Чужой. Свой. Ваш

Бальтазар скучал. Демоны пошли какие-то мелкие. Все их заговоры выеденного яйца не стоили, как говорили на одном забавном плане, где наделенных силой можно было пересчитать по пальцам. Да, забавный, но слишком простенький мирок, хотя погулял он там неплохо с одной глупенькой рисковой ведьмочкой, которая выжила при его вызове лишь благодаря необычности просьбы. Вот уж не думал Высокий Лорд Бальтазар, что его, одного из сильнейших демонов, вызовут на другой план бытия ради… всего лишь секса! Ну и зачатия. Интересная ведьмочка, как же ее звали? Пе… Би… Бе… точно, Белла! Хрупкая, но храбрая дурочка, сразу поставившая условия и совсем не позаботившаяся о своей безопасности. Ей повезло, что Бальтазар в тот момент оказался благодушно настроен, и просьба его настолько позабавила, вот он и сделал глупой аборигенке подарок, оставив ее не только живой, но и тяжелой. Не стал издеваться и брать ее в боевой форме, притушил силу крови, заполнив ведьму выхолощенным семенем, мало чем отличающимся от того, что она могла получить от своих соплеменников — лишая этим будущего полукровку наследия. Всё равно, человечки слишком хрупки, им не по силам справиться с силой. Соответственно, будущее дитя не могло взять ничего от отца, являясь в полном смысле обычным. Он, конечно, мог сделать пакость и оставить возможность оборота, обрекая дитя на мучения, а окружающих человечков на страх и ужас, но ведьмочка так расстаралась, что Бальтазар, покидая пустой в магическом плане мир, даже благословил мать с ребенком удачей и живучестью, выбросив из головы этот незначительный курьезный случай на долгие годы. Поэтому, когда резко потянуло в груди, а из свернутого пространства за спиной выпростались гигантские дымные крылья, он не сразу понял, кто мог воззвать к нему… Так взывать могла лишь родная кровь. Ослабленная кровь, потому что трудно было определить направление, и отчаянная — потому что счет шел на мгновения. У Бальтазара не имелось потомков — тех, в ком проснулось наследие, не потому, что он блюл целибат, а потому, что не каждому сосуду дано выносить живую кровь Лорда-Демона, одного из сильнейших свободных владетелей, пусть и без вассалов. Пустышки — да, рождались и не раз. Бальтазар по молодости еще отслеживал их, надеясь, что хоть в ком-то из тех, редких выживших, может проснуться его кровь, но вскоре перестал — пустое. Особенно после того, как однажды проболтался и получил море насмешек над его глупыми надеждами. Принести одаренное потомство от Лорда способно лишь равное по силе и мощи магическое существо, причем обязательно по взаимному согласию — только при соблюдении этих условий появлялся шанс рождения нового Лорда. И именно поэтому Лордов мало, а Князей — еще меньше… Зов был достаточно сильным, чтобы пробить ткань миров, и явно из разряда последнего шанса, поэтому следовало поспешить. Бальтазар не сразу понял, откуда зов, но время терять не стал, рванув на всей возможной скорости туда, куда звала пробужденная кровь. И очень удивился, вынырнув в чужом мире, полном азартной, безмятежной жизни миллиардов короткоживущих легкомысленных людишек. Зов затихал, полный боли, отчаянной жажды жизни и чего-то еще, знакомого, но непривычного для Бальтазара. Тяжелые камни разрушенного строения были объяты пламенем, а в самом эпицентре корчился в огне наследник крови, находясь на пороге смерти — пока еще человек, но быстро лишающийся этого досадного недостатка. Момент был тонкий — Бальтазар повел носом, решая, стоит ли вмешиваться в линию судьбы далекого наследника, который по всем правилам НЕ МОГ пробудиться. Огонь, радостно подчиняющийся воле высокого Лорда, с готовностью поведал о вкусе человечка, попавшего в его власть, о странном упорстве и живучести, удивительной живучести, которой в умирающем оказалось гораздо больше, чем положено для одного даже очень сильного существа… и тогда Бальтазар недоверчиво шагнул ближе — да быть того не может! Произошло невозможное — лишенный силы потомок его чресел принял наследие! Но главное даже не в этом: а в том, что нежданный наследник сумел сформировать и на последнем издыхании удерживать магический кокон! Или это кокон удерживал своего родителя? Ослабленный, но живой! Тянуть было нельзя — Бальтазар шикнул на огонь и кинул стазис на драгоценную находку. Наследник с магическим коконом зародившейся жизни — если выживет, то… улыбка, появившаяся на лице Бальтазара, могла стоить жизни Лорду, что там, даже Князь, увидев ее, поостерегся бы. Уж очень специфическая слава шла о Высоком Лорде Бальтазаре: не признающий авторитетов, отмороженный… его огонь был самым неистовым во всем Темном мире — и только из-за лени возиться с вассалами и отсутствия амбиций он всё еще не стал Князем — к большому облегчению Круга Князей. Даже для демонов Бальтазар считался совсем отбитым на голову. Его уже по давней привычке никто не задирал — обходя по широкой дуге его владения — слишком уж необузданным был Высокий Лорд, упиваясь кровью и яростью битвы, и слишком уж разрушительными были последствия схваток… для несчастных, пополняющих своими черепами обширную коллекцию Бальтазара. Перемещался на свой план Бальтазар быстро, но с осторожностью — как величайшее сокровище укрывая тенями своего Наследника тяжелого двойней, ДВОЙНЕЙ! Пришлось стряхнуть пыль забвения с памяти и вспомнить всё, что касалось наследия и рода. Давно заброшенная родовая купель не сразу