Любовь и вороны

В лавке с барахлом разных эпох уже четыре дня подряд толстые руки хозяина перебирают книги, шелестят страницами. Легенды, байки, повести, записки прошлых жильцов долины — все это не ускользало от глаз мужчины. От постоянного перелистывания подушечка указательного пальца стерлась об острую, старую бумагу. Находясь в поисках того, о чем и предположить было нельзя, Торговец тяжело вздыхал, откидывая сборник с бесполезной информацией в сторону, тут же принимаясь за другой. Имея огромную библиотеку, Герцог проклинал ее, ведь угробил кучу времени ни на что, но приближавшаяся возможность выбраться в большой мир оправдывала все старания. Посетить разные города за пределами Трансильвании хотелось уже много лет, чтобы закупиться новыми товарами, но некоторые обстоятельства этого не позволяли. Захлопнув книгу по мифологии Румынии, Герцог предвещал увлекательную поездку к одному знакомому в Бухаресте, если тот все еще жив. Назойливая, неправильная мысль подгоняла отправиться в путь, однако для начала нужно оповестить своих клиентов, чтобы не показаться бестактным. Дернув рычажками, мужчина расположил внушительные шкафы по своим местам и повернул голову на стучащуюся в окно птицу. Взяв в руку, он потянул на себе цепочку, поднимая ставни вверх. Сняв пенсне с носа, торговец выжидающе посмотрел на пернатую подругу. «Московка» или как называет ее Герцог — «Московская красавица», впорхнула внутрь, усаживаясь перед торговцем. — Ну, и что тебя заставило притащиться ко мне ни свет ни заря? — спросил он, сощурив глаза. Синица резво прощебетала, подпрыгивая на сидении. — Ох, да ты что… — Герцог удивленно откинулся на спинку дивана. — Аэд мертв… Ужас, кто его убил? — поинтересовался он, скрещивая пальцы на брюхе. Пташка мигом защебетала, меняя своей речью лицо толстяка. — Яхвэ! — воскликнул тот. — Да как он посмел! — Московка перебила своего друга, который всплеснул конечностями. — Кошмар, а я ведь еще тогда почувствовал неладное! Чуйка никогда меня не подводила! — ударил он по подлокотнику. — Выходит, что этот дурак покидает лес? — птичка кивнула. — Ох, не нравится мне все это… — закусив палец, замер в раздумывании Герцог. Пернатая потопталась на месте и прощебетала то, отчего лицо мужчины стало бледным. — Уходи, улетай! Прочь! — крикнул торговец. Дряблое пузо колыхнулось, висевшие ноги задрались, и толстяк завалился на бок. — Ты приносишь плохие вести! Отыщи что-нибудь другое! — хрипло донеслось вдогонку испугавшейся птице. Мысль об отъезде заняла голову. Организму нужно срочно отдохнуть. Быстро набросав на клочке бумаги несколько предложений, Герцог, стараясь не думать об услышанном, вытянул рычаг и опустил его до упора, активируя стену, развернувшись, он поднял заслонку сзади дивана, который, отодвигая преграду, покатился по рельсам к покоившейся в соседнем доме повозке. Листик с объяснительной любезно остался на столе. Мягкая мебель, что будто давно срослась с огромным телом, уткнулась в порожек телеги. Торговец, переваливаясь, закрепил цепи, протянутые из коробки на колесах через кольца под козырьком, к подлокотникам, сберегая «трон» от незапланированного падения. Из одной стенки выполз вентиль, с помощью которого мужчина поднял диван, устанавливая его в повозке. Конь заржал, тряханув красивой белой гривой. — Ну-ну, Феус, ты рад меня видеть? — улыбчиво спросил Герцог, усаживаясь и разворачивая мебельное изделие к оглобельно-дуговой упряжке. Свесив ноги, мужчина взял в руки покрывшиеся пылью вожжи и вздернул ими. Конь с крепким хомутом на теле цокнул копытом и двинулся вперед, стаскивая телегу с механизма, что распахивает перед ним ворота дома и располагает на место стену лавки. Колеса повозки потрескивали песком и поскрипывали. Герцог, легонько подстегнув старого друга, выбрался на мощеную дорогу. Механизм на выходе активировался под весом воза, закрывая ворота. Торговец направился в Бухарест, наслаждаясь из кабины цокотом копыт и прекрасными пейзажами Румынии. Дорога будет длинной.

