Любовь и вороны

Скрипачи, выплясывая со своими инструментами пируэты, наполняли огромный зал задорной музыкой, поднимая общее настроение. Высокоуважаемые гости, одетые в дорогие одежды, собрались со всех регионов. Дамы и господа танцевали на середине главного холла, придерживая различные маски, скрывающие область глаз, обмениваясь почтенными взглядами через отверстия в накладках и поклонами. В воздухе витали ароматы эксклюзивных духов, что смешивались друг с другом, представляя непонятное сочетание, от которого чесался нос. Теплое освещение внушительных хрустальных люстр окутывало людей, позабывших о своих проблемах на данный вечер. Скоро резвая мелодия подойдет к концу, и в помещении зальется тягучий, успокаивающий мотив. Дамы в последний раз сделали реверанс своим кавалерам и разбрелись по залу. Их маски с прикрепленными перьями и мехом, пышные и разноцветные платья с воланами и драпировками являлись украшениями банкета. Мужчины, одетые в костюмы, основами которых были черные фраки с отделанными шелком лацканами, пожимали знакомым руки. Сильный пол дополнял свой образ шейными платки и строгими кожанами слепками полулиц. Мимо гостей сновали красивые, высокие официанты и предлагали угоститься шампанским. За установленными по бокам столами сидели уставшие люди. Кто-то тихо шептался, приобнимая друг друга, кто-то смеялся и хлопал шутника по плечу, потягивая горячительные напитки. Вечерний бал был в честь двадцатипятилетия сына графа Гросу, что объявил о праздновании, отправив весточки во все концы Трансильвании, всем именитым владельцам земель, которых он считал наравне с собой. На приглашения откликнулись многие, ведь не каждый же день можно погулять за чужой счет. Музыканты играли в стороне, дожидаясь прихода именинника, чтобы выполнить поставленную задачу господина. Зал был заполнен, и многие гости разместились на втором этаже, где располагались круглые столики, а также балкончики, с которых можно было наблюдать за происходящим внизу. Третий уровень громадного замка представлял из себя обилие комнат для отдыха и несколько закрытых кабинок с железной сеткой на уровне лица на манер исповедальни. Обычно такие сооружения используют господа, желающие разнообразить личную и интимную жизни и примерить на себе роль пастыря. Вечно приглушенный свет подталкивал посетителей этого этажа воплощать свои грязные мечты, чему гости благодарны великодушному хозяину. Время близилось к девяти часам вечера, когда на возвышение в конце главного зала встал граф Гросу и постучал ложкой по бокалу. Сзади него стоял прямоугольный стол, за которым разместились члены семьи. Скрипачи затихли, собравшиеся повернулись на звук, начиная внимать каждому слову владельца замка. — Дамы и господа, я безмерно рад вас видеть на этом маленьком празднике… — качнувшись на носках черных сапог, прокашлявшись и выпрямившись, мужчина с густой седеющей бородой и подведенными зелеными глазами подцепил большими пальцами потрескавшийся от времени ремень, что держал широкие льняные брюки на пивном брюхе и собирал клетчатую рубаху складками. На шее графа висел золотой амулет, голову прикрывала шляпа, сидящая боком, а на фалангах красовались внушительные перстни с драгоценными камнями. На плечи накинута мантия с меховым воротником, подчеркивающая образ правителя. — Сегодня у моего сына знаменательный день, ему исполняется двадцать пять лет, и я желаю выразить признательность каждому за свой визит. Прошу, поприветствуйте виновника торжества! — Влад Гросу улыбчиво махнул рукой в сторону тяжелой дубовой двери, откуда он вышел. Музыканты сопроводили выход эмоциональным мотивом. Гости зааплодировали, завидев молодого человека, за которым следовала женщина. Алексэндр стеснительно прятал глаза, но вскоре обратился к толпе поклоном. На нем был темно-синий костюм с резными пуговицами и паутиной из золотистых цепочек, отходящих из карманов. В ладони он держал белую маску с интересными завитками и выведенными лепестками цветов. Женщина подошла к мужчине и приобняла его, оборачиваясь на сына. Она была в темном платье в пол, туфлях на средних каблуках и шёлковой накидке. На ушах поблескивали серьги, сочетающиеся с колье на шее. Лицо ее уже тронуто морщинами, а алые губы немного потрескались. Седина на висках расползалась выше по темно-русым волосам, на которых сидела тиара. — Позвольте, господа и дамы, празднование продлится всю ночь! Ровно в двенадцать часов мы зажжем свечи, а пока, покорно прошу, отдыхайте и развлекайтесь! Мои музыканты сделают все возможное, чтобы вы не заскучали! — Гросу хлопнул в ладоши и распахнул руки, приказывая скрипачам заиграть обговоренные песни. Граф кивнул людям и удалился с высокого помоста. Женщина присела на стул с высокой спинкой и, обратившись к своей сестре, потеряла интерес к толпе. Дирижер стукнул палочкой по пюпитру, обращая на себя внимание и взмахнув орудием, показал с чего начать. Гости завозились, разбредаясь по группкам. Официанты продолжили предлагать угощения. Алексэндр спустился в зал, пожимая руки знакомым. Взяв бокальчик шампанского, он подошел к мило беседующим дамам, вклиниваясь в их разговор. Они застенчиво захихикали. Поцеловав тыльную сторону ладони одной из особ, Гросу стрельнул глазами, с удовольствием наблюдая, как девушка зарделась. — Не хотите пройти к столикам? — галантно предложил именинник. Дамы придерживая свои платья последовали за виконтом. — Как вам пиршество? — присев на стул с мягкой обивкой, Алексэндр подозвал официанта и предоставил гостьям бокалы. — Благодарю. — отозвалась одна и коснулась ногой господина, отпивая. За маской был виден ее хищный взгляд, и молодой человек подметил это. — Все великолепно. Мы очень рады присутствовать на данном празднике. — остальные дамы кивнули в унисон. Гросу ощутил поднимающуюся туфлю по своей голени и посмотрел на крайнюю девушку. — Не хотите ли Вы попробовать мартини? — юноша почтенно протянул ладонь, которую сразу же обхватили тоненькие пальчики. — Прошу вас, миледи, не скучайте… — обратился он к оставшимся за столиком и прошел к стойке с алкогольными напитками, чтобы побаловать очередную глупышку. Попробовав напиток, девушка взяла под руку виконта, что увел ее в коридор, сворачивая в подсобное помещение. — На колени! — рыкнул он, запирая дверь. На гигиенические соображения было глубоко плевать. Дама повиновалась, падая на пыльный пол, собирая тканью платья всю грязь. В подсобке было темно, и уединившимся приходилось двигаться вслепую. Гостья нашарила ширинку и, расстегнув ее, вытащила пуговицу из петли, припуская штаны вместе с нижним бельем. Достав мягкий член, она поместила его себе в рот, начиная обводить головку языком, посасывая и ощущая, как с каждым движением он становится толще. Выпустив «хозяйство» именинника, девушка сделала глубокий вдох и плюнула на ствол, проводя по нему губами. Гросу возвышался над гостьей, как гора, внимательно прислушиваясь к причмокиваниям, возбуждаясь. Особа взяла член, чувствуя солоноватый привкус смазки и пота. Она массировала языком уздечку, оттягивая крайнюю плоть рукой, и в один момент пискнула, когда господин схватил ее за волосы. Девушка втягивала щеки, создавая вакуум, и двигала головой, подбирая такт, в котором ей будет удобно работать. Скользя от головки до яиц, она издавала тихие хлюпающие звуки. Слюни оставались на агрегате, стекали по подбородку. Закатив глаза, особа вогнула в себя плоть целиком, утыкаясь носом в пах молодого человека, не переставая массировать член всей поверхностью языка. Выпустив его изо рта, она отдышалась и спустилась ниже, обводя кончиком нежную кожу, добираясь до яичек. Нежно оттянув их, девушка оставила поцелуй на мошонке, вбирая внутрь ротовой полости и очерчивая. Волоски щекотали лицо, но девица не обращала на них внимание. Вернувшись по телу к головке, девушка стала легко сжимать их, перебирая пальцами, и совершать круговые движения головой, лаская уздечку и другой рукой водить по стволу. Благодаря слюне, процесс был гладким. Гросу хрипло дышал, закусив губу. Схватив гостью за волосы, он заимел контроль над ней и, вогнав член поглубже, раздвигая им стенки, стал покачивать бедрами навстречу, пробиваясь дальше, ощущая горячую глотку и слыша мычание сжавшейся особы. Дав ей секунду на вдох, он повторил, чувствуя острые зубы, но войдя до упора, заставил ее открыть рот пошире. Слюни стекали из уголков и оставались на яичках. Девушка шевелила языком, как могла, лишь бы угодить господину. Отпрянув от нее, Алексэндр развернул тело спиной к себе, нагибая. Подняв платье и спустив белье, он плюнул ей на влагалище, подставляя головку к проходу и размазывая слюну вместе со смазкой. Посмотрев на затылок гостье, Гросу затолкал кусок ткани той в рот, чтобы не было слышно криков, и резко вошел, держа бедра сильными пальцами. Оставив на заднице красный, жгучий след от ладони, молодой человек шумно выдохнул. Юница дернулась и попыталась отойти, но именинник управлял ситуацией. Разведя ей ноги, он сразу же набрал быстрый темп. Шлепки наполнили маленькое, темное помещение. Мольба остановиться его не интересовала, юноша хотел только отыграть свое и вскоре испустился семенем внутрь. Проводя по половым губам головой, он обтер все остатки и, откинув от себе девушку, Алексэндр натянул белье и штаны, отряхнулся и вышел в коридор, подходя к стражникам. — Сейчас