Scales of You

      Успокаивающий звук волн, прибивающих к берегу, исчез. Кровь приливает к ушам Криса, громко и беспорядочно пульсируя в барабанных перепонках.       — Ты можешь отрастить человеческие ноги? — спрашивает он после того, как прошло неизвестное количество секунд. Голос Криса звучит глухо и пусто, как будто кто-то затолкал ему в горло ложку мороженого и выдернул большую часть его внутренностей за один раз.       — Раньше у меня не было причин выходить на сушу, но да, это возможно, если наши тела какое-то время не соприкасаются с водой, — Феликс кажется слегка заинтригованным, как будто он сам удивился тому, что произошло. — Это влияет на твоё решение? Мне следовало упомянуть об этом раньше?       Крис тупо смотрит.       — Тебе плохо? Я ещё не знаю, как ухаживать за человеком, — нервно говорит Феликс. — У тебя куча мускулов, но что толку от них, когда ты такой хрупкий-       — Я… я ничего не понимаю, — хрипит Крис. — Ты сказал, что пытаешься заманить меня? Заманить куда, в воду?       Феликс раздражённо фыркает, и в его голосе слышится лёгкое нетерпение.       — Я думал, мы это уже обсудили. Ты земельный человек, который не может жить под водой.       Русал, поморщившись, переставляет человеческие ноги. Новые группы мышц должно быть кажутся ему невероятно чуждыми.       — Блять, Феликс. Думаю, мне нужна минутка.       — Значит, ты ещё не уверен в моей пригодности? — спрашивает Феликс вопросительным тоном. Вспышка раздражения в его глазах сменилась чем-то более нежным. — Тебе нужны ещё доказательства?       — Э-э-э, да? — не думая, говорит Крис, отчаянно желая получить хоть какую-то отсрочку.       Феликс лучезарно улыбается, демонстрируя острые зубы. Выражение его лица меняется так быстро, что Крис не успевает за ним.       — Понял, — говорит Феликс, излучая уверенность. — Полагаю, что теперь, когда я в человеческой форме, я могу остаться здесь на некоторое время, чтобы вскружить тебе голову.       Остаться? Феликс хочет остаться на суше с Крисом?       Это предложение вызывает у него тошнотворный конфликт. Он ничем не может объяснить присутствие Феликса, не может даже заставить его говорить осмысленными фразами. Это верный путь к катастрофе. Но в то же время мысль о том, что он уйдёт сейчас, когда у них действительно есть возможность поговорить, не боясь, что Феликса увидит кто-то другой, когда у Криса есть шанс узнать что-то о Феликсе, кроме крошечных проблесков, которые остаются в его сознании, как фрагменты лихорадочного сна — подавляющее искушение.       — Может, ты… хочешь остаться на ночь со мной? Завтра ты сможешь вернуться к своим друзьям, — Крис начинает жевать внутреннюю сторону щеки, почти желая, чтобы Феликс вежливо отклонил предложение.       Феликс хлопает в ладоши, как тюлень, и запрокидывает голову. Линия его горла длинная и гладкая.       — С удовольствием! Меня могут отругать… — он вдруг смотрит Крису в глаза, и губы его кривятся, — не обращай внимания.       — Если возникнут проблемы… — Крис показывает на воду, подыскивая нужные слова.       — Нет проблем, — быстро говорит Феликс, поднимая ладонь. — Или есть одна, но думаю, что ты можешь помочь с этим.       Крис встаёт, приподняв бровь, и отряхивая песок с шорт.       — Как именно?       Феликс указывает на Криса.       — Я не знаю, как это сделать.       — Имеешь в виду встать? — спрашивает Крис. — Почему… ах, ты, наверное, никогда не делал этого раньше?       Феликс кивает. Он свернулся калачиком на песке у ног Криса, вытянув ноги перед собой и обхватив их руками в защитном жесте, как будто русал боится, что новые конечности вот-вот исчезнут.       — Я не знаю, как передвигать эти штуки, — голос Феликса звучит немного сдавленно.       Крис крепко зажмуривается, взвешивая варианты. Он не хочет нести Феликса, который находится не в своей стихии, да ещё голый, да с необычайно острыми зубами.       — Э-э-э, может, сначала попробуешь выпрямить ноги? Посмотришь, сможешь ли ты двигать ими, сидя.       Крис молится, чтобы сверхбыстрое обучение Феликса не ограничивалось новыми языками. Однако, к его большому разочарованию, русал впервые выглядит взволнованным. Сопровождаемый болезненным ворчанием, Феликс умудряется опустить руки по бокам и волочить правую ногу по поверхности песка, пока она не указывает на Криса, окоченевшая и дрожащая.       Крис заставляет себя сфокусировать взгляд на выступающих ключицах Феликса, поднимающихся и опускающихся в ровном ритме его дыхания.       — Хорошо, теперь вторую, — инструктирует он, в основном спокойным, невозмутимым голосом. Феликс легко повинуется, но слегка задыхается, по-щенячьи высунув язык.       Вдруг русал фыркает. Его глаза опущены и полны любопытства.       — В чём дело? — настороженно спрашивает Крис.       Феликс смотрит на него, потом снова опускает глаза, слегка раздвигая ноги. Он издаёт недоверчивый смешок.       — Что это здесь делает? Просто так болтается?       Крис слабый, очень слабый человек, поэтому он бросает взгляд туда, где остановился взгляд Феликса. Он мгновенно чувствует, как кончики его ушей становятся горячими. Феликс хватает себя за интимное место свободной рукой, смеясь, как будто видит что-то ужасно забавное.       — Даже нечем прикрыть, ха! Человеческие тела ещё более странные, чем я думал, — размышляет Феликс, а затем, к счастью, отпускает себя.       Крис смотрит вверх, туда, где последние лучи солнца падают в воду, щёки и шея превращаются в грелки.       — Да, э-э… поэтому мы носим одежду.       — Ах, одежда? Вы облекаете свои тела во множество цветов. Может, мне тоже их надеть? Могу я получить те, которые выглядят точно так же, как мои чешуйки?       Крис начинает отчаянно кивать.       — Да, конечно. Я… — Крис замолкает, чтобы сделать глубокий вдох и стянуть толстовку через голову. Он чувствует на себе взгляд Феликса, когда его рубашка поднимается вверх по животу. — Пока что можешь обернуть это вокруг талии? Убедись, что она покрывает твою… штуку.       Феликс бормочет что-то ещё об иррациональных причудах людей, но послушно подтягивает под себя кусок одежды и завязывает рукава на паху после того, как Крис продемонстрировал правильные движения шнурками своих шорт. Она почти ничего не прикрывает, но, по крайней мере, прохожие не будут мгновенно шокированы, и Крису, словно краснеющая девственница, не придётся каждые три секунды отводить взгляд.       — А теперь попробуй встать. Я поддержу тебя, если понадобится.       Феликс медленно моргает, в голове крутятся шестерёнки. Он протягивает руку, и Крис хватает его за пальцы, согретые песком. Феликс невероятно лёгок в своём человеческом облике, весь из сухожилий и тощих мышц. Его легко поднять одной рукой.       Но как только Феликс встаёт на цыпочки, его колени подгибаются, и он падает на грудь Криса, как мешок с мукой. Русал невероятно тёплый и податливый в его руках, а веснушчатая щека прижата к его плечу. Его голая кожа отделена от кожи Криса только тонким слоем хлопка, и Крис может поклясться, что чувствует, как сердце Феликса бьётся о его собственную грудную клетку.       Руки Криса крепко обнимают Феликса за талию, и это единственное, что удерживает русала от падения. В этой форме они одного роста, и, не зная ничего о продолжительности жизни русалок или их процессе старения, он предположил бы, что Феликс, возможно, на несколько лет моложе его.       — Думаю, ты должен понести меня, — бормочет Феликс усталым голосом, как будто простое пребывание в вертикальном положении вызывает у него сильную усталость.       Крис глубоко вздыхает и бросает взгляд в сторону парковки. Он не видит никого, идущего в их сторону, и это огромное облегчение. То, что он несёт практически голого, взрослого мужчину в свадебном стиле — не то, что он хотел бы объяснить кому-то, кто пришёл поплавать вечерком.       Феликс выжидающе смотрит на Криса, его конечности ослабли и отяжелели, и Крису потребовалось несколько попыток, чтобы поднять русала на руки, подложив одну под колени Феликса, а другую под спину. Феликс выглядит довольным и гордым в объятиях Криса, и на мгновение он задаётся вопросом, притворяется ли русал, что он не может ходить.       Медленно поднимаясь по песчаному склону, Крис различает отдельные бугорки позвоночника Феликса под рукой — из-за наготы, из-за абсурдности ситуации.       — О чём думаешь, Крис? — спрашивает Феликс. Крис слышит, что тот улыбается, даже не глядя вниз.       — О многом, — уклончиво отвечает Крис. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать.       Феликс издаёт низкий горловой звук.       — Тебя многие люди заманивали? Держу пари, что да, ведь ты такой красивый.       Крис чуть не роняет Феликса. Он делает глубокий вдох, собираясь с духом.       — Мы не называем это так, но да, у меня было несколько… партнёров?       — Конечно, они были, — фыркает Феликс, голос сразу выдает его раздражение. — Они были более подходящими, чем я?       Крис добирается до своей старой «Corolla», единственного автомобиля на стоянке. Он медлит с ответом, не зная, как объяснить это русалу.       — Я бы не хотел сейчас говорить о моих прошлых отношениях. Знаешь чувство, когда другие причиняют тебе боль, и эта рана остаётся с тобой на некоторое время?       Крис понимает, что совершил серьёзную ошибку, когда видит, как темнеют глаза Феликса.       — Кто тебя обидел? Я позабочусь об этом, как только выясню, как работают мои ноги.       Крис заставляет себя немного посмеяться, потому что не принимает слова Феликса за чистую монету.       — Я уже взрослый, Феликс. Я сам могу справиться со своими делами, — это лёгкая ложь, но это к делу не относится.       — Но, когда ты станешь моей парой, твои заботы станут моими заботами, — деловито говорит Феликс.       Крис фыркает.       — Ты так уверенно говоришь.       — Ну, ты же не прогнал меня, да?       — Это потому, что я слишком любопытен и слаб, чтобы позволить тебе ускользнуть от меня в третий раз, — вздыхает Крис и тянется за ключами от машины в кармане. С Феликсом, всё ещё находящимся в его объятиях, это немного сложно. Русал не отвечает, он, кажется, погружён в свои мысли.       Крису удаётся открыть пассажирскую дверь. Он усаживает Феликса на сиденье и протягивает руку, чтобы пристегнуть ремень. Дыхание Феликса щекочет его щеку. Русал не протестует, но смотрит на чёрную ткань, покрывающую его веснушчатую грудь, и выглядит очень не впечатлённым.       — Ты раньше видел машину?       Феликс молча качает головой.       — Она летит очень быстро, гораздо быстрее, чем ты умеешь плавать. Этот ремень гарантирует, что ты останешься пристёгнутым и не поранишься, если что-то случится. Ты никогда не должен снимать его, пока машина движется. Понял?       — Ты пытаешься произвести на меня впечатление этим куском металла? — Феликс надувает губы, но его глаза остаются мягкими и круглыми.       Крису приходится физически сдерживаться, чтобы не схватить лицо Феликса руками и не ущипнуть его за щеку. Вместо этого он хватает себя за запястье, глядя на слабый румянец, ползущий по щекам и груди Феликса, пока русал осматривает Криса каждые несколько секунд.       Он бы всё отдал, чтобы узнать, что у Феликса на уме.       — У меня полотенце в багажнике, подожди секунду, — бормочет Крис, отступая назад. Он поднимает старую потрёпанную вещь и бесцеремонно бросает её на голые ноги Феликса. — Оставь так. Это будет выглядеть так, будто мы друзья, возвращающиеся с пляжа. Всё будет хорошо, — говорит он, чтобы убедить себя, что всё не пойдёт ужасно плохо, как только Феликс откроет рот на публике.       Крис обходит машину, содрогаясь при одной мысли о том, что Феликс встретится с другими людьми, а затем идёт заводить машину. Радио включено по умолчанию, что-то общее и басовитое доносится из жестяных динамиков, и Феликс, кажется, в восторге. Крис немного убавляет громкость и трогается с места.       Некоторое время они молчат. Крис позволяет Феликсу привыкнуть к шуму мотора и шороху гравия под шинами.       Когда он считает, что Феликс достаточно успокоился, Крис спрашивает, что было у него на уме после их второй встречи.       — Зачем тебе нужен человек в качестве пары?       Феликс отвечает не сразу. Он вцепился в край сиденья, уставившись на пыльную дорогу впереди, слегка рассеянно кивая головой в такт музыке.       — Феликс, тебе нужно поговорить со мной. Я собираюсь привести тебя в дом моих родителей, в мой дом, так что ты должен мне кое-что объяснить.       Твёрдого тона Криса достаточно, чтобы вывести Феликса из транса.       — Мы движемся очень быстро, Крис. Этот кусок верёвки действительно держит меня в безопасности? — спрашивает он, подцепив несколькими пальцами ремень безопасности и потянув его.       — Тебе не нужно бояться. Помнишь, как ты взял меня с собой в море? Я уверен, что ты чувствовал себя очень комфортно, в то время как я был немного встревожен. Это нормально — не доверять новым вещам, но со мной ты в безопасности, обещаю.       Феликс втягивает воздух сквозь зубы, звучит почти как свист. Дорога пуста, они проезжают только несколько отдельно стоящих домов с большими огороженными дворами.       — Возможно, — бормочет русал, глядя в окно. Его боковой профиль так же волшебен, как и всё остальное лицо. Даже с ногами — кто поверит, что такое существо может быть простым человеком?       Феликс касается бокового окна кончиком пальца, проверяя, исследуя. Затем он начинает тереться всей щекой о стекло.       — Что ты делаешь?       — Хотел бы я знать, как производить это вещество, — задумчиво произносит русал. — Я бы построил тебе гнездо на дне моря. И смог бы навещать тебя каждый божий день.       Крис нервно хихикает.       — Это очень похоже на то, что ты держишь меня в плену.       — Ты придёшь ко мне добровольно, — тут же возражает Феликс. Похоже, он снова обрёл уверенность в себе. — Я принесу тебе столько доказательств, сколько тебе нужно, я позабочусь о том, чтобы ты знал, что я гораздо более подходящая кандидатура, чем те плохие люди, которые оставили на тебе рану и даже не потрудились зашить её.       Горло Криса болезненно сжимается.       — Говоришь совсем как поэт, Феликс. Ты что, прикинулся дурачком, когда мы встретились в первый раз?       — Я не дурачок, — быстро говорит Феликс, ощупывая пальцами пластиковую приборную панель и пару солнцезащитных очков. Крис резко поворачивает направо, и Феликс вздрагивает от страха. Они выехали на большую дорогу, так что машин стало больше, как и фонарей. Крис переключается на пятую передачу.       — Я знаю, что ты не дурак. Ты просто… ты. И это меня смущает.       Феликс смотрит на него краем глаза.       — Я хочу, чтобы ты стал моей парой.       Крис хлопает ладонью по верху руля, внутренности обматываются вокруг «катушек», которые вот-вот лопнут.       — Но почему, Феликс? Зачем я тебе? Мы едва знаем друг друга.       Феликс тяжело дышит через нос, глядя в другую сторону. Крис тут же пожалел, что повысил голос.       — Феликс, я-       — Я не понимаю, — перебивает его русал, и в его голосе слышится разочарование. — Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь. Я посчитал тебя своей идеальной парой. Я жду твоего ответа.       Идеальной парой.       Есть ли у русалок чувства, эмоции? У Феликса есть экспрессия, реакции. Он называет Криса красивым, своей парой, ласково прикасается к нему. Но у него нет причин желать Криса.       — Извини, если из-за вопроса тебе стало неловко, — говорит Крис.       — Этот грохочущий металлический предмет вызывает у меня дискомфорт. Мы скоро будем в твоём гнезде?