***

«Холодные капли дождя падают на голову, плечи, скатываются за шиворот, отягчают одежду, притягивая ее к земле. Замок сменился на кладбище, кладбище — лес. "Так и будешь сидеть, пока ребенок умирает от рук Миранды?". — обрывок фразы эхом прошелся в ушах, убегая пронзительным свистом. "Ты нужна ему, как и он тебе…". — Герцог хмуро сидел на своем диване, лицо расплывалось будто только что размазанная по бумаге капля краски. "Жертвовать собой — так благородно…так благородно…так благородно…так благородно…". — с каждым повтором предложение грубо искажалось, превращаясь в рокот. Подняв голову, Димитреску увидела чистое небо, но капли настойчиво продолжали бить по телу. "Не привязывайся к нему — он всего лишь очередной эксперимент", — злобно донеслось сзади. Обернувшись, леди разглядела себя и Миранду. Попытавшись подойти, дама перенеслась на деревенское кладбище. Видения рассыпались под сильным порывом ветра, которого не было. Рядом с могилой на коленях стояла она, держа в руках ребенка. Безразлично наблюдая за происходящим, Альсина почувствовала толчок в спину, а следом еще один. "Ты разочаровала меня". — строго произнеслись слова. Перед глазами встали комнаты подземелья, но те переросли в дом, находившийся в чаще леса. Свет ударил по стеклам, отражаясь солнечными зайчиками. Подобравшись к ногам Альсины, лучи превратились в настоящих, но желто-прозрачных зайцев и, повиливая хвостиками, проскакали мимо, задорно обгоняя друг друга. Проследив за зверушками, Димитреску заметила человека, к которому они подбежали. Фигура подняла на руки светящихся питомцев, поглаживая за ушами, и направила взгляд на вампиршу. Леди ощутила странное покалывание в области сердца. Силуэт отпустил зверят и, развернувшись, направился по дороге вниз. Дыхание внезапно спёрло». Резко сев на кровати, Димитреску непонимающе уставилась перед собой. Со лба стекали холодные капельки пота. — Чертовы кошмары… — процедила она, падая обратно на подушку. На часах было четыре утра. Спина за прошлую ночь зажила, беспокоив только воспоминаниями. Сглотнув, дама прислушалась. В замке было на удивление тихо. Встав с постели и накинув халат, женщина прошла к покоям Гейзенберга и заглянула внутрь, проверяя на месте ли он. Войдя, Альсина, тихо ступая босыми ногами по паркету, поправила легкое одеяло, накинув его на плечи мальчика. — Опять плохой сон? — еле слышно донеслось из уст ребенка. Димитреску тяжело вздохнула, направляясь в главный зал. — Может, я лягу с тобой? Тогда все спокойно… — обеспокоенно спросил Карл. — Ты очень любезен. — затормозив у двери и вполоборота повернув голову, устало ответила леди. — Спи. — произнесла она, оставив малыша одного. Зал. Такой просторный и холодно-пустой, даже огромная, дорогая люстра уныло висела под потолком. Расположившись в кресле, Альсина растерянно уставилась на потухший камин, упуская сознание, как песок сквозь пальцы. «Пианинный ритм разносится успокаивающей мелодией по помещению. Свет столбом опускается на старенький инструмент и сидящего на банкетке с изящными ножками юного маэстро. Вокруг слоняется непроглядная тьма, окружая святой ореол. — Какая потрясающая игра, не находишь? — слова расплылись в голове, ударяясь о стенки. Димитреску оглянулась. — Мальчик прекрасен и талантлив… — солнечные лучик пробились сквозь