаном выплескивалась из убитого получеловека. Альсина, потеряв мальчика из виду, отвлеклась и не наметила подкравшегося со спины стража, что нанес колющий удар в область бедра, оставляя меч в плоти. Женщина вскрикнула и, оскалившись, развернулась, взмахнув бритвами. Существо отскочило и завопило во всю глотку, призывая подмогу. Вампирша, схватив крикуна за шею и сдавливая так, что чудовище моментально захрипело и стало царапаться, подняла его над травой и с высоты своего роста яростно бросила несколько раз на землю, пробивая им углубление, ломая конечности. Кинув того в последний раз, Альсина выпустила лезвия, вонзив их в глотку. Струи крови брызнули на руку, попадая на лицо. Выпрямившись, Димитреску неосторожно перенесла вес на раненую ногу и зашипела от боли. Вынув меч из бедра, леди зажала рану и пустила оружие в надвигающегося хранителя. Острие всадилось в голову, выбивая из отлетевшего благодаря инерции тела посмертное хрипение. Дама устало встала, чтобы осмотреться, но заметивший движение Карл хотел было окликнуть ее, чтобы предупредить о подоспевших лучниках, однако было поздно. Зажмурившись, мальчик услышал звонкий взвизг. Стрела, преодолев несколько проемов между деревьями, достигла своей цели, вгрызаясь в левый бок. Димитреску, застонав, опустила глаза на торчащее из тела древко. Двигаться было больно, наконечник внутри рвал мягкие ткани. Кровь окрашивала платье и стекала вниз по ноге. Сломав стрелу пополам, чтобы длинное тельце с оперением на конце не так сильно мешало, женщина стала выискивать глазами воинов. Подоспевшие стражи с топорами снова начали окружать поляну. Карл хотел помочь, но, что мог сделать восьмилетний мальчик? Слезы подкатывали к глазам, и, когда вдалеке, потрескивая, натягивалась тетива, мальчик сжал кулаки. Расположившийся на дереве среди веток лучник резко выпустил метательный снаряд, что был нацелен в голову вампирши, которая, почувствовав неладное, повернула обеспокоенное лицо на стража. Карл, выхватив момент вскинул руки к Димитреску, останавливая тем самым стрелу. Леди дернулась от неожиданности и перевела глаза на испуганного своими же действиями мальчика, что сидел под деревом. Гейзенберг встал и взметнул руки к засевшему на ветках. Снаряд, поменяв в воздухе направление, вошел в сердце существа, которое замертво упало на землю, собирая телом сучки. Охватившие в кольцо поляну чудовища рычали и били друг об друга оружие. Ребенок подбежал к Альсине и силой телекинеза вынул из трупа железный меч, хватая его дрожащими руками. Вдали послышались громкие шаги и низкий рык. Димитреску, хромая, закрыла своим телом Карла, смотря, как стражи начинают дико вопить, а кроны впереди раздвигаться. Услыхав свист в небе, вампирша подняла глаза, замечая филина. Топот приближался и вскоре, ломая мешающие деревья, огромный монстр показался перед женщиной. Он был выше дамы с крупным тесаком, которым разрезал стволы, как масло, лицо его было покрыто мхом и растениями паразитами, представляя собой волнисто-дубовый лик старого энта. Глаза ярко сверкали, как и у всех, а борода висела длинными, густыми корнями, по которым бегали какие-то мелкие твари. Тело прикрывало пальто из кожи и шерсти зверей. Волосы были спутаны и торчали в разные стороны. Добравшись до поляны, чудовище повалило сосну, что упала рядом с Димитреску, которая в отличии от Карла не пошевелилась, продолжая смотреть на хозяина этого природного массива. Дух леса вдохнул полной грудью и разразился громогласным ревем, обращенным на Альсину и жавшегося за ней