***

      Крис паркует машину на подъездной дорожке позади маминой «Kia». Становится жутковато тихо, как только двигатель останавливается и воздух в машине застывает. Феликс больше не злится и не расстраивается, просто немного отстранён, и Крис не может его винить.       — Слушай, я сейчас прокрадусь внутрь и принесу тебе кое-какую одежду. Мои родители, — он ищет на лице Феликса понимание и, к счастью, находит его, — мои родители дома, но они не возражают, чтобы я время от времени приводил друзей.       Феликс кивает, вцепившись в край полотенца.       — Но если они начнут задавать тебе вопросы, позволь мне взять инициативу на себя, хорошо? Я сделаю вид, что мы познакомились благодаря моему увлечению музыкой, поскольку это единственные друзья, которых мама и папа раньше не встречали.       — А они будут против того, чтобы мы стали парой?       Крис крепко зажмуривается, стискивает зубы, потому что добром это не кончится. Это невозможно.       — Ни писка, Феликс, — грозит он. — Ты не говоришь это слово, вернее, вообще никакое слово. Просто улыбнись, кивни и скажи «спасибо», если мама даст тебе поесть. Ты сможешь это сделать? Иначе ничего не сработает.       Феликс соглашается на условия, хотя и немного неохотно. Крис бросается к входной двери и вверх по лестнице, стараясь пропустить одну ступеньку, которая, как известно, скрипит. На этот раз удача на его стороне, так как его родители, похоже, на кухне. Он роется в шкафу в поисках чистой футболки и пары штанов, которые можно туго затянуть на талии, чтобы компенсировать разницу в размерах. В его комнате беспорядок, но поскольку Феликс не имеет представления о человеческом жилье, это будет не слишком унизительно.       Когда Крис возвращается к машине, Феликс по-прежнему спокоен и собран. Он избавился от полотенца, только толстовка Криса вокруг талии. Крис со скрипом открывает дверцу машины, и Феликс бросает на него слегка озорной взгляд.       — Крис, а обычно взрослые люди живут в материнском гнезде?       Крис стонет и швыряет свёрток с одеждой в лицо Феликса, чтобы не смотреть на его ухмыляющееся лицо.       — Позже я объясню свои многочисленные жизненные неудачи. Давай посмотрим, захочешь ли ты видеть меня в качестве пары после того, что я тебе скажу.       Феликс смеётся и пытается натянуть рубашку через голову, но, к сожалению, просовывает голову в рукав. А это значит, что Крис должен помочь взрослому русалу одеться в самый первый раз, посреди родительского двора.       После того, как Феликс почти полностью одет, Крис поднимает его и пытается заставить встать на ноги.       — Просто обопрись на меня, ладно? Тебе придётся совсем недолго постоять, а потом ты сможешь отдохнуть в моей постели.       Феликс с любопытством смотрит на него, вероятно, не зная, что такое постель. Крис изо всех сил старается не думать о Феликсе в своей постели. Он, вероятно, красный, как свекла, даже когда они входят в дверь, Феликс задыхается и волочит ноги, но умудряется оставаться в вертикальном положении с большей частью своего веса, поддерживаемого Крисом. Крис специально громко хлопает дверью, чтобы объявить об их появлении. Он не хочет, чтобы его поймали на том, что он крадётся, особенно когда к его боку приклеен нереальной красоты человек.       У Феликса не было обуви, так что Крису остаётся только надеяться, что его мать не заметит, что неожиданный посетитель не оставил пару на полке рядом с дверью. По-корейски Крис пытается заставить Феликса надеть белые домашние тапочки, но русалу ещё только предстоит понять, как поднимать ноги вверх, так что план приходится отбросить.       — Мам, ты на кухне? — кричит Крис. — Я привёл друга, ему нужно было где-то переночевать.       