Любовь и вороны

Грязный, пропахший табаком и пивом кабак разрывался от деревенских выкриков и побоев. Престарелый хозяин, а по совместительству бармен, повидавший за свою долгую карьеру разное дерьмо, безразлично потирал кружку тряпкой, изредка поглядывая на посетителей. Тусклое освещение пузатых лампочек придавало отвратительному помещению загадочный вид, очерчивая сигаретный дым, убегающий к потолку. Столы ломились от вонючих мужланов, что пропивают здесь свою жизнь каждый божий день. Полуживое радио хрипело в углу песни, но никто даже не слышал их. Вывеска у входа давно погасла, однако завсегдатаям это и не нужно, а новых лиц в кабаке не предвидится еще несколько лет. Кому интересно забытое место среди чуть ли не дремучего леса? — Эй, Джои, налей мне еще… — бородатый человек, разводящий скот, хлопнул стаканом по столу, присаживаясь на крепкий стул. Имя совершенно не вязалось с грозным внешним видом хозяина. Бармен моментально взял кружку, поднеся ее к аппарату для разлива и наполнив ёмкость, передал ее обратно, бросив под дно лоскут ткани. — Как твоя жена? — Джои облокотился на стол, подняв бровь. — Родила. Сейчас, в основном, дома. — мужчина хлопнул старика по плечу. — Сына, наследника! — улыбнулся он. — Поздравляю. Как назвали? — трактирщик вернулся к натиранию кружек, продолжая слушать. — Константин. — гордо произнес клиент. — Сильное имя. — Джои поднял глаза на говорящего, и сквозь длинную седую бороду можно было заметить, как он ухмыльнулся. Возгласы на минуту стали громче. Глянув через плечо новоиспеченного отца, бармен увидел драку между двумя мужиками. Кажется, они работают дровосеками и частенько забегают на огонек. — Вмешаешься? — папаша обернулся на старца, но тот только наблюдал за ссорой. Один из лесорубов, что был в клетчатой нестиранной рубахе, замахнулся и ударил своего товарища в челюсть, выбивая тому зуб. Пострадавший заскулил и, сплюнув кровь, накинулся на обидчика, начиная того душить и бить головой об пол. Человек кряхтел и багровел с каждой секундой, из носа брызнули сопли, сосуды в глаза полопались. Кто-то со стороны разбил об затылок душителя бутылку. Осколки разлетелись в разные стороны, и мужчина упал на них, поскрябывая ими по захарканным доскам. Кусочки стекла разрезали кожу на голове, некоторые впились в плоть, разрывая вены, что способствовало кровоизлиянию. Дровосек в рубахе сделал глубокий вдох, хватаясь за горло и начиная кашлять. Кое-как отдышавшись, он со злобным ревом под аплодисменты и свист посетителей накинулся на товарищеское тело, ломая кулаками нос, окрашивая костяшки в красный. Зрители вопили, как дикари, наслаждаясь обезумевшей дракой, что перерастала в убийство. Лесоруб в рубахе колотил душителя, рассекая тому брови, губы, перемешивая свою текущую изо рта слюну с кровью на раздолбанном лице. Лежащий не мог ориентироваться в пространстве, пропуская все удары. Не выдержав балагана, Джои достал из-под стойки ружье и, и взведя один курок, выстрелил в потолок, выбивая кучу щепок. Все в кабаке испуганно обернулись. Бармен направил ствол на дерущихся. — А теперь, девочки, берите в руки тряпки и оттирайте свои сопли с досок. — Джои, взвел оставшийся курок. — В моем трактире не терпят подобного дерьма. — старик был спокоен. Выточенный из дерева брелок в виде бурого медведя покачивался на цепочке, отходящей от цевья. Мужик в клетчатой рубахе поднялся со своего товарища и неровной походкой направился к хозяину бара. — А то что? — человек цокнул языком и харкнул в сторону. Посетители с интересом наблюдали за происходящим, гадая о том, что же будет дальше. Джои не спускал глаз с лесоруба, который пытался показаться главным и бесстрашным. Подойдя вплотную к стойке, мужчина обтер кровь с кулаков, угрожающе передергивая плечами, однако, получив тычок стволов в грудь, заметно занервничал. Бармен выглядел уверено, ни один мускул ни разу не дрогнул на его лице. Каре-зеленые глаза были наполнены мудростью, но что-то нехорошее сверкало в них. Старик опустил палец на спусковой крючок, готовясь нажать на него, но громкий хлопок дверей отвлек его. В помещение ворвались двое перепуганных деревенщин, один из которых споткнулся об валяющегося на полу и рухнул, задев собой стол, что упал вместе с ним. Кто-то не успел допить пиво и недовольно забурчал своим разбитым бутылкам. Клиенты повернули голову на шум. — Вы сейчас так охуеете! — заорал местный постарше. — Там, в лесу, тако-о-о-е!.. Дровосек в рубахе потерял интерес к перепалке и тихо отошел в сторону, проводя языком по месту, где был его зуб. Хозяин заведения положил ружье на полочку. — Что там? — папаша отпил из кружки и уставился на опёршегося на стойку. — Там, там… — заикался тот. — Там вампир! — крикнул помладше и, прихрамывая, подбежал к бармену, показывая разрезанную ладонь. — Это женщина, огромная, дохуя огромная, метра три не меньше!.. — сбивчиво вещал он. — С ней был какой-то пацан, смотри, что он сделал… — Вы пили что ли? — сощурился мужчина. — Виктор, я тебе клянусь, в лесу вампир… — взяв за плечи знакомого, сказал местный. — Петр, ты понимаешь, что это бред. — отцепив от себя руки, клиент кабака посмотрел на спокойного Джои, прося поддержки. — Ты видимо, сам по пьяни ударил его ножом. Идите и проспитесь, а то уже чудится вам всякая хрень. — Вот станешь следующей жертвой, тогда и вспомнишь мои слова. — Петр развернулся и направился к выходу, перешагивая через лежащее тело. Мужчина помладше отправился за ним. — Что за хрень, ты слышал? — папаша обратился к бармену. — Понапридумывают, а потом паникуют, люд с толку сбивают. — хозяин бара поднял бровь на человека. — Я бы на твоем месте не был бы так уверен, что этого нет. — фыркнул Джои. Проведя рукой по ружью, он задержался пальцами на брелоке медведя, хищно блеснув глазами. — Мир огромный, разные твари его наполняют… — бармен покосился на лохматого посетителя в углу, что вечно надвигает капюшон на глаза, скрывая лицо. — Я живу здесь достаточно, чтобы убедиться в своих мыслях. — Ну, как знаешь… — Виктор допил пиво и, кинув мятые купюры на стол, вышел из кабака. — Да сохранит Господь твою душу. — Джои проводил мужчину взглядом и, собрав деньги, вернулся к натиранию бокалов.