Карла. Стражи взбесились, начиная кричать и прыгать, все еще держа кольцо. Свет, отражающийся от луны, падал на фигуру, высекая из нее тень, что ковром накрыла лордов. — Альсина… — пискнул Гейзенберг, скрываясь за фигурой и боясь увидеть чудище. Но женщина не слышала мальчика, ощущая, как ярость вскипает в груди, а боль от ран уходит на второй план. Зрачки дамы сузились, и радужка набрала контраста, становясь оранжево-огненной. Лезвия вытянулись из когтей и были готовы рубить дрова. Хозяин заметил активности и повторно угрожающе рыкнул. Из раскрытой пасти вылетели какие-то ошметки и слюни, сопровождающиеся ужасным зловонием. Стражи одобрительно загудели. Димитреску, передразнив существо, заорала в ответ, оборачиваясь на существ, что устремили на нее свои изучающе-непонимающие глаза. Дух леса злостно вознес тесак над головой от такой наглости и направил его на Альсину. Дама успела схватить остолбеневшего Карла и отскочить от удара, который содрогнул землю, подбрасывая ее куски в воздух. Вампирша шипела от боли, а наконечник стрелы все дальше пробирался внутрь. Быстро захромав к руке чудовища под крики стражей, Димитреску мощным махом вонзила лезвия в плоть, но те, выбив глухой звук, застряли в древесине. Хозяин дернулся и зарычал, пробития на предплечье кровоточили, пачкая в чем-то липком бритвы вампирши. Существо подняло кулак над головой и было готово его опустить на тело Альсины, но мохнатый, седой зверь неожиданно выпрыгнул на него, цепляясь когтями за кору и подбираясь к лицу. Дух леса упал на колено и, почувствовав что-то на голове, постарался сбросить это, но юркое животное уклонилось от лапищи, наблюдая, как монстр ударяет себя по лицу. Димитреску с противным скрипом вытащила лезвия из руки и отошла к мальчику, вглядываясь в происходящее. — Это же… — подал голос шокированный Карл. — Оборотень. — заключила Альсина. Стражи, поняв, что их вождь в опасности, пошли в атаку. Гейзенберг схватил покрепче меч и бросил его в ожившее полено, и, когда оружие достигло цели, малыш дернул рукой, приказывая клинку вернуться, но, испугавшись летящего навстречу ему острия, наклонился, уворачиваясь. Меч пронесся мимо и вошел в подбирающегося сзади врага. Димитреску, отсекая головы и пачкаясь в чужой крови, поглядывала на волка, который запрыгнул на плечо чудищу и вырвал когтистой лапой желтый глаз из орбиты, опускаясь вниз. Хозяин взвыл, резко выпрямившись. Вервольф, переглянувшись с вампиршей, которая узнала его печальный взгляд, кивнул ей и, развернувшись на поляне лицом к монстру, утробно заревел, обнажая острейшие клыки. В цепких когтях все еще оставался глаз, но вскоре он был подброшен и съеден. Хранитель яростно схватил оружие, закрывая рану, из которой текла кровь, и ударил по горизонтали тесаком в нарушителей лесной дрёмы. Альсина упала на землю, дернув за собой оборотня, и огромное лезвие пролетело над их головами, попадая в кучу существ, что были разрезаны на две части. Еще живые туловища, ползали по траве, истошно вопя и брызжа своими веществами во все стороны. Чудовище потеряло равновесие и упало на четыре мосла. Димитреску, хромая, подбежала к духу и со всей силы прошлась лезвиями по пальцам, наполовину разрывая их так, что они не могли больше что-либо держать и бесполезно висели на лианах-сухожилиях. Монстр перевел на женщину оставшийся глаз и успел ее схватить свободной рукой, сжимая тело и разевая перед ним пасть, вонючие ошметки из которой попадали на платье. Оборотень взобрался по туловищу существа к лицу и, черканув когтями по