Любовь и вороны

— Бухарест — почтенная столица и по совместительству крупнейший город Румынии. Ее некоторые милые улочки напоминают мне Вену и Лондон… Представляешь, во многих кварталах старого городка, где элегантные дворцы и виллы выстроены во французском неоклассическом стиле, ощущается теплое, страстное дыхание мною любимого Парижа, из-за этого Бухарест гордо носит данное ему имя — «Маленький Париж». А ведь и правда, город восхитителен! Оригинальное архитектурное разнообразие: величественные монументы, особняки, эффектные дворцы, широкие бульвары, по которым прогуливаются люди со всего мира, заполненные автомобилями дороги, что приносят деловой вид. Знаешь, техническая оснащенность украшает не меньше, поверь мне. Современные влияния поражают меня все больше. Эти машины, светящиеся вывески, рекламные видеоролики… Они сводят с ума, но я помню столицу еще незадействованной в туристическом обороте и скучаю по тем временам. Этот городок вызвал у меня симпатию с самого моего приезда, и я до сих пор считаю его одним из лучших!.. — Герцог эмоционально всплеснул руками. — А, ты не устал слушать одно и то же? — мужчина улыбчиво сощурился на юношу. — Нет, расскажи еще! — задорно отозвался Карл, подтягивая к себе ноги. Старенькое креслице пискнуло пружинами. — Про Лондон, прошу. Мне очень хочется снова послушать ту легенду. — Ты уже все сам знаешь вдоль и поперек… — засмеялся Герцог, смотря в зеленые глаза, полные мольбы. — Ну хорошо… — Торговец прокашлялся и, сцепив руки в замок, расположил их на своем брюхе. — Лондон… Загадочный город, не так ли?.. Его каменные дороги, фонари, дома уже много веков становятся свидетелями ужасного… Одна такая история началась в 1898 году. Говорят, в двухэтажном особняке с единственным кривым окном, что было заколочено, оставляя прорезь ровно посередине, жил старик, который вечно и смотрел в эту прорезь. Не было у него ни жены, ни детей, только он. Местные собаки чуяли неладное от этого места и убегали прочь, поджав хвост. Как ни странно, на его улице всегда было тихо, лишь почтовая накладка позвякивала каждое утро, когда приходил молодой почтальон и просовывал газету, совсем непримечательную, состоящую из двух страниц. Соседи не понимали, что это за выпуск, получая от того же почтальона обыкновенные партии. Особняк был гадко-коричневым, но дверь и окно черными, как перья ворона. Прохожие, завидев пугающий, кривоватый дом издалека, переходили на другую сторону дороги, боясь одинокого господина, который никогда не выходил из своего укрытия, стоя около окна. Менял этот старик года и вскоре, после очередной газетенки, кони двинул, но никто об этом и не догадывался. Однако люд заметил, как почтальон больше не приближался к особняку, и решили они позвонить в местную полицию. Приехали офицеры и, взломав дверь, наткнулись на огромное количество тонких газет. Не было ни мебели, ни техники, ничего, только пыль летала кругом. Добрались они до комнаты господина и, зайдя внутрь, не обнаружили никого. Старика будто и не было никогда. Постояли, подумали, но следов какой-либо жизни нет. Заключили офицеры дело закрыть, а дом дать под аренду. Многие рабочие пытались отремонтировать ветхое строение, да не давалось оно: то строитель упадет и шею свернет, то сами вещи куда-то пропадут. Соседская старуха все пальцем неодобрительно махала, приговаривая дом оставить. Плюнули они, в конце концов, на особняк и опечатали его, но люд каждое утро продолжал слышать, как скрипит почтовая накладка. Сговорились они и захотели разобраться во всем сами. Взяли с собой кто что, и палки, и фонарики, и ножики да двинулись к заброшенной постройке. Входят они внутрь, а там газеты на полу, на стенах, и пыль летает. Кто-то испугался и ушел, кто-то остался за порогом, но самые смелые три человека направились на второй этаж. Приблизились они к двери и, отворив ее, в рассыпную с криками побежали. Около окна стоял старик и, развернувшись на шум, пасть свою разинул в безмолвном вое. Газеты зашуршали предательски, вырисовывая на себе имена храбрецов. Выбежали люди да больше не подходили к дому, но с каждым днем состояние их ухудшалось, и вскоре умерли они. Скорбели все соседи и, проводив их на похоронах, вернулись к себе, но… — Герцог сделал паузу, выжидая возглас Карла. — …Особняка и не было никогда! — восторженно проговорил Гейзенберг, откидываясь на спинку кресла. — Это невероятно… — Поэтому это и легенда. — кивнул Торговец, отпивая чай. — А расскажешь про технологический прогресс?! — юноша подпрыгнул на мебели. — Где он больше всего выделяется? — Могу назвать Соединенные Штаты Америки. — задумчиво произнес мужчина. — Тебе бы там понравилось. Культ свободы у них на высоте. — хмыкнул он, глаза у мальчика загорелись. — Есть с чего взять пример, но я не был там лет тридцать, может что-нибудь изменилось… Почитай небольшой сборник со стеллажа, если интересно. — Карл подскочил к полкам, выискивая книжонку. Герцог заинтересованно уставился на будущего лорда. — Спасибо! — пряча вещь в сумку, сказал подросток. — Ты уже стал таким взрослым, а я ведь помню тебя еще крохой… — мягко произнес Торговец, опуская взгляд вниз. — Скоро станешь одним из владык. Альсина будет гордиться тобой. — хохотнул толстяк. Карл заметно погрустнел. — Да, наверно. — пробормотал мальчик. — Мне пора возвращаться… — Увидимся! — Герцог помахал рукой убегающему, подмечая смену настроения. С момента отъезда мужчины прошло семь лет. Семь быстрых лет, которые изменили некоторые вещи в отношениях семьи, а точнее между двумя ее членами. Карл взрослел, мужал и теперь мог вставить свои пять копеек в недовольный монолог Димитреску, чем жутко ее раздражал. После почти каждодневных скандалов вампирша стала выкуривать несколько сигарет, которыми пропахли ее вещи, и выпивать по бутылке, запираясь либо у себя, либо просиживая время во внутреннем дворике. Каждая забытая тлеющая в пальцах никотиновая палочка прожигала в перчатке отверстие, приближаясь к коже. Однако сегодня Гейзенберг решил немного подправить треснувшую связь. Погода была теплая, несмотря на недавний дождь. Солнце потихоньку вставало, освещая долину в золотистый. Наглые лучики снова пробрались через шторы в покои леди, проводя своим ручками по ее сомкнутым векам. Недовольно накрыв голову подушкой, Димитреску процедила проклятия в матрац и, повернув лицо на часы, сощурилась, пытаясь разглядеть время. Глаза не собирались фокусироваться, и дама протяжно простонала. Встав с постели, она подошла к механизмам и обнаружила их остановку. «Думаешь, твое время вышло, дружище?». — произнесла вампирша и хмыкнула нежданному каламбуру, хватаясь за ручку ящика. Потянув его на себя, Альсина не нашла деталей, которые пылились в ожидании своего часа. Вздохнув, женщина надела платье и спустилась вниз. Приблизившись к другому устройству, она посмотрела на циферблат: без двадцати минут десять. Голова гудела, и Димитреску захотела продолжить свой