нашлась среди многочисленного хлама в обширных подвалах его полуразвалившегося замка — ну лень ему было заниматься хозяйством! Поэтому не кормил тени силой, не заботился о разрушающемся домене — не для кого было, да и скучал он. Но теперь всё изменилось. Впервые за тысячелетия обширная территория под протекторатом Высокого Лорда Бальтазара оказалась намертво перекрыта мощнейшими щитами, все паразиты, потихоньку проникшие в пустующие земли, пользуясь его попустительством, с жалким писком осыпались пеплом от всеобъемлющего и ничего не пропускающего заклинания очищения. Купол отрицания, стоивший по силе едва ли не княжеской казны, накрыл владения, заставив встревоженных подобными необычными тратами соседей напряженно замереть. Осторожные щупы разведывательных заклинаний вспыхивали темным огнем, больно ударяя откатами по хозяевам. По этому вопросу даже было решено собрать внеочередной Круг — появление таких мощных возмущений могло качнуть равновесие… Щедро напитанные силой тени молниеносно подготовили родовую купель для драгоценного едва дышащего пациента. Упрямый потомок до сих пор отчаянно цеплялся за жизнь и держал кокон — Бальтазара даже гордость взяла за свою кровь. Не зря он недавно вспоминал ту забавную ведьмочку, кстати, стоило послать парочку теней проведать ее и узнать, как его потомок оказался без поддержки и почему к нему на помощь никто, кроме него, не явился… Бальтазар не скупясь поделился собственной напоенной силой кровью, помещая обгоревшее скрюченное тело в купель и, не в силах удержаться, очень осторожно потянулся к кокону. Однако почти сразу получил по пальцам от гневно раздувшегося кокона смесью яростных эмоций — восхитительно! Бальтазар довольно расхохотался и не пожалел своего лучшего трофея — Черной Жемчужины, под завязку заполненной силой, идеальной для поддержания жизни. Черная Жемчужина Инферно могла поднять на ноги даже мертвого, хорошо, что он о ней так вовремя вспомнил — без нее исчерпавший все жизненные силы потомок не выжил бы, и уж конечно, не смог бы удержать оголодавший драгоценный кокон с потомством. Что ж… Бальтазар приказал теням присматривать за наследником, а сам решил заняться подарками. Раз уж теперь он обзавелся наследником, то следует основательно подготовить наследство… точнее выбрать то, что его наследник будет завоевывать после того, как войдет в силу. Конечно, под присмотром Бальтазара, но сам. Своей силой, своей яростью, своей волей. Наследник должен быть достоин его, Бальтазара, наследия… Тени кружили перед Бальтазаром, нашептывая всё, что получилось выяснить. Кровь не врала — но слишком много людишек, слишком короткий срок их жизни, слишком хрупко и слабо их здоровье. Благословение Бальтазара быстро израсходовалось — слишком много ярости было в его крови, даже ослабленной и лишенной наследства. Пусть он забрал силу, возможность оборота и наследие, но кровь демона брала свое, вынуждая всех, в ком она говорила, рваться в бой, дразнить судьбу и умирать. Поначалу ведьмочка еще контролировала потомство, аккуратно приглушая огонь крови, заботилась о продолжении рода — ведь каждая новая ветка добавляла ей силы, позволяя дольше сохранять свою жизнь. Но мир людишек постоянно штормило — бесконечные войны, эпидемии, природные катаклизмы — человеки не умели или не хотели жить в симбиозе со своим миром, разрушая его и провоцируя на постоянные попытки избавиться от неблагодарных паразитов. Увы, избавиться от этого племени было непросто: человеки хоть и являлись короткоживущей расой, но обладали поистине бешеным инстинктом выживания. Они плодились как сквырки — мелкие бесы, которых никак не удавалось уничтожить полностью: при малейшей возможности эти твари приносили многочисленный приплод, жрали всё вплоть до камней, не брезговали мертвечиной своих же и упрямо не желали умирать… Вот и человечество, губя себя же, топчась друг у друга по головам, спешило жить, ярко, яростно, и умирало, умирало, умирало. Даже благословение Бальтазара не могло постоянно помогать с удачей — слишком много переменных факторов, потому что дети всегда бунтуют, и однажды Белла не уследила, в итоге один из ее правнуков пересек большую воду, окончательно затерявшись на огромном континенте среди множества других искателей приключений. Раздираемый войнами Старый свет словно задался целью уничтожить ее род. Ведьмовскому племени всегда было непросто, а богатое семейство Сфорца не раз становилось мишенью охочих до добра и власти. И жадность самой Беллы, ее высокомерие и тщеславие сыграли дурную роль в жизни ее родичей — самомнение и излишняя уверенность в своей силе обернулись пшиком. В итоге, после всех перипетий, в живых остался лишь потомок того самого авантюриста, покинувшего слишком властную и долгоживущую бабку. Но плодовитость с тех пор пошла на убыль… Зато, как подумал, усмехаясь, Бальтазар, результат оказался более выдержанным и концентрированным! Его кровь сумела выстрелить, не без посторонней помощи, но это произошло — прекрасный сильный магический кокон не мог возникнуть только из крови Бальтазара! Жаль, что пока кокон еще не отделился от наследника и определить точно, кто помог зачать новую жизнь, без угрозы навредить плоду невозможно… *** Он горел, но всё никак не умирал. А еще он не помнил, кто «он», почему ему так больно, как долго это длится. И только одно не давало потерять свое покоцанное «Я» окончательно — что-то важное внутри