последнему оку, лопнул его. Хранитель уронил Альсину и, невидяще отшатнулся назад, падая на деревья, что согнулись от его габаритов. Стражи остановили бой и зашептались, но, когда вождь заорал им во всю глотку, те продолжили драку. Карл бегал от одного урода к другому, размахивая мечом, но глупые деревяшки не могли поймать юркого мальчика, который подрезал им ноги, чтобы затормозить. Еле поднявшаяся Димитреску окликнула Гейзенберга и, подняв с травы шляпу, подняла голову, высматривая филина. Свистнув, призывая, женщина направилась за птицей. — Скорее, бежим! — крикнула она. Оборотень впился в впереди стоявшего стража, разрывая тому глотку и освобождая путь дальше. Седая шерсть стала темной. Разрубая мешающие ветки деревьев, вампирша держалась за подбитый стрелой бок, что давал о себе знать каждую секунду. Вервольф двигался рядом, контролируя фланги. Сзади слышались топот и крики существ, которые с каждым метром увеличивались. Вдали вопил хозяин леса, приказывая догнать беглецов. Природный массив стал редеть, а это значит филин выводит лордов в городок, но Альсина резко остановилась, облокачиваясь на сухой ствол, стрела вырывала куски мягких тканей, что сочились кровью. — Осталось немного… — Карл обеспокоенно подоспел к вампирше, беря ее за руку. Димитреску устало перебирала ногам в ночной темноте. Филин пискляво засвистел, снижаясь. Между деревьями показывались дома, но вервольф свернул в другую сторону, рыча и скрываясь за елями. Существа последовали за ним. Пересекши мостовую, лорды вошли в городок, где вокруг сновали пугающие тени, что уставились на прибывших и душераздирающе застонали, протягивая к живым руки. Альсина пронзила одного лезвием, но то лишь прошло сквозь невесомую материю. Гейзенберг подбежал к единственному зданию с горящим светом и распахнул дверь для вампирши, что ввалилась внутрь, падая на паркет. — О боже! — воскликнул Герцог. — Запри быстрее дверь! Получив команду, Карл быстро ее выполнил, закрывая вход на несколько крепких шпингалетов. Альсине становилось хуже. Она стояла на четырех точках и хрипло дышала. Мятая шляпа находилась рядом. Перед глазами все плыло, а раны из-за побега начали кровоточить сильнее, изливаясь на доски лавки. — Альсина… — к женщине подскочил мальчик и сразу же испуганно шмякнулся назад, отползая. — …Сотню… Тысячу… Миллион раз я говорила тебя, не ходить в лес!.. — подняв на него яростные глаза, прорычала леди каждое слово и резко вонзила в пол липкие от жизненно важных веществ врагов лезвия, останавливая Карла. Острия вошли по бокам от тельца, и Гейзенберг сжался, находясь в острой западне. Красная жидкость вытекала изо рта Димитреску, которая подползла к ребенку, нависая над ним и оставляя кровавые полосы за собой. — Почему ты вечно меня не слушаешь?.. — проговорила Альсина и губы ее задрожали. Бритвы втянулись обратно, и дама медленно опустилась, крепко обнимая дитя, зарываясь пальцами в волосы и утыкаясь носом в район шеи. Герцог пораженно наблюдал за происходящим, не издавая ни звука. — Прости… — обхватив надплечья и сомкнув руки сзади на зашейке, произнес треснувшим голосом Карл. Слезы снова подкатили к глазам, и малыш не смог им препятствовать, как бы не старался. Лицо его искривилось, а соленая влага потекла по щекам. Димитреску услышала судорожный всхлип и подняла голову. Движения давались ей тяжело, но, пересилив себя, леди приподнялась на локтях и, взглянув на беззвучно плачущего мальчика, стерла большим пальцем скатывающуюся слезинку, пересекаясь глазами со взглядом приемыша. Гейзенберг