сон. Развернувшись, дама дернулась от испуга. — Сюрприз! — крикнул выскочивший из-за угла Карл. — С днем рождения! — юноша протянул коробочку, обвитую ленточками. Леди раздражительно зажмурилась, но постаралась сделать благодарный вид. — Как неожиданно и приятно. — еле проговорила она, беря в руки подарок и распаковывая его. На дне упаковки был курительный мундштук. Подцепив его, Димитреску покрутила трубку между, ощущая, как приспособление легко вписалось в пальцы, оборачиваясь в их продолжение. — Как…прекрасно… — опешила вампирша. — Я сам сделал. — гордо оповестил Карл, улыбаясь. — Из чего? — Альсина пристально направила глаза на юношу. — Ну, из конструкций, которые лежали у тебя в комоде. — замялся Гейзенберг. Злость волной всплеснулась в груди Димитреску. — Но я хотел как лучше, ты постоянно обжигаешься… — попытался оправдаться он. — Из моих механизмов! — вскрикнула дама. — А спросить нельзя было?! Почему ты все вечно трогаешь без разрешения?! Это дорогущие детали для часов! — Да я хотел… — Плевала я на то, что ты хотел! Это не твои вещи! — вспылила Димитреску, направляясь в столовую. — Я просила тебя убрать за собой! Тебе трудно помыть посуду? Ты только посмотри на эти крошки! — леди ударила ладонью по столу и резко скинула сор на пол, стаскивая движением скатерть. Стоявшие стаканы упали и, прокатившись к краю, рухнули вниз, разбиваясь. Ваза с цветами качнулась, еле устояв. — Тебе пятнадцать лет, а ты не можешь навести порядок после ужина! Почему мне по силам это сделать, а тебе нет! Как человека уговариваешь-уговариваешь, но все без толку! Это мой дом, и ты должен соблюдать мои правила! — плевалась Альсина. — Да ты ненормальная! — закричал Карл, слезинки покатились по щекам. — Я хотел сделать тебе подарок, а тебе вечно все не нравится, это несправедливо!.. — истерика завладевала разумом. — И вот именно! Это не мой дом! — мальчик в сердцах ударил по часам. Стеклянная дверца, закрывающая маятник, раскололась на куски. Гейзенберг схватил створку и дернул ее на себя. Деревянная громадина накренилась, устремляясь вниз, и на весь зал раздались треск стекла и грохот ударившегося устройства об пол. Маленькие детали вылетели из своих мест, в страхе разбегаясь. — Раз тебе плевать на то, что я хочу, то мне плевать на твои правила! — бросил Карл, быстро поднимаясь к себе в комнату. Заперев дверь на ключ, мальчик кинулся на кровать, где располагался подаренный Герцогом на двенадцатилетие граммофон. Поставив пластинку с трэш-метал альбомом и выкрутив звук на максимум, Гейзенберг заглушил для себя недовольство женщины, обливаясь слезами и проклиная в своих думах лорда. — Ах, ты сученок! — ярость разожгла в глазах Димитреску огни. Пройдясь по стеклу, вампирша направилась вслед за мальчишкой. Добравшись до спальни, откуда доносились оглушающий бой ударной установки и не менее разрывающий барабанные перепонки рев гитар, она с силой обрушила носок туфли на дверь. — Я тебе это припомню, гадина! — ядовито заорала Альсина. — Если ты сейчас же не вырубишь свою ублюдскую музыку, я выломаю чертову дверь и разобью твой граммофон об твою же пустую башку! — злобно грянув кулаком в поверхность, прорычала дама. — За твои выходки я вышвырну тебя на улицу! — схватив ручку, Димитреску выдернула ее и кинула в многострадальную дверь. Аксессуар хлопнулся об дерево, оставляя ямки и отскочив, беспомощно упал. — Пошла ты! — жалостно раздалось из комнаты. Вопли вампирши все равно проскальзывали сквозь высокие тона музыки, исполосовывая душу хуже ножа. — Ослина… — прошептала женщина, грозно уходя во двор, чтобы не слышать пресловутую «музыку». Выбравшись на свежий воздух, Димитреску опустилась на скамью, устало выдыхая. Отголоски ропота неадекватного металлиста, чьи текста наполнены похотью и мраком, эхом плясали в стенах замка. Стекла окон дребезжали в своих рамах под нескончаемый шум, и головная боль с каждым выкриком про смерть обволакивала Альсину. Достав из тайника одну из потрепанных тетрадей, которые скоропостижно закончились, вампирша открыла ее на середине, приставляя к листку мундштук, который она до сих пор держала в руке. Подумав немного, женщина вставила в него сигарету, поджигая и закуривая. Оставив приспособление во рту, Димитреску вытащила из-под доски скамейки спрятанный карандаш и занесла его над тетрадкой, подмечая, как приятно трубка держится в зубах. Затянувшись, леди подержала дым во рту, давая ему остыть, и сделала глубокий вдох, пропуская его в легкие, ненадолго поражая их. Сильное восстановление скоро сделает свое дело. Сделав паузу, дама с наслаждением выпустила сизый дым через нос, откидываясь на витиеватую спинку лавки. Ярость постепенно угасала в груди и, прикрыв глаза, вампирша отдалась никотиновому плену, чувствуя, как тело начинает расслабляться. Орущая на весь замок музыка доходила до ушей словно через толщу воды. Выкурив сигарету полностью, Димитреску покрутила изящный аксессуар в пальцах, наблюдая за привнесенными им эстетическими мазками в ее образ. «Зря я так с ним…». — пронеслось в голове, и Альсина обернулась на окно второго этажа. Мундштук оградил ее от ожогов и улучшил процесс курения, собирая на своих стенках значительное число смол. Вернувшись взглядом к тетради, женщина стала выводить свои мысли. «День рождения. И когда только это событие вызывало во мне хоть какие-нибудь радостные воспоминания? Псевдопраздник перестал для меня существовать еще с далекого детства, когда… Матерь отхлестала меня за мою такую же ложную назойливость, как и ее любовь. Но этот мальчик снова напомнил мне об этом чертовом дне… Быть ли мне благодарной или нет? Не знаю, как и не знаю, что делать с его экспериментами и подростковым характером. Почему нельзя покупать нужное у Торговца? Обязательно ли трогать мои вещи и вываривать из них своих роботов? На этаже снова играет его любимая пластинка, и что он только нашел в этом? Пытается вывести меня из себя или действительно наслаждается? Хочет ли он самовыразиться, превратив светлую комнату в обклеенный зарисовками, захламленный гадюшник? Я не понимаю его. Так неприятно осознавать, что я все больше отдаляюсь от моего мальчика и не знаю, как это исправить. Мы слишком разные. Почему взросление вечно убивает связь между людьми? Разве нельзя обойтись без жертв? Сколько много вопросов…». Поставив жирную точку, Димитреску захлопнула тетрадь и наклонилась, чтобы спрятать ее под каменной кладкой. Металлист продолжать вещать из граммофона как он выкапывает кому-то могилу, и вампирша закатила глаза от такой нелепости. «Ну и дурость». — усмехнулась она, затыкая уши и пробегая к главным воротам. Разбитые напольные часы лежали трупом на паркете, как и стаканы в столовой. Цокнув языком, леди приказала слугам все убрать к ее возвращению и направилась к Торговцу. Существа замка, бурча себе под нос, поплелись к назначенному месту и, ранясь о куски стекла, оставляли кровавые следы в процессе расчистки. Птицы в сыром лесу