нуждалось в его защите. Смешно. Он ничем не мог помочь сам себе, но почему-то был готов на всё, чтобы спасти это самое «важное». Он плавал в огне, его перекручивало, переделывало. Убивало и воскрешало снова, и снова, и снова. Он не знал, хочет ли вспомнить себя, и вообще, что такое «Он». Иногда он чувствовал себя языком пламени, иногда камнем в лавине, иногда каплей в океане — он сопротивлялся желанию стать частью большего, перестать быть собой, не желал терять свое «он», ведь у него было «важное». Он спасал «важное», а «важное» помогало ему помнить себя. Ну, то, что от него осталось. В какой-то момент это состояние изменилось, и просто «он» вдруг стало объемным. Он вдруг понял, что у него есть имя, которое он пока не помнил… а еще его удивило то «Важное», которое ему так важно, но при этом, что это вообще такое? От «Важного» вдруг плеснуло обидой и Он тут же заботливо свернулся вокруг обидчивого «Важного» и оно его простило… нечто вокруг них заволновалось, и стало вдруг легче — он уже не… не умирал? Всё еще было больно — но он уже привык к этому, тем более что ощущения стали другими. Он просто кипел, каждая мельчайшая часть его взрывалась и собиралась заново уже правильно, так, как это было изначально предначертано… На этой мысли он даже замер. Это была сложная мысль. Правильная, но такая… большая… Предначертание… и плотину в его разуме словно прорвало — он еще не вспомнил свое имя, но уже знал, что он — это он, как бы глупо это ни звучало. Еще было непонятно, что такое важное он оберегал в своем солнечном сплетении, но… о… он человек? Глаза резануло красным, заливая огненной кровью… он был в крови и сам являлся частью этой крови, и он определенно был… мужчиной. Но человеком ли? То есть, он БЫЛ человеком РАНЬШЕ, но сейчас что-то внутри брезгливо фыркало на попытку назвать себя человечком. Он — нечто большее, сильное и опасное! Кровь в нем согласно пыхнула силой, отзываясь яростной радостью — ДА!.. *** Приглашения от Круга Князей, на минуточку — высшего Круга! ему, Бальтазару, тысячелетия игнорируемому всеми, позабавили. Зашевелились, демонские отродья, чуют, что начался внеплановый цикл — свежая сильная кровь, не просто с наследием, а с продолжением рода — это событие для всего плана. Он сжег и послания, и вестников безвозвратно, развеяв их прах над диким садом камней силы, что очень давно отвоевал у какого-то Высокого Лорда, готового уже стать Князем, но так катастрофически фатально решившего перейти дорогу одиночке-изгою. Ха… его внукам будет, где разгуляться. Внукам — он ведь не ошибся, их ведь точно двое? Он мгновенно переместился к купели, подрагивая от возбуждения. Так и есть, кокон отлепился от наследника, позволяя провести диагностику и восторженно зареветь на весь мир: его наследник зачал не просто двойню сильных демонов, а сразу двух Высших Лордов! Вот так сразу, с младенчества, проигнорировав традиционное взросление по классам, перепрыгнув через ранги Ученика, Воина, Рыцаря, Барона и сразу в Высшие Лорды! Невероятно! Бальтазар усилил границы, вбухав в защиту своего домена максимальное количество сил — перерождению его наследника из никчемного умирающего человечишки никто и ничто не помешает! *** Плавать в горячей лаве ему еще не приходилось, хотя, стоп. Какая, нахрен, лава? Что, блядь, происходит, а? Перед глазами было что-то странное — может, зрение подводит? В огромном темном каменном зале, словно созданном природой — хотя вряд ли бы такое возможно: между свисающих огромных сталактитов виднелись оплывшие от жара колонны и арочные проходы, по стенам змеились светящиеся расплавленной лавой узоры трещин. Света было много — и свет этот был черным и красным — странно, но правильно? А еще каменный бассейн, наполненный то ли лавой, то ли кипящей кровью, в котором он плавал вяло дрыгающимся куском мяса, окружали слишком осмысленно двигающиеся тени. Грозные тени — не хотел бы он встретиться с теми вооруженными амбалами, которые их отбрасывают. Но не это главное. А тонкая, светящаяся инфернально голубым холодным светом нить, соединяющая его с… комком света? Поправка. В световой фигне, соединенной с ним, виднелись два пульсирующих, словно дышащих, живых комка света, каждый размером с его кулак. Он сжал кулаки и приценился — да, именно такой размер. А еще, у него, оказывается, действительно имеются кулаки. Крепкие привычные кулаки со сбитыми костяшками. Дышалось с трудом, но с каждым вдохом всё легче, да и управлять своим телом получалось всё лучше. Понимания, где он и кто он пока не появилось, но страх почему-то отсутствовал. Выглядело всё вокруг жутко, но как-то уместно. Подумаешь, он очнулся в бассейне с кипящей кровью — так живой же. Ну а тени двигаются и чего-то шепчут — так не вредят же. И вообще. Любопытно. Боль, до этого яростно терзавшая каждую жилку, уже унялась до тихой ноющей и терпимой. А вот любопытство просто переполняло, а еще вопросы, которые росли в геометрической прогрессии с каждым мгновением. О. Он задумчиво поскреб лысую макушку и недовольно нахмурился. Что-то не так. Ему не нравилось не понимать, а значит, пора искать ответы и лежа в жиже этого не сделаешь. Поэтому он подплыл к краю бассейна и, решительно ухватившись за бортик, неуклюжим тюленем перевалился на сухую поверхность. Тоже, блядь, горячую! Падать оказалось неприятно, не больно… в смысле, чувствительно, но на фоне УЖЕ пережитой боли, так, мелочь. Светящаяся фигня