Любовь и вороны

— Моро? — крикнула Димитреску, спускаясь по лестнице в подземелье. — Моро, выходи! Энджи больше не будет издеваться! — заглянув за угол входа в катакомбу, произнесла она. «Ну да, конечно, как только ты выйдешь, она сразу заверещит оскорблениями…». — подумала леди, направляясь вглубь тьмы. Нахождение там мужчины выдавали отголоски какого-то бормотания. Вздрагивания огонька свечей в канделябре игриво заставляли тень вампирши танцевать. Запахи плесени и сырости смешивались в носу, составляя раздражающую кашу, от которой побыстрее хотелось избавиться. Димитреску терпеть не могла спускаться в эту локацию замка, но пресловутая кукла каждый месяц загоняет Сальваторе в самый отвратительный уголок крепости, ведь Беневенто, как назло, не контролирует свою марионетку, что вечно не может заткнуть поганый рот. Миранда будто пропускает все мимо глаз и ушей, приказывая Альсине идти возвращать несчастную жертву харассмента. Пройдя до места самой первой встречи, Димитреску остановилась, пытаясь расслышать нытье мужчины. — Моро! — нарушила тишину она, вглядываясь в темноту. Капли конденсата только сбивали с толку своими постукиваниями. Вампирша, живя в замке достаточно долгое время, никогда не доходила до конца этого туннеля и понятия не имела, что можно ожидать. Закатив глаза, женщина покрепче взяла ножку подсвечника и двинулась вперед, стараясь ступать как можно тише. К отзвукам разбивающихся каплей о камни прибавились странные поскребывания. Леди замерла, чтобы определить расстояние между нежданным объектом и собой. Однако царапанья приближались, и Димитреску напряглась, держа наготове лезвия. Свет наконец-то упал на существо, что нагоняло страх, и Альсина, заметив его, дернулась, вскрикнув. — …Что б тебя, чертова крыса!.. — воскликнула она и испуганно присела из-за раздавшегося вдали грохота. — М-моро? — но на вопрос никто не ответил. Проводив мышь взглядом, дама аккуратной поступью стала пробираться в неизвестность. Огонек стремительно пожирал свечу, и танцующая тень обиженно теряла силы. Шум больше нахально не врывался в тихую жизнь подземелья, но это не радовало. Димитреску дошла до развилки и недоуменно уставилась на два пути. — Разве на карте это отмечено? — сказала она себе и заглянула в правый туннель. — Есть кто? — эхо гулкой волной окатило тьму, проносясь мимо стоявших там бочек. Выбор был невелик, ведь неизвестность была в любой из сторон. Отклонившись, чтобы посмотреть в левую катакомбу, вампирша, освещая по возможности проход, заметила на одном из камней улитку. Приблизив к ней свечку, леди смогла разглядеть коричневую раковину с красными крапинками на ней. Моллюск выпучил глаза, но резкий удар света заставил его пожалеть об этом. Животное зажмурилось, но ход не остановило. Димитреску направила взгляд в центр предоставляемого туннелем пространства и шагнула вперед. Подошва шаркнула о влажный песок, видимо, потолок начинает осыпаться. Прожорливый огонек совсем скоро не оставит ничего под собой, и Альсина нервно переводила глаза с канделябра на тьму и обратно. Катакомба все не заканчивалась, и вампирше показалось, что она идет вечность, минуя бесконечные повороты и прямые проходы. Моро остался где-то позади, а, может, вообще и не в замке, но сейчас этот получеловек не волновал никого, впрочем, как и всегда. Тошнотворный запах слабел так же, как и освещение, но легкое дуновение заблудившегося сквозняка качнуло умирающее пламя. Альсина нахмурилась, когда перед ней образовалась лестница, путь до которой отрезала решетка. Взявшись за прут, женщина дернула его на себя, однако тот стоял крепко. Отойдя на шаг назад, леди оглядела железную сетку и выпустила лезвия, ударяя ими по металлу. Стержни задребезжали, разнося звон оглушительным эхом, и Димитреску медленно обернулась, сконфуженно смотря в темноту. Откинув плечи, женщина снова прошлась бритвами по преграде, оставляя на них заметные сколы и вмятины. Искры разлетались вслед за остриями, и вскоре барьер пал. Вампирша окинула взглядом свои когти, не замечая затупов, и отогнула прутья, чтобы аккуратно пройти к лестнице и не порвать платье. Незамедлительно опустив ногу на упор, Альсина подняла закрывающий выход люк. Свет тут же ринулся в заполненное чернотой пространство, разгоняя ее. Леди высунулась по шею и непонимающе повернула головой: вокруг были деревья. Выбравшись на траву, Димитреску посмотрела на лаз и закрыла крышку, что хлопнула по железным краям. Оглянувшись, дама не увидела ни одной тропинки и, подгоняемая интересом, двинулась наугад левее прохода в подземелье. Птицы спокойно щебетали, приветствуя лучи попадающего сквозь плотные кроны солнца. Женщина с любопытством наблюдала за природой и выискивала любые дороги, но последние никак не хотели показываться. Определить время было проблематично из-за густых ветвей, покрытых зелеными листьями, что дрожали на ветру. Услышав шуршание, Альсина остановилась и увидела в кустах олененка, жующего ягоды. Тот дернул ушами и повернул на вампиршу голову, отскакивая от места подпитки. Уставившись на огромную женщину со светящимися глазами, животное задышало быстрее, готовясь в любой момент бежать, но Димитреску не было никакого дела до молодого зверя. Почувствовав, что дама не несет опасности, олень приблизился к кусту, продолжая трапезничать и изредка поглядывать на Альсину, однако, когда та решила сделать шаг, рогатое ломанулось со всех ног, поднимая копытцами упавшие листья. Женщина хмыкнула лесному трусишке и двинулась дальше, ступая по горячему пути побега. Веселые пташки пели своими высокими голосками песни, но раздавшийся крик оленя распугал радостные мотивы. Димитреску прибавила шагу, замечая вдалеке тушку. Подойдя ближе, женщина сочувствующе посмотрела на попавшее в капкан зверя. «Откуда здесь это?..». — подумала она. Крепкие металлические зубы вгрызлись в мясо, перебив кость, что острыми копьями разрезала кожу, вырываясь наружу. Конструкция держалась на остатках сухожилий и костища. Животное, стараясь подняться, беспомощно падало и умоляюще пялилось на вампиршу, душераздирающе скуля. Переведя взгляд на травму, Димитреску понимала, что он станет легкой добычей и в любом случае погибнет. Чувство сострадания невовремя проснулось и теперь терзало одну из частей