окно, освещая пространство, превращая его в весеннюю деревню. Ребенок, качая спущенными с крыши ногами, подставляется под ленивое утреннее светило. С каждым взмахом пейзаж растирался, вырисовываясь в ванную комнату, где маленький Карл, взмахнув ручками, поднял кучу капель в воздух, обрызгивая леди, которая не ожидала такого и зажмурилась. — Он озорной… — реплика раздалась где-то в глубине сознания. Димитреску смотрела все со стороны, подмечая милую, застывшую улыбку мальчика, что плещется в теплой водичке. Внезапно воспоминание ожило, начиная двигаться, подрагивать, как на старом плёночном проекторе. Карл, смеясь, весело бил ручками по водной глади, расплескивая все на пол. Дама, стоя на коленях перед ванной, налила немного шампуня на ладонь и, зафиксировав голову, стала растирать средство по волосам, массируя нежную кожу пальцами. Вещество хорошо пенилось и сползало по шее на спину. Подхватив немного рыхлой мыльной массы, Карл быстро провел ей по носу Димитреску, оставляя пузырчатый слой на кончике, и задорно захохотал. Альсина, покривлявшись, состроила пораженную мину и, зацепив в ответ пену, усадила ее на подбородок в виде козьей бороды. Наблюдая, как ребенок добавил к ней усы, женщина улыбнулась и, взяв лейку одной рукой, начиная смывать шампунь, другой прикрывала глаза от попадания лишнего. Карл положил ладошку на длинные пальцы леди, оборачиваясь на нее. — Почти все. — оповестила она ребенка и, закончив, подняла мальчика, укутывая в большое, мягкое полотенце. Гейзенберг восторженно и выжидающе поймал руки дамы, вызывая у вампирши нежную улыбку. — Но всему хорошему наступает конец. — слова вихрем пронеслись в голове, утаскивая за собой теплое воспоминание. Ночь, решившая судьбу леса. Димитреску узнала проклятую поляну, на которой могла потерять самое дорогое, и уж точно это не ее жизнь. Пройдя на середину, женщина увидела Карла, что борется с древесным существом. Лицо его было сосредоточенным, губы сжаты, а в руках поблескивал меч. — Безнаказанное убийство, о котором никто не узнает. — голос снова объявился в стенках черепной коробки. — Но убийство кого?.. Димитреску нахмурилась и замерла, когда острие телепатически вошло ей в глотку. Кровь брызнула на лезвие. Гейзенберг, сердито метнувший оружие, посмотрел леди в глаза и клинок вырвался из плена плоти, выдирая из Альсины сознание». Дернувшись, вампирша почувствовала, как тело жутко заныло, находясь в неудобной позе на кресле.

***

Повторяющийся стук колес по каменным плитам дороги рассказывает занимательную историю, не позволяя заскучать Герцогу. На горизонте показался город, и мужчина дернул вожжами. Феус колыхнул гривой, не сбавляя темпа. Недельное путешествие привнесло некое умиротворение в душу торговца, сменяющиеся ландшафты заставили почувствовать себя живым, и толстяк смог позабыть о тревожащих его мыслях, освободив наконец-таки отяжелевшую от проблем голову. — Почти подходим! — возгласил Герцог. Прогуливающиеся люди странно переводили глаза на повозку с огромным господином внутри, который с таким весом не должен был оставаться в живых. Торговец смущенно старался не придавать большого значения перешептываниям и косым взглядам. — Да уж, Феус, в городке такого нет… — печально произнес он, и конь фыркнул. Бухарест встретил огромным количеством всеразличной