The Lesson of You

      Олли был в не меньшем восторге от идеи поехать в Нору на воскресный завтрак, чем на прошлой неделе. На самом деле, его энтузиазм мог бы быть даже выше, если бы это было возможно.       — Бабуля! — воскликнул Олли, выбегая через камин и устремляясь через всю комнату к Молли.       — Привет, дорогой, — сказала Молли, наклоняясь, чтобы обнять Олли, — А вот и твой отец. О-о…и Бобби.       — Это же чертов Тодд, — вздохнул Гарри, переместив вес Тодда в своих руках, — Кстати, извините за него. Олли настоял на том, чтобы взять его с собой, надеюсь, вы не возражаете. Я не смог отговорить его от этого.       — Глупости, — сказала Молли, — Не мог бы ты устроить его в столовой? Гермиона заняла стол для чего-то, связанного с ее исследованиями.       — Ага, — сказал Гарри. Он поставил на землю Тодда, который тут же помчался за Олли, несомненно, представляя себе, как малыш тайно будет кормить его на кухне остатками еды, как только Молли отвернется.       — Все в порядке, Гарри? — спросила Гермиона, когда он вошел в столовую. Верная слову Молли, Гермиона заполнила стол свитками пергамента, заняв почти всю поверхность длинного стола.       — Привет. Как продвигаются поиски?       — Мучительно, — вздохнула Гермиона, — Я знала, что это будет трудно исследовать, но Мерлин.       — А-а, — сказал Гарри, выдвигая стул и садясь рядом с ней, — Не работай слишком усердно. В этом нет никакой спешки.       — Ну конечно нет, я и не могла подумать, что ты так думаешь, — сказала она, улыбаясь ему, — Кстати, как идут дела?       — Фантастически, — сказал Гарри, и его лицо расплылось в улыбке, — На самом деле, все просто великолепно.       — А Драко? — выражение ее лица слегка изменилось, а уголки ее рта изогнулись в выражении, означающем юмор.       — Я думаю, ему это тоже нравится, — ответил Гарри, придвигая к себе один из свитков и вглядываясь в слова, написанные на нем.       — Верно, — сказала Гермиона, — Значит, ничего примечательного?       — Нет, — быстро ответил Гарри.       — Ты ужасный лжец, ты это знаешь?       — Почему ты лжешь, папочка? — спросил Олли, появляясь из кухни с вазой цветов в руках, а Тодд несся следом за ним, — Бабуля говорит, что это нужно поставить на стол.       — Я, черт возьми, не лгу, — воскликнул Гарри, забирая вазу у Олли, — Между мной и Малфоем ничего не происходит… Э-э, Драко, — исправился он, увидев оскорбленный взгляд Олли.       — Привет, тетя Миона, — сказал Олли, целуя Гермиону в щеку, — Папочка врет, они с папой на днях целовались в саду.       — Что? — воскликнул Гарри, — Черт возьми, он тебя разыгрывает.       — Мне пришлось зайти внутрь. Это было отвратительно, — сказал Олли, скорчив гримасу, — Бобби это тоже не понравилось, — Он демонстративно закрыл шишуге глаза ладонями. Тодд уселся на землю и разрешил ему это сделать, виляя при этом хвостом.       — Я тебе верю, — сказала Гермиона, похлопав Олли по плечу.       — Черт возьми, не надо, — сказал Гарри, его голос стал выше, — Мерлин.       — Они всегда флиртуют. Папа говорит, что я не знаю, что это такое, но ты же мне рассказала.       — Да, именно так и было, — сказала Гермиона, с ухмылкой глядя на Гарри, — Какое интересное развитие событий.       — Всё, я иду на улицу, — сказал Гарри, вставая из-за стола.       — Еще пока нет, — ответила Гермиона, дергая его за рукав, так что он был вынужден сесть обратно, — Олли, пойди помоги бабуле на кухне.       — Хорошо, — сказал Олли. Он обошел вокруг и поцеловал Гарри в щеку, одарив его, помимо всего прочего, еще и ехидной ухмылкой. Когда он это сделал, то выглядел в точности как юная версия Малфоя. Это чертовски нервировало.       — Так что же, — сказала Гермиона, когда Олли был вне пределов слышимости.       — Мы, черт возьми, этого не делали, — прошипел Гарри, сохраняя низкий голос.       — Ладно, — сказала Гермиона, взмахом палочки отправляя свитки из комнаты, — Но что-то же должно было произойти, чтобы у Олли возникла такая мысль.       — Он часто приходил, а ты знаешь, какие мы, — сказал Гарри, неистово размахивая руками, — Мы много подшучивали друг над другом, только Олли говорит, что это чертов флирт. Кстати, спасибо тебе, альтернативная Гермиона, за обучение этому слову.       — Разве это не флирт? — спросила Гермиона, выгнув одну бровь, — Потому что мне всегда казалось, что это именно так и есть…ну, совсем немного.       — Черт возьми, — прошипел Гарри, — Ты из-за меня совершенно выжила с ума.       — Всегда было очевидно, что в школе он просто раздражал тебя, чтобы привлечь твое внимание.       — Это бред.       — Ты обычно оказывал ему внимание, так что это срабатывало.       — Потому что я его ненавидел.       — Ты преследовал его целый год.       — Только потому, что он что-то задумал.       — Ты не давал мне покоя целую вечность, когда узнал, что я виделась с ним, пытаясь выяснить, чем он занимается после окончания школы.       — Потому что мне было любопытно, — воскликнул Гарри, — Может, он опять что-то задумал, а я понятия не имел.       — Да, отчасти, — сказала Гермиона, неопределенно пожав плечами, — Хватит о том, почему ты, возможно, интересовался Драко в прошлом, давай поговорим о настоящем.       — Сейчас не о чем говорить, — настойчиво произнес Гарри, не сводя глаз с дверного проема кухни. Он уже приготовился к тому, что Олли высунет голову и расскажет Гермионе еще больше чертовых приукрашенных подробностей.       — Знаешь, у тебя есть признаки. Когда ты лжешь.       — Я, черт возьми, этого не делаю, — закричал Гарри, прижимая руки к лицу, чтобы скрыть свои эмоции от Гермионы.       — Если нет, то почему ты прячешь свое лицо?       — Ради всего святого, — пробормотал Гарри, опуская руки, — С ним все в порядке, хорошо?       — Действительно, — фыркнула Гермиона, — Я бы также сказала, что Драко в порядке.       — Слушай, он прекрасно ладит с Олли, и он больше не полный кретин, поэтому, почему он не может быть рядом, да? Он уже не такой, каким был, когда мы учились в школе.       — Почему ты покраснел? — спросила Гермиона, улыбаясь Гарри, — Тут нечего стыдиться. Драко сейчас просто прелесть.       — Черт возьми. Мне нравится, когда он рядом, — вздохнул Гарри, — Из-за Олли, а также потому, что он замечательный парень. Он приносит вкусную еду, умеет шутить, не боится выглядеть совершенно нелепо, когда мы играем с Олли и Тоддом, и это совсем не тот Малфой, которого мы знали.       — Это может быть не тот Драко, которого ты знаешь, — сказала Гермиона, изучая его с тревожно-понимающим выражением лица, — И это не значит, что и с остальными он ведёт себя также. Я бы сказала, что Драко просто дает тебе возможность увидеть его настоящего, когда вы не пытаетесь постоянно накинуться друг на друга. Это очень освежает, если честно.       — Но это все немного слишком быстро, не так ли? — сказал Гарри, проводя рукой по волосам, — Прошло не так много времени, чтобы мы стали настолько по-другому относиться друг к другу.       — Почему бы и нет? У вас больше нет причин испытывать друг к другу острую неприязнь — кроме того факта, что вы делали это в прошлом, — и я хотела бы надеяться, что вы оба выросли из этого.       — Но дело не только в этом, Миона, — Гарри сглотнул, нахмурив брови, — Он… Он мне нравится. Как личность. Когда мы делаем что-то вместе с Олли, кажется, что мы маленькая чертова семья или что-то в этом духе. Это всё так запутано.       — Но так ли это? — она улыбалась ему, ее взгляд был понимающим, — Учитывая обстоятельства, это кажется очевидным результатом.       — Я ничего о нем не знаю, — вздохнул Гарри, потирая ладонью лицо, — Я не знаю, чем он занимался после войны — кроме того, что ты мне рассказала и что я прочитал в «Пророке», а это обычно абсолютная чушь — и я не знаю, какое пиво он любит пить в пабе, и я даже не знаю, чем он, черт возьми, занимается весь день, когда не находится у меня. Я знаю его не настолько хорошо, чтобы он почувствовал, что он является важной частью того, что есть у нас с Олли. Это безумие.       — Так спроси его, — сказала Гермиона, пододвигаясь ближе, — Я знаю ответы на все эти вопросы, но я не собираюсь говорить тебе. Послушай, после того как ты уложишь Олли спать, сядь и выпей с ним за столом бокал вина и, черт возьми, поговори с ним. Я думаю, что ты будешь приятно удивлен тем, что обнаружишь.       — Хорошо, — сказал Гарри через мгновение, оглянувшись на Гермиону.       — Хорошо? — Она выглядела потрясенной. Гарри не был уверен, стоит ли ему обижаться на это или нет, — Я думала, ты будешь больше сопротивляться.       — Я же сказал тебе, он мне нравится. И ты обычно бываешь права… ну, во всем, — пожал плечами Гарри.       — Наверное, так и есть, не так ли? — ответила она, выглядя довольной.       Их разговор был прерван звуками Рона и Джорджа, входивших, спотыкаясь через заднюю дверь, покрытых грязью после игры в квиддич под дождем, а Молли кричала на них, чтобы они не испачкали пол в доме.       — Я обещаю, что не буду пачкать наш дом, папочка, — сказал Олли важным тоном, появляясь рядом с локтем Гарри. Он поднял руки, чтобы Гарри посадил его на колени, прижавшись к нему и обхватил его шею, — Люблю тебя, папочка.       — Люблю тебя, — повторил Гарри, уткнувшись лицом в волосы Олли.       — Черт возьми, мама, успокойся, — кричал Рон, — Мы заколдуем его дочиста.       — О, лучше посмотри на Гарри. То, что там происходит, гораздо интереснее, чем состояние этих чертовых половиц, — сказал Джордж.       Должно быть, отвлекающий маневр сработал, потому что Молли на мгновение замолчала, а затем возобновила свою ругань после того, как Рон с Джорджем унеслись прочь, несомненно, разнося грязь по всему дому. Гарри не был уверен, насколько сильно, потому что его лицо все еще было прижато к волосам Олли, мягкий запах ребенка успокаивал его бешено бьющееся сердце.

* * * *

      — Какое вино тебе нравится?       — Что?       — Какое вино ты предпочитаешь? — снова спросил Гарри, оглядываясь на Малфоя, — У меня есть белое и два красных, но я не уверен, что они достаточно изысканны для твоего вкуса.       — Да пошел ты, — фыркнул Малфой, появляясь справа от Гарри, — Вон то вполне подходящее. По какому случаю? Мы же не собираемся напиваться, пока наш ребенок играет в соседней комнате? Хотя, полагаю, я не совсем против этой идеи, если ты меня убедишь. На самом деле это довольно чистокровно с твоей стороны, и это практически надлежащий обычай в наших кругах на сегодняшний день.       — Не совсем, — ответил Гарри, взяв бутылку красного, на которую указал Малфой, и отставив ее в сторону, — После ужина у нас будет нормальный разговор.       — Черт возьми.       — Я знаю, это довольно шокирующе.       — Мой шок был скорее связан с тем, что у тебя в шкафу имеется вино, которое на самом деле вкусное.       — Отвали, — засмеялся Гарри, — Но на самом деле.       — Гм, хорошо, — сказал Малфой, послав Гарри быстрый взгляд, — Значит, сейчас ты начнешь требовать с меня алименты?       — Не собирался, но теперь, когда ты подал мне такую идею, я могу, — сказал Гарри, дразняще улыбнувшись Малфою.       — Предположим, я сам навлек на себя эту беду.       — Вообще-то, я хотел…       — Хм, Гарри?       — Да? — сказал Гарри, обернувшись к Малфою.       — Твой шишуга синий. Полагаю, это не ты сделал?       — Ох ты ж, твою мать, — пробормотал Гарри, подходя к тому месту, где Тодд вошел на кухню. Верный слову Малфоя, Тодд был ярко-синим.       — Должен быть способ это изменить, — сказал Малфой, опускаясь на колени рядом с Гарри, — Не то чтобы я сильно волновался, но тебе это не очень идет, приятель, — это было сказано очень скучающему Тодду, который пытался вырваться из рук Гарри, чтобы отправиться на поиски печенья.       — Прекрати двигаться, придурок, — пробормотал Гарри шишуге. Он сел, притянув Тодда к себе на колени, чтобы тот не убежал куда-нибудь еще, — Печенье может подождать, ты, глупое создание.       — Держи его неподвижно, если сможешь, — сказал Малфой, вытаскивая палочку, — Я знаю цветовое заклинание, которое работает на одежде, и одно, которое работает на волосах, так что, надеюсь, одно из них сработает.       — Бедняга, — пробормотал Гарри, приглаживая уши Тодда, — Все в порядке, приятель.       — Он не выглядит и отдаленно обеспокоенным, — сказал Малфой, фыркнув от веселья, — Может быть, ему нравится цвет?       — Просто произнеси эти чертовы заклинания, — вздохнул Гарри, бросив на Малфоя взгляд, полный отчаяния.       Малфой попробовал, но ни то, ни другое не сработало. Тодд оставался таким же синим, как и до этого, ужасающе ярким цветом, который напомнил Гарри о дешевых маггловских леденцах, которыми Дадли набивал свой рот в детстве.       — Хм, — сказал Малфой, поднимаясь на ноги, — Наверное, мне стоит пойти и выяснить, как это произошло?       — Только не кричи на него, — сказал Гарри, глядя на Малфоя, — Он, конечно, настоящий маленький засранец, но, пожалуйста, не кричи.       — Я что, действительно похож на кричащего типа? — спросил Малфой, подняв бровь.       — Думаю, нет. — А ведь он и правда не думал так, подумал Гарри. Малфой казался скорее тем типом, который может напугать вас до смерти выгнутой бровью и хорошо поставленным вздохом, нежели тем, кто кричит. Это в значительной степени ослабило беспокойство Гарри.       — Оставайся здесь с новым талисманом факультета Рейвенкло. Я вернусь через мгновение, — сказал Малфой. Он покачал головой в сторону Тодда, когда вставал, и снова фыркнул про себя.       — Мне жаль, что это случилось с тобой, Тодд, — сказал Гарри, прижимая его к груди. Тодд в ответ издал недовольный звук, но позволил Гарри обнять себя.       — Стихийная магия, судя по всему, — сказал Малфой, когда вернулся обратно, — Он был немного расстроен этим, хотя я бы ещё подумал, из-за чего именно: потому что, это было реальным инцидентом, или он действительно расстроился, что вместо этого он превратился не в зелёный цвет.       — Как думаешь, ты сможешь завтра взять к себе Олли? — спросил Гарри, помешивая суп, который он поставил ранее, — Мне нужно будет отвезти Тодда в отдел Случайной Магии, если мы не сможем вернуть его в нормальный цвет к завтрашнему утру.       — Э-э, я могу вернуться поздно, — сказал Малфой, вытаскивая кусок пергамента из одного из карманов, — Мне нужно будет сообщить мистеру Херефорду, но с ним не должно быть по этому поводу проблем.       Оказалось, что Малфой был учеником мастера зелий, о чем Гарри узнал после ужина и после довольно большого количества бокалов вина. Он работал там последний год и прошел примерно половину пути обучения, хотя, скорее всего, это займет больше времени, поскольку он брал довольно много отгулов, чтобы иметь возможность чередовать дневные и утренние часы с Олли, когда это было возможно.       — Я хотел бы заняться изготовлением зелий, может быть, внештатно, и чем-нибудь эксклюзивным, — сказал Малфой, наполняя свой бокал.       — Почему ты никогда не упоминал об этом? — спросил Гарри, откинувшись в кресле.       — Ты никогда не спрашивал. Я предположил, что мы затеяли все это ради Олли, но не могу сказать, что я против перемен.       — Это идеальная карьера для тебя. Ты всегда чертовски блестяще разбирался в зельях, — вздохнул Гарри, размышляя о своих собственных ужасных оценках в классе зельеварения, если не считать шестого курса.       — В отличие от тебя, — сказал Малфой, одарив Гарри шутливой улыбкой, — Хотя не могу сказать, что я не представлял, как ты пойдешь в авроры. Но ты ведь ушел, не так ли?       — Длительный отпуск, — ответил Гарри, — План заключался в том, чтобы вернуться и закончить обучение, но теперь я не уверен в этом.       — Что ты хочешь делать вместо этого? — глаза Малфоя блестели, рот был приподнят в уголках, а щеки слегка раскраснелись от алкоголя. Гарри нравился его взгляд, мягкий и беззастенчивый.       — Не совсем уверен, — сказал Гарри, — Честно говоря, мне очень нравится то, что я делаю в данный момент.       — Быть дома и играть с сыном? — Малфой рассмеялся, — Тебе еще не надоело?       — Я даже не уверен, что мне это надоест, — сказал Гарри, улыбаясь в свой бокал с вином.       — Итак, почему ты решил это сделать? — спросил Малфой, жестикулируя между ними двумя и их бокалами вина, — Признаться, я был немного скептичен, когда ты впервые об этом спросил.       Гарри пожал плечами.       — Мы уже практически семья, так что я подумал, что должен узнать тебя получше.       — Справедливое замечание. Еще?       — Пожалуйста, — сказал Гарри, кивнув на свой пустой бокал.       — И что же ты хотел узнать? — спросил Малфой, отправляя вновь наполненный бокал обратно в сторону Гарри, — Я не мог прожить более интересные последние несколько лет, чем ты.       — Чем ты занимался после войны? — спросил Гарри, — Я, конечно, читал «Пророк», но обычно в нем полный бред.       — Так и есть, — сказал Малфой, отпив с бокала вина, — После войны я немного затаился, а потом устроился учеником по зельям к одному человеку, которого больше заботило мое знание предмета, чем то, на какой стороне войны я был. А что насчет тебя?       — Немного поработал аврором, взял отпуск и приобрел Тодда.       — Почему шишуга? — спросил Малфой, — Волшебные семьи обычно приобретают их только для детей, а ты взял для себя.       — Наверное, мне было немного одиноко, — пожал плечами Гарри, — Рон с Гермионой переехали, а Гриммо похож на чертову гробницу, когда ты здесь один. Честно говоря, к концу всего этого, я начинал чувствовать, что немного схожу с ума. Тодд — хороший компаньон. Конечно, когда он не чертовски ярко-синий.       Тодд сменил положение и чихнул на полу, после чего заполз обратно под кресло Гарри.       — Я и не думал, что ты… — сказал Малфой, уставившись в свой бокал с вином, —… один, то есть одинокий.       — Но и ты же им был, не так ли? — сказал Гарри, наблюдая за Малфоем.       — Да, я так думаю, — Малфой одарил его слабой улыбкой, прежде чем снова опустил взгляд, — Я не понимал, как мало радости было в моей жизни, пока этот чертов ребенок не врезался в меня на улице. Это смешно, у меня хранилища, полные золота, и команда домашних эльфов в моем распоряжении, и я могу отправиться куда угодно в этом чертовом мире, но когда я оглядываюсь назад, все кажется таким мрачным.       — Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Гарри, — Я… я думаю, что до его появления я как бы погряз в пучине. Он стал для меня чем-то хорошим. Я думаю, что и для тебя он стал хорошим.       — Дело не только в нем, знаешь ли, — сказал Малфой таким низким голосом, что это был почти шепот, — Ты тоже сыграл свою роль. Для меня.       — Я… да, — сказал Гарри, глубоко дыша, — Ты тоже. Я рад, что мы отошли от всей этой ерунды в школе. Мне действительно нравится, что ты рядом.       — Мне тоже, Гарри, — сказал Малфой, мягко улыбаясь.       — Его здесь нет, можешь называть меня Поттером, если хочешь.       — Гарри, все в порядке, — сказал Малфой, все еще улыбаясь, а во взгляде была мягкость, — Я… — он замолчал, прочищая горло, — Черт, мне пора идти, я думаю, что выпил слишком много.       — Наверное, нам следовало бы ограничиться одним бокалом, — согласился Гарри, — Черт возьми, Олли завтра проснется слишком рано, я это чувствую.       — Я принесу похмельную еду на завтрак, как тебе?       — Блестяще, — сказал Гарри, — Тогда, наверное, увидимся завтра?       — Спокойной ночи, Гарри, — сказал Малфой. Его улыбка все еще была мягкой, когда он потянулся вперед, чтобы сжать руку Гарри, прежде чем уйти в направлении камина.       Гарри мог поклясться, что чувствовал покалывание пальцев Малфоя на своей коже, когда погружался в сон. Этой ночью ему снилось, как он идет по полю, его рука проводит по верхушкам мягко колышущейся травы, а теплое солнце ласкает его спину.