мозга, пока другой занималась настырная убежденность оставить все как есть. — Ладно, приятель, у тебя будет еще один шанс. — произнесла Альсина и, подняв немного платье, встала на колени, нависая над ногой оленя. Схватив дуги руками, женщина раздвинула их, скрипя пружинами, но кусок мяса пошел вместе с зубом в сторону, принося жертве боль, из-за которой зверёныш, дернувшись, завопил. Листья прилипали к стекающей крови и мешали. Сил открыть пасть капкану хватало, но парнокопытное брыкалось, теряя энергию. Щелкнув предохранительным крючком, Димитреску освободила создание, которое вскочило и тут же плюхнулось на землю. Кость, что располагалась ниже скакательного сустава была раздроблена и висела на одних сухожилиях. Зверь, оставляя после себя кровь, лег и уставился на вампиршу, подвывая. Альсина взяла капкан и нахмурилась, увидев крепкую леску, привязанную к дуге. Встав и отряхнув платье, леди прихватила нить и направилась по ней вглубь леса. Плетенка вела далеко, где, казалось, даже птицы боялись открывать свои клювики. Дама вышла на дорогу, в конце которой около крутого склона стояла внушительная изба. Дернув леской, до ушей донесся еле слышимый звон колокольчика. Бросив флюрокарбон, Димитреску подошла к дому. Зайти в него не получится, поэтому вампирша наклонилась, заглядывая в окно. Обстановка была бы, как в обычной избушке с простеньким камином, если бы не куча кубков, фотографий и оружия. На одной из стен располагались рентгеновский сканер и доска с гвоздями, обмотанными красными нитями. Поодаль стояли шкафы с огромным количеством книг, названия которых прочитать было трудно из-за расстояния. Заметив в отражении окна движение, Альсина резко обернулась, выпрямляясь во весь рост. Перед ней находился молодой человек лет двадцати пяти, в руках он держал красивую винтовку с оптическим прицелом. Цевьё ее было с серебристыми резными вставками, приклад, нося на себе такие же вкроения с витиеватыми узорами, был выполнен из эбенового дерева и имел радующий глаз черный оттенок. Затыльник приклада потерся от использования. Под дулом, вытягиваясь из тела, находилась вылитая из серебра башка барана с завитыми в кольцо, мощными рогами. Человек стоял и всматривался в аномально высокую незнакомку. Палец сидел на спусковом крючке и был готов в любой момент привести в действие механизмы. Из скобы на короткой цепочке, позвякивая, висели крестики. Димитреску увидела серьезное лицо, видимо, хозяина избы, и медленно подняла руки вверх. Человек заметил сверкающие из-под шляпы глаза и щелкнул предохранителем, наводя на леди оружие. Альсина хотела бы выпустить лезвия, а после и кишки угрожающему ей парню, но она не хотела провоцировать стрельбу. От простых пуль она не умрет, однако истекать кровью, чувствовать боль и терпеть дикую усталость совершенно нет желания. — Не совершай поспешных решений, юноша. — произнесла дама, поглядывая на ствол. — Ублюдская вампирша, вздумала мозги мне запудрить! — закричал человек и выстрелил навскидку. Из-за роста было непросто выполнить этот маневр. Женщина дернулась, предугадывая момент, но пуля, пролетев несколько десятков метров, попала в плечо, прорываясь сквозь мясо и чудом не задевая сустав. В глазах отдалась белая вспышка, растекающаяся некрасивой кляксой, и жгучая, невыносимая боль пробила не только плечо, но и все тело. Голова моментально закружилась, в ушах зазвенело, и казалось, что пуля, прикасаясь к каждому миллиметру, к каждой клеточке мягких тканей вампирши проплавляет собой дыры, источая пар испаряющейся крови, падая все ниже. Димитреску, шипя, как змея, наклонилась, опираясь рукой на стену избы. — Ха-ха, что, больно, сука? — позлорадствовал парень, приподняв и оттянув рукоятку затвора, позволяя использованной гильзе выпрыгнуть, а новой встать на место. Человек вернул затвор на место, вставляя тем самым патрон в патронник, и навел прицел на Альсину, укладывая палец на гашетку. Леди остервенело бросила взгляд на врага и прошлась лезвиями по земле, подкидывая мелкие камни в мужчину, который банально зажмурился, машинально производя выстрел, попадая в шляпу. Димитреску от движения пробила дрожь и, посмотрев на рану, она ужаснулась. Кровь залила все плечо, она не останавливалась и пачкала все вокруг. — …Дьявол!.. — выдавила сквозь зубы она. Рукой было сложно пошевелить, в горле сухо, глаза слезились. Мужчина пришел в себя и быстро перезарядил оружие, наведя его на женщину. Превозмогая неслыханную ранее боль, Альсина резко сократила расстояние, выпустив лезвия. Человек испуганно дернулся, и Димитреску миновала его, скрываясь за деревьями. Выстрелив, хозяин разнес рядом стоящий ствол, щепки которого вылетели внушительным фонтаном. Вампирша бежала пригнувшись, маневрируя между соснами и лиственницами, зная, что прятаться было бесполезно, ведь кровоточащая рана оставляет следы. Пули свистели совсем близко и, остановившись, чтобы оглядеться, леди вовремя дернулась, отскакивая от выбившего дыру снаряда. Продолжив побег, она связывала его с недавней встречей с оленем. «Теперь я жертва…». — невесело подумала дама. Человек не отставал, перепрыгивая через поваленные бревна и перезаряжаясь на ходу. С каждым шагом растения редели, что значило только одно — впереди скалы. Подошвы туфель с характерным стуком остановились на каменном обрыве. Дальше лишь река. «Надо же, такой огромный лесной массив и так невовремя заканчивается…». — обидно пронеслось в голове. — Попалась, сука! — ботинки звонко ударились о твердую породу. — Некуда бежать… — улыбнулся он и навел ствол на вампиршу. Альсина гордо вскинула подбородок, смело встречая надвигающуюся смерть. Человек самодовольно расположил указательный палец на собачку и надавил, но вместо выстрела ударник опустился в пустоту. Непонимающе посмотрев на винтовку, мужчина отвлекся. Димитреску тут же рывком приблизилась к охотнику, вырывая из рук оружие. Пуля в плече прижгла плоть. Человек вынул охотничий ножик и, перекидывая из руки в руку, двинулся на женщину. Нанеся удар, он отпрыгнул назад, шаркающе разбрасывая камни подошвами. Дама, зная, что с преградой в теле драки не получится, выжидала момент и парировала атаки, уклоняясь и держа расстояние. Альсина не сводила глаз с руки, что держит нож и в одну неудачную попытку