техники, что умело соперничала с многовековой архитектурой. Телега по сравнению с автомобилем выглядела ничтожно и смешно. Городские недоумевающе пялились на показавшееся «восьмое чудо света» и невоспитанно показывали пальцем на воз. «Из какого века эта рухлядь выползла?!». — крикнул какой-то мальчишка своим друзьям, и те громко засмеялись, фотографируя заплывшего жиром купца, но Герцог безразлично посмотрел на них, продолжая двигаться к дому товарища, совершенно не зная жив ли он. Троллейбусы сигналили на дорогах, приказывая прекратить этот цирк, что мешает работе водителям. Торговец подгонял коня из вежливости ко всем остальным и вскоре потянул за вожжи, поворачивая зверя в арку, что ведет во двор, из которого нет другого выхода. Колеса прошлись по специальным механизмам, и ворота отворились. Крыша повозки немного зацепила за перекрытие дуги и со скрипом треснула. Добравшись до старого, неизвестно как сохранившегося дома, что был расположен в квадрате из каменных многожильных построек, чьи спины закрывали халупу от посторонних глаз и света, Герцог затормозил коня. Здание было двухэтажным, крестьянско-деревянным, выбравшимся из восемнадцатого столетия, рядом стояла одинокая клумба со странным растением. Прямоугольная рыжая крыша, дымоход, маленькие окна, небольшая веранда — все это источало резкий запах деревни. — Георг, будь добр, впусти старого друга! — крикнул Герцог. Свет в окне зажегся, показывая передвигающуюся тень. На порог вышел седовласый старик с длиннющей бородой, что волочилась по полу, в руках он держал двуствольное ружье, заряженное солью. Уставившись на гостя, человек расчесал пальцами усы и кашлянул, но, не дождавшись чего-то, обеспокоенно взвел курки. Торговец хлопнул себя по лбу, совсем забыв про меру предосторожности. — Лесные пташки болтливы сегодня. — сказал он и подергал затекшей ногой. Старик хмыкнул, вернув курки на место. — Зачем тебе оружие? — Сейчас никому нельзя верить, вот и решил прикупить. Рад тебя видеть, Герцог. Минутку, я спущу мостик. — шепеляво проговорил Георг, заходя в дом и собирая бородой весь сор с пола. Взявшись за рычаг около двери, старик привел механизмы в действия. Полоса дороги перед строением опустилась на цепях вниз, образуя крутой склон. Торговец ударил вожжами, и конь направился под халупу, останавливаясь в стойле. Мужчина раскрутил один из вентилей в другую сторону, разворачивая диван к выходу из коробки телеги и, подождав, когда к порожку подкатится платформа, разместил на ней открепленную от цепей мебель, поднимаясь внутрь дома. Георг затворил стену за Торговцем и присел перед ним на кресло-качалку, наливая пиво в кружку. Феус в стойле заржал, принимаясь за сено и яблоки. Поднявшаяся дорога хлопнула, и строение застыло будто ничего и не было. — Ну-с, с чем пожаловал? — поинтересовался хозяин дома, отпивая напиток, что остался пеной на седых усах, скрывающих рот. — С вестями не столь хорошими, мой дорогой друг. — печально произнес Герцог, закуривая. — Долина… Она осталась без защиты хранителей. — Ах да… Слышал. Значит теперь деревня уязвима… — мутные голубые глаза сощурились. — Но ты бы не стал тащиться сюда из-за этого. — Верно. — торговец кивнул. — Мне нужная старая легенда о Трансильвании, которая не пером написана, а словом молвлена. — Георг сомкнул челюсти.