* * * *

      — Тссс, ты разбудишь папочку.       — Вообще-то, я думаю, что он умер для этого мира.       — Он не умер.       — Нет, на самом деле не умер. Это просто такое выражение.       — От него как-то странно пахнет.       — Да, это было вино.       — Отвали, — простонал Гарри, бросая подушку в направлении голоса Малфоя.       — Чуть не попал в меня, паршивец, — рассмеялся Малфой, — Я наложу на тебя освежающие чары, так что не дергайся.       — Хорошо, — сказал Гарри, моргая, когда его охватило ощущение магии Малфоя, — Доброе утро, Олли.       — Доброе утро, папочка, — сказал Олли, сидевший рядом с Гарри, — Папа сказал, что я должен позволить тебе поспать целую вечность.       — Папа знает, о чем говорит, — сказал Гарри, садясь. Он взглянул на Малфоя и поднял брови, — Черт возьми, ты что, совсем не пил прошлой ночью?       — Возможно, у меня просто более высокая устойчивость к похмелью, чем у тебя, — сказал Малфой, смеясь. Он выглядел совершенно нормально, несмотря на то, что выпил по крайней мере столько же вина, сколько и Гарри накануне вечером, — А еще потому, что перед тем, как прийти сюда, я принял зелье от похмелья. На подносе стоит одно для тебя.       — Слава Мерлину, — вздохнул Гарри. Он смотрел на то, как Малфой подносит большой поднос к кровати. В этот момент взгляд Гарри остановился на его одежде, как следует ее рассмотрев.       — Поднимайся, Олли, — сказал Малфой, опуская поднос с едой на кровать.       — Это моя пижама? — спросил Гарри, надевая очки. Красная пижама, в которую был одет Малфой, показалась ему подозрительно знакомой. На ней были маленькие золотистые снитчи, а крылья, казалось, трепетали на месте, когда ткань смещалась, когда Малфой двигался. Гарри обычно надевал ее только тогда, когда точно знал, что никто не придет, и он был уверен, что Малфой не отправился бы в Косой переулок и не купил бы себе такую же парочку в ярких гриффиндорских цветах.       — О, да, так и есть, — сказал Малфой, немного покраснев, когда посмотрел на свою одежду, — Олли настоял, чтобы я тоже был в пижаме. Надеюсь, ты не возражаешь.       — Тебе идут цвета Гриффиндора, — ответил Гарри, ухмыляясь ответному взгляду Малфоя. Он попытался проигнорировать маленькую искорку жара в своем теле при виде Малфоя не только в цветах его факультета, но и в пижаме Гарри, находящегося в его постели. Гарри не был уверен, что сможет справиться с такой комбинацией так рано утром и до того, как выпьет полную чашку кофе.       Малфой устроился на кровати поверх одеяла, рядом с ногами Гарри и напротив Олли, а между ними стоял большой поднос. На нем было навалено все необходимое для полноценного английского завтрака, а также две большие кружки кофе и пузырек с зельем.       — Слава Мерлину, — пробормотал Гарри, потянувшись за зельем. Оно немного пузырилось и имело вкус мяты, когда он проглотил его.       — Вердикт? — спросил Малфой, наблюдая за Гарри.       — Э-э, моя голова больше не болит? — спросил Гарри, подняв бровь.       Малфой фыркнул.       — Очень подробно, Гарри. Что-нибудь еще?       — Ну, вкуснее, чем обычно.       — Так-то лучше.       — Есть какая-нибудь причина, по которой ты расспрашиваешь меня о зелье от похмелья? — спросил Гарри, подняв бровь в сторону Малфоя.       — Мерлин, неудивительно, что ты бросил школу авроров, — поддразнил его Малфой, — Я это приготовил, болван.       — О! — сказал Гарри, — Оно было очень хорошим. Оно быстро подействовало, очевидно, и на вкус оно нормальное. Текстура лучше, чем обычно, я думаю.       — Спасибо, — сказал Малфой, вздыхая и нежно качая головой Гарри.       — Можно мне попробовать, папа? — спросил Олли. В одной руке он держал кусок тоста, а в другой — вилку с фруктами.       — Нет, пока ты не достигнешь совершеннолетия, — сказал Малфой, постучав своей вилкой по вилке Олли.       Завтрак был просто великолепен, и Гарри был слегка удивлен, узнав, что Малфой приготовил все сам.       — Я могу сделать яичницу с беконом, Гарри, — сказал Малфой, подняв бровь, — Это не так уж и сложно. Я вырос в этой стране, знаешь ли.       — Это немного более впечатляюще, чем просто яйца и бекон, — сказал Гарри, жестом указывая на переполненный поднос.       — Мне, конечно же помогли.       — Я помог, — сказал Олли, помахивая в воздухе кусочком тоста, — Папа разрешил мне переворачивать бекон.       — Не смотри на меня так, я наложил защитные чары, чтобы его не забрызгало маслом, — фыркнул Малфой, бросив взгляд на Гарри.       — Мы хорошо поработали, папочка? — спросил Олли, улыбаясь Гарри.       — Да, — ответил Гарри, взъерошив волосы Олли, — Это прекрасный завтрак.       — Скажи спасибо, — сказал Олли, наклоняя щеку к Гарри.       Гарри провел пальцем по его ребрам, чтобы пощекотать его, а затем быстро поцеловал Олли в щеку.       — Папа тоже помог, — сказал Олли, откусывая кусочек от своего тоста, — Ты должен поблагодарить и его. Как следует, папочка.       — Э-э, — сказал Гарри, боковым зрением глядя на Малфоя. Малфой слегка порозовел, уставившись в свою тарелку.       — Ты должен, папочка, — настойчиво сказал Олли, — Скажи спасибо.       — Хорошо, — произнес Гарри через некоторое время. Он наклонился вперед, дождавшись, пока Малфой издаст небольшой вздох и встретит его на полпути, наклонив голову так, чтобы его щека была обращена к Гарри. Кожа Малфоя была теплой в месте прикосновения губ Гарри, покрасневшей от смущения или, возможно, даже от волнения, этого Гарри не знал. Он задержал свои губы чуть дольше, чем, наверное, следовало, но Малфой не стал его за это осуждать. Щеки Гарри стали горячими, когда он отстранился, и он откусил кусочек бекона, чтобы ничего не говорить. Малфой встретился с ним взглядом, пока жевал, а на его губах играла слабая улыбка. Гарри пытался притвориться, что ему не хотелось двигаться в другую сторону и прижиматься губами к кому-то еще, но он, конечно, не мог обманывать себя.