колющего выпада, отсекла мужчине конечность. Свист лезвий и глухой звук разрубленной кости пронеслись на секунду и испарились в воздухе. Охотник заорал, пытаясь закрыть фонтан крови, что попадала тому на лицо, заливалась в глаза и портила одежду. Кость и мясо аккуратно растесаны и являлись гладкой, ровной поверхностью. Отрезанная часть упала на камни, сжимая и разжимая судорогами пальцы, раскрашивая плиты в красный. Димитреску ударом снизу сбила человека с ног, наблюдая, как тот корчится и вопит. — Сука! Сука! Ты заплатишь за это! Мразь! — орал он. — Ты еще не знаешь с кем связалась! Я охотник на таких, как ты, блядь! Не став слушать яростный бред, Альсина вошла носком туфли тому в живот, до ушей дошли рваный выдох и последующие хрипы. Сплюнув кровь на подол платья, человек засмеялся, прерываясь на кашель. Схватив мужчину за шею здоровой рукой, вампирша закрыла глаза от брызжущей на лицо красной жидкости. Охотник пенил рот, брыкался и шипел, яростно смотря на даму, которая с удовольствием слизала струйки крови и плюнула ему в лицо, откидывая тело к краю обрыва. — Приятно было познакомиться, ублюдок. — процедила она и сильным ударом в голову сбросила его вниз. Камни, стуча друг об друга, составили ему в полете компанию. Подняв с природных плит ровно отрубленную конечность, из которой вытекло все, что было, Димитреску кинула ее вслед за телом, а после избавилась и от одиноко лежащей винтовки. Посмотрев на течение, Альсина заметила небольшие красные разводы, что через пару секунд исчезли. Кровь обильно сбегала по руке к пальцам, отрываясь от них в свободное падение, и скоропостижно разбивалась о камни. Голова закружилась сильнее, и в глазах потемнело. Вампирша качнулась, еле устояв на ногах. «Вверх по течению должна быть избушка Миранды, а значит и замок». — предположила она и незамедлительно двинулась туда, стараясь не терять резвую воду из виду. Силы стремительно покидали тело, и Димитреску поняла, что эта пуля далеко не простая. Река начинала понемногу сужаться, а значит дом близко. Запнувшись о ногу, женщина рухнула на землю с множеством мелких камушков, что всадились в ладони. Мозг качнуло из-за чего он чуть не выпустил сознание из-под контроля, глаза самовольно закрылись, но отключаться было нельзя. Кое-как встав, Альсина увидела избу и прибавила шаг, оставляя за собой кровавые следы. Деревня встретила тишиной. Вампирша, пробираясь между домами, билась о них плечами не в силах больше держать себя на ногах. Колени подгибались, а чертова пуля отравляла организм, закипая и обжигая ткани, высасывая все соки. — Прислуга! — крикнула она и полоснула лезвиями по воротам. Температура тела за последние часы заметно подскочила. Ноги подкосились, и Димитреску вошла лицом в железные прутья. Вспышка застелила глаза. Пытаясь избавиться от нее, женщина зажмурилась и застонала от боли. Подошедшее существо уставилось на хозяйку. — Беневенто здесь? — спросила она и, получив отрицательный кивок, зарычала, разворачиваясь. До особняка Донны недалеко, но сможет ли она преодолеть это расстояние — неизвестно. Состояние с каждой минутой ухудшалось. Сердце билось, как ненормальное, тошнило, перед глазами все плыло и пестрило, тело била дрожь, а температура была на грани свертывания крови. Долина туманов — тихое кладбище кукол. Оно забирает воспоминания, меняет их, насмехается над ними и сводит с ума всех нежеланных. Беневенто неплохо расположилась в этом месте. Такое же молчаливое и безумное, как она сама. Димитреску, рвано дыша и скуля от каждого движения, споткнулась о последнюю ступень дома и упала на пороге, разбивая колени. Мозг еле-еле удерживал в своих руках сознание. Сняв туфлю, женщина из последних сил кинула ее в дверь, попадая в находящееся в ней окно. Звук разбившегося стекла нарушил равномерное гудение водопада. Голова леди бесконтрольно упала на доски, а глаза бестолково уставились на вход. — Какого черта тут происходит?! — послышалось в доме. — Кому тут неймется? — Беневенто, подходя к двери, заметила внушительного размера обувь и подбежала к двери. — Вот дерьмо! — воскликнула она, подлетая к вампирше. — Альсина! Альсина, ты в порядке? — обеспокоенно произнесла марионеточница, но женщина истощённо промычала. Схватив даму за руки, Донна кое-как затащила ее в дом. — Куклы, помогите мне! — приказала она подопечным. Игрушки ожили и, подоспев к телу, все вместе подняли его, таща за хозяйкой, что быстрым шагом направлялась в подвал-лабораторию. — Положите ее на стол. Энджи! — окликнула она куклу. — Немедленно принеси хирургические инструменты! Игрушки, оставив вампиршу на холодной плоскости, побежали на свои места, не смея никому мешать. Подойдя к леди, Донна разрезала ножницами платье, оглядывая ее. На глаза сразу же бросилось входное отверстие, от которого огромной паутиной расползались сине-черные вены. Они окрашивали руку, красовались пятном около ранения, переходили на шею к лицу, разлеглись на грудной клетке. Кровь, не останавливаясь, обильно стекала из раны, пачкая кожу и стол, разливаясь по площади, переливаясь через край. Организм вампирши не мог справиться с инородным объектом, и это беспокоило Беневенто. Энджи прибежала со всем, что нужно. Донна незамедлительно продезинфицировала руки и приказала кукле закрепить Альсину ремнями. Димитреску дернулась, хватая кукольницу за ладонь. Хозяйка особняка испуганно взвизгнула. — …Ни слова… Миранде… — тяжело произнесла она, смотря в упор на девушку. Марионеточница заметила, как синяя линия дошла до глаза, край которого сразу же заплыл кровью. — Я — могила. — ответила Донна, отцепив от себя руку, позволяя Эджи закрепить ее. Времени на рентгены нет и, выдохнув, Беневенто, промыв отверстие от крови, вставила палец в ранение, пытаясь прощупать пулю. Димитреску отреагировала быстро, закричав от жгучей боли. Вскинуть руками у нее не получилось, сил не хватает даже на то, чтобы держать тело на ногах. Девушка ковырялась в ране и, наконец почувствовав пулю, сказала кукле раздвигать стенки отверстия. Энджи подскочила и, взобравшись на женщину, вставила расширители. Беневенто, держа наготове пинцет, склонилась над плечом, повторно промывая травму, и вставила инструмент, идя по каналу к виновнице жуткой муки. Альсина дергалась и кричала, роняя