послушно последовала за ним — почему-то не вызывая желания избавиться от нее. Он потыкал пальцем в видимую глазу световую нить и озадаченно пожал плечами. Как он и подозревал, фигня была не материальная, точнее не совсем материальная. Нить ощущалась, как… плотный воздух, приятно прохладный. Он расчетливо посмотрел на светящийся шар, но жмакать его не стал — вдруг чего попортит с незнания? И так после того, как он потрогал световую нить, шарик словно насторожился, чуток скукожившись и замерцав. Он бы погладил этот затрусивший свет, но решил не пугать. Пока не разберется, что к чему, больше никаких экспериментов — терять «это» не хотелось, чем бы оно ни было. Тени вокруг согласно зашелестели, а световой шар тут же довольно засиял, увеличившись в размерах. Да… хер его знает, что творится, но он разберется. Ага. Он снова почесал свою лысую голову и опять нахмурился — непорядок! Еще бы понять… Блядь! Он зло мотнул головой и попытался встать. Ноги были менее послушны, но нихуя — его тело, значит, будет слушаться! Он уперся кулаками в раскаленный камень, на одной воле вздымая себя на трясущиеся ноги… Желание выместить на ком-нибудь зло за собственное бессилие буквально сжигало, но рядом кроме бесплотных теней и беззащитной… беззащитного «хер знает чего», ничего не было! «Хер знает что» возмущенно пыхнуло светом и настороженно замерло от его яростного взгляда… стало нет, не стыдно, но… чувство неизъяснимого сродства с этим вот… блядь, как назвать-то? Фигня-фигней, а, шарик? пузырь? кокон? Да, наверное, лучше называть это, чем бы оно ни было, коконом, так вот, ощущался этот кокон света с двумя как бы зародышами света абсолютно своим. Вот себя не помнит, окружающий мир готов на ноль помножить, а кокон в обиду не даст — любого уроет за него! Хуй его знает, с чего такая уверенность, но под этим он готов подписаться кровью, и любого, кто попробует вякнуть против зубами загрызет! Он зарычал, выплескивая в рычании, переходящим в полноценный пугающий громкий рев, всё свое недоумение, недовольство, злость и удивленно округлил глаза: словно в унисон с его воплем вокруг взметнулись огненные языки и закружились в диком танце тени. Что, блядь, за светомузыка? Кстати, он уже вполне уверенно стоял. Только что-то оттягивало назад. Оборачиваться назад иррационально не хотелось — слишком уж там живо отсвечивало алым. Накатила абсолютная уверенность, что ему это не понравится. То есть, скорее всего, очень даже понравится, но этим он словно перейдет какую-то очень важную черту. Сейчас он просто не знает о себе ничего и может устраивать истерики, малодушно закрывая глаза на реальность, а потом ему придется принять то, кем он… теперь является. Он вздохнул, посмотрел на мирно парящий перед ним кокон, и перестал очковать — кем бы он раньше ни был, но точно никогда не засовывал голову в песок. Он повернул голову, оценивая распахнувшиеся за спиной огненные крылья, и оскалился. Кто бы сомневался — не с его резюме надеяться на рай — Брок Рамлоу никогда не был святым! О да, теперь он вспомнил себя... — Неплохая выдержка, наследник, — неожиданно прозвучал насмешливый мягкий голос, от которого все волосы встали дыбом, а из пальцев вдруг полезли бритвенно острые лезвия, его не напугал, но очень напряг. Сейчас с него потребуют плату за все его грехи, что ли? Ну, пусть попробуют! Словно в ответ на его мысли, невидимый собеседник рассмеялся и прямо перед ним из тени выступил… человек? Дураком Брок не был и в бытность живым, не стал дураком и сейчас, неважно, помер он или переродился. Поэтому прикусил рвущиеся с языка гадости — слишком в раздрае он был, чтобы трезво мыслить и расшаркиваться, поэтому просто сузил глаза и промолчал. На вид совершенно неопасный красивый мужчина очень даже интеллигентного вида простым не мог быть по определению. И потом: наследник? Улыбка, которой одарили Брока была такой… мерзко покровительственной, снисходительной, что кровь забурлила, но он с собой справился — еще бы ему не научиться справляться со всеми своими заебами, с той школой жизни, что он прошел. Брок интуитивно чуял, когда время и место выпускать пар и срываться — и сейчас точно не тот момент. — И что, никаких вопросов? — существо мужского пола — точнее определить у Брока не выходило, совершенно не боялось инфернального вида Брока с огненной херней за плечами и светящейся фиг… светящимся коконом у груди. Однако продолжать молчать дальше, значило бы выставить себя идиотом, да и прояснить ситуацию очень хотелось. — Типа на них ответят просто и честно, — тот, кто прикидывался безобидным мужчиной, довольно улыбнулся, правда, в этот раз то ли нарочно, то ли случайно выдавая свою нечеловеческую суть с потрохами: улыбка, разъехавшаяся до ушей в прямом смысле слова просто не могла принадлежать человеку. Разве что мутанту. Пока Брок пытался прикинуть реальность такого варианта, существо, назвавшее его наследником, щелчком пальцев создало себе трон, и удобно расположившись на нем, кивнуло. — Не на все, но не спросишь, не узнаешь, наследник. — Чей именно наследник? Почему я и что за это должен? — Брок сформулировал главное, что его волновало — ибо… — Вот как… Я доволен. Мой наследник оказался не так глуп, несмотря на то, что родился обычным человечком, позволившим так бездарно себя убить. — Не глуп, но бездарно — практически оксюморон, — нашел в себе силы поучаствовать в «светской беседе ни о чем» Брок, усилием