отсюда выйдет женщина, выкиньте ее из замка. — кинул он слугам и вернулся в зал. Подойдя к скучающему господину, потягивающему алкоголь из бокала, Гросу хлопнул того по спине, от чего тот подавился шампанским. — Ты чего? — отозвался мужчина. — Чего-чего, вычеркивай эту фифу, Антон. — победно сощурился Алексэндр. — Да ладно… И часа не прошло! — удивился друг. — Мужик… — протянув руку, он получил ответ и пожал ладонь. — Ты же знаешь, все телки от меня без ума, стоит только пальцем поманить. — хмыкнул виконт, отбирая бокал и допивая содержимое. Из подсобки вышла на покачивающихся ногах дама, но, обернувшись на тяжелые шаги, она испуганно отшатнулась. Макияж на лице размазался, платье испачкалось, а по внутренней стороне бедра стекала сперма, перемешанная с кровью. Подхватив девушку под руки, стражники заткнули ей рот и потащили к противоположному выходу. Распахнув дверь и вышвырнув тело на каменную плитку, мужчины перекрыли проход. — Что вы делаете? — возмутилась дама. — Да вы знаете кто я?! — Тебе здесь не место, проваливай! — крикнул один из охранников и замахнулся на гостью. — Ублюдки! — плюнув в слугу, девушка развернулась и, подобрав полы платья, направилась в известном только ей направлении. Слезы подступали к глазам, но взяв себя в руки, она яростно посмотрела на замок. — Подонок… — прошипела она, отдаляясь от владений Гросу. Время близилось к десяти часам. Гости танцевали и веселились, дожидаясь самого главного момента банкета. Музыканты без перерывов наполняли помещение музыкой, сомневаясь, что они доживут до конца. Семья графа по-прежнему сидела за своим столом и переговаривалась на различные темы. Алексэндр находился в центре зала и плясал, привлекая противоположный пол, подсчитывая личный рекорд. Его друзья кружились рядом, подшучивая друг над другом. Девушки окружали мужчин, перешептываясь. Ходил слух о том, что если юная особа понравится господину, то она может стать претенденткой на членство в высокопоставленной семье и гарантированную помощь от графа Гросу родным и близким. Каждая барышня хотела попасть в постель к виконту, и он этим прекрасно пользовался. Имея привлекательную внешность, хорошее телосложение, Алексэндр был эталоном красоты. Такому господину было все ни по чем. Меняя девушек, как перчатки, он не сильно задумывался о всеразличных венерических заболеваниях или чего похуже. Горячая кровь кипела в жилах, что несомненно нравилось не только ему, но и дамам. Стрелка часов преодолела отметку в десять вечера, и в помещение неожиданно вошла высокая госпожа в черном шелковом платье с пышными рукавами. Двери громко ударились о коробку и захлопнулись за фигурой. Гости повернули головы на прибывшую, что остановилась около входа и сквозь глазницы полумаски окинула всех скучающим взглядом. Лицо ее выражало полное спокойствие. Шикарные белые перья на широкополой шляпе, которая была наклонена, покачивались от небольшого порыва ветра и свисали к краям. На шее располагалась простенькая длинная цепочка с кулончиком, а губы обведены алой помадой, контрастирующей с темными одеждами и нежно-телесным цветом кожи. Владычица возвышалась над людьми, но, поняв, что ничего интересного происходить не будет, толпа вернулась к веселью. Поведя носом, леди распознала десятки уникальных запахов, что смешивались в сплошное месиво. От прелестных дам исходили слишком сладкие ароматы, от которых на кончике языка было неприятно приторно. Духи ухудшали положение, привнося горечь. Мужчины пахли скудно, источая лишь естественный пот, лесть и ложь. Поправив черную, бархатную накладку и гордо пройдя по центру, женщина свернула к двери, куда ушел граф Гросу, и, предварительно нагнувшись, проследовала в комнату. — Вот это особа… — протянул один из друзей, открыв от восхищения и удивления рот. — Да… — поддержал Алексэндр. — Спорим, она окажется у меня в койке до курантов! — бросил он, протягивая руку. — На что спорим? — поинтересовался Антон. — А на десять поджопников. — хмыкнул юноша. — Согласен, Артур? — Идет. — друг ответил и сжал ладонь. — Разбей. Молодой человек фыркнул и провел рукой по сцепке, давая понять, что время пошло. Плюнув на пальцы, Гросу растер брови и подмигнул одной из девушек, от чего та захихикала, прикрываясь веером. Полуулыбнувшись, он отдернул костюм и направился к темно-коричневой двери. Постучав костяшками пальцев, именинник вошел внутрь, отвлекая сидящих на креслах от переговоров. Комната была просторным помещением с длинными диваном и шкафами, наполненными рукописями и книгами, по линиям стен. Дубовый, массивный стол, на котором бросала свет лампа, небрежно валялись бумаги и одиноко стояло растение в горшке. Изысканные, витиеватые боковины внушали доверие за стойкую выдержку тяжелого веса. Крышка стола из толстого куска дерева была проверенным хранителем силы и не раз переживала на себе интимные игрища хозяина. На полу устроился мягкий европейский ковер классической работы. Канделябры горели, обдавали теплыми лучами комнату, огибая предметы. Граф Гросу, остановившись на полуслове, посмотрел на вошедшего сына, держа в руке перьевую ручку. Овальные очки в металлической оправе и отходящими веревочками упали с кончика носа, сберегаясь на шее. Леди повернулась на вошедшего, оглядывая его. И секунды хватило, чтобы услышать резкий запах тестостерона, от которого захотелось чихнуть и прочистить слизистые. — Не видишь, мы заняты… — подал голос отец, и Алексэндр прошел к столу, усаживаясь на край. — Я хотел напомнить, что место на роль моей жены еще свободно. — юноша перевел глаза на леди, но та была увлечена прочтением условий договора. — И можешь уточнить? Моя супруга получит часть доходов, ведь так? — Влад кивнул. — Это все, ради чего ты вломился ко мне? — раздраженно спросил Гросу и потер переносицу. — На моем огромном торте сколько свеч будет? — болтая ногой, Алексэндр пытался обратить на себя внимание дамы. — Много, а теперь проваливай и не мешай! — граф пихнул сына в спину. — Ладно. — юноша слез со стола. — У Вас красивое платье. — обратился он к женщине, и та безэмоционально посмотрела на надоедливого виконта. — Спасибо. — натянуто вежливо отозвалась она. Маска леди покоилась рядом с лампой, и теперь можно было разглядеть глаза сероватого оттенка. Алексэндр слащаво улыбнулся и вышел. — Извините за это недоразумение… — виновато проговорил Влад. — Ничего. — коротко ответила дама, кладя бумаги на стол перед собой. — Условия вполне приемлемые: с Вас финансирование и защита, с нас интересующий Вас товар. Мы согласны. — женщина взяла ручку и поставила свою подпись на двух экземплярах, забирая один с собой. Встав, стороны пожали друг другу руки. — Предлагаю отметить! — воскликнул Гросу, доставая бокалы и бутылку виски. Разлив напиток, он любезно предоставил тумблер леди. — За сделку! — чокнувшись стаканами, хозяин замка осушил свой полностью, громко выдохнув и зажмурившись. Дама для видимости поднесла ёмкость к губам, но в момент, когда мужчина запрокинул голову, быстро вылила горячительную бурду в горшок. Возможно от такого растение загнется в ближайшие дни, но ее это не интересовало. С хлопком опустив тумблер на стол, гостья фыркнула, прикрывая рот ладонью. — Всего хорошего. — произнесла она, стараясь избавиться от вкуса крепкого напитка, которого и не было. Женщина вышла за дверь, и на лице снова заиграло безразличие. Спрятав ценную бумагу, она направилась к главным воротам. Бал не входил в ее планы, как и нудный эгоист, что остановился у нее на пути. — Как погодка наверху? — пошутил он. По сравнению с ее ростом, Алексэндровский метр девяносто выглядел печально. Дама лишь закатила глаза на такой юмор и попыталась отойти в сторону, но случайно задела локтем какого-то господина, что цокнул языком, вставая в недовольную позу. — Прошу пропустить меня. — обратилась особа к имениннику. — Куда же ты торопишься? Посиди, отдохни. — юноша потянулся, чтобы взять гостью за руку, однако та отошла назад. — Ты обворожительно выглядишь и затмеваешь каждого в это зале. — начал осыпать ее комплиментами Гросу. Девушка думала, как бы поскорее выбраться из замка. Лестные слова вызывали только смешок, а бестактность раздражала. — Нет, мне нужно идти, извините… — поджала губы она, смотря на такие далекие двери. — Тогда я обижусь. — Алексэндр нахмурился. Еще никто не пытался ему противостоять, и это непривыкшему к отказам юноше не нравилось. «Да мне похуй». — хотелось ответить даме, но она сдержала себя. — Ладно, но только я предлагаю выйти на свежий воздух, здесь душновато. — вздохнув от безысходности, согласилась высокая гостья. Ночная атмосфера с прохладным ветерком приняли людей в свои объятья. Ободок месяца дружелюбно глядел на пару прогуливавшихся по территории. Из леса доносились шорохи и потрескивания, вдалеке ухала сова, поддерживая стрекот насекомых. Воздушные порывы обдували фигуры, покачивали траву и ветви деревьев. Около замка расхаживали караульные, наблюдая за порядком. Завидев виконта, стражники наклоняли головы в знак приветствия, но, обнаруживая с ним огромную женщину, начинали перешептываться. Желание бросить наглое недоразумение и уйти возрастало с каждым косым взглядом. — Скажи, ты такая высокая, в чем секрет? Каков твой рост? — неожиданные вопросы и неуважительное обращение вызвали вспышку осуждения со стороны леди. — Очень некультурно спрашивать о таком