слезы. — Осталось немного… — обнадежила Донна вампиршу и, подцепив пинцетом пулю, вытащила ее наружу. — Промой и забинтуй. — скомандовала она Энджи, и та безоговорочно выполнила сказанное. Пуля была смята и, даже находясь в крови, сверкала. Поднеся поражающий элемент к свету, Беневенто взглянула на нее через увеличительно стекло. Снаряд был с витиеватым узором, видимо, вылит вручную, так как никаких указателей на нем не было. Взяв магнитик, Донна приблизила к нему трофей, что чуть не убил вампиршу, но ничего не произошло, зато смятая вещичка нагрелась в руке. — Это чистое серебро… — прошептала она и обернулась на Димитреску, которая слабо дышала. Повязка быстро пропитывается кровью, что плохо. — Большая мамочка умрет! Большая мамочка умрет! Ха-ха-ха! — заверещала Энджи, сидя на стуле. — Как ты можешь такое говорить, бестолковая кукла, она спасла нам жизнь! — утихомирила ее Беневенто. — Лучше позови остальных, чтобы они отнесли ее в спальню. Живее! Марионетка обиженно спрыгнула на пол и побежала наверх. Через несколько минут ослабшее тело разместили на кровать в одной из спален особняка. Пришлось пододвинуть другую койку, чтобы расположить все тело горизонтально. — Ну ничего, ты и не такое переживала… — присев на краешек, произнесла Донна, поглаживая руку вампирши. Женщина перед ней хрипло дышала, совершая длинные паузы между вздохами. Через несколько дней состояние ухудшилось, хоть и были процессы восстановления. Тело обливалось потом из-за жуткого жара, но в то же время было невыносимо холодно, Альсину ломало и выворачивало. — Добей меня, пожалуйста, добей меня…убей… Добей, прошу. — как в бреду повторяла она, пока ее конечности сводило судорогами, а стеклянные глаза непрерывно пялились перед собой. Марионеточница каждые два-три часа меняла бинты, обновляла мокрые тряпки, что быстро высыхали на лбу леди и служили для охлаждения. Женщина не могла лежать ровно и в один момент безысходности вонзила в стену лезвия, портя миленькие обои. На шум прибежала Донна и попросила выпить жидкую соединительную ткань, но вампирша завопила, скручиваясь на кроватях. Существование превратилось в ад. Положение челюстей накрепко запомнилось в виде сомкнутых до боли в зубах, чтобы не сильно отвлекать от дел кукольницу и не будить ее ночью. Димитреску плохо спала, весь отдых сопровождался нескончаемыми муками и тошнотой, при которой ее рвало сгустками крови. — Альсина, ты поправишься. — говорила Беневенто, видя, как страдает ее сестра. Но ведь так и было, пулевое ранение затянулось, однако остался некрасивый и заметный след, что иногда ныл. Через неделю организм вытеснил убивающие вещества, и леди смогла спокойно принять необходимую ей девственную кровь. За все эти дни никто не поинтересовался пропажей дамы, но это к лучшему. — Спасибо. — тихо произнесла Димитреску, располагаясь на кроватях. — Кое-кто преподал мне урок, что надо помогать членам семьи. — улыбнувшись, припомнила Донна. — Это тебе. — девушка вложила в ладонь вампирше маленькую мягкую вещицу. — Оу, как мило… — Альсина, рассмотрев ее, прижала к груди игрушку в виде себя, и предательская слезинка покатилась по щеке. Женщина протянула руки, и Беневенто без лишних слов упала в такие редкие, но искренние объятия. Спокойные, размеренные поглаживания по спине были красноречивее самых опытных ораторов, и Донне стало стыдно за слова Энджи и за саму себя. В памяти снова всплыли моменты, когда она еще ребенком издевалась над юной вампиршей, пыталась ее сжечь, но та лишь терпела, ведь кукольница — часть семьи, какой бы плохой она не была. Потерять такую старшую сестру, как Димитреску было бы невыносимой утратой. И это Беневенто поняла только тогда, когда Альсина лежала на пороге не только ее дома, но и смерти. Прижавшись к набирающему силы телу, Донна тихо заплакала, утыкаясь в крепкий бок. Дама по-матерински успокаивала девушку и шептала в макушку что-то приятное и смешное, наблюдая, как кукольница посмеивается сквозь слезы, но мысли были о чуть ненаступившей кончине. «Серебро…». — промелькнуло в голове, и Димитреску устало закрыла глаза, стискивая Беневенто в объятиях. — И что потом? — поражённо произнёс Карл. — Ничего. — ответила Альсина. — Я вернулась в замок. Никто даже не спросил, почему меня не было. — В то время уже были хранители леса? — спросил мальчик, меняя положение на стуле. — Думаю, да. — кивнула леди и сделала последний глоток крови из бокала. — Они делают этот массив разграничительной чертой и используют галлюциногены, чтобы попавший в чащу гость не смог выбраться. Лес, так сказать, становится бесконечным и этим оберегает долину от посторонних глаз. — вампирша посмотрела на Герцога. — Налей мне ещё. Торговец взял бутылку за стеклянное тельце и, цокнув горлышком о фужер, наполнил пустое пространство. — А это вкусно? — Гейзенберг заинтересованно глянул на жидкость. — Ну попробуй. — Альсина поднесла край стакана к губам ребёнка, выливая содержимое и позволяя тому почувствовать кровь на языке. Карл замер, странная субстанция обволакивала ротовую полость и отдавала сильным металлическим привкусом. Димитреску выжидающе наблюдала за тем, как мальчик непонимающе растирает напиток по нёбу. Лицо его исказилось, когда кровь начала покусывать дёсны. Мальчик замахал руками, не желая проглатывать красное вещество. — Молодой человек, не смей плевать на пол, это дубовые дорогостоящие доски! Вы и так мне все тут испачкали! — воскликнул Герцог, но было поздно. Карл освободил рот и присел, с отвращением смотря на кровь, которая уже смешавшись со слюной, красовалась на паркете размазанным пятном. — Понравилось? — с улыбкой спросила Альсина. — Это ужасно! Как ты это пьёшь? Сначала вроде ничего, но потом оно всё такое фе-е, а потом бу-э и вообще фу. — эмоционально залепетал Гейзенберг. — У меня до сих пор стоит этот мерзкий привкус… — На самом деле свежая кровь лучше, здесь много примесей. — сказала вампирша и отпила из бокала. — А теперь бери тряпку и убирай это все. — устало проговорил Торговец, опираясь щекой на кулак. — Хотите кое-что покажу? — пропустив наказ мимо ушей, восторженно спросил Карл. — Герцог, смотрите… Мальчик уставился на заинтересовавшую его вазу с железным обручем на горловине и вскинул руками, поднимая ее вверх. Дернув ладонями на