воли заставив себя убрать когти, и даже притушил полыхание за спиной. Но как бы он ни пыжился, а так же эффектно создать кресло под жопу не вышло. И от понимающей ухмылки странного собеседника стало по-детски обидно. — Научишься еще, наследник. А насчет ответов… ты единственный из моих потомков, кто сумел воззвать к той почти исчезнувшей частице наследия. Что тут скажешь, не каждый демон обладает такой яростной жаждой жизни, как ты. И да, сумел-таки меня удивить, сразу переродившись в Лорда, хотя такие как ты в лучшем случае становятся личинками тупых сквырков, теряя личность и память… — Демоны, Лорды… А сквырки это вероятно, бесы… — бляя, он реально в аду! Существо на троне из теней глумливо захихикало. — Да, можешь считать и так: геенна огненная тут тоже имеется, а что до названий — это мелочи… — казалось или нет, но Брока явно пытались развести на вопросы, и от этого задавать вопросы совсем расхотелось. Значит, ад. Хреново. Не то, чтобы он рассчитывал на райские кущи, но блядь, чего теперь: жрать души и жарить пятки грешникам? — Ну, не так всё примитивно, наследник, — снова прочитал его мысли этот… бля, кто? Брок мысленно отвесил себе оплеуху, существо довольно ухмыльнулось и снизошло до объяснений. — Ладно, не напрягайся ты так, пока твое выживание в моих интересах — кроме тебя наследников-то у меня нет. Поэтому некоторое покровительство я тебе окажу, в дополнение к тому, что я УЖЕ тебя спас. Ты ведь понимаешь, что без моей помощи, моей крови и моей магии ты максимум мог стать разве что неупокоенным призраком и то не надолго. Так что будем знакомы, — тени прыснули в стороны, а мужчину залило светом, от которого заслезились глаза. — Я Бальтазар, твой несколько раз пра-пра, Высокий Лорд. А ты волею судьбы мой наследник, который еще должен доказать право называться Лордом… Дав Броку полминуты на то, чтобы проникнуться высокой честью, назвавшийся Бальтазаром хлопнул в ладони и, притушив ослепляющий свет, совсем по-простому подмигнул: — На этом с торжественной частью закончили, пошли, у нас много дел, пора вникать в дела, наследник! *** Время в Темном мире было странной субстанцией — Брок словно погрузился в безвременье. Дезориентировало практически полное отсутствие смены дня и ночи — то же самое касалось и времен года. Этот мир не приветствовал слабых, каждое мгновение проверяя на прочность всех обитателей. К тому же Бальтазар, оказавшийся его пра-пра-прародителем, вовсе не страдал излишней сентиментальностью и не стремился укутать нежданного наследника заботой. Уж на что Брок привык драться за место под солнцем, но тут ему пришлось делать это на постоянной основе порою без передышки. Хорошо еще, что до полного отделения кокона ему позволили находиться в условной безопасности — за детей было до жуткого тревожно. Брок чуял своих малышей на любом расстоянии, и успокаивало только то, что те находились под присмотром старательно скрывающего свою привязанность к очень быстро растущим хулиганам дедули Бальтазара. Да, Брок совсем не случайно назвал Высокого Лорда Бальтазара дедулей при детях, тем очень понравилась сама концепция доброго дедушки, который ОБЯЗАН их баловать. А уж, после того, как Брок поделился с ними рассказами о «правильных» дедушках, у Бальтазара начались веселые дедовские будни. Ну а что, не всё ж ему малина — пусть такой мелочью, но Брок хотя бы этим компенсировал свое недовольство. Он любил драться будучи человеком, а после того, как стал демоном, его это просто пьянило — демоны созданы для битв, это суть их существования. Но всё же… Человеческое прошлое почти не вспоминалось — он помнил себя, свой характер, но основная масса воспоминаний словно скрылась за темной пеленой. Вряд ли там было что-то очень важное, ради чего стоило бы идти на открытый конфликт с Бальтазаром, но иногда что-то ныло внутри, словно он потерял или забыл кого-то или что-то, без чего жить полной грудью не получалось. И потом… как он обзавелся детьми? Такими разными и АБСОЛЮТНО на него непохожими! Бальтазар тоже недоуменно пожимал плечами, не понимая, почему дети ЕГО наследника такие… непохожие. И вопреки ожиданиям старого демона, определить от кого зачал Брок никак не выходило — все сканирующие заклинания не давали ответа, стекая с малышей словно вода. Слишком уж необычными силами обладали два будущих Высших Лорда, совсем не подходящими этому миру. Слишком. Но что больше всего удивляло — Темный мир не отторгал детей, легко подстраиваясь под еще неумелые, но уже впечатляющие выплески чуждой ему магии. Хотя о том, какой магией обладали его дети, Брок узнал последним. Бальтазар, да не будет упомянуто его имя в преддверии короткого и тревожного сна, так загрузил Брока, что тот даже выдохнуть не мог. Обилие информации, жесткие тренировки без всякого снисхождения к только осознающему обновленного себя наследнику и, как только кокон окончательно отделился от Брока — бесконечные бои. Его туманно вспоминаемое прошлое меркло перед наступившим сумрачным и яростным настоящим. Это еще Брок поначалу был не в курсе такого раздражающего и непрекращающегося движняка вокруг своей особы. Распоряжаться собой в полной мере Брок просто физически не мог, но каждую свободную минуту он рвался к детям, чьи умилительные мордашки уже проглядывались через плотный световой кокон, ревностно охраняемый Бальтазаром. Малыши к его радости почти сразу его стали узнавать и гулить, пуская слюнявые