заметил, как радужки леди изменили агрессивно пламенный цвет, становясь нежно оранжевыми с темно-алыми мазками по краям. Дама обеспокоенно смотрела на мальчика, который, все еще ломая от сдержанного рыдания рот, любовался такой переменой, но легкие поглаживания по скуле вскоре успокоили малыша. Поймав ладонь вампирши, Карл остановил ее, прижимаясь щекой. — Что бы ты без меня делал… — выдохнула Димитреску и зашипела от боли в боку. Торговец, все это время заинтересованно глазев на поздних гостей, нахмурился. — Карл, освободи тот стол…быстрее. — сказал Герцог и указал на мебель около большого шкафа. Выбравшись из-под Альсины и ее умиротворяющих объятий, Гейзенберг подбежал к нужному месту и сбросил весь хлам на пол, слыша, как какие-то вещи покатились дальше к стене или разбились. Стол был подвешен на цепях и являлся длинной плоскостью. Взглянув на потолок, мальчик только сейчас заметил паутину из путей, по которым двигаются подвесные предметы. Торговец откинулся на спинку дивана и вытащил из стены, что была по правую руку, панельку управления. Нажав на кнопку и подняв рычажок, Герцог разместил ручку в толстых пальцах, ведя качнувшийся стол по рельсам к своему ложу. Мальчик любопытно наблюдал за передвижением мебели и аппаратурой. Поверхность на цепях остановилась и опустилась, чтобы Димитреску смогла на нее лечь. — Помоги Альсине с платьем. — скомандовал мужчина, доставая с полки наверху бутылочки со спиртом, скальпель, нитки и иголку. Карл кинулся к вампирше, которая подползала к столу. Расположившись на прохладном дереве, женщина медленно перевернулась на спину, стараясь делать меньше движений. Гейзенберг встал напротив тела и, взяв края одежды, порвал их, открывая кровоточащую рану от стрелы. Механизмы со скрежетом подняли плоскость на уровень груди Торговца и поднесли ближе, чтобы можно была спокойно опереть на поверхность локти. — Карл, займись чем-нибудь. — сказал Герцог, усаживая золотистые пенсне на нос. — К сожалению, перчаток у меня нет. — сбрызнув руки спиртом, произнес мужчина Альсине и тут же облил рану. Димитреску дернулась и закусила губу, случайно прокусывая ее. Разместив скальпель в пальцах, Торговец оглядел пробитие и потянулся за расширителем. — Будет больно. — предупредил он женщину, на что та закатила глаза и фыркнула. Продезинфицировав металлический предмет, Герцог положил его на стол и поднес к ранению острие. Надавив, мужчина ввел в плоть клинок и повел его в сторону. Вытащив его, торговец сделал то же самое, но в другое направление, наблюдая, как Альсина вцепляется в края поверхности, сжимая их. Очередь дошла до расширителя, и вставив его в рану, Герцог нажал на ушки, раздвигая область поражения. Димитреску зашипела, но продолжила смирно лежать. Зафиксировав инструмент, мужчина взглянул на острие и покачал головой, цокая языком. — Что там? — спросила женщина. — Наконечник с зубьями на сторонах, к тому же далеко засел… — отозвался Герцог. — Если потяну наружу, то, боюсь, что все равно вырву много мягких тканей. Сидевший поодаль Карл охнул и закрыл лицо руками. — Избавь меня от этого. — произнесла Димитреску, прожигая глазами мужчину. Хмыкнув, Торговец склонился над ранением, разместив скальпель в прорезь, стараясь отделить им плоть от железа и расшатывая лезвие, вытаскивал стрелу из мяса. Несколько минут работы ножичком для одного пройденного миллиметра металла — весь шанс заполучить снаряд. Выпрямившись, Герцог промокнул пот со лба и глянул на мальчика, что не отрывал глаз от процесса. Тени за окном неспешно