***

Замок Димитреску — огромный лабиринт из комнат и коридоров, выполненный в немецком неоренессансе с щепотками барокко и рококо, восхищал и пугал одновременно. Расположившись в изолированной части гор, замок величественно стоял с пятнадцатого века, выражая молчаливое превосходство над всем жалким окружением. Шпили и башни утопали в вечном тумане, скрывая всполохи огней в окнах. Юбки крыш давно стали пристанищами для уродливых гаргулий. Крепость невероятно подходила своей хозяйке, подчеркивая достоинства обеих. Леди Димитреску — важная дама, обладающая скалистым регионом и замком с двадцатого столетия, а может и дольше. Она царственно вышагивает по лакированным доскам, наслаждаясь одиночеством. Тишина предвещает себе скорую гибель от тягучей мелодии клавишного инструмента. Пройдя к роялю, лорд провел ладонью по корпусу, любуясь им и подняв крышку, присел на банкетку из черного бархата — в тон музыкальному орудию. «Как бы ты ни старалась, от чувств не убежишь… Почему ты так реагируешь…». — отрывки фраз проносились в памяти под печальное звучание, разносящееся по помещению. Рояль, ведомый ловкими пальцами, прискорбно вещал свою речь, обнимая женщину музыкой. Димитреску плавно выбивала из струн голоса, прислушиваясь к ним, стараясь успокоить нервы. Нависая над клавишами, она, прикрыв глаза, думала над словами торговца, понимая всю свою ничтожность. Молоточки с каждым ударом проникались в душевную тьму, завлекая за собой остатки сознания Альсины. — Если бы ты только знал… — леди склонилась над роялем, нехотя вспоминая былое. Ладони, дрогнув, остановились на клавишах, позволяя мелодии протяжно литься дальше до наступления полной тишины. Медленно выпрямившись, леди почувствовала катящуюся по щеке слезинку и, поймав ее кончиком пальца, растерла между подушечками. — Если бы знал… — выдохнув, женщина опустила глаза, закрывая крышку и опершись локтями на нее, положила голову на ладони. Груз спрятанных воспоминаний надавил на плечи, затруднил дыхание, заставляя снова почувствовать тупую боль в области сердца. Запустив пальцы в волосы, роняя шляпу, Димитреску старалась успокоиться, но перед глазами стояли разрушившие ее саму сцены. Рвано выпустив воздух через рот, Альсина сглотнула, оглядывая комнату, словно видела ее впервые. Встав с банкетки и надев головной убор, женщина прошла во дворик, останавливаясь у скамейки. Из спальни Карла опять доносилась громкая музыка. Расположившись на лавке с витиеватой спинкой, леди уставилась перед собой. Апатия подбиралась из-за спины, протягивая свои лапы. Потянув носом, дама услышала сладкий запах новой служанки и, повернув голову влево, заметила ее молодое тело. Пронаблюдав за действиями Виолетты, что хотела вытереть пыль со статуи, вампирша поднялась, направляясь в свои покои, но, подойдя к двери, поняла, что пресловутая музыка не даст ей отдохнуть ни на минуту, разносясь эхом по всему замку. Постучавшись к Гейзенбергу, Димитреску вошла, кривясь от спертого воздуха. — Ты вообще проветриваешь? — женщина заткнула нос. — Сделай тише. — Карл продолжил неподвижно сидеть на кровати, смотря на вошедшую. — В молчанку играем? — начала раздражаться она. — Я сейчас разобью граммофон… — не заметив намека на заинтересованность в своих словах, Альсина угрожающе двинулась к аппарату. — Да ты задолбала! — подросток взмахнул руками, отгоняя леди и сбавляя громкость. — Так нормально? — передразнил мальчик. — Всё, уходи! — Ты как со мной разговариваешь? — Димитреску оперла руки в бока. — Отвали!.. — крикнул Гейзенберг. — Я тебе сейчас так отвалю, мало не покажется. — вампирша развернулась к выходу. — Неблагодарный. Захлопнув за собой дверь, дама резко остановилась, глядя на Виолетту. Аромат ударил в нос. — Я…я… — испугалась девушка, но Альсина лишь устало отправилась к себе. Разбираться со служанкой ей хотелось в последнюю очередь. Посмотрев на комнату, откуда только что вышла госпожа, неместная решила не вмешиваться, спускаясь на первый этаж, начиная приготавливать еду к обеду. Запершись, Димитреску упала на кровать, проваливаясь в свои мысли. Песня сменилась на более плавную подругу, и женщина позволила себе прикрыть глаза. Услышав запах вкусной пищи, Карл выглянул из сумрачного убежища, наполненного плакатами, зарисовками и не первой свежести вещами. Оглядев коридор, подросток спустился в холл, обнаруживая в столовой хрупкую незнакомку, что порхала около стола. Живот протяжно заурчал, прося подпитки. Остановившись на пороге, Гейзенберг сложил руки на груди, наблюдая за действиями прислуги. Надменно кашлянув, мальчик привлек внимание Виолетты, которая, обернувшись, уронила на пол алюминиевый поднос и закрыла рот ладонями. — Что ты так на меня уставилась? — Карл понимающе смотрел на девушку и, подойдя ближе, поднял блюдо, протягивая странноватому человеку. — Мне нельзя разговаривать с Вами… — пролепетала она. — Госпожа будет недовольна… — Кто? Альсина? Пф-ф, выкинь это из головы! — хмыкнул юноша. — Ты здесь первый день, а уже готова на задних лапках перед ней прыгать? — Я у нее в долгу… — Виолетта опустила глаза в пол. — Брось, со мной ты можешь без проблем разговаривать. — Карл взял со стола яблоко, откусывая. — А вот к Димитреску — да. Лучше лишний раз не подходи… И даже если она о чем-нибудь узнает, то не переживай, поорет-поорет да перестанет. — подмигнул мальчик. — Я, кстати, Карл. И давай на «ты». — Виолетта. Приятно познакомиться. — девушка улыбнулась и любезно протянула руку, на что получила ожидаемый ответ. — Ты тут надолго? — Гейзенберг снова откусил кусочек, прожевывая. — На неделю… — служанка убрала прядь волос за ухо. — А-а, какими судьбами к нам? Ты ведь неместная… — Карл сощурился. — Госпожа помогла нам финансово, и я решила у нее немного поработать в знак благодарности. — юница посмотрела будущему лорду в глаза. — Я итальянка, но жили мы с мамой сначала в США, а потом переехали в Европу и захотели повидать мир… — Понятно. — подросток перевел взгляд на кувшин с цветами. — Не расскажешь о правилах, в которые Альсина тебя вогнала? — Не ходить ночью по территории, ни с кем не разговаривать, на глаза не попадаться и самое главное — ее не раздражать. — Виолетта загнула пальцы и задумалась, не упустила ли что-нибудь еще. — То есть повеселиться тебе она не дает… — Карл фыркнул. — Однако я готов тебе помочь с любыми вопросами. — дернув бровями, сказал он. — Только запомни, Альсина, в основном, тусуется либо у себя в спальне, либо во внутреннем дворе, либо в оперной. Если ее нет в этих местах, значит, с большей долей вероятности, она ушла. — Зачем ей такой замок, если она почти не пользуется им? — спросила девушка, но подросток сам не знал ответа. — Да и, если не хочешь неприятностей, лучше оставайся на первом и втором этажах… — Карл, покачивая головой, поджал губы. — Я располагаюсь на втором в комнате левее по коридору. — Буду знать. — улыбнулась она. — Ой, прости, мне нужно готовить обед… А, что госпожа ест? — За все время я ни разу не видел, что бы она пробовала что-либо другое, кроме мяса и своего вина. — мальчик прошел в кухню, следуя за девушкой. — Но ей не готовь, она сама. — служанка кивнула. — Что будешь ты? — итальянка выжидающе повернулась на лорда. — Мне и пары яиц с овощами хватит. — Гейзенберг пересекся глазами с новенькой. — Тогда-с, ждите-с. — Виолетта в шутку почтенно приклонилась, вызывая смешок у Карла.