даму, но я сделаю исключение… — девушка криво улыбнулась — «Ведь быть дебилом тяжело» — чуть не слетело с ее языка. — Мой рост два метра и тридцать сантиметров, это моя особенность. — отозвалась она, слыша присвистывание, из-за которого хотелось ударить Гросу по губам. — Недурно. — оценил он, но женщина не нуждалась в подобном. — Ты выше меня на сорок сантиметров. — подметил он. «Надо же, как похуй…». — со смешком пронеслось в голове особы. — А лет тебе сколько? — не унимался тот. — Двадцать семь. — коротко ответила она и устремила взгляд на месяц. Спутник планеты привлекал ее намного больше, чем невоспитанный, смазливый, туповатый юноша. Невыносимый запах, от которого придется долго отмываться, забил весь нос и, кажется, уже впитался в одежду. На небе собирались небольшие облака, но они быстро проплывали мимо. Звезды, не ослепленные городскими фонарями, выглядывали с черного полотна и легко улыбались леди. — Знаешь, когда отец помрет, я стану владельцем этих территорий. — гордо произнес Алексэндр. — Всё это будет моим. — обведя рукой местность, он остановился на фигуре девушки и сально улыбнулся. — Я очень рада за Вас. — попытавшись проигнорировать раздражающее поведение, особа кивнула головой, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Тысячи барышень хотят заполучить место под моим крылышком, но я все жду ту самую. — сжав ладонь гостьи, Гросу посмотрел на ее лицо и тут же нахмурился. Глаза ее были направлены вперед, губы сжаты. — Хочешь, ты тоже сможешь урвать кусок? — молодой человек попытался положить руку на талию дамы, но та прибавила шаг. — Нет, спасибо. — не оборачиваясь, отрезала она. Именинник непонимающе уставился на нее. За двадцать пять лет это был первый случай, когда девушка отказывала ему и вела себя сдержанно-прилично. Пара обошла замок и остановилась перед главными воротами. Кинув караулу, Алексэндр отправил их прогуляться. Время близилось к двенадцати часам ночи, скоро будет самое главное представление бала — задувание свечей на огромном торте. Остановившись напротив женщины, Гросу судорожно думал, как уломать ее. — Останешься на тортик? — спросил он, беря ладони леди в свои, ощущая то, как они безжизненно держаться плетями. Заглянув в глаза гостье, он снова удивился их цвету, но сквозящее безразличие принуждало рвать на голове волосы. Где это видано, чтобы какая-то высоченная фифа не смотрела похотливо и желанно на него? Не раздевала своим горячим взором? — Нет, мне нужно идти. — устало повторила дама. — А я обижусь… — мило улыбнулся Алексэндр, но этот маневр никак не подействовал на ситуацию, особа стала рассматривать лесной массив. — Скажи хотя бы свое имя… — Альсина Димитреску. — тяжело вздохнув, ответила леди. Происходящее сильно докучало, к тому же от туфель болели ноги, и хотелось побыстрее принять теплую ванну, а не возиться с именинниками. — Красивое имя, как и твои глаза. — не терял надежду юноша. — Знаешь, что?.. — Что? — Димитреску наклонила голову, встречаясь со взглядом надоедливого господина. Часы пробили двенадцать, и шум толпы приблизился к воротам. Люди открыли их, выкатывая торт на прочной телеге. В этот момент отчаявшийся виконт встал на носки и, схватив расслабленную девушку за шею, согнул ее тело, припадая к губам, размазывая помаду. Альсина растерялась и открыла рот в изумлении, забыв, где находится, но почувствовав чужой, горячий язык, что требовательно прошелся по верхней губе, проникая внутрь ротовой полости, утыкаясь в вялый орган, от которого не исходило никакой взаимности, и незамедлительно проскальзывая по деснам, пришла в себя, резко распрямляясь и отталкивая нахала. Люди радостно кричали, выходя на порог, не сразу замечая происходящее. Артур и Антон выскочили через просветы толпы, останавливаясь взглядами на паре. После толчка Димитреску, размахнувшись, наградила именинника праздничной, хлесткой пощечиной, что сбила его с ног. Прижав ладонь к запылавшему огнем месту, Алексэндр вытаращился на леди, из глаз которой летели искры ярости. Гости, увидев представление, затихли, друзья Гросу заржали в голос, вышедший из середины граф хохотнул. Бросив последний взор, Альсина направилась к карете и, забравшись внутрь, скомандовала кучеру возвращаться домой, что он незамедлительно выполнил. Юноша продолжал пораженно лежать в пыли. Щека опухла и горела. Граф Гросу расчесал бороду. — Так тебе и надо, сынок! — бросил он, улыбаясь. — …Горжусь этой дамой… — обратился он к подоспевшей жене и отправился к себе. Встав с земли, виконт, отряхиваясь, приблизился к подносу с тортом, злобно задувая свечи и желая выпить чего-нибудь покрепче. Пройдя в холл, он расположился за столиком, крутя в руке стакан с мартини. Плюхнувшиеся на кресла друзья, похихикивая, переглянулись. — Десять поджопников. — напомнил Артур, ловя на себе грозный взгляд. — Да уж, сохранились в мире еще хорошие девушки, которым плевать на тебя и твои богатства. — пихнул под бок Алексэндра Антон. — Ей можно уже памятник ставить… Первая дама-герой проигнорировавшая самого Гросу… — смеялся он. — Это еще не конец. — отрезал юноша. — Спорим, она будет моей. — Воу-воу-воу, ты еще прошлый долг не отдал… — замахал руками Артур, но тут же замолчал, удивленно глянув на заговорившего. — На твои честь и рекорд. — поставил условия Антон. — Идет. — кивнул Гросу, осушив бокал и приложив лед левой рукой к щеке, правой сжал ладонь товарища. — Разбей. — Ну как хотите… — друг провел по сцепке, объявляя пари официально установленным. — Она еще свое получит… — встав со стула, Алексэндр кивнул друзьям. — Идемте в комнату, чтобы никто не видел… Парни переглянулись, отправляясь выполнять условия спора. Карету потрясывало на ухабах, из-за чего Димитреску неоднократно билась макушкой и локтями о внутренности кабины. Обделанный темно-красным бархатом салон был просторным, но нюанс в росте дамы стал камнем преткновения на пути к полному комфорту. Найти подходящее средство передвижения для крупной в свои года женщине сложновато, поэтому приходится использовать самый возможный и оптимальный вариант, который есть. Кучер погонял массивных лошадей, не давая им расслабиться и сбавить ход. Пожилой, низкорослый мужчина с мутными карими глазами стегал поводьями животных, образовывая волну, и курил трубку. Его потертый коричневый фрак, черная бабочка, цилиндр на голове, квадратные затемненные очки на железной оправе с боковыми щитками и закрученные усы были прекрасно знакомы Димитреску. Являясь простым человеком, он работал на Матерь Миранду пятьдесят лет и перевозил товар в разные части региона. Заключив соглашение о неразглошении никакой информации, одинокий мужчина знал с кем имеет дело, однако это, как говорила Миранда, не должно его волновать. Перешагнув отметку семидесяти лет, кучер стал непригодным к тяжелым и длительным путешествиям, посылаясь только на перемещение лордов в соседние владения. За выслугу лет Матерь наградила его домом и конюшней в прилежной загородной части Румынии, в нескольких километрах от столицы. Подбираясь к деревне, старик постучал по крыше, предупреждая об этом пассажира. Димитреску посмотрела в окно, узнавая серый городок. Фонтан молчаливо стоял, наблюдая за проезжающей каретой. Однотипные дома, не моргая переглядывались между собой. Сквозняки посвистывали страшные истории, качая скрипучие двери и ставни окон. До ушей доносились тихие стоны теней, что попрятались от ламп, висящих на кабине. Лошади громко цокали копытами по дороге, разнося звук вестником жизни в этом умершем месте. Колеса стучали, передвигаясь по неровностям, но кучер спокойно вел упряжку, высматривая существ. Заметив осмелевшего призрака, мужчина достал из кармана фрака флягу со святой водой и брызнул в сторону силуэта, хохотнув от истошных криков. Тень извивалась, отползая назад. Из пораженных мест, что больше не примут прежнюю форму, вырывался пар. Вампирша услышала резкий, противный запах святой воды и безразлично посмотрела на скручивающуюся фигуру. Мужчина спрятал флягу и ударил поводьями, провожая город ответным молчанием. Проезжая мимо деревьев, Димитреску подперла голову кулаком, укладывая локоть на подставку. Скоро дама сможет насладиться тишиной, горячей водой и сном. Прокручивая в голове мысли, она вспомнила про назойливого сына графа и в отвращении скривилась, откидываясь на спинку кресла, вытягивая ноги настолько, насколько позволяет пространство. «Как можно быть таким идиотом?». — подумала она, прикрыв глаза. Карета остановилась у главных ворот замка, лошади фыркнули, тряхнув гривами, кучер положил вожжи и встал, разминаясь. Спустившись на землю, он подошел к двери в салон и постучал. — Госпожа Димитреску, мы прибыли. — произнес он, открывая путь. Альсина повернула на старика голову и в согнутом положении вышла из кабины. Распрямившись и хрустнув позвонками, она посмотрела на кучера. — Спасибо, Вилли, ты свободен. — поправив платье, леди похлопала по плечу мужчину, что кивнул и захлопнул дверцу. — Удачи тебе. — Благодарю, до скорой встречи. — извозчик улыбнулся уголками губ, убрав руки за спину, и проводил девушку взглядом. Как только та скрылась в замке, Вилли залез на козлы и, взяв в руки поводья, дернул ими, направляясь из долины к своему дому. Зайдя в главный холл, Димитреску встретила около камина Миранду и передала ей договор. — Все прошло. — коротко бросила