щебетали громче обычного, переговариваясь со своими деревенскими товарищами, которым тоже не нравится предпочитаемая Карлом музыка. Димитреску разглядывала пернатых и могла лишь догадываться, о чем их увлекательный диалог. На дороге весело двигались тени веток, показывая небу интересный спектакль, отдыхали упавшие в объятия камня из-за неаккуратности зверей листочки. Размеренно вышагивая по единственному пути до городка, Альсина опустила голову, глядя себе под ноги. Завидев камушек, женщина, подчиняясь мгновению, пнула его носком туфли, прослеживая, где он остановится. Дойдя до него по прямой траектории, леди занесла ногу для следующего удара, но на глаза попалась улитка, что ползла рядом. Остановившись на середине дороги, Димитреску подцепила ее, укладывая на раскрытой ладони. Моллюск спрятался от предполагаемой опасности в свой спиралевидный панцирь приятного коричневого цвета. На раковине еще остались капельки влаги от дождя, и Альсина стерла их пальцем. Замерев, дама из интереса дождалась момента, когда брюхоногое покажет себя. Улитка осторожно вылезла из своего убежища, оглядывая мир находившимися на длинных стебельках глазами. Проверив пространство перед собой щупальцами, животное медленно поползло вперед. — Ты такая красивая… — тихо произнесла Димитреску, и улитка немного сжалась от донесшегося до нее дыхания. Подошва ноги немного охлаждала кожу. — Сейчас я тебе помогу… — вампирша прошла на другую сторону дороги, отходя подальше. Оставив моллюска на земле, Альсина пронаблюдала, как организм, почувствовав себя в безопасности, продолжил путь. — Удачи. — сказала она, возвращаясь к своим делам, забыв про камушек. На домах города были темные подтеки после дождя, которые еще не успели высохнуть. Люди, бездушно пялившись перед собой, ходили по улицам, наступая на лужи и разбрызгивая мутную воду. Однако не это привлекло внимание лорда, а продающая желтые цветы женщина, чья одежда представляла из себя рваные лохмотья. Незнакомка не выглядела местной из-за сверкающих жизнью глаз. Заметив слишком высокую фигуру в стороне, неизвестная постаралась не смотреть на нее, повернув голову к близстоящему фонтану. Димитреску ощущала ее страх. Вампирша могла сладко представлять, как течет теплая, свежая кровь, и дикое чувство стало заполонять сознание, но, отогнав завлекающие мысли, Альсина подошла к женщине, останавливаясь перед ней и замечая, что та еще совершенно юна. Грязная, оборванная одежка обманула величественную владыку. Приезжая посмотрела на огромную даму в широкополой шляпе, длинном светлом платье и, добравшись до дорогостоящего колье, стыдливо опустила голову, понимая, что перед ней дворянка, но беспокойство билось в голове. Кожа подошедшей была бледна, а радужки сверкали золотым. За все время, пока девушка разглядывала ее, Димитреску поразили чистые, глубокие голубые глаза. Они были, как прекрасные лагуны, чьи очарование и таинственность так и тянули окунуться в них. Опасно, но в то же время, восхитительно. Взглянув на хризантемы, Альсина усмехнулась. — В этом месте никому нет дела до такой красоты. — надменно произнесла вампирша, упоминая не то цветы, не то глаза девушки. Незнакомка сжалась от ее пронзительного голоса. — Как тебя зовут? — Виолетта. — сказала девушка, и Димитреску улыбнулась. — Фиалка… — снова усмехнулась женщина. — Итальянка? — Альсина потеряла интерес ко всем правилам этикета, наслаждаясь страхом и сладковатым запахом незнакомки, что кивнула, отвечая на вопрос. — Зачем пожаловала в городок? — вампирша незаметно потянула носом дурманящий аромат молодого тельца. — Хочу помочь маме… — Виолетта не поднимала головы. — Она больна, нужны деньги. Димитреску скривила лицо в недовольстве. Милосердие и человечность завопили в унисон, раздражая леди. Ужин стремительно уходил от хищника, благодаря чувствам последнего. «Гадство». — пронеслось в голове лорда. — Она живет здесь? — Альсина перевела взгляд на желанное тело. — И чем больна? — Мы путешествуем, приехали сюда на автодоме. — девушка покорно отвечала, что нравилось вампирше. — У нее рак… Я ищу любые способы заработка… — незнакомка впервые за разговор подняла взгляд на женщину, встречаясь с огненными глазами, что смотрели на нее с интересом, и тут же испуганно отшатнулась к стене. Димитреску, воспользовавшись моментом, разглядывала необычное лицо. Зацепившись за то, как шея соблазняюще пульсировала, жгучие желания впиться клыками в плоть, почувствовать пьянящий вкус крови, бархатную кожу под своей ладонью проснулись в мыслях, но Альсина отдернула себя. Внутри снова разразилась борьба между правильностью и звериным, эгоистическим наслаждением. — Кто Вы? — дрожащим голосом произнесла девушка. Глубоко вдохнув, вампирша безмолвно развернулась на каблуках и направилась в лавку Торговца, который смотрел за происходящим через окно. Войдя, Димитреску попыталась выкинуть приезжую из головы, но славное личико вгрызлось в память. Пройдя к креслу, что неизменно стояло перед Герцогом, Альсина присела и задумалась. Мужчина выжидающе глядел на женщину, но та словно находилась уже не в этом мире. — Я вообще хотел поговорить об очень важном известии… — кашлянув, начал толстяк. — Помнишь, я уезжал в Бухарест… Так вот… — Можно занять у тебя некоторую сумму? — перебила его Димитреску, возвращаясь в реальность. — Сумму? — не понял Герцог. — Зачем? — Ты видел девушку на улице, знаешь ее? Она очередная особенная? — поинтересовалась вампирша. — Впервые здесь. — ответил мужчина. — Что хочет? — Продает цветы, чтобы заработать денег для больной раком матери. — бросил лорд. Герцог понимающе покачал головой, но, переведя глаза на гостью, сощурился. — Ты хотела ее убить… — проговорил он. — Вот именно, что «хотела». — скривилась Димитреску. — Ненавижу, когда у потенциальных жертв несчастные истории, я начинаю проникаться… — фыркнула она. — Раз ей нужны деньги, предложи ей работать у себя служанкой. — хмыкнул Герцог. — Ты с ума сошел?! Я не выдержу! Да и ты забыл, я в замке не одна… — Торговец засмеялся возгласу Альсины. — Просто дай мне сто золотых, и никто не пострадает. — Сто золотых! — брови купца поползли наверх. — Тогда она обязана отработать их!.. — Девчонка слишком сочна и юна, ее запах… Он… Я не смогу долго с собой бороться. — вампирша снова услышала сладковатый аромат и закрыла глаза, сглатывая накопившуюся слюну. — Почему бы тебе не сходить на охоту, раз тебе так не терпится? Как раз возьмешь с собой Карла. Птички нашептали, что вы снова поссорились. — произнес Герцог. — Мы ссоримся каждый день… — печально произнесла Димитреску, пряча лицо в ладонях. — Я теряю его… — Эх, Альсина, ты не даешь насладиться ему своим подростковым периодом… — Торговец достал сигару и прикурил, выдыхая дым в потолок. — Ему нужна поддержка, разделение интересов, но ты гнешь свое, как я понимаю. Послушай, я представляю, что ты чувствуешь… Да, мальчик мужает, перестает быть тем Карлом, каким ты его запомнила, но