***

Переведя взгляд на часы, Димитреску попыталась понять сколько прошло времени. За окном было так же темно, как и в момент, когда она проснулась в постели. Мысли никак не собирались в кучу, разбегаясь противными тараканами, голова гудела, во рту пересохло и словно остался привкус крови. — С тобой все хорошо? — Карл дотронулся до рукава платья, заглядывая в покрасневшие, воспаленные глаза. Альсина испуганно вскочила с кресла. Тело заскрипело, протестуя таким поспешным движениям, и женщина накренилась, припадая к стене. — Ты спала два дня. Тебе плохо? Я принёс еды… — Вампирша заметила рядом с мальчиком передвижной столик с бутылочкой «вина» и чуть подгоревшим мясом. — Я могу чем-нибудь помочь? — встревоженно спросил Гейзенберг. — Н-нет, спасибо за заботу. — быстро произнесла леди, подхватывая поднос и направляясь в столовую. На душе остался неприятный осадок от кошмаров, приносящих бессознательный страх. Положив блюда на стол и присев на кухонный стул, Димитреску замерла в ступоре. Плохие сны запоздалой огромной волной ухнули на голову, выбивая привычную жизнь из колеи. Опершись локтями на край поверхности, вампирша устало спрятала лицо в ладонях. Ком подкатывал к горлу, скребясь по стенкам и вызывая колющую боль. Женщина услышала за спиной шаги и попыталась сделать непринужденный вид. Мальчик, потоптавшись, прошел к леди и, наступив на проножку, взобрался к ней на колени, усаживаясь боком. Альсина опустила руку на его спину, легко придерживая. — Ты в порядке? — поинтересовался Карл, стараясь прочитать эмоции на лице дамы. Ничего не ответив, она перевела взгляд на окно, пряча всю тревогу в себе. Поняв, что разговора не состоится, ребенок, поставил ногу на проножку, меняя положение и оседлав ее бедра, взялся ладонями за щеки, разворачивая голову на себя. Димитреску безразлично поддалась, смотря мальчику в бело-зеленые глаза, замечая, как радужка с возрастом приобретает больше болотный цвет. В мыслях всплыли ужасающие картины экспериментов, и Альсина в отвращении отвела взгляд. Карл взволнованно дернулся, обнимая женщину, ощущая, как бешено бьется ее сердце. Димитреску сглотнула, утыкаясь в потолок, не давая шанса слезам скатиться вниз, хотя бы не при нем. Гейзенберг, размеренно поглаживая недавно исполосованную спину, на которой уже не было и следа наказания, чувствовал редкие подрагивания и не мог представить причину подавленного состояния вампирши. Сняв перчатку и положив ладонь на макушку ребенка, леди стала перебирать волосы, проваливаясь в раздумывания. Мясо на столе давно остыло, превращаясь в кусок подошвы. Отклонившись от женщины, Карл разместил руки на ключицах дамы, постукивая по ним пальцами и разглядывая ее золотое колье с бусинами разного размера и красивой подвеской в виде развернутого четырехлистного цветка с соцветиями по центру и перекрещенными шпагами сзади. — Классное ожерелье. — произнес мальчик, вырывая даму из лап тревожных мыслей. — Кто подарил? — Выкупила у Торговца. — сухо ответила Альсина и перевела взор на Карла. В столовой снова возникла тишина, и Гейзенберг, сощурив глаза, откинулся на стол, звякнув тарелкой. Часы пробили двенадцать, вызвав у вампирши негодование. — Тебе не пора ли ложиться? — спросила она, наблюдая, как Гейзенберг отрицательно качнул головой, зевнув. Посмотрев на мальчика, Димитреску подхватила его, слушая бесполезные отговорки, и направилась наверх. — Но я не хочу… — протянул ребенок. — Я тоже многого не хочу. — отрезала женщина, разворачиваясь. — Посиди со мной немножко. — взмолил Карл. — Я соскучился. — Альсина, не веря словам, повернулась, усмехаясь состроенному невинному лицу. — Ладно. — согласилась она, опускаясь на кровать. Мальчик радостно взял леди за руку, потянув на себя. Димитреску беспрепятственно разместилась рядом, оставив шляпу на тумбе, и засмотрелась в потолок, пропуская все мимо ушей. «Что тебя пугает в нем?». — вопрос выполз из могильной ямы, вставая, как мертвец, разбудив страхи от чуткой дрёмы.