она, поднимаясь в спальню. — Отлично. — Матерь потерла ладони и забрала лист, углубляясь в прочтение, но это уже не интересовало вампиршу. Подобравшись к двери, Альсина сняла шляпу и, отворив деревянную преграду, бросила головной убор на стул. Открыв следующую дверь, она устало села на кровать, освобождая ноги туфель. Несколько минут понадобилось, чтобы снять платье и остаться в нижнем белье. Участки тела, что оставались спрятанными под одеждой были неестественно бледными, по сравнению с руками, шеей, лицом, открытой частью спины и зоной декольте. Серовато-белый цвет кричал о ненормальности обладателя такого оттенка, и, чтобы избавиться от лишних вопросов и проблем, Димитреску приходилось красить кожу, становясь полноценным человеком. Сев на мягкий стул перед трельяжем, девушка продезинфицировала руки и взглянула на свое отражение. Приблизившись к зеркалу, она аккуратно сняла пальцами линзы и положила их в ёмкости с антисептическим раствором. Глаза привычно засверкали, ставя жирную точку в чудовищном происхождении госпожи. Обычный люд, увидев подобное существо, бросился бы с криками и вилами на него, чтобы избавить землю от адских выползков. Альсина понимала свое положение, и ей было неприятно от мыслей, что для остальных она лишь монстр, исчадье самой преисподней. Человек так устроен, что при малейшем отклонении от нормы, даже, не разобравшись в чем дело, не углубившись в саму суть, не посмотрев на поступки и душу, он приписывает все к чему-то ужасному, что должно быть немедленно истреблено. Сняв цепочку, Димитреску достала салфетку и вытерла губы от помады, вспоминая поцелуй. Скривившись, скомкав ткань и откинув ее на стол, вампирша сняла белье и положила его на кровать, направляясь в ванную комнату. В зеркале мелькнуло ее нагое тело. Округлые бедра, красивая талия, упругие груди с крупными, плоскими сосками, что были слабо видны над ареолами, резко очерченные линии ключиц, плоский живот, подтянутые ягодицы. Пройдя в комнату, Альсина повернула кран, включая горячую воду и поднеся палец к струе, выкрутила кранчик с холодной, подбирая оптимальную для себя температуру. Перешагнув внушительную ванну, Димитреску взяла лейку и окатила себя приятным поток, который растворил компоненты косметики, помогая ее смыть. Дама проводила свободной рукой по замазанным частям тела, избавляясь от нарисованных слоев и, подставив голову под льющуюся воду, насладилась легким массажем. Заткнув слив пробкой, леди села на дно, вытягивая ноги и откинувшись на передний бортик, прикрыла глаза. Достаточно горячая вода расслабила тело, комната постепенно стала заполняться паром, зеркало запотело, а на стенах появились капельки влаги. Через несколько минут Димитреску выключила воду, и помещение погрузилось в тишину, нарушаемую только звуком капающей из крана воды. По прошествии десяти минут в голове начали оживать воспоминания: бал, договор, раздражающая компания, странный взгляд, поцелуй, толпа людей и смех. Нашарив на полке мочалку, Альсина попыталась отогнать навязчивые мысли, вылив на волокна гель, вспенивая его. Приступив к натиранию тела, девушка освободила себя от последних частичек сегодняшнего дня. Через полчаса, юная госпожа спустила воду, вылезая из ванны. С волос по бледной коже стекала струйками вода, от ступней, соприкоснувшихся с полом, остались мокрые следы, ведущие к раковине с овальным, крупным зеркалом, капельки, останавливаясь на кончиках пальцев, слетали вниз, разбиваясь о поверхность. Проведя ладонью по стеклу, Димитреску стерла влагу, из-за которой не было видно отражения, и взглянула на себя. Гладкое, девичье лицо, еще не тронутое возрастными морщинами, темные волосы, ярко-оранжевые глаза с красными вкраплениями, прямой нос, дугообразные брови, красивые губы — все это, дополняя друг друга, создавало прекрасную аристократку. В дверь постучали, и раздался голос Миранды. — На следующей неделе отправишься к Гросу и узнаешь всю информацию о воплощении договора. — произнесла она. По цокоту каблуков было понятно, что Матерь, отдаляясь, спускается в зал, оставаясь там. Димитреску закатила глаза, в голове снова выполз невоспитанный молодой человек, не предвещающий ничего хорошего. — Побыстрее бы это все закончилось… Да, Лунг? — девушка погладила по голове стоящего на раковине большого фарфорового дракончика с красными чешуйками и золотистыми гребнями. — Мы справимся.

***

Пар давно заполнил комнату, просачиваясь сквозь щель под дверью. Женщина стояла, опершись на всю ту же неизменную поверхность, и смотрела на запотевшее зеркало. Перед ним уже не было той молоденькой девушки. С того момента прошло около шестидесяти лет, и стекло протерла взрослая, состоявшаяся женщина. Время многое изменило в мире, как и ее саму. Прежними оказались лишь люди. От былой юношеской невинности давно не осталось и следа. На лице пролегли морщины, появились носогубные складки, кожа потрескалась и огрубела, тело увеличилось в росте, являя два метра и восемьдесят пять сантиметров, что перерастают в целые девяносто из-за туфель, фигура обзавелась лишними килограммами, однако это никак ее не портило. Бедра сохранились все такими же сочными, как и ягодицы, груди обернулись больше и форма «песочных часов» стала еще притягательнее. Димитреску превратилась в статную госпожу в возрасте сорока четырех лет, хоть ей и было намного больше. И нельзя согласиться, что эти года ей не к лицу. Оглядев себя в зеркале, она отошла назад, покрутившись. Крепкие, длинные ноги, мягкий живот, завлекательный бюст. Подбоченившись и повернувшись влево, дама заметила небольшие растяжки по бокам груди и, посмотрев поближе, вдобавок обнаружила новые трещинки на ключице. Положив на них ладонь, Альсина легко потерла микроразрывы, вздыхая. — Совсем старая становлюсь даже в своем положении… — женщина обратилась к покоившемуся на раковине дракону, на крыльях которого пролегли паутины неровностей. Краска на нем в некоторых местах сошла, являя только белые части фигуры с очертаниями чешуи и прочего. — Мы чем-то похожи, тоже трескаемся. — улыбнулась она, поглядывая на Лунга, которого получила в подарок на день рождения. Пар в помещении рассеялся, и дышать стало полегче. Под ногами образовалась небольшая лужица из-за стекавшей воды. Сполоснув лицо в последний раз, Димитреску развернулась к полке с полотенцами и взяла одно махровое, начиная обтирать голову. Закончив, она положила ткань на стул обсыхать, протягивая руку к другому, чтобы сделать то же самое с телом, но в комнату неожиданно ворвался Карл и встал столбом на пороге, открывая и закрывая рот словно выброшенная на берег рыба. Позабыв все слова и, кажется, как дышать, он с широко раскрытыми глазами уставился на нагую, огромную женщину, которая поспешила прикрыться, но завидев у Гейзенберга увеличивающийся бугорок на уровне ширинки, поняла, что уже поздно. Мальчик успел обвести взглядом плечи, остановившись на шраме от серебряной пули, спуститься к бюсту и, задержавшись на нем, упасть глазами на живот, сползая к паховой области, покрытой темными, короткими лобковыми волосками. Увиденное вгрызлось в память, закрепляясь там навсегда. Рвано выдохнув и сглотнув ком, Карл резко выбежал в коридор так же, как и влетел в ванную комнату, скрываясь за углом. Димитреску подняла бровь и, подобравшись к дверному проему, выглянула, провожая юношу молчанием. Закрыв проход, она вернулась к полотенцам и, причесавшись, вскоре вошла в спальню, начиная одеваться. Целый день кукуя в башне на свежем воздухе, Альсина избавилась от отвратительного чувства похмелья, а водные процедуры закрепили результат. Решив не надевать туфли и шляпу, женщина вышла из своих покоев и отправилась в столовую. В воздухе витал аромат служанки, и аппетит благодаря этому разыгрывается намного быстрее. Подойдя к столу, где покоилась бутылка с «вином», дама налила себе бокал, выпивая все до дна, подбираясь к месту хранения мяса. Вытащив кусок, она положила его на тарелку, приготавливая нож и вилку. Часы показывали девять вечера. Во дворе что-то упало, и слуги закопошились, но спустя время стихли. В столовой позвякивали одинокие приборы. Канделябр подсвечивал часть стола, где сидела хозяйка замка. Димитреску неспешно принимала пищу, запивая ее кровью, принюхиваясь. Сладкий запах становился сильнее, и это напрягло леди. — Кто здесь? — крикнула вампирша, посматривая на вход. — Госпожа Димитреску, это Виолетта. — раздалось из зала. Альсина подскочила на стуле и быстрым шагом вышла навстречу девушке. — Почему не спишь? — уперев руки в бока, спросила она. — У меня кошмары. — служанка опустила глаза в пол. — Я хотела выпить молока, оно помогает успокоиться. — Иди в комнату. — скомандовала дама, наблюдая, как тело разворачивается. Подумав, нужны ли ей такие заботы с человеком, женщина все-таки отправилась в кухню, доставая стеклянную бутылку с эмблемой в виде коровьей головы и наполнила алюминиевый стакан белой жидкостью, беря легкую десертную ложечку. Поднеся его к камину и установив на решетке над огнем, она пододвинула табуретку и уселась на нее, подпирая подбородок ладонью и размеренно помешивая молоко, дожидаясь, когда оно станет более чем теплым. Проглядев момент, Альсина быстра схватила большими щипцами стакан, перемещая его на тряпку на столе. Подцепив немного ложкой, она попробовала содержимое на язык, ошпариваясь. Найдя ёмкость