прими его, стань для него другом… Ты же не хочешь… — Я хочу, как раньше… — перебила его женщина. — Хочу просыпать от того, что он снова прибежал ко мне в спальню и теперь прыгает на моей кровати, а не от его ненормальной музыки. Хочу слышать его заливистый смех, а не грубые огрызания после любых моих просьб, которые перестали выполняться, потому что, видите ли, у него много дел… Возится со своими железками день и ночь, портит мои вещи, мои комнаты… — возмутилась леди. — Но я всего лишь хочу былого отношения. Я уже теряла его несколько раз, я смерть его пережила!.. — хлопнув по коленям ладонями, Альсина устремила глаза на мужчину. Голос ее дрогнул. — …И не желаю остаться без него снова… — Дорогая моя, он уже никогда не будет твоим маленьким мальчиком… Как бы ты этого ни хотела… — вклинился Герцог, наблюдая, как Димитреску грустно опускает взгляд в пол. — Я знаю… — пробубнила она. — Но ты можешь наладить с ним контакт. Интересуйся его делами, хвали, общайся… — попытался приободрить вампиршу Торговец. — Подростки достаточно ранимые и эмоциональные. Попробуй не давить на него, в конце концов. Я уверен, что он переживает так же, как и ты. — припоминая утреннюю смену настроения сказал мужчина. Дама уныло посмотрела на толстяка, что повернул голову на бьющую по стеклу птицу. Дернув за цепь, которая подняла ставни, он пропустил внутрь одну из его пташек. Пернатая прыгнула с подоконника вниз и подлетела к хозяину, усаживаясь у него на плече. — Чего тебе? — спросил торговец. Синица защебетала что-то в ухо и упорхнула к подлокотнику старенького кресла, на котором располагалась Димитреску. — Карл бежит сюда, тебе лучше спрятаться. — Еще чего?! — раздражилась Альсина. — Ну же, не сиди просто так. Я прошу тебя, если хочешь снова подружиться с мальчиком, спрячься наверху… — взмолил Герцог. Птица подпрыгнула на месте и, зажав в клювике рукав платья, подлетела вверх, направляясь к лестнице на второй этаж. — Ладно! — громко произнесла вампирша, поднимаясь на ноги. — Прикажи этой бешеной отпустить меня… — синица словно поняла недовольство и отцепилась от ткани, пикируя на коленку Торговца. По помещению раздались тяжелые шаги леди, которая переступала через две ступени и, наклонившись, остановилась за углом лестницы на втором этаже, присаживаясь на пыльный пол и вытягивая ноги, стараясь ничего не задеть. Через несколько минут в лавку, как вихрь, ворвался Гейзенберг, падая на одно из кресел. Мужчина заметил его опухшие, красноватые глаза. Поняв, что разговор может быть не из легких, Герцог налил в чашку чай с ромашкой и, как мог наклонился, оставляя ее на стопке книг около ступни. Карл поднялся с места и, взяв стакан, осушил его. — Альсине понравился подарок? — нарушил тишину Герцог но, получив яростный взгляд в свою сторону, прикусил язык. — Эта мисс гигантская сука наорала на меня… — выплюнул юноша. Димитреску наверху сомкнула челюсти, мужчина попытался сделать вид, что ничего такого не разнеслось по всей лавке. — Ты представляешь?! А я-то думал помириться с ней. Сидел, выделывал форму трубки, плавил, приваривал, выбивал… Но нет! Ей, видите ли, какие-то старинные часы дороже! — не унимался он, слезы снова начали возникать на глазах. — Грозилась меня вышвырнуть… — Карл всхлипнул, леди на втором этаже вздохнула. — Карл… — начал Герцог. — Она не хотела… — Не хотела?! — возмутился подросток. — Не хотела меня видеть, не хотела меня слышать! Она не хотела, чтобы я жил!.. — Ты глубоко ошибаешься. — серьезно произнес толстяк. — Она вспылила, да, такая она… Но это не значит, что ты для нее что-то ненавистное. — Если бы я таким не был, она бы поддерживала меня!.. — крикнул Карл. — Сколько раз я пытался сделать что-то приятное, она вечно была недовольна: то я намусорил и не убрал, то я взял вещь без спроса. — Димитреску сжала губы в тонкую полоску. — Все пристала со своим «ты будущий лорд, ты будущий лорд и бла-бла-бла». А если я не хочу быть этим лордом?! Быть, как она! — Карл, ты даже не попробовал, а уже делаешь выводы… — перебил его Торговец. — Не говори так про Альсину. Ты даже не представляешь, насколько ты ей нужен. — Если бы я был ей нужен, она больше бы проводила со мной времени, а не отсиживалась во дворе с сигаретой и вином. — сквозь зубы сказал Гейзенберг. — Люди, которым не все равно, решают проблему, а не сидят на своей жопе и не кудахчут без дела… — горько произнес он. Димитреску, услышав это, скривилась в собственном отвращении. — Дай ей второй шанс. — тихо проговорил Герцог, смотря на свои изуродованные жиром ноги. — Она исправится, вот увидишь. Ей нужно время. — Я могу дать ей целую жизнь, но в какой-то момент станет слишком поздно. — ответил Карл и, посмотрев на часы, встал. — Мне надо идти. Скоро прием пищи, после которого она снова начнет на меня орать из-за неубранной посуды. — понуро усмехнулся Гейзенберг. — До новых встреч. — попрощался с юношей мужчина и налил себе чай. Вампирша, убедившись, что мальчик ушел, вышла в главное помещение. Слова больно ударили, заставили открыть глаза хоть на мгновение и посмотреть на правду. — Он истинен. — коротко бросила Альсина. Подслушанный разговор будто высосал все соки у обоих, оставляя пустые оболочки. — Сто монет… — Я предоставлю одну, но она настолько дорога, что той девочке и не снилось. — Герцог достал толстый кошель, отыскав золотую и передав вампирше, мысленно проводил денежку в последний путь. Оставшись в лавке в одиночестве, толстяк вспомнил про предсказание и хлопнул себя по лбу. «Скажу потом». — подумал он, отпивая чай. Незнакомка до сих пор сидела на улице рядом с фонтаном и пыталась продать местным цветы, но те даже не обращали на нее внимания. Завидев надвигающуюся фигуру, Виолетта непонимающе уставилась на нее. — Продашь эту монету и получишь в несколько раз больше. — Димитреску протянула мешочек с подарком. — Она редкая и в кругу компетентных коллекционеров достаточно востребованная. — девушка стояла столбом и только хлопала длинными ресницами. Цокнув и закатив глаза, вампирша взяла ее руку, подтверждая догадки о бархатной коже, и вложила в ладонь сложенную в ткань чеканку. — С-спасибо… Я Ваша должница… — еле выдавила из себя от удивления юница. — Как я могу Вас отблагодарить? — Никогда не возвращайся в этот город. — глаза Альсины хищно сверкнули. Развернувшись, она хотела уже уйти, однако приезжая перегородила ей дорогу, показываясь лорду совершенно правильной или же бесстрашной. — Но я не могу так… — твердо заявила Виолетта. — Позвольте Вам отплатить добром на добро. «Она не ведает, с кем говорит», — подметила Димитреску. — «Бедняжка. Подвергает себя опасности, даже не зная об этом». — Не стоит. — вампирша попыталась обойти человека. — Я прошу Вас. — девушка в мольбе сложила ладони. — Вы даже не представляете, как помогли нам. Ради Бога… Мама всегда учила меня поступать по совести, держаться хороших людей, благодарить и выручать в ответ. Я сделаю все, что Вы скажете… Страшные, черные