себя, ребенок приблизил объект и, высунув от старания язык, оглянулся на торговца, что нервно наблюдал за происходящим. — Пожалуйста, аккуратней, ты даже не представляешь откуда она привезена… — молил мужчина. Гейзенберг телепатически поднес ее к креслу и, расположив ее над сиденьем, выдохнул, опуская руки. Ваза упала, прогнув пружины и отскочив от них, шмякнулась на пол, неизбежно разбиваясь. Стоявшая рядом Димитреску прыснула в кулак, но, переведя взгляд на Торговца, не выдержала и засмеялась в голос. Лицо Герцога подрагивало от нервного тика, губы были поджаты, глаза печально и неотрывно смотрели на погибшую вазу. — Пять тысяч лет она стояла целёхонькая, не знала, что такое быть пыльной и сломленной…пять…тысяч…лет… — под еле сдерживаемый смех вампирши ошеломленно произнес он. — Ой… — Карл отошел к стулу. — Почему, когда вы приходите, что-нибудь да ломается? — всплеснув руками и уперев их в бока, вопросил мужчина. — Сначала ты со своими лезвиями, теперь еще и ты с телекинезом! — Да ладно тебе, купишь новую. — Димитреску забавляла данная ситуация. — Новую?! — пискляво вскрикнул Торговец, зло наблюдая, как леди вытирает катящиеся от смеха слезинки. — Да. — бросила она и, завидев над головой какую-то сушеную птицу, быстро полоснула по ней когтем, захихикав сильнее. Карл заразился ее настроением и тоже засмеялся. — Ты что творишь?! — возмутился хозяин лавки. — Ей, как минимум, две сотни лет!.. Я сейчас выкину вас отсюда, негодяи!.. — Н-не-негодяи-и-и — сквозь смех выдавила из себя вампирша, падая на кресло. — Вредители. — обиженно насупился Герцог. Время близилось к пяти утра. Мальчик убрал осколки с пола и, зевнув, расположился в большом, удобном кресле. Тени за окном с первыми лучами солнца стали исчезать, истошно поскуливая. Скоро придется разбираться с переполохом в лесу, но для начала нужно рассказать все Миранде. Городок окрасился в нежно оранжевый, и первые резвые солнечные зайчики поскакали по окнам. Благодаря соли, что каждую ночь была рассыпана под дверью, призраки обходили лавку стороной, и Торговец мог спокойно читать под привычное нытье существ. Гэврил спустился со второго этажа и оглянул главное помещение. Герцог устало его поприветствовал, стоявшая около окна леди наблюдала, как разбегаются жители домов. Подойдя к вампирше, оборотень остановился рядом с ней. — Я не успел поблагодарить Вас за спасение дочери. — проговорил он. — Спасибо, госпожа Димитреску. — В этом нет необходимости. — дама повернулась на Влэдеску, рассматривая его испещренное морщинами и шрамами лицо. — Но все же, я признателен Вам. — благородно кивнув головой, произнес волк и блеснул глазами. — Пока мое сердце бьётся, я всегда приду на помощь. — твердо заверил он и выпрямился. — А сейчас, позвольте, мне пора. — попрощался Гэврил, выходя из лавки. Женщина проводила старика взглядом, следя за тем, как развиваются серебристые пряди на ветру. Кровь под ногами впиталась в доски, и теперь они пригодны только для помойки. Торговец сидел и старательно думал над чем-то. Подобравшись к спящему мальчику, Димитреску взяла его на руки. Тельце замычало и попыталось изменить положение, но цепкие пальцы вампирши не дали этого сделать. Поморщившись, Карл успокоился. Перекинувшись безмолвием с хозяином лавки, леди вышла на пустую улочку, направляясь к замку. Занудная мысль не позволяла Герцогу расслабиться. История дамы была слишком странна, присутствовало назойливое ощущение, что он уже где-то слышал подобное…или читал. Нахмурившись, мужчина, позевывая, вытащил панельку управления и пододвинул к себе стеллажи с всеразличными книгами, предвещая тяжелые недели поиска чего-то непонятного и пугающего. Замок встретил тишиной. Долгий путь к дому дался вампирше на удивление легко. Лес с приходом утра затих, копя в себе жгучую обиду. Полученные увечья благополучно зажили и не оставили никаких следов, если не считать испачканное и разорванное платье. Поднявшись на второй этаж, Димитреску зашла в ванную и положила тельце на дно резервуара. — Прими душ. — коротко сказала она, выходя в спальню за свежей одеждой. Карл неохотно разлепил глаза и медленно стал снимать грязные лохмотья, бросая их за борт и включая теплую воду, которая приятным одеялом накрыла ребенка. Вставив в слив пробку, мальчик лег, снова проваливаясь в сон, но резко вошедшая Альсина напугала его. — Выйди, я же голый! — завопил он. — Да что я у тебя там не видела. — закатив глаза, произнесла Димитреску и, положив вещи на столик, усмехнулась жалким попыткам Гейзенберга прикрыться. — Потом оденешься и спать. — скомандовала она, направляясь к избушке на берегу реки. Предстоящий разговор будет неприятным. Подходя к дому, вампирша увидела занимающуюся йогой около воды Миранду. Все слова испарились из головы, и Альсина могла только стоять, нервно втягивая носом воздух. Матерь была повернута лицом к горному потоку, но она прекрасно слышала цокот каблуков о камни. — Какого…черта…вы…делали…в лесу?.. — меняя позы рук на каждом слове спокойно спросила она, балансируя на одной ноге. — Ты уже знаешь? — удивилась Димитреску. — Зайди в дом и загляни в спальню. — сказала хозяйка. Альсина послушно вошла внутрь и, пригнувшись, добралась до комнаты. Отворив дверь, женщина скривилась в отвращении. На подушке лежала отрубленная голова древесной феи. Глаза все так же сияли желтым, как при жизни, челюсть не держалась в своем сомкнутом положении и висела на жевательных мышцах. Одинокая муха вылетела из пасти и села на лоб, потирая свои лапки. Своеобразная кровь испачкала простыни и наволочки. Шея заканчивалась ровным срезом. — Почему этот кусок дерьма лежит у меня на кровати?! — зло донеслось за пределами дома. — Что произошло? Димитреску выбралась на берег, становясь напротив Матери. — Побоище на одной из полян. — коротко ответила вампирша. — Кто зачинщик? — строго поинтересовалась Миранда. Альсина запнулась и потупила голову. Она прекрасно знала правду, но говорить ее опасалась. — Я. — соврала леди. — Из-за меня все началось. — Ты? — опешила хозяйка. — Не ожидала от тебя такого… Ты хоть понимаешь, что натворила?! Хранители в ярости, они вызывают меня на переговоры. Заключенный пакт о сотрудничестве стоит под огромным вопросом! Ты разочаровала меня, Альсина, и за это понесешь