***

Стало совсем темно, и свет от ламп набрал силу на этот промежуток времени. Дровосек, развязавший драку уснул на стуле, храпя во всю глотку. Джои размеренно тер бокалы, переставляя их местами от скуки. Некоторые посетители, поняв, что самое интересное за вечер закончилось, отправились по домам, оставляя скупые чаевые. В кабаке остались только те, для кого слово «сон» не имеет никакого значения. Здесь были и старики, которым надоели их жёны, мужики, что остались одни в своей семье, да и просто ищущие место для ночевки. Лохматый человек продолжал цедить пиво, изредка поглядывая на бармена. В очередной раз поймав взгляд клиента, хозяин заведения громко хлопнул по столу, из-за чего постояльцы вздрогнули, осуждающе смотря на здоровяка. — Господа, кабак закрывается, попрошу всех на выход… — голос Джои прозвучал грозно, хотя сам мужчина оставался спокоен. Посетители, зная, что с главой лучше не пререкаться, под недовольный вой повставали со своих мест, отправляясь к себе. Выйдя за территорию барной стойки, владелец растолкал спящего лесоруба, приказывая тому выметаться и прихватить с собой своего полуживого дружка. Дождавшись, когда заведение опустеет от посторонних лиц, Джои прошел к сидящему человеку в капюшоне, который поднял на подошедшего ярко-голубые глаза. — Рад тебя видеть, Гэврил. — мужчина опустился на стул рядом, хлопнув того по плечу. — Здравствуй, Джои. — улыбнулся оборотень. — Кто-нибудь еще придет? — владелец кабака, скрестив пальцы в замок, положил их на стол. — Виктория и одна из представительниц Герцога. — Влэдеску отхлебнул из бокала. — А вот и наша болотная жижа пожаловала… — повернув голову на стук каблуков, улыбчиво произнес он. — Пошел ты, Гэврил. — вскинув средний палец, Виктория присоединилась к компании. Через окно в помещение влетела Московка и, звонко щебеча, спикировала на стол. — О, дорогая пташка… — Джои обратился к пернатой. — Герцогу передашь от нас «привет». — птица подпрыгнула на месте, покрутив головой. — Ну что сегодня обсудим? — Гэврил оглядел прибывших. — Вы же слышали, что Димитреску выползла из своего замка? — хозяин бара, откинулся на спинку стула. — Причем на охоту… Только есть одно «но», она впервые упустила жертв. — Стареет, со всеми бывает. — ведьма подошла к аппарату для разлива пива и наполнила прохладной жидкостью стакан. — Не тут-то было. С ней какой-то парнишка. — Джои нахмурился. — Кто он такой? Очередной суженный? — Это будущий лорд долины. — вклинился Гэврил. Птица, слушая разговор, отстучала клювом по дереву свой монолог. — Она говорит, что вампирша не в первый раз вытаскивает его из дерьма. — перевела предложения Виктория, присаживаясь на свободное место. — Я не поверю, что бы она так с кем-то носилась, чуть ли не в зубах его таскает… — фыркнул здоровяк. — Джои, увы, но это так. Я лично видел, как она, рискуя своей жизнью, отправилась в лес резать солдат Яхвэ. — Влэдеску посмотрел на владельца заведения. — Пацан явно важная шестеренка у Миранды. — Брось, эта полоумная может наклепать себе хоть сотню таких, как он. — Виктория подперла подбородок кулаком. — Дело не в нем, а в Димитреску. Кажется, в нашей высокомерной вампирше проснулись старательно забытые давно чувства… — Не думаю, что после того раза Альсина способна на проявление любви. — Джои сложил руки на груди. Птица простучала свою реплику. — Что было после того раза? — произнесла слова Московки ведьма. — Я слышал, что она убила возлюбленного, а потом поклялась себе, что больше никому не отдаст свое сердце. — повернувшись к пернатой, сказал хозяин кабака. — Разве? Я знаю, что его из-за нее убили… — сощурился Гэврил. — Я так понимаю, правду знает только Димитреску. — усмехнулась Виктория. — В любом случае Альсина дала себе слово в вечном одиночестве. В тот день даже птицы не летали над деревней и ее замком. — На самом деле, мне ее жаль, такие кровожадные существа, как она, обречены на изолированность. Постоянно нуждаться в крови — это ужасно… — Влэдеску поджал губы. Кружка, окутанная конденсатом, мочила ладонь. — Я, в отличие от вас, ее видел, и не могу сказать, что она счастлива… Однако, когда она смотрит на мальчика, ее взгляд становится таким нежным, он ей дорог… — Стоит ли ожидать повторения истории? — Джои перевел глаза на оборотня. — Не знаю. — тот пожал плечами. — Но, если это все же случится, Димитреску получит огромной силы удар, от которого навряд ли сможет оправиться… Как бы то ни было, Альсина одна из лордов, и, если не будет ее, загнется вся долина. — Это верно. — Виктория кивнула словам товарища. — Понадеемся, что у них все будет хорошо. — Давайте отвлечемся от неприятного и сыграем в карты. — предложил Гэврил, и все согласились. Московка, поняв, что для нее разговор окончен, решила все-таки остаться, чтобы посмотреть на игру, планируя следующим днем рассказать Герцогу кое-что интересное о его огромной подруге.