мысли закопошились к голове Димитреску, прося осуществления. Поддавшись своим слабостям, женщина повела головой, разминая шею. Добыча сама просилась в клыки. — Ладно, милочка. — Альсина облизнула губы. — Раз ты так хочешь… По этой дороге пройдешь через лес к деревне, в конце которой стоит замок. Он мой. Приберешься там недельку и считай от долга чиста. Приступать можешь, когда тебе будет удобно. Виолетта радостно подпрыгнула и, повинуясь эмоциям, обняла вампиршу, которая сделала глубокий вдох, упиваясь ароматом, что мягко растворился в организме. «Что ты творишь!». — крикнуло сознание. — «Кого ты пустила в дом?!». Димитреску сбросила с себя пелену наслаждения и отшатнулась от девушки. — Извините… — виновато проговорила неместная. — Могу я узнать Ваше имя? — Альсина Димитреску. — вампирша обошла юницу и быстрым шагом направилась к замку, не слушая, что говорит вдогонку жертва. «Знакомая фамилия словно я ее уже где-то встречала…». — пронеслось в голове Виолетты. Проводив взглядом высокую фигуру, девушка, забыв про цветы, побежала к надкусанному ржавчиной «Шевроле». Задев прохожего около витрины, она извинилась, но человек лишь заторможено качнулся, не отрываясь от своего отражения, которое словно не поспевало за телом, искажаясь в конечностях. Забравшись в автодом, продавщица цветов кинулась к своей матери, что готовила яичницу на маленькой плите. — Смотри, мы теперь можем оплатить процедуры! — воскликнула она, прижимаясь к женщине, чьи волосы уже тронуты сединой. — Одна очень щедрая госпожа поделилась старинной монетой. Представляешь! Мы ее продадим и на все деньги тебя вылечим. — мать грустно понимала, что это лишь сказки, но, развернувшись, улыбнулась дочери. — Что за госпожа? — забрав мешочек, женщина раскрыла его, не веря своим глазам. На дне был золотой дублон Брашера. — Откуда у нее это? — Альсина Димитреску. — отозвалась Виолетта, откусывая хлеб. — Я не знаю, а что там?.. — Эта монета стоит около семи миллионов долларов… — поразилась мать. — Димитреску? Фамилия как у той пропавшей дочки виноделов, которые жили в начале двадцатого века. — задумчиво почесала нос она. — Ты поезжай в столицу с этой монетой. Я обещала даме, что отработаю подарок. Приду к ней утром. — запив хлеб водой, Виолетта, не слушая речь, стала собирать немногочисленные вещи. — Через неделю вернешься и заберешь меня. — Уверена, что эта женщина не опасна? — забеспокоилась мать, на что юница кивнула. — Если бы она была опасна, то не поступила бы так… — попыталась успокоить члена семьи Виолетта. — Будь начеку. — мать положила яичницу на тарелки. — Приятного аппетита. Добравшись до замка, Димитреску не могла выкинуть из головы самое глупое решение в своей жизни: впустить в дом желанную жертву, которую она не в силах убить из-за гуманных соображений, потому что уже знает многое. «Может мне действительно отправиться на охоту?», — задала себе вопрос она. — «Я уже сорок лет этим не занималась… Надо бы сменить обстановку…». Пройдя несколько ворот, вампирша вошла внутрь дома, прислушиваясь к тишине. Часы и стаканы были убраны, как и кровавые следы, что удивительно. На шаги из столовой выглянул Карл. На мятой одежде висел фартук с множеством пятен от джема, фруктов, масла и прочего. Стол был приготовлен, все как обычно: два куска мяса, ваза с яблоками и грушами, хлеб, бутылочка фирменного. Вернувшись в помещение, юноша сел за стол, дожидаясь Альсину, что задумчиво заняла свое главенствующее место. Покосившись на женщину, которая не трогает приборов, а смотрит в одну точку, Гейзенберг не знал приступать к пище или нет. Осторожно взяв нож и вилку, мальчик разрезал мясо и, наколов кусочек на зубчики, отправил в рот, бросив взгляд на Димитреску, которая не двигалась. Карл занервничал и стал жевать быстрее, предвещая что-то нехорошее, но ничего не происходило. Потянувшись к хлебу, будущий лорд спокойно положил его рядом с рукой вампирши, чуть коснувшись кожи, и резко откинулся назад, заскрипев ножками стула и наблюдая за полным отсутствием внимания. Димитреску погрузилась в свои мысли настолько, что выпала из реальности, заставляя Гейзенберга нервно гадать, что происходит и какое наказание его ждет. — Ну прости меня! — крикнул он, и женщина дернулась. — Что? — уставилась она на него. — Ничего. — поняв, что возглас возможно был лишним, Карл опустил глаза в тарелку, пока Альсина тщетно пыталась вспомнить, что пропустила. — Не хочешь со мной сходить на охоту? — вздохнула вампирша. Гейзенберг заинтересованно поднял бровь. — Дальше от городка, в пятидесяти километрах, осталось небольшое поселение, некоторые люди которого частенько ходят через лес к скалистым обрывам и занимаются экстремальной рыбалкой. Обычно там я их ловила, ибо тихо и нет лишних свидетелей… Согласен прогуляться? — Ну хорошо, а сколько идти до места? — мальчик съел еще кусочек мяса. С каждым новым приготовлением у него получалось все более сносно. — Около пяти часов. — Димитреску откупорила бутылочку и налила себе в фужер, отпивая. Перед глазами снова всплыла девушка с манящим ароматом, и Альсина судорожно сглотнула. — Давай отправимся сейчас? — доедая, спросил Карл. Женщина кивнула, отгоняя воспоминание. «Населенный пункт: Вирма, 150 человек»: гласила придорожная табличка. Солнце уже приближалось к горизонту, обволакивая лес спокойным оранжевым свечением. Поселение, в отличие от городка, было живым. Ночью по улочкам не шастали тени, не бродили бездушные гады и не выли кровопийцы. Почему пункт все еще имел в себе настоящих людей, когда среди стволов непроглядного природного массива гуляют жуткие существа — неизвестно, возможно это все из-за церкви, что стояла на главной площади. Народ — дружный, верующий сброд, охраняющий свои дома, образовал благополучную, святую ауру, которую никто не желал нарушать. Они выращивали овощи на грядках, женились, рожали детей, умирали. Каждый год кто-нибудь прибывал в это, как ни странно, забытое Богом место, где жизнь текла медленным потоком. По кустам начали распределяться насекомые, заводя свои веселые шарманки, птицы устало отпевали свои песни, отдавая сцену ночным собратьям, а хищники постепенно выходили за пищей. Димитреску подошла к табличке, всматривалась вдаль, выискивая жертв. Всю дорогу они провели в молчании. Карл старался шагать в ногу с леди, чтобы не вдыхать шлейф сигаретного дыма. Заметив в ее пальцах сделанный им мундштук, мальчик незаметно улыбнулся. — Ты уверена, что сегодня кто-нибудь пойдет к обрывам. — устремив взгляд на поселок, спросил Карл. — Да. — кивнула Димитреску и сошла с дороги, скрываясь за стволами старых, высоких деревьев. — Смотри, впереди два человека, уходят по тропинке в чащу. — Гейзенберг еле различил людей, находящихся слишком далеко. — Идем за ними, но на расстоянии. Ты не вылезаешь и слушаешь мои команды, понял? — юноша заметил, как женщина изменилась, становясь более собранной и серьезной. — Я понял. — коротко сказал Карл, ступая