* * * *

      — Интересный выбор цвета.       — Я его не выбирал, — фыркнул Гарри, — Стихийная магия.       — Конечно, иначе бы вы были бы уже в другом отделе, — сказала симпатичная ведьма-брюнетка, улыбаясь Гарри.       Он покинул площадь Гриммо почти сразу после завтрака, чтобы отправиться в отдел Стихийной Магии при Министерстве, чтобы вернуть Тодда в его нормальное состояние. Он хотел остаться дома с Олли и Малфоем, но теперь, когда он знал, что у Малфоя есть обязательства помимо Олли и его самого, он не хотел отрывать его от них надолго, решив как можно скорее покончить с неприятностями Тодда, чтобы Малфой мог вернуться к работе.       — У вас часто бывают проблемы со случайной магией, мистер Поттер? — спросила ведьма, а парящее перо записывало ее слова на куске пергамента. Перо писало гораздо быстрее, чем она говорила, и Гарри стало интересно, что еще оно записывает. Он стал до смешного подозрительно относиться к зачарованным перьям после инцидента с Ритой Скитер на четвертом курсе.       — О, это был не я, — сказал Гарри, — Это был мой…       Гарри понятия не имел, как представить Олли незнакомому человеку. Он точно не мог сказать, что это его сын, потому что у Гарри Поттера фактически не было сына. Он не сомневался, что если он назовет Олли таковым, то «Пророк» очень быстро пронюхает об этом. Если бы он думал, что история, которую они опубликовали после того, как он отвел Олли в Косой переулок, была плохой, то это было бы намного хуже. У них был бы материал, в котором Гарри был бы назван отцом, и они, без сомнения, запустили бы целый раздел, посвященный исключительно выяснению того, кто является матерью этого ребенка. Это был бы полный бардак, и у Гарри не было ни малейшего желания иметь с этим дело.       — Это был мой крестник. Тедди Люпин, — сказал Гарри, нервно усмехаясь, — Хотя это случается нечасто. В основном это просто случайность. Видите ли, он еще совсем маленький.       — Похоже, это можно довольно легко исправить, — сказала ведьма, гладя рукой по спине Тодда, чтобы успокоить его. Она произнесла над Тоддом серию заклинаний, и синий цвет его шерсти постепенно исчезал, превращаясь в белые и коричневые пятна, которые были его обычным цветом.       — Фантастика, — сказал Гарри, — Ты снова в норме, приятель.       — Так и есть, — сказала ведьма, убирая свою палочку, — Как новенький.       — Спасибо, — сказал Гарри, — Я немного волновался, когда не смог снять цвет самостоятельно.       — Ничего страшного, — сказала она, хлопая ресницами, — Вы могли бы отплатить мне тем, что зайдёте позже ко мне, и мы могли бы где-нибудь выпить, если хотите?       — Э, что? — сказал Гарри, делая шаг назад.       — Выпить, — повторила ведьма, подходя ближе, — Или мы могли бы пропустить это, если вам так больше нравится.       — Я встречаюсь кое с кем, — выпалил Гарри, делая еще один шаг назад.       И что? Нет, это было не так. Однако, похоже, это подействовало, потому что ведьма немного отступила назад. Гарри отметил изменения в языке ее тела и продолжил свою ложь. С тем же успехом, раз уж он уже начал. Если бы он сейчас попытался сменить тему, ведьма в любом случае решила бы, что он лжет.       — Оу, — сказала ведьма, отступая, — Моя ошибка. В газетах ничего не было.       — Э-э, она у меня недавно, — сказал Гарри, подхватывая Тодда, — Довольно личное, как видите.       — Ну, ей повезло. Хорошего дня, мистер Поттер.       — Э-э, да, — сказал Гарри, поспешно направляясь к двери.       Не было никакой возможности, что эта конкретная информация завтра не попадет на первую полосу «Пророка».       Так и было. На самом деле, Гарри мог бы просто сказать, что это его сын, а не его крестник сделал Тодда синим, потому что результат был бы точно таким же. Гарри проснулся от того, что сова Гермионы скреблась в его окно, стуча когтями по стеклу и держа в когтях экземпляр «Пророка». Она посоветовала ему остаться дома на несколько дней, если он не попросит Малфоя наложить на него гламур, потому что «твои гламуры немного дерьмовые, Гарри, без обид», и он может стать жертвой толпы, если выйдет на улицу без гламура. Чертовски великолепно. Любимое времяпрепровождение Гарри всегда включало в себя бегство от групп репортеров, пытающихся получить от него комментарий к их статье.       Первая полоса «Пророка» была частично занята интервью «расскажи все» от «сотрудницы Министерства», которая утверждала, что Гарри подтвердил, что встречается с кем-то. Остальная часть страницы была заполнена предположениями о том, кто бы это мог быть, с зачарованной таблицей в одном углу, которая обновлялась с каждой совой, отправленной в офис «Пророка», подробно описывая, с кем, по мнению общественности, у Гарри новая любовная связь. Они даже заговорили об Олли, рассуждая о том, была ли его мать тем человеком, с которым Гарри встречался. Они даже взяли интервью у группы людей в Косом переулке, чтобы узнать их мнение по этому вопросу, и процитировали их в статье.       — Твою мать, — простонал Гарри, бросая газету на землю.       — Папочка, ты уже проснулся? — крикнул Олли, открывая дверь и просовывая голову внутрь.       — Да, приятель, — сказал Гарри, улыбаясь ему.       — Опять в газете пишут гадости? — спросил Олли, с опаской поглядывая на скомканную копию «Пророка».       — Да, что-то вроде этого, — вздохнул Гарри, — Извини, приятель, но мы, возможно, какое-то время не сможем выйти погулять.       — Ты собираешься снова пойти и накричать на них? — спросил Олли, поднимая газету и скомкав ее, как мог, своими маленькими ручками, бросая скомканную газету обратно на пол.       — Это то, что я обычно делаю? — спросил Гарри.       — Когда они говорят что-то плохое обо мне или папе, — ответил Олли. Он выглядел сердитым, глядя на скомканные остатки «Пророка», подталкивая их пальцами ног.       — Может, так и стоит сделать, — сказал Гарри.       Он действительно обсуждал это, спустившись в главный офис «Пророка» в Косом переулке и поговорил с Ритой Скитер о ее так называемой «журналистике». Можно было бы подумать, что, рискуя своей жизнью больше раз, чем у вас есть пальцев, вы получите немного уединения, может быть, даже тихую жизнь вдали от самых оживленных частей волшебного общества. Очевидно, вы бы ошиблись. Гарри, возможно, смог бы сделать именно это, если бы не нелепые вещи, которые всегда печатались о нем в «Пророке». Если он совершал особенно долгий поход в продуктовый магазин, то на следующий день выходила статья о его привычках в еде с подробным описанием его рациона. Если он отправлялся выпить в паб с Роном, то «Пророк» рассуждал о том, не давление ли войны окончательно доконало его и не превратило ли оно его в алкоголика, и сопровождаясь опросом о том, сколько опрошенных людей в Косом переулке считают, что Гарри следует сократить потребление алкоголя. Безусловно, самые худшие истории были, когда Гарри был изображен с любой ведьмой, которая не была Гермионой, и даже они получили свою долю романтических слухов. Газеты были абсолютно жестоки, когда это случалось, разрывая на части любую бедную ведьму, имевшую несчастье стоять рядом с ним в то время, и подробно описывая каждого известного человека, с которым Гарри когда-либо был связан, с большим количеством деталей как предыдущих отношений Гарри, так и его сексуальной жизни, чем Гарри было удобно выставлять на всеобщее обозрение. Возможно, это была бы не такая уж плохая идея — отправиться и продолжить разговор. Он решительно записал это в колонку «возможно».       К счастью, Малфой не упомянул о статье, когда пришел в тот день на ужин, приготовив все необходимые продукты и не проронив ни слова об этом. Ну, по крайней мере, на какое-то время. Молчание по этому поводу длилось до тех пор, пока картофель не оказался в духовке, а курица не зашипела на сковороде, и воздух кухни наполнился ароматом розмарина и чеснока.       Малфой был странно молчалив с момента его прихода, некоторое время он тихо играл с Олли в гостиной и отказался от обычной беседы с Гарри на кухне, которая стала неотъемлемой частью их вечеров. Гарри предположил, что у него был тяжелый рабочий день, поэтому не стал подталкивать его к разговору. Он надеялся, что начальник Малфоя не стал досаждать ему тем, что ему нужно было брать столько отгулов, чтобы проводить время с Олли, но Малфой дал понять, что это не так, поэтому Гарри не хотел давить на него в этом вопросе. Он решил, что если Малфой захочет с ним о чем-то поговорить, то в свое время он сам придет к нему с этим вопросом. Хотя Гарри подумал, что ему, возможно, придется помочь ему на пути к этой цели.       — С тобой все в порядке? — спросил Гарри, когда Малфой снова сделал движение, чтобы вернуться в гостиную, где в настоящее время находились Олли с Тоддом, вместо того, чтобы оставаться на кухне с Гарри и помочь с ужином.       — Всё отлично, — ответил Малфой. Его поза была напряженной, плечи расправлены, подбородок поднят, а не расслаблен, как обычно в доме Гарри, особенно после их разговора несколько дней назад.       — Угу, — сказал Гарри, поднимая бровь в сторону Малфоя, — Итак, это чушь собачья.       — Ничего особенного, — сказал Малфой, вздохнув, — Итак, кто же твоя новая интрижка, о которой так печется «Пророк»?       Гарри разразился звонким смехом.       — Ты не можешь так легко отклонить мой вопрос.       — Возможно, я и не отклоняю.       — Да, это так. Спрашивать меня об этой ерундовой статье вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, значит отмазываться.       — Значит, это чушь? — спросил Малфой, переведя взгляд на Гарри.       — Конечно, да, ты же знаешь, что такое «Пророк». Они напечатают все, что угодно, если это поможет им продать копию.       — Верно, — сказал Малфой. Странно, но он выглядел так, будто заметно расслабился при этом признании, — Значит, какая-то ведьма из Министерства все это выдумала?       — Полагаю, в этом есть и моя вина, — фыркнул Гарри, — Она пригласила меня выпить, и я запаниковал, поэтому сказал, что я с кое с кем встречаюсь. Похоже, это подействовало, так как она оставила меня в покое по этому поводу.       — Довольно большая ошибка, — сказал Малфой, но слегка улыбнулся Гарри, — Так почему ты ни с кем не встречаешься? Я не могу себе представить, что у тебя нет небольшого запаса подходящих партнеров.       — Полагаю, я так и не нашел никого, кто бы мне понравился в достаточной степени, — пожал плечами Гарри, прислонившись к столешнице лицом к Малфою.       — А что, если и так? — спросил Малфой. Его взгляд был настолько напряженным, что заставил Гарри вздрогнуть, — То есть, если ты найдёшь кого-то, кто тебе достаточно понравился?       — Я не уверен, — честно признался Гарри, — Может быть, раньше я бы пошел на это, но, вероятно, не сейчас.       — Почему нет?       — Я лучше проведу время с тобой и Олли. В данный момент это важнее всего остального, — честно сказал Гарри, — Я бы не хотел тратить время на то, чтобы провести его с кем-то другим. Это того не стоит.       — О-о, — сказал Малфой. Он выглядел удивленным, но в то же время довольным, — Это… я считаю, приятно знать.       — Теперь ты ответишь на мой вопрос? О том, почему ты хандришь весь вечер?       — Э-э, это просто недоразумение, — сказал Малфой, — Все в порядке, честно. Я просто слишком много думал.       — Хорошо, — пожал плечами Гарри, протягивая Малфою пиво из холодильника, — Я рядом, если ты захочешь поговорить о работе или о чем-нибудь еще, что у тебя на уме.       — Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, — сказал Малфой с улыбкой.       — Так что насчет тебя, насчет свиданий? Почему ты ни с кем не встречаешься? — Гарри склонил голову набок, его глаза скользили по лицу Малфоя, пока он пил пиво, а алкоголь холодил его теплые губы.       — Полагаю, я с тобой в одной лодке, — сказал Малфой, удерживая взгляд Гарри, потягивая пиво, — С тех пор как появился Олли, мои приоритеты… изменились.       — Выпьем за это, — сказал Гарри, поднося свой стакан к бутылке Малфоя. Малфой не сводил с него взгляда, пока Гарри не повернулся, чтобы проверить картошку.