побольше, вампирша перелила туда слишком горячее молоко, разбавляя его прохладным из бутылки. Выйдя из кухни, она допила кровь из своего бокала и, промокнув рот салфеткой, направилась в спальню к служанке. — Держи. — Димитреску поставила стакан на прикроватную тумбу и развернулась, чтобы уйти, но девушка заставила ее остановиться. — Вы так добры. — Виолетта сделала глоток. — Скажите, здесь умирали люди? — Нет, с чего ты взяла? — не оборачиваясь спросила вампирша. Запах юницы начал постепенно лишать рассудка даму, что хотела быстрее закончить разговор. — Ко мне третью ночь подряд приходят мертвецы, и есть ощущение, что за мной следят. — прислужница села на кровати. — Тебе это кажется. — коротко бросила Альсина и вышла за дверь, двигаясь к себе. Замедлившись в коридоре, она тихо подступила к закрытому проему в комнату Карла, в которой горел свет, и прислушалась. Из помещения доносились хлюпающие звуки и хриплое дыхание. Опустившись на колени и согнувшись, женщина припала к замочной скважине, замирая от увиденного. Сердце забилось быстрее. На койке сидел Гейзенберг и с периодичными ускорениями водил ладонью по своему колом стоящему члену. Крупная телесного цвета головка то и дело скрывалась за плотным кольцом пальцев, что оттягивали крайнюю плоть. Закрыв глаза, он мял губы и жмурился, проводя свободной рукой по яичкам, массируя их. Димитреску сжала челюсти, рассматривая его торс, перебегая глазами по разным участкам, жадно запоминая особенности. На животе прорисовывался пресс, от пупка к паху вела легкая дорожка, широкие плечи подрагивали, нежно-розовые соски затвердели, кадык при судорожных глотках прыгал вверх, на венозных руках виднелись крепкие для юноши мышцы, пряди темных волос небрежно спали. Альсина чувствовала, как вспыхнул огонь в груди, разжигая адские чувства, как сводящее тепло спускалось вниз, затягивая тугой узел. Она не могла оторваться от происходящего, игнорируя неудобную позу. Гейзенберг плюнул на ладонь для дополнительной смазки. И леди неосознанно облизнула губы, когда он круговыми движениями стал растирать слюну по стволу, смешивая ее с естественно-выделяющимся веществом. Набухшие вены на теле члена вдавливались хватом подростка и возвращались на место при перемещении руки. Приоткрыв рот, Карл шумно втянул воздух, схватившись пальцами за левый сосок, растирая его между подушечками, и откинулся на стену спиной. Димитреску пододвинулась к двери ближе, колени ныли, прося прекратить их пытку, но жар во всем теле заставлял продолжать. Капелька пота стекла по виску к скуле. Женщина закусила губу, наблюдая, как мальчик раздвинул пошире ноги, размазывая большим пальцем смазку по головке. Соединив указательный и большой пальцы в кольцо, Гейзенберг прокручивал его по венчику. Шея юноши напряглась, наливаясь кровью, и вампирше захотелось впиться в нее, оставить пурпурные засосы, забить ее следами своих клыков. Она желала слизать его кровь и пот, уловить нотки тела, насладиться его ставшим родным запахом, окунуться в похотливый, неконтролируемый омут с головой, почувствовать себя хищником. Давно запертое в клетке чудовище терзало внутренности, призывая ворваться в комнату и расставить все точки над «i», испытать удовольствие, найти себя снова живой, лежащей на чьей-то груди, уловить чужие прикосновения на своей забытой, что есть нежность, коже. Набрав темп, юноша, пытаясь сдержать стоны, прикусил кулак. Ладонь ритмично двигалась по стволу, приближая мальчика к концу, и через несколько мгновений, что показались обоим вечностью, будущий лорд, оскалившись, излился на пол, пачкая паркет. Переместив руку к корню члена, Карл сквозь зубы выдохнул, лаская себя по груди, останавливаясь на сосках и шее, прихватывая себя. Димитреску сглотнула, зрачки ее давно расширились, а радужки приобрели ярко-красный цвет с желтым ореолом, на лбу проявились вены от пыла. Встав, Гейзенберг развернулся за тряпкой, и Альсина смогла лицезреть упругую подростковую задницу с отметками от складок одеяла и крепкую спину, что хотелось расцарапать, показать, кому он принадлежит на самом деле. Оторвавшись от замочной скважины, женщина заметила, как ее трясет. Перевалившись, она, опираясь на стену, поднялась и на ватных ногах добралась до своей спальни. Заперев дверь, она рухнула на кровать, прокручивая увиденное. Тело с голодным монстром внутри ненасытно просило еще. «Нельзя!». — крикнуло сознание. — «Держи себя в руках!». Зарыв пальцы в волосы, Димитреску села на край, утыкаясь себе под ноги. Мысли сжирали, мешали сосредоточиться. Дыхание перехватывало на всплывающих моментах, и леди собрала ладони у носа, тряханув головой. Сердце, готовое в любую секунду выпрыгнуть, бешено колотилось о ребра. Комната была погружена в тишину, но Альсина не могла сконцентрироваться и дернулась от внезапной телефонной трели. С трудом приблизившись, она дрожащей рукой взяла трубку. — Да? — голос дрогнул, и вампирша затихла. — Тебя все ждут, ты идешь? — в аппарате прозвучала Донна. — К-куда иду? — не поняла хозяйка замка. Ровно стоять на ногах была тяжело. — На день рождения Герцога. — незамедлительно последовал ответ. — Уже собираюсь. — Димитреску, не дождавшись слов кукольницы, повесила трубку. Хлопнув себя по лбу и скривившись забытому факту, она направилась в ванную, чтобы умыться холодной водой и успокоиться хоть немного. Вывернув кран, Альсина подставила под ледяные струи лицо, что начало сжимать от резкого перепада температуры. Отодвинувшись от раковины, госпожа взглянула на свое отражение: тревожно-возбужденный вид не сулил ничего хорошего. Проведя ладонями от лба к подбородку, она выключила поток и стерла всю влагу полотенцем, направляясь за вещами. Надев туфли и шляпу, женщина быстрым шагом вышла из замка, преодолев ворота и деревню, встретила членов семьи, которые стояли на развилке около леса. Завидев старшую сестру, Донна помахала рукой, держа большую яркую лампу, пока Моро громко выплескивал из себя зеленую рвоту, согнувшись над кустами. Трава вяла на глазах, погибая от кислот, что вырабатываются желудком мужчины. Энджи сидела на сгибе локтя, где висела небольшая сумочка, и болтала ногами. Опустив лицо, пряча его под шляпой, Димитреску молча прошла в вперед. Молодой месяц слегка подсвечивал единственную дорогу, которую все знали наизусть. Кукольница непонимающе проследила за действиями вампирши и, поравнявшись с ней, что было непростой задачей, учитывая огромную разницу в росте и ширине шага, ей приходилось чуть ли не бежать под недовольное верещание марионетки. Лампа качалась из стороны в сторону, позвякивая железными скреплениями. Моро плелся сзади, задыхаясь и не успевая за членами семьи. Сгорбленное, изуродованное тело не позволяло двигаться быстро. — У тебя что-то случилось? — попыталась выведать информацию Донна, но в ответ была лишь тишина. — Что-то должно случиться? — прибавив темп, девушка старалась заглянуть Альсине в сверкающие глаза, но их не было видно под шляпой. — Что-то в данный момент случается? — не унималась она, однако Димитреску не произнесла ни слова, закрывшись от раздражителей в свои мысли. За спинами послышались булькающие звуки и плевки. Беневенто остановилась, дожидаясь мужчину, оборачиваясь на отдаляющуюся фигуру вампирши. Сальваторе подошел к кукольнице и встрепенулся, когда Энджи махнула на него рукой. — От тебя воняет! Отойди! — вскрикнула невестка. — Заткнись. — прорычал Моро. — Сам заткнись! — пискнула фигурка. — У тебя из пасти несет гнилой рыбой! Фу-у-у, мерзотина… — протянула она. — Энджи, прекрати. — Донна дернула рукой, чтобы утихомирить марионетку и двинулась по дороге к городку. — Прости ее… — девушка обратилась к брату, на что тот кивнул головой. Сальваторе задевали эти слова за живое, но ничего поделать он не мог, маленькую засранку не исправить. До городка семья дошла в спокойствии. До двенадцати часов ночи оставалось несколько минут и, задержавшись около здания, что было рядом с лавкой Торговца, Беневенто оглянулась. На месте не было Димитреску. Тени сновали по улочкам, не приставая к прибывшим. — Где Альсина? — тихо вопросил Моро, посматривая на узкие промежутки между домами. — Не знаю… — кукольница нервно дотронулась до подбородка. — Ладно, пойдем. Приблизившись к барахолке, они постучали и распахнули дверь, весело вваливаясь. — С днем рождения! — воскликнула родня в унисон. Герцог удивленно посмотрел на гостей и смущенно улыбнулся, пряча лицо в ладонях. Энджи спрыгнула с рук. Донна подскочила к толстяку и, забравшись к нему, крепко обняла. Кукла залезла на заплывшее колено и, ударив мужчину в брюхо, проследила, как всколыхнулась огромная прослойка жира и прислонилась к телу. — Ой, да что вы… — Торговец покраснел, растерянно прижимая к себе девушек. Спустившись, мастерица достала из сумочки игрушку, выполненную вручную, и протянула ее Герцогу, что приложил ее к лицу, благодарственно улыбаясь. Расположив ее на ладони, он разглядел каждую мельчайшую детальку. Поставив плюшевого себя на видное место на полке, толстяк раскрыл руки, принимая в них Беневенто. Моро переминался с ноги на ногу, и, когда на него обратили внимание, он подошел, вручая красивый браслет с жемчужинами и ракушками на нитке из нержавеющей стали. Сальваторе опустил глаза в пол, купцу пришлось аккуратно наклониться и похлопать того по спине в знак одобрения. Взяв подготовленное