следом за вампиршей. Втянув носом воздух, Альсина услышала резкий запах мужчин. По сравнению с незнакомкой в городке, аромат деревенщин был острым, с нотками кедровых орешков и пота. Тот, что помладше, источал запах полегче, с привкусом козьего молока, видимо, совсем еще молодой дояр и, поэтому, пока не успел срастись с подобной жизнью поселения. Вторая особь, напротив, смердел чем-то забродившим, кислым, неприятным. Вишенкой на таком торте были хвойные тона. Димитреску скривилась от данного амбре. Тихо продвигаясь между деревьями, Альсина задумалась о детстве Карла, припоминая совершенно приятный ей букет маленького тела: корица, грецкий орех и спелые, сочные яблоки. В памяти моментально всплыли картины приемыша, и женщина задела плечом сухой сучок, чей треск разлетелся эхом по лесу, но идущие мужчины горячо о чем-то спорили и изредка ржали, как кони, не обращая ни на что внимания. Потерев покарябанное место, дама продолжила слежку, проверяя Карла сзади. После шоковой терапии аромат Гейзенберга изменился. В палитру добавился запах сгоревшего дерева, который не портит весь вид, а дополняет его. Хмыкнув такому замечанию, Димитреску свернула левее, двигаясь параллельно дороги. — Скоро тропа уйдет вправо, но мы срежем и настигнем их около обрывов. — Альсина обернулась на Карла, тот молча кивнул. Через пятнадцать минут, вампирша вышла к развилке, которая в любом случае вела к утесам. Отойдя поглубже в чащу, леди затаилась и стала ждать мужчин. Их гогот был слышен на весь лес, и было понятно насколько они приближаются. Мальчик тихо подполз к Димитреску. — Можно я первый нападу? — неожиданный вопрос выбил даму из колеи. — Я хочу попробовать… Это же охота. — Ты уверен? — Альсина не могла понять, шутка ли это или нет. — Ну да… — Карл потянулся к карману. — Я и это взял. — юноша вытащил ножик и помахал им перед носом. Голоса деревенщин стали все ближе, и вампирша смогла их увидеть. — Ладно… — скрепя сердце согласилась Димитреску. — Только не порежься… — Гейзенберг недовольно шикнул, пряча лезвие и встав на ноги, отправился к жертвам. Женщина недоуменно наблюдала за происходящим. — Э, ты кто такой? Потерялся? — человек постарше остановился на дороге, обращаясь к юноше, который только сейчас заметил обрез на поясе. — Немой что ли? — не получив ответ, заржал он. Карл, собрав смелость в кулак, медленно достал из-за спины оружие. — Э, ты чего?! Ненормальный? — вклинился второй, посмеиваясь. — А ну брось! — молодой попытался выбить ножик, но Гейзенберг ловко вонзил острие в ладонь. Человек закричал от боли, и будущий лорд дернул клинок на себя, разрезая плоть. Мужчина подоспел к другу и ударил мальчика в живот, скручивая его и беря в руки лупару. — Ах, ты сукин сын! — крикнул старший, занеся приклад над головой Карла. — Альсина! — позвал он вампиршу, которая уже была готова отсекать идиотам конечности. — Что? Кому ты это сказал? — передразнил юношу деревенщина. — Наверное мамочке… — хохотнул молодой, перевязывая ладонь. — Мамочки здесь нет, есть только… — не успел он закончить фразу, как по левую сторону громко треснули ветки. Повернув головы на звук, мужчины отшатнулись. Из надвигающейся на лес темноты на них смотрели пламенные глаза, расположенные слишком высоко для какого-либо обитающего в чаще существа. Карл выпрямился, держа в руках ножик. — Это еще что? — старший навел прицел на вампиршу, которая надменно выходила из набирающего силу сумрака. Поджилки мужчины тряслись так же, как осиновый лист в ветряную погоду. — Что ты за тварь! — крикнул он, и Димитреску выпустила лезвия, провоцируя неаккуратный выстрел, что разошелся пронзительным хлопком и большим облаком дыма. Дернув кистью, леди отразила некоторые дробинки, которые изменили траекторию, поражая траву и листья, но часть их попала в тело, оставляя дырочки на одежде. Снаряды вонзились в плоть, но ощутимого вреда не причинили. — Испортил мое платье! — зло процедила она, глядя, как на ткани растекаются кровавые отметки. Молодой испугался и пустился в бегство по единственному пути к обрывам в надежде миновать драку. — Я за ним. — осведомил Карл, кинувшись за жертвой. Димитреску сделала шаг навстречу мужчине, но тот снова нажал на курок своим кривым пальцем. Дробь разлетелась, попадая в лицо, и женщина наклонилась в сторону, вдыхая режущий горло дым и хватаясь за пораженные места. Кожа поцарапалась, сосуды разорвались, выплескивая красную жидкость. Деревенский хотел дернуться туда, откуда пришел, но рассекшие воздух лезвия заставили его в страхе обогнуть леди и устремиться в чащу. Протянув руку, Альсина не успела поймать добычу и направилась за ним в глубь природного массива. Тем временем Карл догонял приближающегося к обрыву молодого человека. Резко затормозив, раскидав камни в разные стороны, из-за чего некоторые сорвались вниз, падая в воду, мужчина развернулся, доставая охотничий нож. — Слышь, сосунок, не делай глупостей. — дояр перекинул оружие из ладони в ладонь. Гейзенберг покрепче сжал рукоятку, готовясь атаковать. Сделав шаг вперед, мальчик нанес удар, но оппонент отпрыгнул назад. Воспользовавшись неопытностью Карла, что потерял много времени на возвращении руки в начальное положение, мужчина рванул на юношу, сбивая того с ног. Резво занеся ботинок над головой лорда, человек опустил подошву, но Гейзенберг перекатился, поднимаясь и сразу же набрасываясь на спину, начиная душить. Перекинув тело через себя, дояр попытался его пнуть, однако Карл удачно пригнулся, нанося колющий удар в бедро. Острие легко прошло в плоть, окрашиваясь в красный. Мужчина прикрикнул, хватаясь за рану, что уже сочилась кровью, что струйками стекала вниз по ноге и падала на камни. Развернувшись, пораженный ножиком откинул мальчика от себя хлесткой пощечиной и в момент растерянности успел вбить носок ботинка в коленный сустав, роняя Карла на плиты обрыва, а после и в живот, свистом выбивая воздух. Опустив подошву на сомкнутые на рукоятке пальцы, молодой грянул на них со всей силы, слыша, как Гейзенберг зашипел от боли. Клинок выпал и был отброшен в сторону. — Скули-скули, твоей мамочки здесь нет… — гадко выплюнул человек и ударил юношу под ребра, откидывая того ближе к краю. Подросток зажмурился, но, дернув рукой, кинул свое оружие, что лежало в нескольких метрах от него, в деревенщину. Мужчина испуганно пригнулся и снова мощно прошелся ботинком по телу. Карл по инерции перевернулся и, соскользнув ногами вниз, отчаянно завопил, пытаясь найти носками сапог опору на отвесной неровной стене, однако вместо этого выдирал камни. Человек гордо заулыбался, подходя ближе. Наступив на пальцы, что держались за небольшой выступ, выгибая ногти в другую сторону, дояр надавил, наслаждаясь криками. — Альсина-а-а! — возглас раздался по всему лесу, пугая птиц. Пернатые создания вспорхнули над кронами, недовольно заистерив. Димитреску обернулась на звук, давая старшему шанс убежать. Сельчанин, задыхаясь от продолжительной