Хочу проснуться!

Очнулся я оттого, что о меня споткнулись. Вернее, что споткнулись, я понял позже. А в тот момент меня просто ударило в бок, кто-то ойкнул, и приятный девичий голос произнёс: — Господи, а это ещё что такое? Котя, ты живой? — и меня ткнули рукой в вязанной варежке, пахнувшей шерстью, лёгкими духами и уютом. Я приоткрыл глаза, но поднять голову не смог. Я раньше даже думать не мог, что голод и холод могут так высасывать силы. — Бедненький, да ты продрог совсем! — меня снова ткнули варежкой, но уже нежно. Неподалёку хлопнула дверь, и крикливый женский голос неприятно резанул слух: — Ленка, ты что, сдурела? Не тронь его! Вдруг он больной или блохастый? — Даже если блохастый, так что, пусть умирает у меня под дверью? — та, которую назвали Ленкой, бережно подняла меня и прижала к себе. Мне сразу стало теплее, но даже не от её варежек или стёганного пальто, а от её слов. Ещё не видя своей спасительницы, я уже полюбил её всем сердцем и потому тихо замурчал. — Рыженький, да ты ласковый! — Ленка перехватила меня одной рукой, а другой погладила. — Красивый, — резкий голос женщины, уже ставшей мне несимпатичной с первых слов, прозвучал совсем близко. — Похоже, потеряшка. Ты бы его в приют сдала. Наверняка же кто-то ищет. — Сначала его отогреть надо, а там видно будет, — Ленка отклонилась назад, чтобы не выронить меня во время возни с дверью. — А если его кто-то ищет, то я в округе могу объявления развесить. — И не лень же тебе возиться! — поворчала неприятная женщина. — Да какая же это возня, Зинаида Ивановна? Объявление в сети дам, да парочку по подъездам наклею. Вряд ли он издалека пришёл. — Ну, смотри, дело твоё. Но только если блох разведёшь или кошатиной от твоей квартиры вонять будет — я этого так не оставлю, имей в виду! — и Зинаида Ивановна зацокала каблуками в сторону лифта. Ленка тем временем отрыла квартиру, занесла меня в ванную и уложила на корзину для грязного белья: — Ты тут пока грейся, рыженький, а я должна на работе отпроситься и придумать, в чём и куда тебя к звериному доктору везти. Мысль о том, что меня куда-то повезут, меня не обрадовала, но почему-то внутри было спокойно. Из глубин души пришла уверенность, что мне повезло и меня моя спасительница в обиду никому не даст. Возможно, это было навеяно теплом, а может, её ласковым голосом. Но сейчас мне было хорошо, поэтому я ещё немного помурлыкал и сам не заметил, как уснул.