пузыри, растопыривая маленькие розовые ладошки по стенке кокона, тянулись к нему. Не то, чтобы Брок сюсюкал с ними, но мнительный Бальтазар всеми силами ограничивал «детское» время, опасаясь «неправильного» влияния на будущих Высших Лордов со стороны непутевого папочки, чьим потолком был ранг весьма слабенького Лорда. Сколько в этом было искренности, а сколько игры — Брок не мог разобрать. Монстр, объявивший его своим наследником, при всем своем снисходительном пренебрежении к человеческому отродью всё же пристально наблюдал за его успехами и в первые самые тяжелые моменты являлся лично, вытаскивая его побитую тушку из драки. Блядь. Называть ЭТО драками, было всё равно, что Эверест называть болотной кочкой. Ебашиться на пределе сил и до смертельных для человека увечий Броку пришлось почти с первого же боя. Что там, его, таким, как он вышел на первый бой, даже сквырки могли запинать своими кривыми лапами! Собственно, сквырки и запинали бы, не проснись в Броке родовое наследие. Он тогда знатно надорвался, выплеснув себя до донышка, сжигая в пепел рвущую его на части стаю мелких бесов. Бальтазар потом долго совсем не интеллигентно и обидно над ним ржал. Ну откуда Броку тогда было знать, что сквырки для местных обитателей всё равно, что насекомые, и на этих мелких вредителей разве что мелких демонят спускали, для забавы. А тут он. Теоретически Лорд, но, по сути, по опыту и умению владеть способностями едва ли до ранга Ученика дотягивает, вот и сквырки его чуть на ноль не помножили. Мозги включать тоже получилось не сразу — слишком много всего на Брока навалилось. Что уж тут: как бы ни была гибка демонская психика, но ведь совсем недавно он был человеком и даже представить себе не мог, что станет крылатым чудиком, беременным сразу двойней. Плюс бесконечное внешнее давление, на его скромный взгляд излишне агрессивное. Нет, то, что Бальтазар не собирался кудахтать над ним наседкой, он принял сразу. Как и то, что ему нужно самому завоевывать место под этим сумрачным небом. Но, блядь, происходящее выходило за все рамки — стоило ему в первый раз выбраться за пределы защищенного домена Бальтазара, как на него буквально объявили охоту! Быть добычей оказалось обидно, так что Брок зверел, спешно наращивая силы, не позволяя себе расслабиться ни на секунду. И то, что он практически нихера не помнил о прошлой человеческой жизни — особенно в плане удивительного по всем меркам зачатия двойней — его окончательно перестало заботить. Приоритеты — Брок умел их расставлять. Защитить детей. Стать сильнее. Создать свой домен. А после того, как Бальтазар с пошлой ухмылкой просветил его об истинном интересе такой интенсивной охоты за ним, то добавился еще один важный пункт: никому не подставлять жопу — ибо нахрен. Ему с головой хватает двух очень шустро развивающихся мальчишек — он не свиноматка, и ублажать всяких хитрованов, желающих продолжить свой род, не станет! И плевать ему на проблемы демографии Темного мира. Бальтазар его настрой поддерживал, обеспечивая сопровождающими тенями, родовыми книгами и жесткими тренировками. Но всё это в долг. Пусть Брок был его наследником и являлся пусть слабеньким, но Лордом, Бальтазара больше заботила двойня, которая, прорвав магический кокон, едва не разнесла зал с родовой купелью в мелкое крошево. Брока в этот момент как раз хитро взяли в клещи трое демонов, рангом явно не ниже Лорда, да еще и с поддержкой стаи Учеников. Один на один Брок уже наловчился отпинываться, да так, что начал собирать свою коллекцию черепов, но одновременно троих потянуть не мог. Бальтазар в кои-то веки так некстати свалил по каким-то своим непонятным делам, а тени… ну что тени. Сквырков разогнать, учеников отбросить, ну еще может Барона одного удержать кучей, но против слаженной тройки боевых и умелых магов их сила оборачивалась пшиком… Брока трясло от бешенства, но вырваться из хватки не выходило — его крылья окутали темным пологом, чужие мощные лапы монстров совсем не человеческого вида торопливо раскладывали его прямо на камнях. Торопились, суки, заявить на него свои права, поставить метку, даже скооперировались, поступившись запредельным чувством собственничества. Демоны ненавидели делиться, но эти трое сумели договориться, решив, что за шанс получить одаренное потомство можно и потерпеть ущемление прав. Ведь в одиночку Брока поймать не удавалось — шустрый и быстрый, тот умел трезво оценивать риски и не вестись на драку с заведомо сильным противником… и сейчас его тупо заманили в ловушку. Схлестнувшись с одним демоном, он не успел заметить, как к месту схватки оперативно переместилась сработанная двойка с целой армией. Ведь мало получить Брока, нужно еще и не дать другим охотникам отнять добычу… Попытки самого Брока переместиться пресекал предусмотрительно выставленный нападающими полог. Тени, конечно, воззвали к своему создателю, но Бальтазар точно не случайно так вовремя отлучился. Ловушка, как есть. Тяжелый пояс с защитной цепью содрали в три рывка, явно не жалея взрывающихся от перенапряжения накопителей — всё-таки защита от Бальтазара — это не кот чихнул. Вены Брока почернели от напряжения, пытаясь справиться с многочисленными заклинаниями, подавляющими его волю, маска вовсю полыхала красным, отбивая ментальные закладки, но силы были неравны. Бальтазар просчитался, решив, что Брок готов к свободному плаванию… вот только дети… Он рвался изо всех