наказание… Видимо, мало я тебя учила уму-разуму… — Димитреску позорно стояла. — Двадцать ударов плетью, нет, для тебя это слишком мало, тридцать. — заключила Матерь и, поравнявшись с женщиной, неодобрительно посмотрела на нее, направляясь в стоящую в чаще леса старую крепость. Вампирша пялилась под ноги, прослушиваясь к отдаляющимся шагам хозяйки. «Стоило ли все этого?..». — пронеслось в голове, и мысли затихли, боясь показаться и случайно спасти госпожу. Миранда быстро пробиралась к месту назначения, перебирая всевозможные варианты событий. Страха перед этим сбродом чокнутых существ не было, но терять защиту не хотелось. Крепость стояла посередине леса в правой стороне от главной дороги. Видимая часть сооружения была полуразрушена. На стенах красовались сколы и маленькие пробития, вероятно от какого-то оружия. Вход находился в самой постройке и вел под землю, являясь длинной спиралевидной лестницей. Спустившись, Матерь прошла по небольшому коридору к крепким дубовым воротам, распахнув которые, она вошла в помещение перед главным залом. В этом пространстве стояли огромные каменные статуи воинов и королей. Факелы, расположенные на стенах, прекрасно освещали свои огнем каждый уголок. Некоторые фигуры раскрошились, у кого-то упал и развалился меч. Подойдя к дверям, рядом с которыми, потрескивая, находились внушительные кованые корзинки с горящими бревнами, Миранда услышала громкий спор хранителей. Войдя, она привлекла к себе внимание. — Явилась! — громогласно произнес Яхвэ и ударил по столу своим молотом. Насекомые с его корневой, покрытой кусками земли бороды попадали вниз, разбегаясь кто куда. Одного жучка, что печально не мог перевернуться на лапки, поймала старая, уродливая ведьма и, забросив его себе в рот, промычала от удовольствия, истерично захохоча. — Мерзкая тварь, отойди от меня! — угрожающе вскинув кулак, крикнул глава дремучего леса. Глаза его, в отличие от остальных древесных стражей, горели ярко-синим, переливаясь по краям с желтым. Корона на его башке накренилась, норовя вот-вот упасть. Поправив ее рукояткой молота, энт уставился на Миранду, пытаясь предъявить ей свои негодования, но глупая старуха и не думала замолкать, ползя к другой стороне стола. — Гадская ведьма, затки пасть! — заорал он, снова ударив молотом по плоскости, оставляя зубастым клином впадины. Стоящая на бедном столе посуда подпрыгнула и звякнула друг об друга. — Азалия, закрой рот. — тихо произнес спокойно сидящий на стуле Аэд. Его меланхоличное лицо не выражало ничего, кроме усталости. Кости, обтянутые лишь тонким слоем кожи, просвечивались сквозь эту ткань и жутко выпирали. Под длиннющей мантией он прятал дыру в животе, где скапливается весь смертельный газ. Глаза почти вывались из орбит, а век и вовсе не было. Череп, на котором обычно сидит капюшон, гладкий и отсвечивает огни факелов. Рядом с ним покоится заточенная коса, по чьей рукояти он бьет тонкими, как у паука пальцами. «Дурдом». — подумала Миранда, глядя на хранителей. Старуха, наконец-то прошаркав к своему месту, присела на мебель и уставилась на Матерь. Черный плащ частично закрывал ее лицо с большим, кривым к концу носом. Миранда противилась смотреть ей в глаза, что являлись полностью черными с выделяющимися серыми радужками. В тонких, венозных руках с давно не стриженными ногтями она держала трость, на верхушке которой было множество черепов и перьев. Остановившись в начале стола и сев на стул, Миранда положила руки на край поверхности, выжидающе посмотрев на энта. Азалия стала принюхиваться к гостье, и Матерь сконфуженно отодвинулась от нее. Рядом с тарелкой лежали вилки и ножи, и Миранда была готова в любой момент воткнуть что-нибудь сумасшедшей в глаз, если та подозрительно дернется на нее. Главный зал был просторным помещением с кучей люстр под потолком, которые разносили свет от свечей. Не так далеко располагался камин с вертелом и котелком, в котором что-то варилось. Над очагом висели головы животных. Есть лестница на второй этаж, где можно разместиться отдохнуть. Всеразличные декорации в виде щитов, мечей и луков украшали скучные каменные стены и привносили хоть щепотку интереса в интерьер. — Я собрал вас здесь, чтобы обсудить случившее минувшей ночью. — громкий голос энта раскатом грома прошелся по помещению. — Дело в том, что… — не успел он закончить мысль, как Аэд отодвинулся от стола. Ножки стула протяжно завизжали об пол, и костлявый безэмоционально встал, направляясь к котлу. Яхвэ яростно уставился на хранителя третьего уровня. Ноздри дремучего растопырились, а ладонь нашарила обвитую браслетами с орлиными перьями и какими-то мозаичными вставками рукоять молота. Азалия еле сдерживала смех, давясь им. Миранда терпеливо ждала диалог, проклиная Альсину за ее поступок. — Какого дьявола ты смеешь меня перебивать, урод?! — вспылил он. — Твой бред подождет, у меня суп приготовился. — спокойно ответил Аэд и, отставив чугунную посуду и взяв миску с половником, налил себе блюдо, возвращаясь к столу. Этот хранитель был единственным более-менее адекватным существом. Тяжелая судьба, что пропитана холодом и одиночеством вызывала уважение у Миранды. Ни здоровяк с молоточком, ни шизанутая бабка не обращали к себе такого почтения, как он. «И что он только забыл с этими идиотами?». — подумала Матерь. — Твой суп?! Твой суп?! — захлебывался в ярости энт. — Плевать я хотел на твой суп! — древесно-земляной толстяк опустил кулак на стол, вскакивая с места. Его пальто не сходилось на брюхе и бесполезно висело на теле. Аэд, предвидя вспышку гнева, быстро поднял миску с поверхности, дуя на содержимое. — Успокойся. — бросив взгляд прозрачно-голубых глаз, что никогда не закрывались и из-за этого окрасились по краям в красный, скелет зачерпнул ложкой пищу и, остудив ее немного, отправил в рот. Горячее блюдо нагрело кости и, не задерживаясь, опустилось вниз по сухому пищеводу в зеленый газ, что моментально его разъел, насыщая оставшийся организм. — Это я еще должен успокаиваться?! Моих солдат поубивали, моего командира ослепили! — орал Яхвэ, пока Аэд безразлично хлебал суп. — И все это сделала одна из сук Миранды! — Как нехорошо. — произнес скелет и отломил кусочек хлеба. Энт вытаращил глаза на собрата и схватился за молот, поднимая его