бродили по улочкам и тихо завывали. Вздохнув, мужчина посмотрел на проделанную работу: стрела вышла на два зуба, значит задача идет к своему логическому завершению. Схватив древко, Торговец подтянул расширитель и дернул палочку на себя. Димитреску вскрикнула и зажмурилась. Кончик острия вышел, как по маслу. — Вот и все! — восторженно помахав частью стрелы перед лицом женщины, сказал Герцог и, убрав инструмент из плоти, брызнул спиртом на рану, закрывая ее тряпкой. — Осталось зашить и, я думаю, с твоим восстановлением завтра будешь уже бегать совершенно новой. Порез от меча не требует моей руки? — Можешь просто обработать. — отозвалась Альсина, устало выдыхая. Торговец, продев нитку через ушко иголки, неспешно стал зашивать увечье. Закончив, он попросил развернуться. Двигаться стало намного легче, и Димитреску подставила проткнутое клинком бедро, вздрагивая от пощипывания спирта. Мужчина отогнал от себя стол, располагая его на своем месте. Вампирша перебралась на кресло, аккуратно присаживаясь и снимая грязные перчатки. — И кто в тебя так засадил? — спросил Герцог, убирая приборы на полки и вытирая руки тряпками. — Древесные феи. — усмехнулась леди и пододвинула стул, приглашая Карла сесть. — Когда-то я в них не верила… — Ого… — протянул торговец и резко покосился на стук в дверь. Мальчик подбежал и, пощелкав шпингалетами, отворил ее, шокировано смотря на вошедшего мужчину. Димитреску заинтересованно оглядывала обнаженного человека, поджигая кончик любезно предоставленной сигареты. Обводя взглядом мощную седую грудь с белыми пересекающимися друг с другом шрамами, спускаясь по животу с остатками пресса к самому захватывающему, тонущему в серой шерсти члену, проходя по сильным ногами и возвращаясь к мускулистым, когда-то глубоко израненным ручищам, Альсина неприлично пялилась на очередного ночного гостя. — Ну и переполох ты устроил, парень! — вскрикнул человек, проходя внутрь, но, заметив даму, глупо остановился. Леди, не теряя ни минуты, продолжала пожирать глазами мужчину, прекрасно узнавая в нем того старика на мостовой. Борода была красиво подстрижена, усы подкручены, а серебряные волосы растрепано сидели на голове, что неимоверно шло вошедшему. — Альсина, это Гэврил Влэдеску. — представил старика Торговец, женщина понимающе промычала. — Очень приятно. А Вы та самая леди Димитреску? — приблизившись, спросил оборотень, вампирша же кивнула, соглашаясь. — Тогда, приятно вдвойне… — понизил голос мужчина и, взяв ладонь дамы, галантно оставил поцелуй на тыльной стороне. Женщина закинула ногу на ногу, игнорируя легкую боль, и сделала затяжку, выпуская струйку сизого дыма. Гейзенберг закатил глаза и, надувшись, протопал к своему стулу, вызвав смешок у Герцога. — Может быть ты оденешься? — произнес Торговец. Старик ойкнул, виновато улыбнувшись, и направился к вешалке, где находились его немногочисленные вещи: пальто, майка да штаны, а на полу дожидались хозяина потрепанные ботинки с лежащими на них портянками. Проводив расцарапанное обнаженное тело, вампирша, покусывая фильтр сигареты, задержалась на привлекательной, подтянутой заднице. «Этот волк хорошо сохранился…». — думалось ей. Надев на себя вещички, Гэврил развернулся. — Пятнадцать лет я не видел такого беспорядка и все благодаря тебе, малыш! — воскликнул оборотень. — Он разбудил духа! — А где ты еще был? — спросил Торговец. — На болоте… — замялся Карл. — Я не думал, что в лесу есть обрывы… — О-хо-хо, сейчас я все расскажу… — ответил Герцог. — У леса есть три уровня с разными существами