***

Открыв глаза, Димитреску пожалела о своем решении. Головная боль пульсацией отдавалась в виски. Хотелось крови. Подняв туловище вертикально, женщина посмотрела на отремонтированные часы: без пятнадцати одиннадцать. Протяжно выдохнув и встав с постели, леди услышала, как захрустели ее суставы и, оставив туфли и шляпу в комнате, облокачиваясь на стены, вышла в коридор. В замке было слишком тихо. Пройдя мимо спальни Карла, дама прислушалась, но никаких звуков не было. Спустившись по лестнице вниз и завернув за угол, Альсина подошла к комнате, от которой сильно веяло запахом служанки. Заглянув в покои, вампирша увидела мирно спящую девушку, освещаемую свечами. Тени танцевали на поверхностях и аппетитно подчеркивали фигуру новенькой. Голод извернулся внутри, и лорд вошел в любезно выделенное помещение, останавливаясь напротив тела. Аромат приятно щекотал рецепторы, распаляя желание вгрызться в горло беззащитной итальянки. Димитреску опустилась на колени перед служанкой, жадно вдыхая наполненный девчонкой воздух. Слюни заполнили рот и, женщина нервно сглотнула. Мозг затуманивался с каждой секундой нахождения рядом с Виолеттой. Закусив губу, Альсина дрожащей рукой легко дотронулась до плеча спящей, ощущая бархатную кожу под огрубевшей ладонью. Поднеся пальцы к лицу, леди слизала вещества юницы, растирая их по нёбу, наслаждаясь цветочным привкусом. Склонившись над телом, чуть не дотрагиваясь до него, вампирша потянула запах носом, закатывая глаза от удовольствия. Зрачки, окруженные ярко-желтыми радужками, сузились, и во рту стали вытягиваться клыки. Проведя языком по острым зубам, Димитреску приблизилась к пульсирующей шее, но тело неожиданно заворочалось, переворачиваясь на бок. Альсина отпрянула от Виолетты, слыша ее сонное бормотание. — Мф, да, мама… — сквозь дрёму проговорила та. Леди затаила дыхание, не отрывая глаз со своей жертвы. Убедившись, что Виолетта успокоилась, вампирша нависла над ней, медленно опускаясь, и, когда клыки коснулись плоти, леди дотронулась кончиком языка до кожи, еле сдерживая себя от протяжного стона блаженства. Немного надавив, Димитреску хотела вонзить зубы в ничего не подозревающее тельце, но громкий звук, раздавшийся из кухни, заставил ее отвлечься. Быстро встав, дама вышла в холл, направляясь на грохот. Залетев в помещение, Альсина встретила жующего Карла. — Какого дьявола ты здесь шумишь?! — шепотом процедила леди. Гейзенберг испуганно обернулся на лорда. — Я есть захотел и случайно уронил кастрюлю… — виновато опустил глаза мальчик. — Я думал все спят… — юноша заметил, как дрожат ее руки и с интересом посмотрел на нее. — А ты почему здесь? Димитреску перевела взгляд на подростка, вспоминая последние минуты, из-за которых ей стало не по себе. Дергано пройдя к покоящимся в корзине бутылкам, вампирша откупорила одну и, припав к горлышку, выпила все до дна. Карл, наблюдая за немного странным поведением, открыл в удивлении рот. Струйки крови из ёмкости небрежно текли по подбородку, падая на платье и пачкая его. Закончив, женщина сделала глубокий вдох, обтирая рот рукавом и поставив пустую бутыль на стол, сняла замок с двери, ведущей в прохладное помещение кладовки. Взяв вчерашний кусок мяса, она закрыла проход, уходя во внутренний двор, прихватила с собой еще одну бутылку, откусывая по пути плоть. Гейзенберг не понимал причину таких нервных действий и проследовал за лордом, останавливаясь у окна и присматриваясь. Димитреску сидела на скамье и пыталась заглушить чувство голода, что разыгралось благодаря девушке. Альсина ненасытно отрывала клыками плоть, запивая все «вином», набивая желудок дополна. Почувствовав взгляд на себе, леди обернулась, замечая Карла, что сразу же юркнул за дверь, ужаснувшись бешеных, сверкающих во тьме глаз. Мальчик впервые увидел у нее острые клыки, из-за которых волосы встали дыбом. Переведя дух, юноша побежал к себе и, запершись, прыгнул на кровать, переворачиваясь на спину. Память настойчиво выдавала свежие отрывки трапезы вампирши. Повернувшись к стене лицом, Карл обхватил себя руками, стараясь не думать об этом. Димитреску некультурно чавкала и отдувалась, еле держа себя ровно на скамье. Захмелевший мозг не справлялся со своими обязанностями, и тело качало из стороны в сторону. Сделав последние глотки крови, что расползлись теплом внутри, Альсина откинулась на спинку, вытягивая ноги. На ладони остался аромат девушки, и женщина втянула его носом. Сытый организм не так остро реагировал на желанный, приятный запах. Свежий воздух легко обдувал фигуру, касаясь волос, расслабляя еще больше. Полуприкрыв глаза, Димитреску отдалась моментам тишины и спокойствия, медленно переваривая пищу. В голове блуждали одинокие мысли, но женщина не спешила в них углубляться, позволяя себе передохнуть.

***

Широко зевнув, Торговец потянулся, касаясь толстыми руками козырька, от которого на веревочках подвешивались товары. Глянув на кресло, где располагалась Альсина, он не нашел никого. Потерев глаза кулаками, мужчина поставил чайник на газовую плитку, разогревая воду, и обратил внимание на отсутствие осколков на полу. Почесав подбородок, Герцог посмотрел на часы и машинально впустил внутрь птицу, что постучала по стеклу. Взяв кусочек хлеба с полки, хозяин лавки бросил его на столик, любуясь, как Московка быстренько поедает изделие. Сняв с огня алюминиевую посуду, Торговец налил воду в чашку, отправляя следом разные травы и накрывая ёмкость крышкой. — Что узнала на этот раз? — Герцог обратился к пернатой, та отвлеклась от хлеба и задорно прощебетала ответ. Толстяк распахнул глаза от удивления. — Возлюбленный? — птица кивнула. — Я конечно что-то слышал про какого-то графа, что пропал без вести… Как его звали-то… — мужчина задумчиво подпер рукой голову. Синица продолжила клевать пищу. Подняв взгляд на шкафы с книгами, торговец дернул рычагами, приближая к себе стеллаж, наполненный историческими сборниками. Пробежавшись по корешкам пальцами, он достал том о почтенных личностях и, открыв содержание, нашел раздел «Графы». Полистав страницами, купец остановился на знакомом лице. — Вот он, Алексэндр Гросу. Сын одного из самых влиятельных лордов этих земель — Влада Гросу. — прочитав несколько абзацев, Герцог хмыкнул. — Был отменным бабником, мастерски пользовался своим статусом. И ты думаешь, что эти слухи правдивы? — Московка снова кивнула. — Альсина терпеть не может надменных индюков, если это правда, то я не понимаю… — птица прощебетала свое предложение. — Спросить у нее? — Торговец нахмурился. — Она не расскажет, в этом и проблема. Нужно ее собственное желание. Но я тебя понял, когда-нибудь свет прольется на эту тайну. — с хлопком закрыв книгу, мужчина положил ее на место и, отпив чай, вернул шкаф к стене.