погони, споткнулся об корень, падая в мох. Вампирша бросила взгляд на добычу и, быстро развернувшись, устремилась к обрыву, разрезая преграды перед собой. Злость кипела в груди, накаливая кровь, что молниеносно перекачивалась бешеным ритмом сердца. Человек смеялся над беспомощностью мальчика, растирая пальцы под подошвой. Ударив пяткой по костяшкам, содрав кожу, дояр отцепил руку от выступа. Карл, подчиняясь возрастающей из-за помех молодого панике, не мог схватиться за бугор каменной плиты снова. Мужчина переключился на вторую ладонь, поочередно опуская ботинок на побелевшие от напряжения пальцы, которые держались за трещавший уступ. Гейзенберг чувствовал, что кусок плиты начинает отламываться. Димитреску, уже подбегая к склону, заметила, как человек со всей силы вбил носок ботинка в фаланги, задевая каменную крошку, что попала в глаза висевшего над пропастью. — Карл! — леди испуганно вскрикнула, на мгновение непроизвольно остолбенев и схватившись руками за лицо. Дояр повернул голову в сторону леса и, увидев вампиршу, в последний раз грянул подошвой по ладони, пускаясь в бегство. Юноша ослабил хватку, срываясь вниз, но прыгнувшая за телом Альсина, раздирая платье и колени об острую крошку, чуть не опоздав, поймала кисть Гейзенберга, перевешиваясь туловищем в обрыв. Карл поднял голову на женщину, встречаясь с наполненными страхом глазами. Подтянув и вытащив подростка на плоскость, Димитреску села на плиты, собирая колени к себе и пряча в них лицо, стараясь выровнять дыхание. Сердце заходилось в немыслимом темпе и, казалось, что вот-вот остановится. Во рту пересохло, а руки крупно дрожали. Карл лежал напротив и потирал содранные фаланги и пястья. На лес опускалась ночь, что значило — возвращаться домой придется в полной темноте. — Вставай, мы уходим. — отдышавшись, произнесла Димитреску. — А если они расскажут?.. — подал голос Гейзенберг. — Им все равно никто не поверит. — Альсина поднялась на ноги и, не глядя на мальчика, направилась по тропинке. Дорога была еле различимая, но вампирша хорошо знала местные просторы, в отличие от юноши, который через каждые пять шагов спотыкался о коряги и проваливался в небольшие ямки. Выйдя на освещаемую луной небольшую горную поляну, Карл посмотрел на небо, любуясь подругой дневного светила. В воздухе звенели комары, в чаще ухали совы, совсем рядом ломались сухие ветки и все это отправляло Димитреску во времена юношества, когда она, дожидаясь, пока уснут члены семьи, выбиралась из своей постели и отправлялась на балкончик замка или на крышу, где любила побыть одной, почувствовать прохладный голос ночи, влиться во всеобщую темноту, услышать шепот земли и ощутить на коже нежные ласки луны. С взрослением подобные желания никуда не исчезли, появились лишь новые преграды. — Я устал идти… — заныл Гейзенберг, отрывая вампиршу от приятных воспоминаний. — У меня болят ноги, еще долго?.. — Часа четыре, а может и больше… — Димитреску повернула голову, становясь свидетелем того, как Карл, шатаясь из стороны в сторону, в очередной раз споткнулся и рухнул в яму, сворачивая комочком. Холодный свет падал на тело, бросая от него тень. — Давай передохнем… — скулил из углубления ребенок. Подойдя к приемышу, Альсина вздохнула и подняла мальчика на руки, продвигаясь с дороги на полянку. Положив Карла на мягкую траву, женщина легла рядом, снимая шляпу и устремляя взгляд на небо, где сверкали тысячи звезд. Гейзенберг придвинулся ближе. Димитреску вытянула руку перпендикулярно себе, позволяя будущему лорду уложить голову на плечо и согнув конечность в локте, аккуратно накрыла ладонью часть его туловища. Юноша обхватил своей ладошкой несколько пальцев вампирши, ощущая их шероховатость и с интересом разглядывая разные созвездия, стал легко поглаживать их тыльную сторону. Боль в мышцах ног стала утихать, но днем она разразится еще сильнее. Димитреску фокусировалась на прикосновениях мальчика, и что-то теплое снова взрастало в груди. Закрыв глаза, леди отдалась мягким касаниям на своей коже, надеясь, что это не кончится так скоро. Ссорясь каждый день, она бы отдала за подобную идиллию многое. Память предоставила моменты, когда Карл, еще малюткой, любил хватать даму за руки, а после задорно смеяться. Его первые неуверенные шажочки, первый молочный зуб, первые победы и поражения — Димитреску запечатлела это все, надежно пряча в чертогах мозга. «Как же быстро летит время». — Альсина снова открыла глаза. Гейзенберг повернул голову на лорда, разглядывая его спокойный профиль. Вампирша почувствовала взгляд на себе и посмотрела на ребенка в ответ, в который раз замечая, как тот изменился. Лицо стало более взрослым и вытянутым, брови обрели окончательную форму, удлинился нос, увеличилась мышечная ткань, только шрам на скуле остался на своем месте. Лунный свет подчеркивал обаятельность и отсвечивался от крюка подаренного безмена. Карл снова увидел, что радужки стали нежно оранжевыми, а зрачки немного расширились. — У тебя красивые глаза… — тихо проговорил Гейзенберг, не отрываясь от них. Димитреску смущенно улыбнулась, и юноша подметил легкие возрастные морщинки. Поднявшись на локте, мальчик под непонимающий взгляд провел большим пальцем по щеке, разглаживая одну из них, и перевел взор на вампиршу, которая, ощутив теплое прикосновение, внутренне содрогнулась всем телом. По рукам побежали мурашки, и Альсина сглотнула. Подросток, пододвинувшись ближе и сев, оперся спиной о бок леди, беря крупную ладонь в свою и, располагая ее на коленях, старался разглядеть линии. Димитреску резко схватила ребенка за живот, вызывая у того смех и подняв над травой приблизила к лицу. — Я тебя съем. — клацнув зубами, дама защекотала Карла, что не мог ничего этому сделать. — Ну прекрати, ха-ха… — пытаясь защититься, весело верещал подросток. — А то что?.. — Женщина отпустила мальчика, который, лежа на груди, уперся руками в ключицы, и сощурила глаза. Между двумя снова воцарилась тишина, нарушаемая стрекотанием ночных насекомых. Гейзенберг перенес ладони по ключицам к шее, поглаживая кожу и ощущая ускорившееся биение. Димитреску, закрыв глаза, позволяла проводить пальцами по линии челюсти, убирать за уши выбившиеся волосы, наслаждаясь мгновениями. Тепло внутри усилилось, перерастая в огонь, выжигая для себя место в грудной клетке и связывая тугой узел внизу живота. Мысли, взбунтовавшись, испарились из черепной коробки, предоставляя вечно напряженному организму долгожданный шанс усладиться приятным. Карл склонился над лицом лорда, рассматривая маленькие царапинки, оглаживая скулы тыльной стороной фаланг. — Ты снова меня спасла… — слова заставили сердце замереть, но, очертив большим пальцем линию нижней губы, юноша достал из легких вампирши рваный выдох. Леди бессознательно и соблазняюще приоткрыла рот. Карл опустился ниже, почти касаясь кожи. Дыхание опаляло владыку и медленно сводило с ума. — Знаешь, что я заметил?.. — хитрец сделал мучительную