Мать Криса выходит в коридор с деревянной ложкой. Что-то мелькает в её глазах — смущение или, возможно, лёгкое недоверие. Но это длится всего секунду, прежде чем на лице появляется нейтральная улыбка.       — Я ведь не встречала вас раньше?       — Нет, я Феликс, — русал смотрит на Криса, глотая воздух, и Крису хочется закричать от облегчения, когда больше ни слова не срывается с его губ. Он быстро излагает матери предысторию их с Феликсом дружбы и ждёт, пока она вернётся на кухню.       Феликс выглядит довольно бледным, руки на перилах лестницы для дополнительной поддержки, и у Криса нет другого выбора, кроме как потащить Феликса вверх по лестнице, как будто они в дораме. Феликс расслабляется на спине Криса, тяжело дыша в тонкие волоски на его затылке. Тёплые порывы воздуха заставляют всё его тело чувствовать себя наэлектризованным.       Только после того, как за ними закрывается дверь спальни, и Феликс лежит на скомканном покрывале Криса, ситуация начинает полностью проясняться.       — Тебе удобно? — спрашивает Крис, голос ломается, как сухая ветка.       — Мне больно, когда я пытаюсь идти. Но теперь я здоров.       — Может быть, это потому, что твои мышцы ещё не привыкли к таким движениям.       — Наверное, — соглашается Феликс. — Ты ляжешь здесь со мной?       Русал теребит подол своей рубашки так, что она задирается на его тощем животе, показывая, как безнадёжно свободны на нём брюки Криса. Несмотря на то, что Крис видел его полностью обнажённым, это умеренное состояние раздевания почему-то намного хуже — Феликс в его постели подавляет стоны боли, переставляет больные ноги, чтобы устроиться поудобнее.       Это… сюрреалистично.       — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает Феликс.       Крис сжимает кулак, пытаясь прийти в себя.       — Я могу поспать и на полу, не беспокойся. Хочешь, я принесу нам что-нибудь поесть?       Феликс морщит нос.       — Сомневаюсь, что человеческая пища придётся мне по вкусу. И моя пара не будет отдыхать подо мной, это совсем не годится.       Крис переносит вес тела с одной ноги на другую, а Феликс перекатывается на бок, оставляя на двуспальной кровати место размером с человека.       — Обычно я нахожу место, где море спокойно. Затем мы бы соединили руки, чтобы не дрейфовать и не оказаться на поверхности. Это невозможно для нас, но я хочу чувствовать, что ты не уплывёшь. Пожалуйста, Крис, — Феликс протягивает к нему руки. Глаза русала тускнеют от усталости. Крис на мгновение задаётся вопросом, не опасно ли для русала переходить в человеческую форму, точно так же, как маленькие ящерицы могут умереть, потеряв хвост.       Нужно быть настороже, говорит себе Крис.       Он слабый, очень слабый человек.       — Я… Ладно, хорошо, — говорит Крис, сдаваясь. — Но мне нужно поесть и заняться человеческими делами перед сном, так как ещё рано. Иначе мои родители что-то заподозрят. Ты можешь… можешь вздремнуть пока, а я скоро вернусь?       — Ты не покинешь гнездо? — спрашивает Феликс, голос внезапно становится намного резче. Он показывает на свои слабые ноги, раскинутые на кровати. — Я не смогу защитить тебя в таком состоянии.       Крис удивлённо фыркает.       — Не покину, но беспокоиться не о чем. Это безопасный район.       Феликс не выглядит ни в малейшей степени убеждённым.       — Хищники есть в каждой пищевой цепи. Я знаю это, потому что сам один из них.       — Люди поднялись выше этого, когда начали изобретать такие вещи, как огонь и острое оружие.       Феликс слегка сардонически улыбается, закрыв глаза. Его дыхание становится более ровным.       — Я говорю не об акулах, Крис, — бормочет он, прежде чем заснуть.       Поскольку Крис всё ещё слабый, он остаётся у кровати, глядя, как лицо Феликса расслабляется, теряет свой таинственный фасад, становится таким же, как у любого другого молодого человека.