на случай прихода Моро ведро, существо выблевало токсины, но это ожидаемое и обычное действие, которому не придавали никакого значение, лишь бы ничего не попало на пол. — Спасибо вам… — Герцог не знал, что сказать, закрепляя на запястье украшение, что вписалось в связки перстней на пальцах. — Будь счастлив. — радостно пожелала Донна, но, заметив, как торговец покосился на дверь, сложила ладони в замок. — Мы не знаем, где она… — Ну ладно, садитесь, сейчас заварится чай. — хлопнув по коленям, произнес мужчина. На его лице проскользило разочарование, смешанное с грустью. Разместившись на креслах, друзья общались, делясь разными новостями. На реке прилив, рыбы стало больше. Долина туманов снова стала молчаливой. Товары заказываются, принося доход. Жизнь шла своим чередом. Через полтора часа в лавку тихо зашла Димитреску и остановилась на пороге. От глаз Герцога на скрылась смена настроения вампирши. Он знал о ней побольше некоторых и видел немало состояний, но сейчас его напрягла скрытая тревога, которую хотели получше запрятать. — С днем рождения. — коротко взглянув на мужчину, Альсина отдала приятный на ощупь мешочек и, миновав членов семьи, присела на дальнее кресло. — Спасибо. — Торговец достал из мягкой ткани чешуйчатый перстень с квадратным черным агатом. — Это же очень дорого… И опасно, серебро ведь! — воскликнул он, надевая кольцо на мизинец. — Все для тебя. — не смотря на хозяина заведения, сказала вампирша. — У тебя все в порядке? — сощурившись, спросил он. — Да. — соврала дама, и Герцог решил повременить с расспросами, зная, что она еще останется. Просидев до рассвета, Беневенто и Моро засобирались обратно в свои владения. За целую ночь от Димитреску не было слышно ни звука. Погруженная в себя, она игнорировала уговоры Донны встать, чтобы размять тело и немного потанцевать. Захмелевший Сальваторе, что принес с собой не только браслет, но и пиво, делясь с остальными, укачало от пируэтов и стошнило под смех Энджи, после чего маленькая кукла пожалела от выкрика, получив стаканом по голове. Осколки, которые еще долго не собирали, разлетелись по полу, скрываясь под шкафами. Торговец, пивший только чай, рассказывал анекдоты, смеясь над ними в одиночку. К окну подползла тень, но вскоре была облита святой водой и покрыта трехэтажным матом Энджи, что рвалась набить смелому привидению лицо и высушить всю ее цитоплазму, кинув в силуэт маленькую вазу. Герцог смирился с неизбежными кончинами своих фарфоровых товаров и на каждую разбившуюся посуду лишь цокал языком, закатывая глаза. Когда солнечные лучи осветили городок, Донна встала собираться и, подмигнув, протянула кассету с запиской: «Кукольное порно». Мужчина понимающе выкатил губу, убирая предмет на полку. Схватив Моро за руку и посадив на шею Энджи, мастерица направилась к деревне. — Ты с нами? — обернувшись, девушка обратилась к вампирше, на что та отрицательно покачала головой. Беневенто хмыкнула, скрываясь за дверью. Помещение погрузилось в напряженную тишину. Торговец допил остывший чай и перевел взгляд на Альсину. Женщина неподвижно сидела на кресле, раздумывая о своем. Ее руки были сцеплены в замок, глаза устремлены перед собой, дыхание неровное. Кашлянув, Герцог потер затылок, выжидая хоть какую-нибудь активность. «Не рассказывай ему…». — всплыл в голове голос. — «Или ты хочешь, чтобы он узнал о твоих неприличных мыслях?». — Кхм, так что у тебя произошло, что ты за все время даже не повернулась к нам? — мужчина пристально следил за действиями леди. Обеспокоенно подняв голову, Димитреску не могла решиться на достаточно личный шаг. Проведя ладонями по платью, разглаживая его, дама набрала в легкие воздух, выдыхая. — Это из-за Карла? — при упоминании мальчика Альсина прикусила язык. — Вы опять поссорились? Ты не переживай, все в любом случае встанет на свои места. — …Нет… — горло пересохло, и ответ получился еле слышным. Встав с кресла, вампирша прошла к хозяину лавки, останавливаясь напротив него. Встретившись с его собранным взглядом, она хотела уйти. Разъедающая потерянность росла в сознании. Герцог открыл рот, чтобы возразить, но передумал, увидев попытки подруги собраться. Было заметно внутреннюю борьбу с собой. — Не бери в голову… — сдалась Димитреску, потянувшись навстречу Торговца, чтобы обнять его. — С днем рождения. — проговорила она, чувствуя обвивающие спину руки. В попытке вернуть личное пространство, она постаралась выпрямиться, но Герцог не дал ей этого сделать, прижимая несопротивляющуюся вампиршу к себе. Уткнувшись в мягкое плечо лбом, Альсина шагнула ближе, обхватывая тучного человека в ответ. От его тела, расслабляя, исходили приятное тепло и аромат зеленого чая. Часы мерно тикали, располагая своей спокойной мелодией. Герцог ощущал рваное дыхание и закрученные пряди волос на шее, поглаживая спину Димитреску сквозь плотную ткань. Шляпа накренилась, когда женщина прислонилась щекой к голове Торговца. — Я не знаю, что мне делать. — тихо проговорила она. — Думаю, тебе стоит просто жить, время все расставит. — мужчина взял вампиршу за плечи и посмотрел ей в глаза. Альсина печально прихмурилась, упершись лбом на лоб старого друга, соединяя носы. — Каждый год я вспоминаю то, что когда-то с таким усердием прятала в себе. — Димитреску зацепилась пальцами за концы рубахи Герцога, как ищущий защиту новорожденный детёныш. — Иногда смотреть на прошлое может быть полезным занятием. — торговец взял ладони дамы в свои, легко сжимая. — Я не хочу проходить это снова… — Альсина зажмурилась, и по щеке покатилась одинокая слезинка. Герцог отдаленно понимал, о чем идет речь, но он не знал, что было и что произошло недавно. — Помнишь, я говорил, что от себя не убежишь? — мужчина дотронулся до подбородка вампирши, поднимая ее голову, и стер большим пальцем капельку соленой влаги. — Он заставляет возвращаться к этому. — купец вопросительно посмотрел на Димитреску. — Если бы не приемыш, я бы жила, как раньше! — Альсина схватила близстоящий стул и швырнула его в окно, что вдребезги разбилось. Шляпа слетела, приземляясь рядом со столом. Торговец испугался такой резкой смене настроения и отодвинулся подальше. — А желаешь ли ты жить, как раньше? — язвительно спросил он. — Я не знаю! — леди всплеснула руками, ударяя ими по бедрам. — Я не знаю! — повторила она, зарываясь пальцами в волосы от безысходности. — Не знаю, не знаю, не знаю! — кричала женщина. — Почему ты не можешь его принять? — Герцог серьезно посмотрел на вампиршу. — На это есть свои причины… — повернувшись спиной, ответила Альсина. — …Без него было бы лучше… — выдохнула она. — Потому что ты бы жила так, как тебе хочется? — догадливо сказал торговец, получая кивок. — А что тебе мешает осуществить свои «хотелки»? — Прошлое. — коротко бросила дама. — Тьфу ты! — наигранно отреагировал мужчина. — Это какой-то замкнутый круг с запутанными линиями внутри… Почему с тобой всегда так сложно?.. — но на этот вопрос Димитреску ничего не ответила, и толстяк погрузился в раздумья. — Меня съедают разные чувства. — тихо оповестила Альсина, привлекая к себе внимание. — Как долго? — Герцог сощурился. — Пятнадцать лет. — мрачно проговорила вампирша, поворачивая голову на купца. Воздух трещал от напряжения. Вздохнув, госпожа поджала губы и вышла из лавки, направляясь к замку. Торговец промолчал, не зная, что сказать. Проснувшись, Карл несколько минут пролежал на кровати, зевая. На часах было девять утра. Встав, он надел майку и рваные на коленях штаны и выглянул в коридор. В замке было относительно тихо, что странно, ведь в это время Димитреску расхаживает по этажам с бокалом крови в руке и проверяет комнаты, но сейчас только в столовой Виолетта гремела посудой. Спустившись в зал, подросток улыбчиво прошел к прислуге, которая подготавливала стол к приему пищи. На завтрак были яйца с бобами и кофе. — Привет. — поздоровался Карл, девушка отвлеклась от протирания тарелки и помахала рукой. — Садись, скоро все будет. — предупредила она, расставляя все на свои места. — Где Альсина? — Гейзенберг присел на стул по правую сторону от главного кресла. — Госпожи Димитреску нет в замке, возможно она ушла и еще не вернулась. — Виолетта налила кофе в бокал и разместила его перед мальчиком, пододвигая сахарницу. — Я слышала, как хлопнули ворота вчера ночью. Поставив блюдо будущему лорду, служанка накрыла и себе, принимаясь за поедание. Корочка на яичнице хрустела на зубах, приправы прекрасно дополняли вкус. Крепкий черный кофе бодрил. Добавив в стакан сливок, Виолетта перемешала содержимое и отпила, покачивая от удовольствия головой. В небольшой утренний десерт шли тосты с маслом. Карл, отрезав кусочек от зажаренного белка, положил его в рот, быстро прожевывая. Макнув мякиш хлеба в желток, он протянул его девушке, которая любезно приняла «угощение». Сочные зеленые бобы имели нежный, сладковатый оттенок. Молниеносно расправившись с едой, Карл откинулся на спинку в ожидании тостов. Опустошив тарелку, Виолетта вспорхнула и, забрав посуду, убежала в кухню, возвращаясь через несколько минут с золотистыми квадратиками. Подцепив ножом масло, юноша застыл, рассматривая его. Переводя глаза с продукта на девушку, он загадочно улыбнулся, оттягивая лезвие в руке. Заметив странное движение, итальянка пригрозила пальцем. — Даже не смей об этом думать. — стараясь звучать грозно, произнесла она. — Или