***

— Ты самый старый житель долины. — сказал Торговец. — Почему покинул ее? Что ты узнал? — Я не боюсь за свою жизнь, Герцог, но тебе стоит быть поаккуратнее… — сцепив пальцы в замок, ответил Георг. — Не заговаривай мне зубы. — процедил мужчина. — Скажем так, мне не нравится политика Миранды. — начал юлить старик. — Не лги мне, тебе всю жизнь было плевать на Миранду. — хлопнув по подлокотнику, повысил голос хозяин повозки. — Она слишком далеко зашла со своими экспериментами! Схватила не того ребенка и поплатится за это. Девчонка погубит деревню из-за своей шизофрении! — грубо бросил Георг. — Думаешь, хранители ушли из-за случайности? Как бы не так… Все предрешено, Герцог. Я советую тебе убраться оттуда. — С чего ты это взял? — У нас, у друидов, есть древнее предсказание. — зажав переносицу, выдохнул старец. — Из-за большой воды, где солнце касается горизонта, прибудет человек, выкованный из железа, и разгонит он туман над тихой долиной, да зацветут там люди, и мертвецы найдут свой покой… — И что? — не понял Торговец. — Ты думаешь, я в это поверю? Георг встал, потирая затылок, и отошел к стеллажу с толстыми книгами. Взяв один крупный сборник в черной плотной обложке, он вернулся на место. На корках не было ни названия, ни года выпуска, ничего. Открыв и пролистав том на нужную страницу, старик показал ее мужчине. «…И три хранителя объединятся с прорицательницей тёмного божества, окутывая лес ядовитыми чарами, да спрячут они злодеяния свои за чащами непролазными. И спустится с гор роковой вой, на свет появится кровопийца опасная, заберет она себе контроль над районом скалистым, где время остановится в разврате и готике. Вскоре туманы заволокут деревья и впитаются в землю, свяжет вместе прялка кроны и стволы острыми нитями, оставляя себя наедине с собой, и шум водопада скроет ее крик двухголосый. Затопит вода дома и почву, всплывут рыбины кверху пузом, но разрежет гладь болотистой жидкости плавник многоглазый, и топь разольется сильнее, съедая траву, отравляя зловонными парами небо. Зажгутся фонари и лампы, зарокочут сердца механические и стальные змеи поползут по кругу. Строптивый конь лягнется больно, вырываясь из плена огненного и к свободе направится». — говорилось на той странице. — Узнаешь? — спросил торговца Георг, перелистывая на старую, нарисованную от руки картину деревни. — Открой глаза, Герцог. Все это случилось и случится. — Но будущее можно изменить, ведь так? — подняв глаза на старика, произнес торговец. — Хочешь нарушить предсказание?! — вскрикнул друид. — А хотя, мне все равно. Меня это давно не касается… Будущее, в отличие от всего остального, подвластно корректировкам. — отпив из бокала пиво, сказал старик. Капелька напитка покатилась по бороде вниз, скрываясь из виду. — Но нужно ли это тебе, кто они такие? Клиентов везде полно! — Они не просто клиенты, Георг. — серьезно произнес Торговец. — Да ну тебя. — махнув рукой, хозяин дома захлопнул книгу. — Могу я попросить кое-что еще? — неуверенно осведомился Герцог. — Это для моей…подруги… — старец сально заулыбался. — Альсина Димитреску. Для нее есть что-нибудь? Можно ли увидеть ее будущее? — Я не провидящий, а всего лишь друид. Она сильна, и сама решит свою судьбу. — Георг нахмурился и замер, припоминая что-то, встав с мебели, поплелся к шкафу, вытаскивая не менее крупный сборник. Отыскав нужное, он выдернул страницу и, оставив книгу на полке, свернул лист в четыре раза, обвязывая его напоследок бечёвкой. — Откроешь, когда будет время. — старец протянул пожелтевший прямоугольник и присел. — А когда будет время? — спросил Герцог, убирая переданное в нагрудный карман. — Ты сам почувствуешь. — заключил Георг и налил себе еще пива.