сил, готовый сдохнуть, но не подчиниться. И дело не только в жопе и порушенной гордости. Секс сам по себе ничего не значил. Насилие — подавление воли — полное послушание — рабство. А в итоге, через Брока эти твари могут прибрать к рукам беззащитных крох, ради безопасности которых он готов сдохнуть хоть тысячу раз! Довольный рев над собой Брок практически не слышал — от запредельного напряжения в ушах стоял гул, да и перед глазами плыло. С неприятным хрустом с него уже содрали маску, и теперь между чужой волей и собственным самосознанием не было никаких преград, кроме собственного отчаянного сопротивления. Чужая слюна с оскаленной пасти ожгла шею, и Брок отчаянно взвыл, спешно активируя неприятное заклинание, которое выучил на такой вот безысходный случай. Не хотел он быть самоубийцей, недостойное это дело, но если выбирать между постыдным бегством из жизни или рабством, то… Только детей жалко, он так и не увидит их никогда, не прижмет к себе, не увидит, какими они вырастут… перед внутренним взором зажигались символы заклинания, каждым своим появлением вымораживая часть его сути. Мышцы закаменели, почуявшие неладное демоны усилили ментальный нажим и… И вдруг всё замерло. Брок от отсутствия давления даже сбился с активации заклинания — это что, очередной трюк, и он поймался? Залитые кровью глаза ничего не видели, но его руки больше никто не держал, а ноги не растягивали на шпагат, оголяя беззащитный зад. Что за… он перевернулся, а на пузо неожиданно плюхнулось что-то мягкое и недовольно завопило. На два голоса. На два детских голоса… Ни о каком заклинании Брок больше не вспоминал. ДЕТИ? Закаменевшие мышцы сопротивлялись, но пара удивительно сильных хлопков по груди маленькими ладошками и предсмертное окоченение с него словно сдуло. Как и темный полог с крыльев. Неверным движением он продрал глаза от мешающей обзору корочки запекшейся крови и отвесил челюсть. На его груди счастливо пускали пузыри два голеньких младенца: один светленький с золотистым пушком на голове, как ангелочек, второй темноволосый, но сладкий, как грех, с медовой кожей. Две пары ярких, невозможных в этом месте глазищ цвета забытого уже земного неба смотрели на Брока с таких знакомо-незнакомых лиц, а вокруг облетали прахом иссохшие до хрупкости фигуры. — Вот это сходили за хлебушком… — вдруг выдал Брок, сначала протянув свои грабельки к малышам, потом опомнившись, обтер жуткую смесь грязи с кровью об остатки юбки и на всякий случай продезинфицировал вспыхнувшим на ладонях огнем. Дети радостно загулили и бесстрашно цапнули себе пару языков пламени, скатывая из них огненные шарики. Брок поморгал, осторожно огляделся и облегченно выдохнул, заприметив скользящие к нему тени, которых его незадачливые противники нещадно развеяли. Уж что-что, а теней Бальтазар умел делать, те восставали из небытия в обязательном порядке, это означало, что и сам дед скоро явится. Не за Броком, а больше за детьми, которые только что родились, прорвав магический кокон и вот так походя, спасли своего непутевого папочку. — Что ж вы за мутанты такие, шкеты? Как этих уродов приложили? Недоумение Брока можно понять — видимых повреждений на только недавно сильных и пышущих здоровьем демонах не было, но, тем не менее, те однозначно сдохли, в одно мгновение превратившись в иссушенные мумии, которым хватит плевка, чтобы окончательно осыпаться кучкой невесомого мусора. Брок щелкнул по ближней фигуре, и та мгновенно сложилась в компактную горку пыли. — Что здесь произошло? — вот и деда пришел. Брок криво ухмыльнулся и обнял довольно попискивающих детишек — еще поживем… *** Тор, громогласно явивший свою персону прямо на крышу Башни Старка, внес сумятицу в настрой суперсолдат, рывших землю в поисках исчезнувшего Рамлоу. Заявив, что мелкие дрязги людишек за власть его не волнуют, и он пришел к собратьям по оружию, асгардский принц пообещал помощь и тут же воззвал к Хеймдаллю. Но ожидающие немедленных чудес земляне обломились — всевидящий асгардец не нашел человека Брока Рамлоу. И поправка «мутант» тоже ничего не дала. В мире живых такого он не видел. Тони приуныл, Роджерс напрягся, а Солдат пожал плечами — он мало верил во всеведение какого-то мужика с рогами, что своего же принца, который Локи, на раз терял из вида. Впрочем, судя по тому, как Роджерс и Старк с новыми силами приступили к поискам, они сделали те же выводы. Так что асгардца поблагодарили и не стали предлагать задерживаться — тот торопился к своей любезной Джейн, вызывая у всех головную боль бесконечными восхвалениями этой не самой приятной в общении возлюбленной. Тот же Беннер был намного проще и понятней в общении, хотя совсем не уступал по гениальности этой маленькой и очень… характерной женщине. А еще Баки напрягла обмолвка из уст этого на вид простоватого великана о Локи, заключенном в темницу — было в ней что-то тоскливое. Так бы он сам говорил о командире, если бы не мог рассчитывать на возможность быть с ним рядом из-за того же Пирса и Гидры, ну, если бы вообще вдруг заговорил о своих чувствах. Промелькнувшую мысль посоветовать Тору не подавлять свои истинные чувства, пытаясь переключиться на более легкий предмет интереса, он быстро отбросил. Каждый сам кузнец своего счастья. Если полторы тысячи лет не вбили разума в эту дубовую головушку, то что ему слова малознакомого землянина? Тони была интересна задачка по поиску пропавшего человека в силу самой