***

Прямые солнечные лучи никогда не попадают во внутренний дворик, оставляя его вечно в тени, из-за чего вечером там прохладно. Димитреску просидела в неудобной позе на скамье целую ночь и, очнувшись в восемь часов утра, еле подняла ранее откинутую назад голову в вертикальное положение, шея ныла неимоверно, как и поясница. Отдаленно вспомнив, что вчера происходило, вампирша скривилась, встав с мебели, понимая, что на ней нет туфель и шляпы. Прихватив с собой пустую бутылку, женщина вошла в столовую и, услышав разговор в холле, затаилась. — …Мне кажется или кто-то ночью меня трогал… — донеслось из помещения. — Я определенно что-то чувствовала… — Странно, может это привидения? — с усмешкой проговорилось в ответ. — Бу-у-у! — Прекрати, я серьезно. Жуткое ощущение будто на тебя смотрят. — девушка явно передернула плечами в этот момент. — Да ладно тебе, новое место, ты еще не привыкла. — юноша попытался ее успокоить. — Кстати, мы будет завтракать? Я предпочитаю яйца с мясом. — Госпожа Димитреску придет? — служанка стала подходить к столовой, и Альсина скрылась за поворотом в кухню. — Не думаю. — Карл хлопнул в ладоши. — Я тогда позже зайду. — Хорошо. — отозвалась Виолетта и прошла в помещение. Вампирша встала напротив прохода и, когда новенькая открыла двери, лорд упер руки в бока, грозно смотря на прислугу. Девушка ойкнула, наткнувшись на потрепанную сном хозяйку. — Я говорила тебе ни с кем не разговаривать. — Димитреску опасно приближалась, скалой нависая над скукожившейся девочкой. — П-п-простите… — еле выдавила она. — Н-но г-господин Карл разрешил мне с-с ним общаться… — Он здесь никто. Я — власть. Еще раз увижу подобное, ты пожалеешь, что навязалась ко мне. — Альсина оскалилась и рывком сдвинула служанку с места, выходя в столовую и отправляясь к себе. Виолетта ударилась об ящик бедром, не ожидая такой силы и закрыв рот рукой, осела, стараясь сдержать слез. Поднявшись на этаж, Димитреску встретила Гейзенберга, который, проследив за ней взглядом, заметил пылающую злость в глазах и быстро спустился вниз. «Защитничек нашелся». — фыркнула вампирша, двигаясь к своим покоям. Добежав до кухни, Карл опустился рядом со сжавшейся девушкой, пытаясь ее успокоить, поглаживая по спине. — Что случилось? — убрав руки с лица, спросил подросток, хмурясь. — Госпожа сказала, что если я еще раз с тобой заговорю, то мне не поздоровиться… — завыла Виолетта, утыкаясь в ладони. — Так, я разберусь. — решительно произнес мальчик и пустился в спальню вампирши. Димитреску спокойно села на кровать, обнаруживая свои вещи рядом, и цокнула языком. Услышав надвигающийся топот, она перевела взгляд на дверь, откуда в комнату влетел приемыш. — Какого черта ты ее пугаешь?! — выплюнул тот с порога. Альсина подняла бровь, усмехаясь. — Во-первых, она моя подчиненная, во-вторых, какое твое дело? — женщина в мгновение стала серьезней. — Такое! — крикнул Карл. — Она живой человек, а не одна из твоих мертвых слуг. Значит так: либо она может со мной разговаривать, либо я ухожу. — Ну и катись, двери всегда открыты. — лорд прыснул в кулак. — Только кто тебя прикрывать будет? Торговец? Остальные члены семьи? Никому ты не нужен, парень. И ты еще смеешь ставить мне условия?! — возмутилась Димитреску, встав с кровати. — Я все сказал. — Гейзенберг истерично топнул ногой. — Либо ты прекращаешь ей угрожать, либо меня здесь больше не будет! — юноша развернулся и, выходя из спальни, хлопнул дверью. «Наглец, что он себе позволяет». — рычало сознание. — «Как у него только язык поворачивается…». Не зная куда деть наплывающую ярость, Димитреску хотела разбить что-нибудь, разорвать кого-нибудь в клочья, но, выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, она села за трельяж, громко ударив кулаками по столу. Достав из ящика чистый лист бумаги и перьевую ручку с чернилами, Альсина стала агрессивно оставлять свои мысли. «Гадина! Как же я жалею, что впустила эту недалекую в свой дом! Сначала она идет наперекор моим требованиям, потому начинает дружбу с моим мальчиком, да кто ей позволил так себя вести! Неблагодарная, навязчивая девица! Отработает неделю, и я выкину ее отсюда с первых же секунд. Или оставить ее в подвале? Связать, заткнуть рот, снять с нее кожу и использовать ее прекрасный аромат, как освежитель воздуха? Нет… Вот именно, что «нет». Девчонка чиста, ей движут благоговейные мотивы. Спасти мамочку… Ох, как слезно… Дрянь! Не убить, потому что жаль их, и не убить, потому что нашелся защитник. Но как же хочется попробовать ее на вкус… Ненавижу!». Откинув от себя лист, Димитреску, скалясь, запустила пальцы в волосы и неожиданно хлопнула ладонью по поверхности, слыша, как задребезжало зеркало. Встав со стула, женщина надела туфли и шляпу, спускаясь в холл, чтобы выйти из замка прогуляться. Замедлившись в главном зале, она услышала смех и, приглядевшись, заметила Карла, кормящего с вилки служанку. Гнев вцепился своими когтями в сознание, прося разобраться с этим. Глаза вспыхнули адским пламенем, но Альсина, сжав челюсти, вышла в главный двор, отправляясь на свежий воздух. «Надо остыть…». — последняя адекватная мысль пыталась перекричать приступ бешенства. Ступив за пределы замка, Димитреску повернула в сторону дома Беневенто. Долина туманов была прохладной даже в такую теплую погоду. Перешагивая через разбросанных по земле кукол, вампирша подходила к первым дверям, которые всегда открыты для лордов. Узкие тропинки сменились на широкую дорогу, что была ограждена от обрыва заборчиком. Поднявшись по ступеням, Альсина постучала по красивой коричневой двери из натурального дерева. Посмотрев на занавешенное стекло, леди дернула головой, вспомнив, как она из последних сил кинула обувь и случайно разбила его. Оглядев площадку, она увидела следы впитавшейся крови на досках, с которыми ничего больше не сделаешь, кроме как заменить. В особняке послышались шаги. — Кто там? — тихо