***

«Клубы дыма заполняют помещение, языки пламени покусывают рукава и хватают за ноги в желании оставить нового друга в жгучих объятиях. Кислород первой жертвой покидает этот свет. Тихий истерический смех доносится из углов умирающего здания, перебирая нервы, как струны. Димитреску не чувствовала ни жара, ни страха, только странную пустоту внутри, наблюдая, как она выбивает кол из рук Беневенто. — Как долго ты жила в спокойствие? — голос заигрывающе показал себя. — И жила ли ты вообще? Догорающий дом развалился кусками, распыляясь желтой пыльцой. Альсина хотела бы сказать слово, но под ноги снова бросились солнечные зайцы. Зверушки подняли головы, принюхиваясь и подрагивая усиками. Ткнувшись носами в подол платья, они проскакали вперед, приближаясь к знакомой фигуре. Димитреску смотрела на силуэт, что поднял зверей с земли, направляясь от вампирши. Каждый шаг окрашивал пейзаж в цвета, вырисовывая все тот же лес. — Ты идешь? — раздалось эхом в ушах. Леди медленно ступала следом, наблюдая за человеком. По краям распускались ветвистые кусты, вырастали из почвы длинные стволы знакомых деревьев. — Так, что тебя беспокоит? — фигура чуть обернулась. — Ах да, Карл… Этот милый на первый взгляд мальчик. — Я не знаю, что будет с долиной, когда он станет лордом. — проговорила Димитреску. — Что будет с ним, когда он узнает, кто он на самом деле? — Он явно не обрадуется. — насмешливо прозвучал голос. — С такой способностью он быстро сойдет с нужного пути… — печально сказала вампирша. — Сделай все возможное, чтобы этого не случилось. — ответ не заставил себя долго ждать. Силуэт замедлялся, позволяя даме его догнать. — Да кто ты такой? Почему ты так уверен в этом! — пнув камень, Альсина подняла голову на фигуру. — Если продолжишь думать о самом плохом, оно обязательно сбудется! — разозлился голос. — Ты уже, как я вижу, с ума сходишь! — Я в полном порядке… — Димитреску прибавила шаг. Из ее уст сквозила раздражительность. — Неужели. — язвительно прогромыхал голос в голове. Фигура впереди остановилась, прекращая расписывать природу вокруг. Трава стала рябеть, солнечный свет меркнуть. Вампирша тревожно покосилась на человека, замечая, как колышется его одежда. Подойдя со спины, Альсина протянула руку, размещая ее над плечом, что подрагивало. От тела веяло холодом, хоть оно и ярко мерцало. Зайцы под ногами застыли изваяниями, кристаллизуясь. — Проснись! — заорало в черепной коробке. — Проснись! Образ резко развернулся, и Димитреску испуганно дернулась, жмурясь от пронзительных лучей, что своим свечением больно ударили по глазам. Проморгавшись, леди растеряно уставилась перед собой, распознавая свое отражение. Стукнув пальцем по стеклу, женщина убедилась в подлинности предмета, на который падало излучение лампы. Подняв голову, дама не увидела ничего, как и по бокам от себя, но заметила, что отражение за ней не двигается. Сглотнув, Альсина повернулась к зеркалу. Табун мурашек стал расползаться вниз по шее, пока она наблюдала, как она же пристально пялится на саму себя. — Ты сумасшедшая. — существо за стеклом улыбнулось, утыкая лезвие в поверхность. — Чокнутая. Поехала крыша. Двинулась. Обезумела. — с каждым словом острие проходило глубже. Гладь расходилась трещинами. — Сбрендила. Шизанулась. Сошла с катушек… — клинок щелчком прошил зеркало, и потусторонняя вампирша неадекватно уставилась на пробитие. — …Помешалась умом… — хмыкнула она, выдыхая, и перевела бешеные глаза на Альсину. Рванув вперед, существо разбило плоскость, чьи осколки разлетелись по сторонам, впиваясь леди в лицо. Капли крови упали в раковину, стекая вниз по стенкам. Красная жидкость побежала вниз, окрашивая колье. Сущность потянулась через раму, хватая женщину за горло, начиная душить. — У тебя помутился рассудок!.. — прорычало отражение, распарывая себе брюхо об оставшиеся куски стекла. Димитреску ударом в солнечное сплетение отцепила от себя