* * * *

      Малфой пообещал Олли, что он начнет приходить на площадь Гриммо ежедневно, каждый день, без отговорок, и он так и сделал. Странно, подумал Гарри, сравнивать ту версию Малфоя, которую он знал когда-то, — все эти колючие слова с острым языком, чтобы быстрее выплевывать оскорбления, все эти острые края, которые выглядели так, словно готовы порезать тебя, если ты подойдешь достаточно близко без его прямого разрешения, которое он, похоже, практически никому не давал, — с той, которую он знал сейчас. Они были двумя совершенно разными людьми, тот холодный и хитрый Малфой, и этот, которого ему поручили называть Драко. Малфой не входил в его дом в семь утра с мягкой улыбкой, с кофе и пирожным, купленными исключительно с расчетом на Гарри, и не протягивал их ему с дразнящим подколом, в котором чувствовалось больше ласки, чем чего-либо еще. Малфой не стал бы надевать гриффиндоровскую пижаму Гарри и забираться к нему в кровать с их ребенком между ними, с ласковыми глазами и ранним утренним сиянием, пока они ели с подноса еду, которую он приготовил для них троих. Это был исключительно Драко.       Хотя он видел их как двух разных людей, существующих почти совершенно отдельно друг от друга, и лишь тонкие нити соединяли их, ему все еще было трудно заставить свой разум назвать стоящего перед ним человека Драко. Это было странно: когда он привлекал внимание другого, с его уст срывалось одно имя, а на самом деле это был совершенно другой образ — вот что пронеслось в его мыслях, пока он рассматривал яркие улыбки и крепкие руки, и желание, пронзившее его желудок, когда тот краем глаза смотрел на Гарри. Это было почти как другой язык, от которого Гарри не мог избавиться и даже не был уверен, что хочет этого. Потому что, если Драко все еще был Малфоем, то это почти смягчало все те вещи, которые все еще вызывали у Гарри острую реакцию, когда он случайно натыкался на них. Если Малфой был Драко, то, возможно, некоторые из ужасных вещей, которые произошли так давно, но относительно недавно, тоже были не так уж плохи. Возможно, если две версии его детского врага и его нынешнего совместного родителя смогут сосуществовать и превратиться во что-то совершенно другое, удобное и хорошее, тогда Гарри сможет залечить другие зияющие раны войны, которые все еще продолжались, несмотря на все это.       Малфой, став Драко, словно двигался дальше и наконец оборвал нити, которые все еще связывали Гарри с самыми темными частями его прошлого. Он не просыпался с криком от кошмара, от запаха крови и гула темной магии, поднимающего волосы на коже его рук, с тех пор, как Малфой стал практически постоянным гостем на площади Гриммо, и он не был уверен, что это значит: для него или для них.       Однажды утром, когда Гарри сидел напротив Малфоя за столом, оба пили кофе из бумажных стаканчиков, которые Малфой принес вместе с кашей и фруктами, Гарри задумался об имени Малфоя. Конечно, имя не имело особого значения, главное — сам Малфой. И все же Гарри не мог отделаться от мысли, что, возможно, последствия его фиаско с Малфоем/Драко оказались более заметными, чем он думал. Потому что, конечно же, Гарри никогда бы не оказался с Малфоем, даже не допускал такой возможности. Но Драко был совсем другой историей, был другой частью жизни Гарри, имел другое начало и конец, чем тот маленький мальчик в хорошо сшитой мантии, который протянул руку и попросил дружбы Гарри на одном дыхании, оскорбив первого его друга, которого Гарри завел в новом и странном мире, в который он попал. Это был Драко, который делился с Гарри мягкими улыбками над головой Олли, когда они вместе укладывали его спать, это был Драко, который закатывал рукава своей рубашки, чтобы помочь Гарри с мытьем посуды ночью, это был Драко, чьи пальцы продвигались вперед к Гарри, когда они сидели рядом, останавливаясь на полпути между ними, не преодолевая последнего промежутка. Гарри не был уверен, было ли расстояние оставлено как предостережение Малфоя самому себе, или же это было приглашение для Гарри сократить разрыв, как будто Малфой забрасывал удочку и ждал, чтобы увидеть, позволит ли Гарри зацепиться за нее.       Гарри хотел бы быть на крючке, в этом он был уверен. Было ли это чем-то, что ему нужно было сделать, чтобы тренировать свой разум, чтобы переименовать Малфоя? Он не был уверен, было ли это то, что сдерживало его, или это было что-то еще. Он хотел сократить этот разрыв, но не мог. Он еще не был уверен, почему, но постоянное присутствие Малфоя — то, что Гарри с готовностью приветствовал — медленно помогало ему пробираться через мысли. Возможно, Гарри уже позволил себе попасться на удочку, которую закинул ему Малфой, и Малфой просто не торопился сматывать леску, позволяя Гарри привыкнуть, пока все шло своим чередом.       Возможно, подумал Гарри, ему следует перестать так много думать об этом и просто позволить Малфою втянуть его в это, позволить ему решить, когда Гарри вынырнет на поверхность. Гарри решил, что это его вполне устраивает.