прозвучал голос. — Донна, это я. — Димитреску ответила незамедлительно. Выглянувшая из щелки между дверью и ее коробкой, Беневенто непонимающе уставилась на вампиршу. — В тебя опять стреляли? — испугалась она, оглядывая крупную фигуру. — Нет, впусти. — наклонившись, Альсина посмотрела женщине в здоровый глаз и, когда та распахнула дверь, прошла внутрь. Потолки не подходили для ее роста, и дама старалась следить за балками и люстрами, чтобы не удариться об них головой. Сняв шляпу, она оставила ее в прихожей. — Что случилось? — Донна прошмыгнула в зал, расставляя посуду, а после быстренько юркнула в кухню, ставя чайник и доставая печенье. Наблюдая за суетливыми движениями, Димитреску переместила самое большое кресло к столу, присаживаясь на него, чувствуя, как пружины смялись под ее весом. Все вокруг казалось ей еще мельче или так было на самом деле. Длинные ноги не умещались в проеме между мягким стулом и столом, поэтому пришлось разместиться параллельно поверхности. — Я устала и решила заглянуть к тебе и твоим успокаивающим чаям. — проговорила Альсина, стараясь усесться так, чтобы было хоть немного удобно. Закинув ногу на ногу, женщина нашла подходящую позицию и облегченно выдохнула. — А ко мне, большая мамочка, ты не хотела заглянуть? — вальяжно спускаясь по лестнице, игривым голосом съязвила Энджи. — О, боже… — закатила глаза вампирша. Беневенто заваривала какие-то травы и, услышав возгласы куклы, усмехнулась. — Как дела? — протянула марионетка, запрыгивая на стол. — Пока не родила… — сострила в ответ леди. — По тебе видно… — брякнула невеста и отшатнулась от занесенного кулака. — Энджи! — Донна вышла с подносом вкусностей и дымящегося чая. — Прекрати. — поставив все на стол, она отдала чашку сестре, опускаясь на стул. — Твое любимое печенье — имбирное. — Спасибо. — улыбнулась Альсина, беря одну штучку и откусив от нее кусочек, старалась не крошить. — Спасибо… — передразнила Энджи, но, поняв, что никто не отреагировал, прыгнула на креслице, наблюдая за трапезой. — Что тебя так утомило? — Донна помешивала содержимое кружки ложечкой. — Если честно, воспитание мальчика. — сказала Димитреску, разглядывая кондитерское изделие. — Его подростковый период со всеми этим проявлениями меня в могилу сведут. Иногда так и хочется препадать ему хорошенький урок, но я не Матерь и не могу отхлестать его без угрызения совести… — Понимаю. — Беневенто покачала головой. — Но осталось еще десять лет, а после он станет лордом и переберется на фабрику. Тогда все встанет на свои места. Ты продолжишь жить в спокойствии, а паренек займет предначертанный ему пост. — Скорее бы… — Альсина сделала глоток горячего чая, наслаждаясь его вкусом. — Хм, что ты положила туда? — Мелиссу и мяту. — кукольница взглянула на вампиршу. — А что? — Очень даже приятно. — дама облизала губы и откусила еще кусочек печенья. — Я все думаю об этой фабрике и о том, что же будет. — Ну, Матерь получит новый способ развития деревни через производства товаров. Я предполагаю только это. — Донна отставила чашку. — Тебя так тревожит будущее? — Не то чтобы тревожит, но как-то не по себе становится. — скривилась Димитреску. — Помнишь же Моро и его рыбин, которыми он провонял мне весь замок? — Беневенто засмеялась. — Вот кому нужны его страшные существа. Ладно снасти, но эти мутанты… Как вспомню, так вздрогну… — Ха-ха-ха, да-а, Моро умеет удивлять. — марионеточница стерла слезинку с уголка глаза. –Не переживай так, Альсина, с большей вероятностью все будет как всегда… — Хотелось бы верить… — пробубнила вампирша. — А помнишь, как Моро чуть не засох на солнце?.. — через какое-то время спросила мастерица. — Конечно, мне тогда пришлось его тащить до воды. — Димитреску цокнула языком на заливающуюся смехом сестру, что вызвала у нее улыбку. — Ох-х, помогите-е, я умира-а-а-ю… — спародировав Сальваторе, Альсина расхохоталась вместе с Беневенто. — О, боже, кажется от меня отходит кожа, а нет, оно уже так висело. — подхватила Донна. — Знаешь, у меня есть еще одно средство для расслабления… — отдышавшись и заговорщически посмотрев на женщину, сказала хозяйка особняка и, поднявшись со стула, подошла к шкафу, доставая темную бутылочку и два бокала. — Насыщенный фруктовый вкус, богатая текстура и длительное послевкусие. — улыбнулась она. — Давно хотела распить его. — Ого-о, видимо, я не зря сюда пришла. — Димитреску заинтересованно подняла бровь. — Шесть литров! Ну тогда мой приход точно не зря… Откупорив мафусаил, Беневенто разлила содержимое по ёмкостям. Альсина потянула носом аромат вина и откинулась на спинку скрипнувшего кресла, прикрыв глаза. Попробовав на язык, леди зажмурилась от удовольствия. Глубокий пурпурный цвет, доминирующие джемовые ноты черной смородины и еле заметные следы мощного, мудрого дуба — все это взорвалось внутри организма диким восторгом. — Я в раю… — с придыханием произнесла Донна, растирая жидкость по небу. За первым бокалом последовали второй, третий, четвертый. Градус веселья поднимался с каждым глотком, заставляя проблемы забываться, как страшный сон. Солнце постепенно уходило за горизонт, окрашивая все вокруг в теплые цвета. День прошел незаметно, размениваясь правами с ночью, что бросила свой сумрак на долину. Щебетание заменилось стрекотом, тени слились в единое целое, немногочисленные облака почернели. В замке горели свечи, освещая помещения, придавая им уютный вид. Под крышами башен похрюкивали горгульи, наблюдая за летучими мышами, пытаясь разгадать их писк. Затопленная часть деревни мирно спала под колыбельные лягушек и комаров. На воде стояла гладь, изредка тревоженная подбиравшимися к поверхности рыбами. Горная река тихо шептала сказки камням и утесам, убаюкивая всех своим спокойным голосом. В лесу кипела жизнь, но и она была размеренной, совсем незримой. Серый городок заключил в себе теней, не выпуская их за пределы, слушая их стоны и бормотания. Укрытая тишиной