***

      Крис просыпается от удивительного тепла, что-то касается его талии, распростёрто по спине, как одеяло. Шея у него непривычно одеревенела, ноги согнуты.       Воспоминания о прошлой ночи возвращаются к нему по кусочкам — Феликс просыпается после того, как Крис возвращается с едой, русал шумит, когда его кормят маленькими кусочками курицы и овощей, потому что брюссельская капуста на вкус «как гнилые водоросли».       Феликс срывает с себя рубашку, потому что хлопок казался слишком колючим на его коже, непривычной к тому, чтобы быть прикрытой, Крис безуспешно пытается снова нацепить её, пытается заснуть на полу, и это тоже безуспешно.       Крис помнит, как Феликс скулил и брыкался ногами (они волшебным образом начинали хорошо работать), пока он не сдался и не забрался в кровать. Он также помнит, что у него было странное желание снова поцеловать Феликса, просто чтобы посмотреть, что произойдёт, но вместо этого он натянул одеяло на голову и подождал, пока дыхание Феликса снова не стало спокойным.       А теперь, Крис лежит, как маленькая ложечка, пот стекает по его шее, потому что, по-видимому, Феликс — настоящая печка.       Судя по цифровому будильнику на прикроватном столике, с дрянным радио, которое не работало с 2005 года, сейчас семь тридцать утра, сквозь жалюзи пробивается слабый солнечный свет. Должно быть, они легли спать очень рано.       На коже Феликса Крис до сих пор ощущает отчётливый запах моря, соли и свежего воздуха с лёгким привкусом водорослей. Дыхание русала горячо и влажно прижимается к его шее, посему Крис лежит с совершенно не желанным утренним стояком.       — Ты не спишь? — шепчет он в тишину комнаты. Феликс меняет позу и зевает, и это, пожалуй, самый приятный звук, который Крис когда-либо слышал. Он намеренно держится подальше от Феликса, потому что на нём пара тонких спортивных штанов, которые абсолютно ничего не скрывают.       — Я не сплю, — подтверждает Феликс, и его голос — грубый и глубокий, из-за чего внутри Криса всё переворачивается, как на американских горках.       — Как тебе спалось?       Феликс на мгновение замолкает, причмокивая губами в воздухе, который, должно быть, показался ему странно сухим и затхлым.       — Это было странно. У меня не было необходимости просыпаться и проверять-       — Опасность? — заканчивает Крис.       Феликс напевает и садится на кровати, положив тёплую руку на плечо Криса.       — Разве ты не хочешь видеть меня, моя пара?       Крис поворачивает только верхнюю часть тела, чтобы встретиться с глазами Феликса, которые мерцают в золотистом утреннем солнце. Одеяла застряли под их разгорячёнными телами, так что у него нет времени укрыться. Рубашка Криса, слишком большая для русала, сползла с одного плеча, открывая линию его шеи и намёк на ключицу. Феликс нависает над ним, а затем смотрит вниз, слегка приподняв одну бровь, словно оценивая сомнительное произведение искусства. Потный и наполовину твёрдый — это не совсем приятное зрелище, но факт того, что Феликс смотрит на его стояк, мало помогает в его избавлении.       — Привет, — прохрипел Крис. Феликс такой эфирный, с капельками пота, стекающими по вискам, чёлкой, упавшей на глаза.       — Люди занимаются спариванием ради удовольствия? — спрашивает Феликс обычным тоном, касаясь плеча Криса.       Крис только моргает. Утреннее солнце пляшет на макушке Феликса, когда русал наклоняет голову, чтобы посмотреть на него с самодовольным любопытством.       — Ч-что? — выпаливает Крис, когда пренебрежительная ухмылка Феликса становится невыносимой.       Феликс кивает на прикрытый член Криса, и что-то помимо простой интриги мелькает за его тёмными радужками.       — Вы спариваетесь, даже когда не пытаетесь зачать?       Крис сглатывает, и слюна, словно кислота, скользит по его горлу, сжигая его голосовые связки и последние остатки достоинства. В конце концов он начинает кашлять и хватать ртом воздух, что заставляет Феликса обхватить своими маленькими ручками торс Криса и слегка успокаивающе похлопать его по лопаткам.       — Что за хрень, Феликс? — в конце концов выдавливает он из себя, брызгая слюной от отчаяния. Кончики его ушей горят, вихрь обречённости и нежеланного возбуждения нависает над головой. Крис хочет скатиться с кровати и спрятать голову в кучу грязной одежды рядом с ней, но руки Феликса обнимают его, как тюрьма, из которой он на самом деле не хочет бежать.       — Почему ты такой красный и дёрганный? — спрашивает Феликс, но не отпускает Криса. Одна его нога касается бедра Криса, тощая, но мускулистая. — Так да или нет? Я должен знать, чтобы понять, как позаботиться о твоих нуждах.       Позаботиться о его нуждах? Неужели Феликс действительно намекает, что хочет…?       Крис отказывается от этой мысли ради своего здравомыслия и смиряется с неизбежной судьбой.       — Да, но мы называем это по-другому, — бормочет он себе под нос, побеждённый.       — Очень хорошо. Может, мы всё-таки не такие уж и разные, — радостно решает Феликс.       Это безумно, абсолютно нелепо, но Крис чувствует острый укол чего-то похожего на ревность под его быстро бьющимся сердцем. Он открывает рот, прежде чем ему удаётся остановить себя.       — Так ты часто занимаешься этим ради… забавы?       Феликс поджимает губы, его взгляд внезапно становится непроницаемым.       — Я бы предпочёл не обсуждать эту тему со своей парой. У меня такое чувство, что это может расстроить тебя.       Всякий раз, когда Феликс произносит это слово своим обычным, почти небрежным тоном, он чувствует себя так, словно его облили кипятком, а затем сразу же окунули в ванну, полную кубиков льда.       — Я не расстроюсь, — говорит Крис слишком громко. — И я никогда не соглашался быть твоей парой.       Феликс делает неодобрительное лицо.       — Но ты согласишься, это только вопрос времени, когда ты поймёшь, что я тебе подхожу. Я позабочусь о том, чтобы удовлетворить свою пару во всех отношениях. Я научусь всему, что требуется, чтобы сделать спаривание приятным для тебя.       — Ради всего святого, Феликс, — кричит Крис, — прекрати говорить о спаривании!       Только после этого он вспоминает, что сегодня рано утром оба его родителя, возможно, ещё дома. Феликс, должно быть, узнал выражение ужаса на лице Криса, потому что замолкает. Крис спотыкаясь, слезает с кровати, ум всё ещё наполнен картинами Феликса над ним, под ним, между его колен, просящего научить его, как Крис любит-       — Мы должны пойти позавтракать, — восклицает Крис. — Но сначала я быстренько приму душ. Ты, вероятно, можешь этого не делать.       — А что такое душ? — спрашивает Феликс, широко раскрыв глаза.       — Это место, где с потолка течёт вода. Ты можешь помыться и… э-э… остыть.       Феликс подсознательно трогает свои голени, возможно, думая о своём хвосте.       Крис берёт с полки над кроватью старый потрёпанный комикс и протягивает его Феликсу.       — Подожди пока здесь. Ты можешь посмотреть на это, если тебе станет скучно. Внутри есть фотографии уток.       — О, я знаю, что такое утки, — восхищённо говорит Феликс. — Но разве они достаточно тонкие, чтобы поместиться внутри?       Оставив Феликса разгадывать эту тайну, Крис идёт окунаться в сто литров ледяной воды.       После душа, в чистой одежде и с относительно ясным умом, Крис выводит русала из безопасных пределов своей комнаты, обнимая его за костлявый локоть. Феликс сегодня ходит гораздо лучше. Он даже самостоятельно спускается по лестнице, хотя и с несколькими нежными уговорами Криса, который стоит под ним и манит Феликса сделать ещё один шаг, словно Феликс — кошка, застрявшая на дереве. Его ноги, кажется, нормально работают, но высота лестницы пугает его.       — Ты уверен, что не притворялся будто не можешь ходить, только чтобы заставить меня нести тебя? — спрашивает Крис, когда они добираются до кухни, и Феликс лишь слегка запыхался. Феликс решительно качает головой в ответ на обвинение, и на этом их разговор заканчивается, когда в дверях появляется мать Криса в лавандовом халате.       — Вы рано встали, — она приветствует Феликса и одаривает его острой волчьей улыбкой.       Феликс открывает рот, чтобы что-то сказать, но Крис одним взглядом заставляет его замолчать. Слава богу, что у него врождённые лидерские способности, которые похоже работают даже на других видах.       Мать Криса листает свой телефон, пока варит кофе, полностью игнорируя своего сына и его предполагаемого друга. Это волнует Криса даже после того, как она уходит на работу.       Феликс категорически отказывается от завтрака, пока Крис не клянётся, что там нет никаких овощей. Он предлагает русалу банку тунца из кладовой, и довольный Феликс радостно жуёт чешуйчатую рыбу прямо из банки, используя свои руки и зубы. Ещё одна удача, что отец Криса, который уходит следующим, не завтракает и не видит странного зрелища.       Через несколько часов Крис получает подтверждение своих подозрений. Он показывает Феликсу телевизор, который для русала ещё более чудесен, чем старый комикс. Они смотрят документальный фильм о природе пустынь Австралии, и Феликс впитывает новую лексику, как губка.       — Почему этот камень красный?       — Как называется это колючее растение?       — Почему этот земельный человек так одет?       Телефон Криса требовательно звенит, и он выуживает устройство из кармана, в то время как взволнованная вереница вопросов продолжает катиться с языка Феликса.       3 Новых сообщения [10:23] Белка Ханни: ты плохой мальчик [10:24] Белка Ханни: я люблю твою маму, и она спросила меня, не является ли «симпатичный белокурый мальчик по имени Феликс» парнем её сына [10:24] Белка Ханни: я был «очень» милым и сказал, что ничего не знаю       Крис трёт глаза ладонью, пока не видит белые пятна. У него на уме два неотложных вопроса: почему у его матери и лучшего друга есть номера друг друга и, что ещё важнее, когда Питеру удалось сменить своё имя на телефоне Криса на «Белка Ханни»? [10:25] Я: полагаю, ты заставишь меня дорого заплатить за эту услугу? [10:25] Белка Ханни: ты так хорошо меня знаешь, детка. приводи его в фитобар к 2м, я хочу сам решить, симпатичный он или нет       Феликс снаружи, среди других людей? Крис бросает взгляд на русала, который тянет за свободный воротник рубашки, словно тот медленно душит его.       Блять, ему придётся заставить его надеть ещё и обувь.