* * * *

      Прошло несколько дней, когда что-то изменилось. Гарри с Малфоем вместе готовили на кухне, двигаясь вокруг друг друга в отрепетированном ритме, как хорошо смазанная машина, Олли прыгал вокруг них, чтобы помочь, когда его просили об этом. Малфой стал гораздо лучше готовить на кухне, после того как несколько дней подряд готовил вместе с Гарри. Он довольно ловко управлялся с ножом, разрезая и нарезая кубиками практически в два раза быстрее, чем Гарри, его руки и пальцы двигались почти как в тумане, что было одновременно интригующим и немного пугающим, если быть честным с самим собой.       Олли напевал про себя, стоя на зачарованном табурете и помешивая соус, который приготовил Гарри. Он раскачивался из стороны в сторону в ритме, который сам себе задал, а его голова слегка покачивалась.       — Папочка, — сказал Олли, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Гарри, но при этом все еще помешивая, — У тебя еще есть то старое радио?       — Хм, думаю, да, — сказал Гарри, нахмурившись про себя. У него было одно, но оно не было старым. На самом деле, он купил его всего за несколько недель до появления Олли. Он оставил ужин в надежных руках Олли и Малфоя и достал радио из маленькой комнаты, которую он превратил в нечто вроде кабинета для себя, несмотря на отсутствие необходимости в нем.       Олли был в восторге, когда он достал устройство, тут же забрал его у Гарри и стал возиться с циферблатами. Гарри наблюдал, бросив на Малфоя забавный взгляд, как Олли подбирает музыку в соответствии с его требованиями, остановившись, как только нашел станцию, которая, очевидно, ему понравилась. Она была маггловской, но Олли сразу же начал напевать в такт песне, постукивая ногой и покачивая головой. Гарри оставил его, вернувшись к плите, чтобы начать следующий этап приготовления карри: он взял несколько овощей с разделочной доски Малфоя и быстро положил их в кастрюлю.       — Почему ты еще не танцуешь, папа? — спросил Олли. Гарри повернулся и увидел, что Малфой с нежной улыбкой наблюдает за Олли, а ребенок исполнял танец, который, казалось, включал в себя шаги в такт вперед и назад, а его бедра покачивались из стороны в сторону.       — Никто не захочет видеть, как я танцую, — рассмеялся Малфой, качая головой в сторону Олли.       — Ты всегда танцуешь, — сказал Олли, — Я думал, что папочка опять сломал радио, потому что не включал музыку за ужином, потому что она у нас всегда была включена.       — Я всегда танцую, не так ли? — спросил Малфой, его рот изогнулся в улыбке, — Тогда, полагаю, мне стоит порадовать общественность.       Гарри повернулся, чтобы взглянуть на них, когда Олли вскрикнул от восторга, его смех разнесся по воздуху и перекрыл мелодию маггловской песни. Малфой обогнул стол и поднял Олли, посадив его себе сбоку на бедро и кружась по кругу. Олли сжимал его одной рукой, а другой качал в воздухе вверх-вниз, пытаясь попасть в такт песне. Гарри фыркнул, когда Малфой начал кружить Олли, нарушая его ритм и вызывая у него новый приступ смеха.       Гарри улыбнулся, наблюдая за ними, помешивая ужин и наполняя воздух ароматом специй. Олли с Малфоем широко улыбались, их смех звучал почти как музыка, так как звуки накладывались друг на друга и сливались воедино.       — Папочка, — закричал Олли, протягивая руки к Гарри, когда Малфой снова закружил его.       Гарри рассмеялся и покачал головой, указывая на карри.       — Ужин не пропадет, Гарри, — сказал Малфой, улыбаясь ему, — Давай же. — Он закружил Олли по другому кругу, поднимая одну руку в такт причудливому покачиванию вытянутой вверх руки Олли.       — Хорошо, — сказал Гарри, вздохнув в насмешливом отчаянии.       Олли развеселился, когда Гарри подошел к ним, неловко покачиваясь из стороны в сторону в попытке соответствовать их ритму. Олли потянулся к нему, и Гарри подошел ближе, взяв Олли за руку и позволив его маленькой руке направлять движения Гарри. Он обхватил другой рукой талию Малфоя, даже не задумываясь, прижимая их бока друг к другу, а их все лица были близки, когда они двигались все вместе. Малфой взглянул на него, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Его губы были слегка приоткрыты, а в глазах читался вопрос. Гарри сглотнул, переводя взгляд с серых глаз Малфоя на его губы.       Олли снова рассмеялся и заерзал в объятиях Малфоя, пытаясь освободиться. «Бобби» позвал он, хлопая в ладоши. Малфою пришлось опустить его на землю, позволив Олли подойти к Тодду и попытаться заставить его тоже потанцевать, но без особого успеха.       Когда Малфой выпрямился, его глаза сразу же встретились с глазами Гарри, а их лица все еще были так близко, и рука Гарри все еще была на его талии, прижимая ладонь к его бедру. Лицо Малфоя было таким открытым, его эмоции были написаны прямо на лице. Гарри хотел наклониться, прижаться губами к губам Малфоя и никогда не отпускать их, но он не сделал этого. Пока нет. Он не хотел, чтобы такой важный для них шаг произошел, в присутствии Олли, когда он находился рядом с ними. Несмотря на то, что Олли был причиной, по которой они оказались в таком положении, Гарри почти хотел, чтобы все было отдельно, чтобы они разобрались, что именно между ними было, без третьего лица. Но в конце концов Гарри сделает это. Он знал, что так и будет.       Он не был уверен, насколько ему удалось передать Малфою ход своих мыслей, но тот не выглядел расстроенным или недовольным, когда Гарри отстранился. Взгляд Гарри не отрывался от него, пытаясь передать все, что он хотел, одним взглядом. Малфой отпустил его, его взгляд пылал, когда он смотрел на Гарри.       Гарри не мог сдержать улыбку, когда отошел, чтобы помешать карри, и не мог скрыть свои эмоции, когда ел, сидя за столом напротив Малфоя, а их ноги под столом время от времени касались друг друга. Каждый раз, когда их кожа соприкасалась, это было похоже на то, как будто прямая линия проникала в грудь Гарри, заставляя его сердце биться быстрее, а уголки рта подрагивать вверх. Судя по выражению лица Малфоя, заметившего, как изменился Гарри, он чувствовал себя точно так же.