ночь появилась во всей своей красе, как и всегда. Ее широкое бальное платье с воланом поглотило трансильванский мирок. Только в особняке Беневенто было уж слишком весело. Он чересчур выделялся из общей картины орущим из граммофона и притащенных из подвала колонок записанным на пластинки «технорейвом». Шестилитровая бутылочка красного-восхитительного стала наполовину пустой, и леди перешли на более интересную продукцию. Дом дрожал от звуковых волн и беспорядочных танцев кукол. Некоторые из игрушек несдержанно окунулись во взрослые «игры» на втором этаже. Кажется, что даже мертвецы слышат бодрящую музыку, что лилась отовсюду. Окна не сдерживали валящие клубы сигаретного дыма, смешанного с какими-то травами, позволяя забавляющей мути просачиваться через трещины и щели. В особняке никогда не было так шумно и живо. Пыльные куколки наконец-то дождались своего часа, чтобы сбросить с себя пелену сора, растрясывая свои одежды в главном зале, посередине которого круговыми и рваными движениями вытанцовывала «тектоник» Энджи, разминая застывшие, холодные шарниры. Люстра под потолком мелко тряслась, раскачиваясь из стороны в сторону благодаря сидящему на ней фарфоровому мальчику в черном балахоне и колпаке. Под осветительным прибором за столом сидели сестры и играли в карты. Димитреску держала в пальцах мундштук с самокруткой неизвестного происхождения. Затянувшись, вампирша все больше понимала, что это не табак, но ей было абсолютно все равно. Мысли путались и отказывались собираться хоть каким-либо пазлом. В жизни настал маленький момент успокоения, который леди не желала терять. — Шах и мат! — крикнула Донна, кидая на стол последнюю карту, и засмеялась, выпивая остатки вина и закуривая. Широкополая шляпа на ее голове закрыла ей обзор, спав на лоб. Альсина откинулась на спинку, цокнув и фыркнув. По глазу Беневенто было понятно, что кукольница хорошенько нажралась. Поднеся окурок ко рту, женщина разочарованно скривилась и, оторвав кусок бумаги, взяла из пакетика сушеную траву и смастерила самокрутку. Димитреску любезно предоставила огонек, и хозяйка особняка, чокнувшись с мундштуком вампирши, втянула дым, выпуская его кольцами. — Еще по одной? — задорно спросила дама, поднимая со стола бутылку, Донна кивнула, следя за разлитием. Осушив бокалы, сестры расслаблено уселись в креслах под громкую музыку, распугавшую всех птиц в округе. — О-о-о!.. — протянула марионеточница. — Моя любимая песня! — Резко поднявшись, женщина опасно попятилась назад, чудом устояв на ногах. Шляпа неизбежно свалилась с головы, падая на пол рядом с лестницей, где обжимались игрушки. Куклы весело завопили. — Пошли танцевать… — схватив Альсину за руку, Беневенто дернула конечность на себя. Леди неохотно распрямилась, останавливаясь около стола, смотря на твистующую кукольницу. — Давай-давай, растрясись! — хлопнув в движении ладонями, произнесла она. Наркотическая завеса заполнила особняк, постепенно выветриваясь сквозняками, однако это не помешало ей подействовать на все окружение. Чуть подумав, Димитреску сняла туфли, чувствуя стопами мягкий ворс ковра, и отпустила себя, сливаясь с музыкой. Голова, освобожденная от гнетущих проблем и мыслей, стала легче пёрышка, что не могло не нравится даме. Огромный рост ограничивал ее и, задев люстру рукой, Альсина уронила фарфорового мальчика, что шмякнулся на деревянную плоскость, немного треснув. Оставшись на месте, он не смог больше подняться, но никто не обращал на него внимание. Энджи выкручивала на полу «брейк» под общий гомон, и ей можно было бы гордиться, не будь она такой стервой. Незаинтересованные внезапной вечеринкой куклы в кухне спокойно сидели и переговаривались о наболевшем, пока их товарищи миниатюрно грешили. Оглянувшись на ростовое зеркало, Донна засмеялась, указывая на него пальцем. — Ты не отражаешься! — нетрезво залилась она, облокотившись на женщину. Димитреску посмотрела на предмет интерьера, ухмыляясь левитирующим украшениями и платью. Со второго этажа донеслись какие-то писклявые вопли и, обернувшись на них, Альсина проследила взглядом за бегущими раздетыми игрушками, вслед которым летят маленькие окровавленные разбитые бутылочки. — Кажется у нас криминал… — вампирша пихнула под бок Беневенто. На часах три ночи, но никто и не планирует расходиться, продолжая вдыхать психотропные пары от самокруток под дикое техно. Герцог хорошо постарался с подборкой песен для Донны. Энджи подлетела к ногам дамы. — Кинь меня с обрыва! — заорала она. — Зачем? — вклинилась хозяйка особняка. — Я с пацанами на «слабо» поспорила! — подпрыгнула она, поворачиваясь на мальчишек, что помахали ладошками. — Брось меня, мамаша! — кукла ударила подол платья вампирши. — Или зассала?! — Без проблем. — отрезала она, выходя из дома. Ревущая музыка эхом разносилась по долине туманов. Беневенто для безопасности закрепила на марионетке длинные веревки и сунула ее в ладони Альсине, завязывая их на теле Димитреску. Вышедшие игрушки окружили сестер, наблюдая за новым представлением. Из открытого прохода облаком валил белый дым. — Готова, шелупонь? — леди хищно улыбнулась, замахиваясь. Не дождавшись ответа, женщина со всей силы отправила невесту в полет, слыша ее надрывные визги. Расправив птицей руки, Энджи наслаждалась секундами свободы. Зрители изумленно засвистели, одобряюще хлопая и прося еще. Веревочки не дали ей разбиться где-то внизу, держа ее на определенном расстоянии. Ударившись об отвесную скалу, кукла вскрикнула, поднимаясь вверх. — Ну что, уроды?! — коснувшись земли, обратилась марионетка к друзьям, развязывая на себе узлы. — Соснули? — Можно я тоже попробую? — раздалось из толпы. Нахмурившись и подойдя к одному из мальчиков, что говорил, Димитреску закрепила «меру предосторожности» и, размахнувшись, кинула его в пропасть под бурные овации. Беневенто вышла из особняка с травяной самокруткой и, затянувшись, выпустила дым из