паузу. Димитреску открыла глаза, встречаясь с взглядом Гейзенберга, к которому так и тянуло. Женщина поддалась своим демонам и приблизилась к лицу приемыша, ощущая его жар. Филин на дереве неожиданно ухнул, разнеся возглас по поляне и взмахнув крыльями, поднялся в небо. Дама дернулась, адекватное сознание вернулось на свое место. Растерянность затаилась в глазах. «Что ты творишь!», — визгливо раздалось внутри черепной коробки. — «Ты ненормальная?! Ему всего лишь пятнадцать! Возьми себя в руки, черт тебя дери, одумайся!». — Что ты заметил? — Димитреску сняла с себя Карла. Ее голос стал серьезней, а радужки ярче, перерастая в агрессивные огни. — Ты впервые назвала меня по имени… — Гейзенберг не понял такой резкой смены настроения. — Тебе показалось. — Альсина разозлилась на себя из-за всех недавних слабостей. — Нет, ты на обрыве произнесла «Карл», я точно слышал. — уперся мальчик. — Я сказала, тебе показалось. — прошипела вампирша. — Идем, немедленно, я и так потеряла слишком много времени по твоей вине. — юноша пораженно продолжал сидеть на траве. — Оглох? Вставай! — схватив ребенка за руку, леди дернула его на себя, ставя на ноги. Карл недовольно заверещал. Избитый живот пронзило болью. Не разворачиваясь на Гейзенберга, Димитреску пошла по дороге к замку, предвещая встречу с тенями городка, в котором стоило остановиться. «Какая же я идиотка…». — беспомощно пронеслось в голове, и Альсина мысленно дала себе увесистый подзатыльник. До лавки Торговца не произнеслось ни слова. Наступив на мощенную дорогу, вампирша оглянулась на плетущегося сзади мальчика. Дождавшись, когда он поравняется с дамой, Димитреску попыталась взять его за руку, но Карл обиженно и злобно дернулся, продолжая идти к Герцогу в одиночестве. Альсина ступала следом, поглядывая на теней вокруг, что изредка тянулись к ребенку, но тот будто не замечал их вой. Открыв дверь в единственное светлое помещение, Гейзенберг резко захлопнул ее перед носом вампирши, привлекая внимание существ. Мужчина на диване подпрыгнул, провожая грозного юношу на второй этаж, откуда снова раздался оглушительный удар двери. Альсина тихо вошла, замечая сидящего на жердочке филина. — Я так полагаю, охота у вас прошла замечательно. — с издевкой произнес Герцог, на что получил яростный взгляд. — И почему ты так реагируешь на все? Не хочешь показаться с хорошей стороны? По-моему, у тебя это отлично получается… — усевшись поудобнее, на одном дыхании сказал мужчина, собирая руки на груди. — Да ты не понимаешь… — скривилась Димитреску и покосилась на второй этаж. — Что не понимаю? — поднял бровь Торговец и понизил голос. — Альсина, как бы ты ни старалась, от чувств и от самой себя ты никогда не убежишь. Я помню тебя совершенно другой, открытой, не боящейся показать свою светлую половину… Так почему ты не можешь сделать это сейчас? Почему с улиткой ты в силах подобное провернуть, а с мальчиком нет? — вампирша злобно посмотрела на толстяка. — Забыла? У меня везде глаза и уши. — усмехнулся тот. — Я не могу, это неправильно. — Альсина печально устремила глаза в потолок. — Кому ты это рассказываешь? — хохотнул Герцог. — Для тебя не существует правил! Ты уже несколько раз пошла наперекор Миранде из-за этого, как ты говоришь, «приемыша». — Димитреску перевела взгляд на хозяина лавки. — Ты запуталась в себе, Альсина… — Наверно ты прав… — леди положила подбородок на кулак. — Да, чуть не забыл опять. — мужчина хлопнул себя по колену. — Это по поводу моего прошлого отъезда в Бухарест. Я узнал кое-какую информацию, слышала о «пророчестве»? — Даже не смей заикаться об этих сказках… — закатила глаза вампирша. — Это не сказки, все серьезно. — нахмурился Торговец. — Я был у Георгия, он поведал мне, что долина в опасности. Придет человек из железа и все уничтожит… — Стоп-стоп-стоп, и ты поверил этому старику? — поразилась Димитреску. — Ему сколько лет, мозги в таком возрасте перестают функционировать. — Но это все очень смахивает на правду. Думаешь случившееся случайности? Они переплетены, Альсина. Одно тянет за собой другое… — Герцог взмахнул руками. Увидев, что леди смотрит на него, как на сумасшедшего, мужчина подбоченился. — Хочешь не верь, упирайся до последнего, как ты упираешься со своими чувствами. — разозлился толстяк. — Признай уже наконец хотя бы для себя, что ты его лю… — Димитреску подскочила и с размаху рассекла лезвиями товары над Герцогом, задевая остриями чашки и тарелочки, что звонко разбились. — Лишнее болтаешь… — яростно процедила вампирша. Вены на ее шее вздулись от напряжения, глаза заметали искры. — Я болтаю о том, что вижу. — бесстрашно выплюнул торговец. Пренебрежительно вздернув нос, Альсина фыркнула и отодвинула кресло подальше, располагаясь на нем. Сняв туфли, женщина вытянула и положила ноги на низкий столик, отворачивая голову к стене, прислушиваясь к ходу стареньких часов с маятником. Герцог безмолвно посмотрел на разбитую посуду и тяжело вздохнул, гася свет. Утро выдалось безрадостным. Огромное тело затекло в неудобном положении, отказываясь нормально двигаться. Суставы скрипели, а на коже отпечатались складки одежды. Встав с мебели, Димитреску потянулась, похрустывая, и обернулась на второй этаж, откуда по лестнице спускался опухший Карл. Волосы его спутались, напоминая больше птичье гнездо. Не сказав ни слова, Гейзенберг прошел мимо леди, выходя на улицу и отправляясь к замку. Посмотрев на Герцога, что развалился на диване, сладко дремля, вампирша пододвинула кресло обратно и, быстро собрав осколки, двинулась за мальчиком. Птицы как всегда радовались новому дню, но на лицах лордов можно было прочитать лишь усталость и безразличие. Пройдя деревню и подобравшись к главным воротам, Димитреску не поняла, кто стоит около ржавых гигантов, но шлейф аромата напомнил про ту девушку. Карл остановился рядом с незнакомкой, беспардонно оглядывая ее. — Здравствуйте, госпожа Димитреску. — поздоровалась Виолетта, но заметив кровь на платье, постаралась сделать вид, что все в порядке. — Я готова у Вас поработать. — улыбнулась она. — А это Ваш сын, да? — Карл усмехнулся. Альсина ничего не ответила и достала ключ, отворив им ворота и пропуская вперед ребенка. Когда незнакомка из городка попыталась зайти следом, вампирша резко перегородила ей дорогу. — Слушай меня внимательно. — вдохнув дурманящий запах, леди бешено уставилась на новоиспеченную служанку. — На глаза ни мне, ни кому-либо еще не попадаешься, в подвал не ходишь, не шумишь, ночью не разгуливаешь по территории, на чердак и крышу не поднимаешься, ни с кем не разговариваешь и самое главное — меня не раздражаешь. Все ясно? — Димитреску чувствовала, как руки начинают подрагивать. Виолетта испуганно кивнула. — Я выделю тебе комнату. Она на первом этаже, из главного зала сразу влево. Свободна. — дама отошла в сторону, наблюдая за убегающей девочкой, за которой следовал ее пьянящий аромат. Сглотнув ком в горле, Альсина предчувствовала интересную неделю.