что? — Карл выжидающе поднял бровь и резко отпустил кончик, отправляя кусочек масла в полет до головы юницы. Пищевая добавка, преодолев стол, шмякнулась на волосы, вызывая вскрик. Гейзенберг засмеялся, прикрывая рот ладонью. — Вот оно что! — задорно пролепетала она, беря на нож ответный снаряд, катапультируя его в лицо подростку. Не ожидав этого, он широко раскрыл глаза, отламывая шматок масла и кидая его в молодую жертву, но та успела увернуться, бросив измазанный продуктом тост в майку. Хлеб ненадолго задержался на ткани, однако неумолимо упал на пол, оставляя после себя жирное пятно. Столовая заполнилась диким, заливистым хохотом, сопровождавшимся сливочной войной. Люди отправляли друг в друга еду, дергая стол. Стоявшие на нем стаканы, наполненные кофе, упали, и все содержимое пролилось, стекая с краев вниз, но оставшиеся наедине Виолетта и Карл были слишком заняты игрой, чем подобными мелочами. — Ой-й-й… — протянула девушка. — Мне же это убирать потом… — Я помогу! — улыбнулся Гейзенберг и, испачкав палец в масле, провел им по носу служанке. — А, если госпожа Димитреску… — юница хотела продолжить, но ее перебил взбудоражившийся лорд. — Димитреску, Димитреску… — взмахнул он руками. — Да ну ее в задницу! — бросил Карл, продолжая веселиться. — У-у-у, я большая и высокая жаба! У-у-у, я всех вас покараю! — передразнивал он ее, искривив лицо на более злобное. — Что это, Виолетта?! — вопросил мальчик голосом Альсины. — Пыль? Как это понимать?! Я не могу жить в пыли, сотню лет жила, а сейчас не могу! — девушка хихикала, наблюдая за актерским мастерством Гейзенберга, который отыгрывал разные сцены в образе госпожи. — Ну она же не специально, я уверена, она просто строгая, но в душе точно добрая… — произнесла юница, стирая с глаз слезинки от смеха. — Она? Добрая? — изумился Карл, опираясь на спинки стульев. — Я готов дать руку на отсечение, она только кажется такой хорошей, на самом деле сущий дьявол. — Почему ты так думаешь? — не поняла Виолетта. — Я живу с ней пятнадцать лет и могу сказать, что доброй она была, суммарно, несколько лет… Потом она перестала строить из себя чудесную… — выплюнул он. — Вечно ей все не нравится. Музыка — отстой, одежда — отстой, плакаты — отстой, поведение — отстой. А что для нее не отстой? Игра на херовом фортепиано? Идиотская тишина? Да тут такая скука, повеситься можно!.. — Карл усиленно жестикулировал, не замечая перепуганного взгляда девушки. — Пускай она сначала на себя посмотрит, а потом ко мне лезет! Ее эти псевдозабота и придирки уже в кишках! Только и может, что цельные указания раздавать, а сама нихера не делает! Сидит на жопе и вино свое глушит! А я видите ли виноват… — протянул Гейзенберг, состроив виновато-наигранное лицо. — С тобой тут общаюсь. Наперекор ее слову пошел… Я не боюсь ее и знаешь, что хочу сказать? Пусть идет в задницу со своими правилами, заботами, нравоучениями и прочей херней, которую она вечно несет из своей мясорезки! — посмотрев на побледневшую Виолетту, что была в шаге от обморока, Карл застыл на месте, боясь повернуться. Тело затрясло, сердце пропустило несколько ударов и упало в пятки. Сглотнув, юноша медленно обернулся, встречаясь с безразличным взглядом вампирши. Ее ничего не выражающее лицо не сулило ничего хорошего. Лучше бы она кричала и плевалась от ярости, чем спокойно стояла и прожигала глазами, раздавливая в лепешку своим присутствием. Оглядев столовую, она увидела весь бардак с дрожащей от ужаса Виолеттой. Помещение заполнилось ярким запахом страха, разжигающим аппетит. — Ой, а ты уже пришла… — подал голос Карл, и Димитреску обратила на него внимание. — Как много ты услышала? — Достаточно. — сухо ответила женщина. — Ты. — вампирша посмотрела на служанку. — Убери здесь все. — юница кивнула, тотчас приступая к работе. — А ты. — Альсина перевела взгляд на приемыша. — Зайдешь ко мне вечером. — ни один мускул не дрогнул на лице Димитреску, что развернулась, направляясь к себе. Убедившись, что дама скрылась на втором этаже, Карл подскочил к девушке. — Почему ты мне не сказала, что она сзади стоит? — шепотом воскликнул он. — Я испугалась… — закрыв рот ладонью, Виолетта отшатнулась. — Что же теперь будет?.. — запаниковала прислужница. — Ну, я надеюсь на выговор, но то, как она отреагировала, очень пугает… — Гейзенберг занервничал. — Впервые подобное вижу… — Извини, мне нужно прибираться. — девушка поджала губы, подбирая куски еды с пола. — Я держу за тебя кулаки. Мальчик понимающе кивнул, перебираясь во внутренний двор. Димитреску тем временем закрылась в спальне и, опустившись на кровать, потупилась в пол. «Паршивец, как он только посмел?..». — пронеслось где-то в мыслях. Перед глазами все смешалось: моменты мастурбации, смерть, горькие слова, ночные передразнивания, порка из-за него, кошмарные сны, обрыв — все пронеслось отрывками, надавливая на плечи, сгибая под своим весом, вызывая слезы. «Разве я заслужила это?». — в голове всплыл вопрос, на который нельзя дать ответ. Забравшись полностью на кровать, Альсина подогнула ноги, сворачиваясь в позу эмбриона. Хлесткие предложения исполосовали сердце в точности, как кнут разорвал спину. «Псевдозабота и придирки…». — сознание прокрутило эти слова, обмазывая их ядом. — Значит я нихера не делаю?.. — глаза вспыхнули. — Я. Нихера. Не. Делаю! — кулак злостно опустился на матрац. — Я тебе еще устрою… — сквозь зубы процедила вампирша. До восьми часов вечера замок был погружен в полную темноту. Гейзенберг пытался успокоить нервы перед встречей с женщиной, а Виолетта боялась выйти из комнаты, чтобы еще сильнее не разгневать хозяйку. Темнота давно опустилась на деревню, и, сглотнув, Карл поднялся со скамьи, двигаясь к своей вероятной смерти. Услышав шаги, служанка перекрестилась, засекая время. Наговорить столько, задев вампиршу за живое, и не заметить ее огромную фигуру будущий лорд приравнивал к самоубийству. Сотню раз прокляв себя за необдуманные высказывания, юноша постучал в дверь, проходя внутрь. На стуле за трельяжем располагалась хозяйка замка и вертела в пальцах флакончик с губной помадой. — Альсина, пока ты не начала говорить, я хочу извиниться… — попытавшись задобрить даму, Карл сделал первый шаг. — Прости меня, я не хотел тебя обидеть. Я не то имел в виду, ты бесподобная, честно. — Димитреску продолжала спокойно сидеть и, открутив одни движением крышку, выдвинула красный стик, подкрашивая им губы. Выдохнув, она закрыла тюбик и встала, нависая над мальчиком. — Я…я…извини меня пожалуйста… — Пошли. — спокойно сказала Альсина, не обращая внимание на блеяние подростка. Выйдя из спальни, они преодолели лестничные пролеты, последний из которых вел в подвальные помещения. В подземелье было сыро, кое-где шуршали слуги и бегали крысы. Отворив деревянную дверь, женщина толкнула в небольшое помещение мальчика, закрывая за собой проход. Потолки были высоченные, стены обшарпаны и покрыты плесенью. Карл, увидев перед собой, висящие кандалы, крупно задрожал. — Альсина, я прошу тебя… — слезы подступили к глазам. — Клянусь, я не хотел… Димитреску стояла около стола и выбирала кнуты. Немного подумав, она обернулась, замечая на штанах красивый ремень, что был подарен ею же. Подойдя к юноше, вампирша, расстегнув баклю, вытащила из шлевок длинный кусок черной кожи и, сложив его вдвое, резко дернула концы в разные стороны. В комнате раздался оглушительный шлепок. — Поворачивайся. — спокойно произнесла леди, наблюдая за начинающейся истерикой. Постояв с минуту, женщина силой развернула мальчика, который бултыхался в пространстве, обливаясь слезами, к себе спиной и закрепила наручники на его запястьях, поднимая цепи вверх, чтобы тело висело над полом. — Прости меня… — рыдал Карл. — Я больше так не буду-у-у… Димитреску, пропуская мимо ушей отчаянный вой, разорвала на Гейзенберге майку и стянула штаны вместе с бельем, откидывая все к столу. Оглядев спину, линии лопаток, поясницу, ямки Венеры, дама щелкнула ремнем. — Знаешь, я никогда не хотела опускаться до уровня Миранды. — сощурившись, Альсина подождала несколько мгновений и, занеся руку над головой, с силой ударила Карла по спине, ровно посередине. Юноша дернулся и закричал. Плотная кожа оставила после себя след, что с каждой секундой набирал яркость. — Но ты вынудил меня применить эту меру воспитания. — размахнувшись, леди выбила из тела мольбу, пройдясь по лопатке. — Меня пороли за любую провинность, даже если она такой не являлась, то я все равно получала плетью. — ремень ребром хлопнулся о бок, вырисовывая кровавые отметки. Гейзенберг болтался на кандалах, размахивая ногами в разные стороны, стирая кожу на запястьях. — Ты в жизни не видел кнута, только пряник! — сделав ударение на последнем слове, Димитреску щелкнула ремнем по заднице. Молниеносный звук оглушил, из-за чего в ушах зазвенело. — П-п-п-прости-и-и… — захлебываясь соплями и слезами, протянул Карл. Судорожные вздохи не позволяли отдышаться, огненная боль кусала за спину и тошнота подкатывала к горлу. Получив удар по бедру, мальчик дернулся, разворачиваясь лицом к вампирше. Руки и плечи пронзил мучительный укол, выворачивающихся суставов. — Как ты смеешь заикаться про меня в таком тоне?! — ядовито прошептала женщина, рванув к телу и схватив его за подбородок, сжимая до побеления кожи. Гейзенберг смог разглядеть заплывшие кровью и яростью глаза, что