на них: обычный или дремучий, заболоченный и газовый. Этими зонами владеют свои хозяева. Первую территорию контролирует энт Яхвэ, у которого есть свои помощники — духи леса. Вторая площадь принадлежит ужасной ведьме Азалии. Она не покидает своей избы на самой окраине болота. За третьей точкой наблюдает костлявый Аэд. Его химические зловония убили все живое, поэтому он ходит там один. — Торговец посмотрел на мальчика. — Запомни, легенды не всегда вранье. — подал голос оборотень. — Только я не понимаю, они ведь подписали договор с Матерью Мирандой о полном подчинении… Первый пункт гласит о ненападении сторон! Второй — запрещает существам появляться вообще, ведь у них есть собственный мир. Почему нас атаковали? Почему они топтали человеческую землю? — Кто-то нарушил правила… — произнесла Альсина. — Я даже знаю кто… — женщина покосилась на Карла. — Что? — воскликнул он. — Я не знал, что делать! Этот урод подходил ко мне, сзади была только изба! Но она заперта!.. — Изба? — удивился Герцог. — Впервые слышу, что бы там кто-то жил… Димитреску нахмурилась. Упоминание дома ударило по памяти молотом, заставляя разум судорожно переворачивать все вверх дном. Прожженное отверстие в плече, что осталось ярким шрамом, заныло. — Ты трогал что-нибудь? Может быть ел? — спросил Гейзенберга Влэдеску. — Я-ягоды… — ответил мальчик. — Карл, лес и все то, что там находится трогать нельзя, не при каких обстоятельствах… — обратился к ребенку Торговец. — Я думаю, Миранде придется разбираться с этим. Ох, юноша, ну и бед же ты наворотил… — покачал он головой. — Сейчас поздно что-либо решать. — подхватил оборотень. — Утром мне нужно уходить. — оповестил старик, поднимаясь на не менее захламленный второй этаж. — Когда-нибудь увидимся. — Ты тоже иди спать. — вынырнув из мыслей, сказала Димитреску. — Мы еще поговорим. Карл печально опустил голову и поплелся наверх, оставляя вампиршу и Герцога одних. — Крови? — предложил Торговец и, схватив бутылку, что висела на веревке над головой, налил в бокал содержимое. Альсина встала и, взяв сосуд, присела обратно, неспешно пробуя. Приятная жидкость промочила глотку, спускаясь горячим поток дальше, растворяясь в организме. На душе стало полегче, и леди смогла наконец-то расслабиться. Герцог плеснул себе вина, потянув носом терпкий аромат. Каждый сидел и думал о своем под шум уличных теней. — Не жалеешь, что ввязалась в воспитание? — неожиданно спросил мужчина. Димитреску отрицательно покачала головой. — Рисковать собственной жизнью ради кого-то это так благородно… — Нам нужен лорд. — глухо ответила Альсина. — Нет, им нужен… Не тебе… — Торговец улыбнулся. — Ведь ты не просто же так каждое утро наблюдаешь из замка, как мальчик встречает рассвет, но ничего ему не говоришь, позволяя думать, что он свободен… Димитреску пораженно обернулась на Герцога, сверля его грозным взглядом. — Птички нашептали. — сделав невинное лицо, пожал плечами тот. — Рассветы красивы. — произнес Карл, стоя на лестнице. — Подслушивать нехорошо. — сделала замечание Альсина. — Почему не спишь? — Не хочу. — сказал мальчик и посмотрел на бок вампирши, что полностью затянулся. — Так быстро? — Новая кровь в теле ускоряет процессы. — обыденно поведала Димитреску. — А есть что-нибудь, что оставляет следы навсегда? — поинтересовался Гейзенберг. — Серебро. — коротко бросила дама и отхлебнула из бокала, плечо снова заныло. — …Изба в лесу… Она не всегда была заброшена… — Герцог на диване нахмурился, усаживаясь поудобнее. Предстоящая история уже не сулила ничего хорошего.