над головой и мощно ударяя им по тарелке. Стол подскочил на месте, посуда смялась и отлетела к камину, содержимое выплеснулось и разлетелось по сторонам, пачкая мантию хранителя, Азалия заржала, прерываясь на горловой кашель. — А теперь послушайте меня, уроды! — брызжа слюной, вопил Яхвэ, вечно поправляя спадающую корону. Черви падали с грязных клоков его черных волос и расползались по еле стоящему столу. — Благодаря грубому нарушению первого пункта заключенного договора между дремучим царством, королем которого безоговорочно являюсь я, и одной из Трансильванских долин, хозяйкой которой предстает Миранда, я, Яхвэ Старший, король первого уровня лесного массива, своим королевским указом расторгаю пакт о сотрудничестве сторон и прекращаю оберегать территорию, используя для этого королевские войска, которые предназначены для охраны своего короля, а именно, меня, Яхвэ Старшего! — оплевав все перед собой, прокричал энт и открыл рот, чтобы продолжить, но его перебила бабка. Миранда все это время пыталась сделать вид, что испугалась и внимает каждому слову. «Если этот безмозглый, деревянный дебил еще раз произнесет хоть одно слово, включающее в себя: ‘король’, я повешусь прямо здесь…». — думала она. — Я пахну окороко-о-о-о-м! — завизжала, кажется, проснувшаяся Азалия и засмеялась, когда охотничий нож дремучего пронесся мимо ее лица. Матерь отодвинулась от старухи, что пенила рот в бешеном приступе смеха. Аэд отрешенно наблюдал за происходящим, дожидаясь, когда можно будет спокойно насладиться пищей. — Заткни пасть, ублюдина, иначе я сломаю тебе челюсть!.. — зло угрожал ведьме энт, но той было абсолютно все равно. Не выдержав, Яхвэ подскочил, цепляя брюхом стол, чуть ли не опрокидывая его, и подбежал к старухе. Схватив ее за голову, он несколько раз впечатал Азалию лицо в плоскость. Миранда поднялась, случайно роняя стул, и отошла поближе к Аэду. Здоровяк, кряхтя, лупасил болотное существо, выбивая остатки иссохшихся от возраста мозгов. Устав, он напоследок мощно ударил престарелую женщину огромным кулаком и, держа ту за седые волосы, откинул голову, любуясь проделанной работой. Нос был сломан и вывернут в другую сторону, являя хрящевой зигзаг, некоторые последние зубы остались на столе, запачкав его в слюнях. Старуха, поскуливая и посмеиваясь, сглатывала льющуюся из воспаленных, порванных дёсен кровь. Язык пробит о тупой клык, что неудачно подвернулся под орган. На лбу красовались впившиеся щепки, которые острыми концами разрезали плоть. Красная жидкость заливала глаза, под одним из которых уже распускалась жуткая гематома. Миранда пораженно присела рядом со скелетом. Аэд оглянулся на нее. — Когда эти идиоты перебьют друг друга, я буду танцевать на их могилах… — тихо и устало произнес он. — Понимаю тебя. — кивнув головой, ответила Матерь. Хранитель газового уровня, улыбнулся, собирая бледную кожу некрасивыми складками. — Теперь ты заткнешься, паскуда! — крикнул Яхвэ и резким движением дернул ведьму за волосы вниз. Старуха навернулась вместе со стулом и стала слепо ползать по полу. — Итак, продолжим. — сказал он, подтягивая штаны за ремень и доставая пакт о сотрудничестве. — Позвольте вмешаться, Ваше Величество… — любезно произнес Аэд и, получив разрешение, приосанился. — Помниться мне, для расторжения договора нужны голоса. — не желая терять свое место, сказал он, поглядывая на, кажется, уже мертвую старуху. — Да…да… — согласился Яхвэ. — Ты молодец, костлявый! Значит так, я «за». — оповестил он находившихся. — Я против расторжения. — твердо проговорил Аэд и вскочил, отходя от стола. — Ты сученок. Против всех, да? Я убью тебя! Моя армия разворотит твою территорию! — взбесился энт, хватаясь за молот. — Я против. — вклинилась Миранда. — Два на одного, договору быть. — заключил скелет. — Эй, дохлая! — окрикнул Яхвэ старуху. — Отвечай… — процедил здоровяк, подходя к телу и хватая его за шею. — …З-з-за-а… — прокряхтела она и была отброшена. — Два на два, уроды. — прорычал энт. — Голоса разделились поровну, договор будет существовать. — сказала Матерь, и Яхвэ ужасающе оскалил желтые зубы. Подцепив ножик со стола, он метнул его в скелета, попадая ровно в глотку. Аэд открыл рот и пошатнулся, вытаскивая предмет. Черная субстанция слабой струйкой брызнула из раны. Подняв молот, Яхвэ с размаху ударил по худому телу, но хранитель успел увернуться, запрыгивая тому на спину и собирая костлявые руки у горла, начиная душить. Здоровяк, закашлявшись, откинулся, впечатывая в стену Аэда, что тут же сполз вниз. Развернувшись деревянный из-за головы опустил молот, но юркий скелет бросился в ноги, минуя клин, что выбил из пола куски камней. Миранда укрылась за поручнями на втором этаже, наблюдая за дракой. Аэд подхватил косу и дернул ей, разрезая воздух. Яхвэ, ухмыляясь, подбирался ближе и, сделав рывок, попытался выбить оружие, но успевший сориентироваться скелет, занес лезвие, отсекая им пальцы энта. Зеленая кровь потекла по предплечью, падая с локтя на пол, присоединяясь к частям тела. Яхвэ будто не почувствовал потери и, рыча, бросился на Аэда, ловя его за руку и откидывая на стол. Худое тело проскользило по поверхности, собирая собой посуду, что со звоном разбилась, и рухнуло на камни. Дремучий ловко перекинул молот из руки в руку и опустил клин на ногу скелету, ломая тому кости, чьи острые концы пробили тонкий слой кожи. Аэд завыл, и Яхвэ победно засмеялся, поднимая того над плитами. — Два на одного, сука. Договор расторгнут. — выплюнул он слова в лицо хранителю газовой территории и забросил того в камин, закрывая проход люком. Огонь моментально схватил тело скелета, обгладывая кости. Аэд завопил от боли. Не в силах выбраться он царапал заслонку. Глаза лопнули от жара, а газ внутри среагировал на пламя, превращая хранителя в бомбу. Яхвэ самодовольно уставился на Миранду, когда костлявое тело разлетелось на куски, выбив крышку камина в другой конец помещения. Черная субстанция, что текла в венах Аэда потушила пламя, наполняя зал противным запахом. Взяв пакт о сотрудничестве, Яхвэ разорвал его на глазах Миранды и, забрав с пола пальцы, вышел из крепости, покидая лесной массив. Вместе с ним с постов уходят полуживая ведьма и мертвый скелет, освобождая территорию, которая, потеряв своих вождей, автоматически