горели словно адское пламя. Оставив сильную пощечину, которая разбила внутри щеку о зубы, Димитреску повернула тело в другую сторону и опустила на грудь обжигающий удар, от которого врозь разлетелись разбитые капли пота. — Я все пятнадцать лет лелеяла тебя, а ты, неблагодарная паскуда, еще и недоволен. — дав немного времени, Альсина отошла чуть назад. — У каждой монеты есть вторая сторона, и, если ты хочешь видеть меня злой, ты это получишь… — бросив ремень на пол, Димитреску схватила плеть, и крекер тут же рассек кожу, выгрызая кусочки мяса. Дикий вопль отразился от стен комнаты, проносясь по коридорам подземелья. Запах крови достигнул носа вампирши, и рот заполнился слюной. Следующий удар пришелся на ягодицы, раскраивая нежную плоть. Гейзенберг беспомощно барахтался на цепях, что звякали друг об друга, по подбородку стекали сопли, падая на грудь, катясь дальше. Щека кровоточила, окрашивая зубы в красный. Альсина размахнулась, и плеть тонкой полоской вклинилась в спину, пробивая тело разрядом боли. Подоспев к нагому, привлекательному приемышу, Димитреску втянула носом распаляющие запахи. — Теперь ты понял, чем чревата недооценка моей доброты. — шипела она в ухо. Глубокая рана на плече манила попробовать вытекающую из нее жидкость на вкус. Зрачки сузились, и женщина стремительно теряла рассудок. Открыв рот, она высунула длинный язык, чтобы слизать кровь, но, остатки сознания кричали остановиться. Проигнорировав их, госпожа дотронулась кончиком до убегающей вниз тонкой струйки соединительной ткани и закатила глаза сладковатому вкусу. Сердцебиение участилось и в пасти увеличились клыки, готовые впиться в артерии, пробить сочное мясо. Радужки покрылись красными крапинками на адском полотне. Проведя настырным языком по рассечению, Димитреску надавила им, разрывая стенки увечья, пробираясь глубже. Гейзенберг из последних сил выл, дергаясь и пытаясь освободиться от цепких когтей обезумевшей. Растирая долгожданную кровь по нёбу, Альсина схватила мальчика руками, оглаживая его тело, не отрываясь от сочащейся раны. Длинный язык выворачивался в разрыве, выдирая шершавой поверхностью частички мяса. Слюна смешивалась с кровью, стекая, размазываясь по плечу и области рта. Грубые руки гуляли по влажной груди, спускались к животу, царапая кожу. Карл беззащитно скулил, не имея шанса на спасение. Слез не осталось, как и сознания у вампирши. Рядом с ним была уже не Димитреску, а кровожадный убийца. Сжав вялый член юноши, женщина, рыча, резко припала к уху, обжигая его дыханием, обводя раковину. Оттянув кожу за голову, она прокусила клыком хрящ, начиная жевать его под душераздирающие вопли. Гейзенберг срывал голос и извивался в подвешенном положении, раздражая леди. Отпустив орган слуха, Альсина развернула к себе подростка, скалясь тому в лицо. — …П-п-пожалуйста… — шептал мальчик, но, кое-как сфокусировав взгляд, ужаснулся дикому виду дамы. Коснувшись пальцами скулы приемыша, она, оставляя от когтей полосы, поймала подбородок внушительной ладонью, всматриваясь в наполненные ужасом, красные, воспаленные глаза. Надавив до хруста на суставные головки, Димитреску наслаждалась тем, как возбуждающе кривится лицо подростка, собираясь маленькими складочками. Приблизившись, она припала к его губам, перехватывая спину рукой, раскрашивая ее порезами. Язык уверено хозяйничал во рту юноши, что не мог нормально вдохнуть. Голова кружилась и сознание постепенно ускользало от Карла. Вампирша, чавкая, двигалась в ротовой полости, калеча нежный язычок Гейзенберга и вылизывая поступающую кровь. Ровные губы, сладкий вкус, податливое тело — все, что хотела госпожа. Отпрянув от лица, Альсина взяла парня за волосы, оттягивая их назад, предоставляя доступ к пульсирующей шее. Подвешенный плакал, тихо моля прощение. Димитреску помедлила, но вскоре опустилась на завлекающий участок, пробивая артерию клыками. Кровь брызнула в рот, и женщина чуть дернулась, расширяя точки, насыщаясь приятной жидкостью. С каждым глотком мальчик неумолимо терял последние силы. Его жизнь подходила к концу, душа затухала, как и глаза, что становились остекленевшими. Вампирша пила, возвращая себе ясность ума, и через несколько мгновений отстранилась от шеи, вдыхая воздух, переполненный потом, кровью и страхом. Зрачки неторопливо становились обычной формы, радужки принимали спокойный цвет. Облизнув губы, Димитреску посмотрела на тело и, сердце на мгновение застыло, грудную клетку больно укололо. Сознание опомнилось, истерично закричав внутри. Подскочив к бездыханному телу, она обхватила его руками, прижимая к себе. Гейзенберг был невесом и бледен, как сама смерть. Глаза наполнились слезами. Выпустив лезвия, Альсина полоснула ими по цепям, подхватывая подростка, и уложила его на пол, придерживая голову и туловище, становясь на колени. Лицо ее кривилось в гримасе боли. Раскачиваясь вперед-назад, она, глотая слезы вместе с ужасом, заплакала навзрыд, содрогаясь всем телом перед погибшим от ее же рук Карлом. Трясущейся ладонью пройдясь по скуле с пустыми рассечениями, Димитреску остановилась большим пальцем на нижней губе, обводя ее. Самый страшный кошмар воплотился в жизнь, растерзав остатки человеческой души, поднимая дикую ненависть к себе. Подняв корпус юноши, она прижала его к себе, зарываясь пальцами в ставшие ломкими волосы. «Убийца! Ты убийца!». — орал голос. Слезы потоком стекали с щек на подбородок, отрываясь навстречу безжизненному телу, в последний раз обнимая его, умирая на холодеющей коже. Посмотрев на родное лицо с синими венами, Альсина громко всхлипнула, стараясь убрать пелену, и оставила на губах безотрадный поцелуй, что никогда не будет взаимным, вставая с колен. Оглядев комнату, она не знала, что ей делать и зажмурилась, сдавливая кулаками виски, но стук в дверь заставил дернуться. Распахнув глаза, Димитреску еще долго не понимала, где находится. Сердце ныло, переполненное страхом, тело отзывалось возбуждением, дыхание было рваным, руки дрожали, а на языке плясал привкус крови. Поднявшись с кровати, она села на край, испуганно устремившись перед собой. В этот раз сон был настолько реалистичным, что сознание не смогло различить, где реальность. Перед глазами мелькали моменты порки и убийства, от которых холодели ладони. В спальню зашел Гейзенберг и остановился в проходе. — Пока ты не начала, я хотел бы извиниться. — произнес он. — Прости меня, пожалуйста, я ляпнул это сгоряча и не хотел тебя обидеть. Дама выпрямилась и ушла в ванную комнату, чтоб сполоснуть лицо. Воспоминания ухнули на нее, вызывая раздражение, но кошмар выбил даму из колеи. Выкрутив кран с водой, Димитреску подставила под бодрящую струю лицо. Отдышавшись, вампирша взглянула на себя в зеркало, замечая сзади мальчика. — Тебе пятнадцать, а ты ведешь себя, как пятилетка… — опершись на раковину, хрипло сказала она, не поворачиваясь. — Ты не слушаешь меня, делаешь все по-своему. Это неуважение. — приемыш опустил голову. — Чем ты недоволен? Тем, что я указываю на оплошности? Скажи «спасибо», что я не устраиваю порку, как это делала со мной Миранда. — голос дрогнул. — Извини меня. — Карл подошел к женщине, обнимая ее за бедра, утыкаясь во вниз живота. Платье источало приятный аромат с нотками нежных духов Димитреску. В голове всплыл вечерний конфуз, Гейзенберг сглотнул, пытаясь отогнать отрывки картины с обнаженной вампиршей. — Я многое тебе позволяю, Гейзенберг. — Альсина перевела взгляд на юношу. — Всегда сначала думай, а потом говори. Подросток отошел к проходу, в который влетела Виолетта. — Госпожа Димитреску, это я во всем виновата, не трогайте его, накажите меня. — схватив ладонь приемыша, служанка проговорила это на одном дыхании. Женщина развернулась на девчонку и, обнаружив сцепленные в замок пальцы людей, почувствовала укол ревности, молниеносно сменившийся на вспышку ярости. Челюсти сжались, и Альсина старалась успокоиться, но навалившиеся события подлили масла в огонь. — Еще раз такое повториться, я задушу тебя… — прорычала вампирша и прошла в спальню, разбив сцепку. — Прочь отсюда! — крикнула она, отправив в девушку стакан, что, пролетев мимо, разбился об кафель. Карл выскочил из комнаты, убегая к себе, пока Виолетта замешкалась на одном месте. — Ты оглохла?! — ладони Димитреску сжались. Оставшись наедине с собой, Альсина опустила кулак на стену, оставляя внушительную вмятину, расползшуюся паутиной трещин. Выдохнув, дама оскалилась и, покосившись на трельяж, перебралась на стул, громко ударив по столу, доставая тетрадь и ручку. «Молодая сука. Как она может так заявляться ко мне в спальню и лапать моего будущего лорда?! Паскудница! Еще одно поползновение и я прекращу терпеть и убью ее на месте! А этот мальчишка… Все-таки неблагодарный кусок дерьма, но… Он… Какие же чувства меня съедают? Гнев, жалость, страх, экстаз… Гнев разжигается благодаря его словам. Жалость останавливает меня в желании ударить. Страх раздирает вероятностью воссоздать убившее меня прошлое и воплотить самый большой кошмар. Экстаз возникает, когда я смотрю на него… Все это — он. Он — моя отрада и мое проклятье. Правильно ли я поступаю, прощая его? У меня нет ответа. Но каждому человеку нужен определенный урок. Испытал ли он данный этап жизни? — Не знаю. Идет ли «урок» по замкнутому кругу? Надеюсь нет. По крайней мере я не хочу это проверять… …Но есть ли у меня выбор?».