***

      Одетый в одну из старых рубашек Криса, которая была подходящего размера для него пару лет назад, до того, как Крис открыл для себя радости членства в спортзале, Феликс выглядит почти как настоящий человек. Единственная проблема в том, что чёрные шорты слишком низко висят на бёдрах Феликса, но сейчас они никак не могут это исправить. Благо они хорошо прикрыты.       Однако заставить его надеть пару Birkenstock было кошмаром — русал яростно возражал, пока Крис не сделал вид, что идёт к своей машине без него.       Все еще хмурый из-за неудачи с обувью, Феликс делает крошечные, подозрительные глотки гранатового сока, когда Питер и Сэм врываются в открытую дверь, как будто они хозяева этого места. Владелец фитобара тепло кивает им и немедленно приступает к их любимым напиткам. Не нужно подходить к стойке, чтобы сделать заказ.       Сэм выглядит немного застенчивым, ощущая на себе удивлённые взгляды Феликса, что не является большим сюрпризом. Его волосы очень длинные, завязанные сзади бархатистой резинкой. Причёска слишком красиво подчёркивает красивые черты Сэма, думает Крис с лёгким раздражением, пузырящимся под кожей. Если Феликсу нужна красота, то тут есть из чего выбирать.       Питер же чуть ли не вприпрыжку бежит к их столику, глаза блестящие и немного злые.       — Ты не собираешься нас познакомить? — чирикает он, прежде чем Крис успевает даже вздохнуть. Его друзья втискиваются в маленький диванчик напротив Феликса и Криса. Пока их глаза не отрываются от русала, Феликс выпускает из губ красную соломинку. Он облизывает их кончиком языка, липкого от сладкого сока, но остаётся тихим по просьбе Криса. Крису приходится оторвать взгляд, чтобы составить связное предложение.       — Это Феликс… Ли, — импровизирует Крис, решив, что русал выглядит похоже на корейца, чтобы оправдать эту фамилию. — Он мой э-э-э… бойфренд. Человек, с которым я недавно начал встречаться.       О боже, нет, яма, которую Крис продолжает копать под собой, стала невероятно глубокой. Он не уверен, знает ли русал, что такое бойфренд, но, судя по его защитной позе и выпяченной груди, Феликс, по крайней мере, уловил суть. Он улыбается, как хищник, его глаза блестят от подавленного голода. Крис — это еда из трёх блюд из осьминога и морских водорослей, выложенная на серебряное блюдо по его собственному желанию, и Феликс только что откусил первый кусочек.       — О, наконец-то, я умираю от желания познакомиться с тобой. Привет, приятель! — Питер приветствует его восторженным жестом руки, блаженно не замечая напряжения, потрескивающего между ними, как озон.       Лицо Феликса вытягивается, и он откидывается на спинку стула, как будто Питер только что ударил его по лицу.       — Ты не моя пара. Только Крис, — ледяным тоном скрежещет русал, мышцы на его челюсти подёргиваются. Феликс наклоняется к Крису и сжимает его руку в тисках, сжимая с такой силой, которая не должна быть осуществима для существа с такими тонкими руками.       Крис хочет, чтобы какое-нибудь стихийное бедствие обрушилось на Сидней и уничтожило его и всю эту ситуацию, но ничего подобного не происходит. Слышно только слабое жужжание старого потолочного вентилятора над их головами и перезвон ветра. Сэм с отвисшей челюстью смотрит на Феликса через стол, а брови Питера полностью исчезли под медово-коричневой чёлкой.       — Вообще-то, — смеётся Крис, но это больше похоже на то, что он давится куском жилистого мяса, — Феликс только что приехал из Кореи, так что его английский не идеален.       Черты Питера озаряются опасно возбуждённой улыбкой, и Крис понимает, как сильно он облажался — снова.       — О-о-о, анньёнхасэйо, чонын Хан Джисон-       В абсолютной панике Крис визжит, как одержимый, а затем с грохотом ставит стакан с манговым соком на стол. Ярко-оранжевая жидкость попадает Питеру на колени, а стакан разбивается о землю, разбрасывая капли сока и мокрые осколки стекла. На какое-то мгновение все просто моргают в замешательстве, включая самого Криса.       — Ой, должно быть мышечный спазм, — бормочет он, потянувшись за салфеткой из металлического держателя на столе. — Феликс сказал мне, что хочет стать лучше в английском, так ведь?       Феликс выглядит так, будто вот-вот рассмеётся, явно не понимая всей серьёзности ситуации.       — Моя пара Крис немного неуклюж. Я приношу свои извинения от его имени.       Твою мать, они вернулись на круги своя.       — Вы знали, что на самом деле его зовут Кристофер? — продолжает Феликс с вежливой улыбкой, возвращающейся на его блестящие губы. — У него даже есть третье имя, но это только потому, что он иммигрант.