бледные лапы и, потеряв равновесие, упала назад, проваливаясь под крики в темноту». Вскочив в постели, Альсина не поняла, как оказалась в своей спальне. Ощупав лицо, она не нашла ни намека на порезы и, выдохнув сквозь зубы, откинулась на подушку. — У тебя все в порядке? — тихо донеслось напротив кровати. Вампирша резко села, не веря глазам. «Его же здесь не было». — кричало сознание. — Д-да, к-кошмары. — проговорила она. — Ч-что случилось? — Ты хочешь от меня избавиться… — грустно произнес Карл. Его тело стояло в темноте, слабо освещаемой канделябрами в другой комнате. — Н-нет, все хорошо. — Альсина попыталась успокоить мальчика, передергивая плечами. В спальне было жутко холодно. — Я тебя пугаю, да? — Гейзенберг наклонил голову, всматриваясь в женщину. — Кто я такой? — Ты мой братик… — сглотнув, сказала вампирша. — Нет. — отрезал ребенок и дернул рукой, образуя магнитное поле, что притянуло к себе канцелярский нож. Схватив острый предмет, Карл вбил его в шею до рукоятки. — Я чудовище экспериментов! — закричал он, обнажая красные зубы. Кровь залила его рубашку. — Ты знала это и молчала! — рука глубже вонзила нож, разрезая мягкие ткани, как масла. Димитреску распахнула глаза и быстро села на кровать. Паника забилась в голове, мешая соображать. Кинувшись к ребенку, она наткнулась на выхватившее дыхание из легких острие. Проследив за ручкой Гейзенберга, что остановилась посередине в районе груди, Альсина непонимающе посмотрела в зеленые глаза, которые полностью накрыла белизна. — Ты мне противна. — процедил мальчик, и надавил на перо, добираясь до сердца. — Я ненавижу тебя за то, что позволила сделать. — выплюнул он, наслаждаясь, как лезвие легко пробило орган. Димитреску скривилась, падая на колени и продолжая любоваться, когда-то светящимся от радости лицом, которое перекосила злоба. Резко вдохнув, Альсина почувствовала, как трепыхается сердце, отдаваясь гулким шумом в уши. В комнате было светло от свечей в люстре. Оглядев себя, она увидела грязное платье и подняла взгляд на шаги в проеме двери. — Господи, ты жива! — воскликнула Беневенто, подбегая к кровати и крепко обнимая вампиршу. — Мы думали, что уже потеряли тебя! В спальню зашли остальные члены семьи. Зареванный Карл подскочил к женщине, вжимаясь в ее тело. Моро пыхтел около края, улыбаясь. Одна Миранда стояла бледнее смерти. Пересекшись с взглядом Димитреску, Матерь вышла из помещения, направляясь к избе. — Что произошло? — непонимающе поинтересовалась Альсина. — Ты была без сознания неделю. — оповестила Донна. — Мы все испугались. Закатив глаза, вампирша снова легла, прокручивая в голове видения. Разместив на спине мальчика руку, Димитреску кивнула оставшимся, прося их выйти. — Это ты их позвал? — спросила леди, Карл промычал. — Молодец. — поглядев на часы, что показывали пять утра, дама потянулась к оставленной кем-то бутылке, делая глоток. «Надо успокоить нервы». — подумала она. Дождавшись дня, Альсина отправилась к Торговцу, прихватив с собой Гейзенберга. Зайдя в лавку, женщина ошеломленно замерла на пороге. Герцога не было на своем привычном месте. Приблизившись к столу, она подняла лист бумаги, на котором были выведены слова красивым каллиграфическим почерком. «Прошу простить, мне срочно понадобилось в Бухарест. Вернусь через две недели. С уважением, Герцог». — прочитала Димитреску. — Ну вот, когда надо, его вечно нет… — уперев руки в бока, цокнула языком вампирша. Состояние стало лучше, и к ней вернулась прежняя ворчливость. — Что там? — Карл подошел к Альсине, беря в руки записку. — Бухарест? — не понял он. — Столица Румынии. — обыденно ответила дама. — Можешь потом расспросить у него о других городах. Думаю, он с радостью с тобой поделится… — сказала она, направляясь к выходу. Гейзенберг заинтересованно подметил для себя предстоящую задачу. «Значит, поговорим о жизни после…». — пронеслось в голове, и Димитреску сжала губы.