загадочности пропажи. Вещи есть, а тела нет — кто-то его похитил или он сам сбежал… но почему голый? И Тони рыл землю, перелопачивая на пару с Джарвисом тонны информации, просеивая через мелкое сито петабайты данных, отслеживая каждого, хоть немного соответствующего заданным параметрам. Нашлось огромное количество двойников — но и только. Сам Рамлоу словно сквозь землю провалился. Кстати… Джарвис долго взывал к его здравомыслию, но в итоге предсказуемо сдался и принялся моделировать рабочую версию пентаграммы для вызова потусторонних сущностей. Ну а что, Старк не собирался ограничиваться стандартными методами — само исчезновение Рамлоу, его жутковато посверкивающие глаза давали неплохое обоснование к нетривиальным решениям вопроса. А вдруг? Роджерс задумчиво почесав щеку, пожал плечами, готовый и не на такие эпатажные поступки ради Брока, что тут скажешь о Солдате. Еще бы не нужно было постоянно отвлекаться на внешний скучный мир, которому не давали покоя неприбранные к рукам свободные суперсолдаты и слишком себе на уме богатейший изобретатель… Несколько раз Старка на полном серьезе пытались допросить, пытаясь узнать о судьбе Романофф. Эти «своеобразные беседы» были инициированы генералом Россом, чье кресло основательно шаталось под его воинствующим задом в результате огромного количества вываленных в сеть документов, доказывающих… Ну, по сути, ничего не доказывающих, но бросающих существенную тень на его репутацию. Старк сначала порывался устроить шоу, но Пеппер его вовремя урезонила, отправляя на эти сомнительные встречи юристов, с которыми даже военное ведомство не решалось сцепляться, да и оснований прижать Старка как таковых не имелось. А подозрениями они могли утереться. Провокации продолжались, но Джарвис и многочисленная охрана бдила, да и Башню, кроме как на миссии, лишний раз никто не покидал. Ведь несмотря на полную легализацию с президентским помилованием и отпущением всех грехов всегда оставалась опасность насильственного захвата. Воевать со всем миром Капитан Америка был готов, но не значит, что хотел. Дразнить лишний раз охотников никто не собирался, так что на официальные выходы они неохотно выбирались только ради Президента Эллиса, любившего прилюдно козырнуть своей крепкой дружбой с легендарным Капитаном Америкой и его молчаливым устрашающим другом. Тем более что при всех невероятных возможностях Старка реабилитация Солдата, к сожалению, затянулась, и вероятность того, что к нему может подобраться кто-то знающий коды, продолжала оставаться высокой. Наушники являлись временной и не всегда удобной мерой. Солдат понимал риски и преимущества сложившейся ситуации, поэтому не рвался на самостоятельные поиски, без особых уговоров переключившись в статус ожидания, ведь этому очень способствовал отданный последним приказ командира подчиняться Старку и Роджерсу. Пропади командир обычным способом — Солдат бы его нашел. Всю землю перевернул бы, но нашел. Только вот пропажа тела командира выходила за пределы разумного, впору было заподозрить сверхъестественное вмешательство, и если кто и мог помочь ему в поисках, то только… Старк, который чем дальше, тем страннее себя вел. Солдат даже взял за правило присматривать за очень полезным и важным в деле поиска командира гением. Быстро и легко сойдясь с Джарвисом на почве заботы о функциональности работающего на износ владельца башни, во что входил, к примеру, контроль за своевременным питанием — Солдат умел быть незаметным и ловким, подсовывая заработавшемуся изобретателю те же сэндвичи, сбалансированные по количеству калорий и витаминов, или напитки, содержащие все необходимые микроэлементы, которые Старк походя съедал и выпивал, даже не замечая… А поскольку в мастерской было много интересного, то однажды, Солдат обнаружил, что частенько зависает в мастерской Старка, увлеченно занимаясь апгрейдом своего снаряжения. Кто знает, может, когда командир вернется, то похвалит Солдата за придуманные им полезные новшества. А странность в поведении Старка Солдату так и осталась непонятна. Джарвис пытался ему объяснить, но… Гении, они такие странные! Какой смысл ломать голову над тем, что Солдат и Капитан мирно сосуществуют в ожидании командира и не выясняют отношения? Никакой логики в этих тревогах Солдат не находил, как и Капитан, у которого Старк однажды прямо спросил, ревнует ли тот, как будет делить, и что чувствует из-за того, что его друг и его любовник наставляют ему рога… Странно устроены мозги у гения, очень странно. Но именно такой как Старк додумался до того, чтобы на полном серьезе устроить вызов демона! Причем не абы как, а с полным погружением в вопрос, найдя всю возможную и не возможную информацию, добравшись до архивов Ватикана и не только… Попытки Старка вызвать демона, чтобы узнать о судьбе командира поначалу ввели Баки в ступор, но потом, поковырявшись в своей постепенно восстанавливающейся памяти, он выдал энтузиасту Тони всё, что помнил по Гидре — вот где любили и практиковали, правда, без особого успеха, всякое оккультное дерьмо. Хотя… даже он, Зимний Солдат, не мог быть уверен в наличии или отсутствии результатов — не его направление. Прошло больше года, когда очередная пентаграмма в специально выделенном для этих экспериментов зале, вдруг вспыхнула бездымным пламенем, едва отзвучали языколомательные звуки древнего заклинания призыва, найденного в архивах одной из уничтоженных баз Гидры…