легких. Заметив на импровизированной сигарете взгляд вампирши, Донна приблизилась к ней, протягивая в пальцах косяк. Леди, поднимая с высоты игрушку, наклонилась, прикуривая и не отводя глаз с лица мастерицы. Красный огонек соблазняюще осветил бледную кожу, и Беневенто заинтересованно сощурилась. Подмигнув, кукольница, разворачиваясь, поманила Альсину и двинулась к небольшой веранде. — Развлекайтесь. — Димитреску бросила веревки в толпу, где сразу же началась за них драка, и последовала за сестрой. Фигурки ожесточенно цеплялись друг за друга, вырывая стропы из рук. Переступив порог дома, лорды остановились около стола. Налив себе бокал красного, Донна выпила все махом, удивляя поступком вампиршу. — Куда ж ты хлещешь так из копытца-то… — уловив то, как мастерица наклонилась назад, леди поймала ее, удерживая на одном месте. — Тебе уже достаточно. — Подняв ее на руки, дама стала подниматься по лестнице к покоям. Зайдя внутрь комнаты, женщина прервала соитие кукол. Испугавших незваных гостей, снимавшие БДСМ-групповуху игрушки ахнули и, собрав вещички, выбежали за дверь. Положив Беневенто на кровать, Димитреску направилась в ванную комнату, где отмокали миниатюрные ребятишки. На спине одного из пацанов красовалась большая трещина, из которой сочилась мыльная пена. Они о чем-то беседовали и иногда поглядывали на вошедшую. Не обратив на них внимание, Альсина сполоснула лицо водой и посмотрела на свое отражение. Желто-зеленоватые глаза были по краям красными, а зрачки не реагировали на свет. Потерев веки кулаками, вампирша развернулась, возвращаясь в покои мастерицы. Закрыв дверь за собой и опустившись рядом, дама уставилась в потолок, слыша, как внизу громыхает музыка. Голова пьяно кружилась, и тело словно проваливалось в матрац. Кровать была слишком мала для нее, из-за чего ноги свисали с края. Расслабившись, Димитреску почувствовала руку на своем животе. Переведя взгляд на Беневенто, Альсина встретилась со взором хозяйки особняка. С трудом поднявшись на локтях, Донна завалилась на огромное тело, подбираясь к бледному лицу, опаляя его горячим дыханием. Остановившись на мгновение, кукольница приблизилась к губам вампирши и оставила на них поцелуй, выжидающе отклоняясь и смотря на реакцию. Руки, держащие тело марионеточницы, потрясывало из-за нетрезвости и усталости. В один момент, она не смогла больше держать свой вес и упала на Димитреску, тяжело выдыхая. — Приятных снов. — ухмыльнулась Альсина и чмокнула сестру в лоб, ощущая обвивающие свое туловище конечности. Расположив ладонь на ее спине, леди прикрыла глаза, засыпая. Куклы в особняке продолжили затянувшуюся вечеринку. Еле открыв глаза, женщина сощурилась проникающему в комнату свету. Во рту была целая пустыня, голова гудела. Димитреску сползла с кровати, растирая опухшее лицо. Выйдя из спальни, она увидела множество разбросанных игрушек, что крепко спали. В кухне кто-то шумел, и спустившись, женщина обнаружила потрепанную Беневенто с топорщащимися в разные стороны черными волосами. — Привет. — хриплым голосом произнесла хозяйка, Альсина кивнула в ответ, подходя к раковине и умываясь холодной водой, неаккуратно разбрызгивая ее. Прическа вампирши не была лучше, как и самочувствие. — Ну мы и посидели вчера… — протянула Димитреску. Живот громко заурчал, прося нормальной пищи. — У меня нет ничего. — оглянув лорда, поджала губы Донна. — Тогда я пойду? — дама помассировала виски пальцами. — Или тебе нужна помощь с уборкой? — Нет, иди. Мои куклы все сделают. — марионеточница улыбнулась, убирая чистую посуду на место. — Представляешь, они сняли порно… — донеслось вдогонку развернувшейся вампирше. — Отдай все Торговцу, я уверена, он найдет покупателей. — хмыкнула Альсина, поднимая с пола шляпу. — Увидимся. — Пока. — Беневенто закрыла за сестрой дверь, прикидывая план работы. — Энджи! — кукла тихо отозвалась с люстры и, сделав неловкое движение, упала на стол, захрипев. — Поднимай своих, будете все мне тут оттирать после себя. — строго сказала она, наблюдая за недовольством марионетки. Идя к замку, Димитреску решила забыть выходку Донны, списав это на чрезмерное употребление алкоголя и травы. Прошедшая ночь разнообразила жизнь леди, показывая всех с другой стороны. На ум снова попалась дворцовая обстановка с новенькой служанкой, и Альсина фыркнула, вспоминая ее. Возвращаться не хотелось, но другого выхода нет. Подобравшись к замку, дама прошла через все ворота внутрь, пытаясь найти различия с последнего нахождения здесь. Живот заныл, нарушив тишину, и женщина пробралась в столовую, а после и в кухню. Заметив на тарелке теплый кусок мяса, вампирша услышала девичий смех из внутреннего дворика. Подкравшись к окну, она увидела оголившего торс Карла и Виолетту. Они улыбались друг другу, когда служанка проверила пресс подростка. Подняв руки, Гейзенберг напряг мышцы, получая горячие овации. Димитреску лицезрела противную сцену. Ей стало неприятно от самого вида этих двух. В глубине души снова зажегся злобный огонь. До носа донесся сладкий запах девушки. Сжав челюсти, Альсина резко развернулась и направилась в одну из открытых башен, где можно было расположиться в тишине. Дойдя до любимого в детстве места, она присела на самодельную скамью и устремила взгляд на природный массив. «Леса такие красивые… тебе нравится, дорогая?». — сознание неожиданно вырвало из самого дальнего угла памяти кусок старательно спрятанного. — «В них столько силы и мудрости. Они похожи на тебя…». — глаза Димитреску наполнились слезами. — А ты всегда был, как ветер… — дрогнувшим голосом произнесла Альсина. — Такой же легкий и свободный… — сглотнув, женщина стерла соленые капельки с глаз. — Согнул кроны и перешел на другие. — скривившись, леди опустила голову на холодные камни, слыша, как до ушей доходят отвратительные визги служанки. «Гейзенберг ведь такой же…». — с прищуром раздалось внутри черепной коробки. — «Или?..».