теряет и силу, превращаясь в обычное скопление деревьев. — Эгоистичный паскудник. — прошептала Матерь, спускаясь в зал, где были разбросаны обгоревшие кости и суставы. Азалия валялась на полу, булькая кровью в глотке. Хозяйка долины направилась к замку, помня про наказание, которое она выполнит с особым желанием. Зайдя внутрь, она увидела стоявшую на пороге Димитреску и ярость наполнила все сознание. По спиралевидной лестницы, женщины спускались молча. Добравшись до двери в пустую, круглую комнату с цепями, подвешенными к потолку. Миранда приказала раздеться и встать на колени. Подоспевшие слуги застегнули кандалы на руках вампирши и удалились, захлопывая за собой дверь. Оковы дернулись, приподнимая тело. Они позволяли Альсине стоять, опершись только пальцами ног на холодные каменные плиты. Колени в согнутом положении не касались пола. Руки находились вечно прямыми и направленными вверх, из-за чего немели. «Стоило ли все этого?..». — обреченно пронеслось в голове леди, но ответить на этот вопрос она до сих пор не могла. Миранда спокойно подошла к столу с плетями и взяла самый крепкий кнут с рукояткой, на конце которой была сплетена голова лошади. — Хранители расторгли пакт. — произнесла Матерь и нанесла первый обжигающий удар. Крекер с характерным щелчком рассек кожу, являя глазу быстро набирающуюся кровью линию по всей спине. — Аэда убили. — кнут лег между лопаток, подвешенное тело дернулось, но не издало ни звука. — Яхвэ конченный сукин сын. — плетения проели полосу на ребрах. — И все из-за тебя! — рыкнула Миранда и нанесла два удара, что выбили кровавое пересечение. Димитреску сжала зубы, пытаясь держать в себе крики. Она не хотела казаться опозоренной и сломленной в минуты порки, но с каждым оглушающим щелчком сознание проклинало глупые упёртость и гордость. — Ты так ничему и не научилась, девчонка! — плевалась Матерь, яростно опуская кнут на исполосованную спину. Крекер вгрызался в плоть, вырывая частички мягких тканей, окрашиваясь в красный. Крутанув над головой плеть, Миранда с силой дернула рукой, оставляя на пояснице рассеченный след. Следующий удар пришелся по заднице вампирши, выдирая из груди сдерживавшийся все это время вопль. Димитреску подтянулась на цепях от боли, но хозяйка хлестнула женщину по шее, заставляя вытянуться в начальное положение. Из-за постоянной возни кожа на запястьях содралась об острые края кандалов. Руки онемели и кололи сотнями игл, но все возможности исправить это пресекала Матерь. Стены помещения, сочувствующе наблюдая за поркой, пропитались в молниеносных щелчках и последующих криках. — Это будет для тебя уроком, сука! — ядовито выплюнула Миранда, оставляя последнюю полосу на спине, что отдалась яркой краснеющей вспышкой в глазах Альсины. Бросив кнут, Матерь откинула спадшие пряди со лба и вышла за дверь, направляясь в избу. Кандалы разомкнулись, и Димитреску мешком рухнула на холодный пол. Руки тяжелыми веревками чувствовались организмом. Спина или то, что от нее осталось, кровоточила и щипала при контакте с потом и грязью. Голова кружилась. Вампирша была унижена, и это убивало больше, чем превращенный в месиво хребет. «Лежать нагой, избитой, опозоренной в сыром, холодном подземелье…». — мысль набатом била в черепной коробке. Димитреску видела, как уничижают простой люд и слезы навернулись на глазах. Обхватив себя слабыми руками, женщина сжалась, тихо заплакав. «Стоило ли все этого?». — вопрос долбил в мозг маленькими кулачками. Леди пробрала крупная дрожь, что заставила закричать от душевной боли. Перевалившись с бока на спину, Альсина заорала в потолок, выгибаясь. Вены на напряженной шее вздулись. Перевернувшись и встав на колени, вампирша ударила кулаком в пол, разбивая костяшки. Еще раз и еще, пока не покажутся белые суставы. Сердце колотилось в груди, во рту был металлический привкус, слезы застелили глаза. Остановившись и опершись лбом на плиты, Димитреску искривила лицо в безысходном рыдании. «Стоило ли все этого?». — фраза не отставала от сознания, донимая его. Спина выгнулась, растягивая кровавые полосы, и боль молнией прошлась по всему телу. Судорожные вдохи подгоняли истерику, но у женщины больше не было сил на это. Кое-как поднявшись, хватаясь за каменную стену, дама подошла к вещам и, смыкая от каждого движения зубы, оделась. Отворив дверь, вампирша, покачиваясь и собирая все углы вялыми руками, добралась до второго этажа, прихватив с собой бутылку фирменного «вина». Подойдя к двери в спальню Карла, дама заглянула, но, никого не найдя, плюнула и направилась в ванную. Скинув пропитавшееся кровью платье, Альсина переступила борт огромного резервуара, располагаясь на дне, и включила воду, направляя на себя струи, смывая всю грязь. Стертая кожа складками собралась на запястьях, спину жгло и щипало. Димитреску безучастно смотрела на ускользающую в слив красную воду. Альсине хотелось утопиться в этой ванне, но, преодолев интересное желание, женщина вылезла, вытирая тело полотенцем, что тут же окрасилось. Вздохнув, дама сделала несколько крупных глотков из горла бутылки, чувствуя, как долгожданное тепло разливается внутри, и, накинув халат, направилась в спальню, завязывая на ходу поясок. Ввалившись в комнату, она увидела Карла, что до сих пор мирно спал, раскинувшись на ее кровати. Безэмоционально подойдя к постели, Димитреску отодвинула тело со своей предстоящей половины и, аккуратно улёгшись, вперила взгляд в потолок. Мальчик почувствовал, как прогнулся матрац, и, перевернувшись на бок, пододвинулся к вампирше, располагая голову на ее плече. Альсина перевела на него глаза, замечая, как ребенок легонько улыбается во сне, прихватывая леди под руку. Спину пробила молния боли, и женщина закусила губу, вытягивая шею. Вернувшись взором на Гейзенберга, она прикрыла свободной рукой рот, зажмуриваясь в беззвучном плаче, что начал душить ее. «Стоило ли все этого?». — мысль разнеслась в голове, как раскат грома. Димитреску шипела и хлюпала, роняя на подушку слезы, пока Карл сонно держался за ее предплечье. Реальность съедала изнутри, и Альсина боялась не только ее, но и будущего. Малыш завозился и чмокнул губами. — …Альсина… — тихо пролепетал подопытный приемыш, не открывая глаз, и мягко улыбнулся. «Стоило ли все этого?». Да.