Пять лет тишины

      Пробежавшись вблизи Брайтон Бич, когда-то одного из самых богатых пляжей, Ви зашла в кафе по пути. После её личного марафона по лёгкой атлетике прошёл полноценный час времени, а значит можно перекусить. Это она любила, как и готовить в принципе. Бег очищал голову, но не душу — адреналин выветривался, оставляя после себя привычный осадок, с которым и предстояло жить дальше.       На самом деле, у девушки было много хобби помимо работы, но с появлением Барнса это что-то то сходило на «нет», то снова появлялось, а после опять уходило. Может быть, все дело в её характере, а возможно звёзды так сошлись, ведь Ванесса Холидей была что ни на есть самый настоящий «Скорпион». Её астрологический знак был удобным объяснением для всех её провалов и противоречий: скрытность, страсть, деструктивная тяга жалить первой, пока не ужалили тебя.       Звездочка ноября всегда сводила с ума своих родителей, хоть и росла в неполной семье. Она рано научилась быть островом, и, возможно, именно поэтому попытка соединиться с материком в лице Джеймса казалась ей такой опасной.       Острова при столкновении с маткриками образуют землетрясения.       Бег помогал ей справиться с мыслями и не думать о том, что, возможно, связавшись с Барнсом, она попала в полную «Жэ». Но куда сложнее было убежать от факта, который сидел в ней, как осколок: она была предателем в своей же собственной, хрупко выстроенной истории. Она нарушила главное правило своей игры, и теперь этот невысказанный грех отравлял каждый их день.       Нет, Барнс, само собой, был особенный. Намного лучше тех, что были до, и однозначно лучше мужчин, что были во время, хотя во время был всего один. Все равно Барнс был целой вселенной после пустых галактик. Нет, Ви не мучила совесть, она старательно её глушила, заливая рационализациями, как спиртом, но, чего греха таить, она изменила сержанту Барнсу. И да, он не знает об этом. Это знание было её единственной настоящей властью над ним, и от этой власти тошнило.       Так что одному Богу известно, зачем в один прекрасный день она взяла и переспала с другим парнем. Тот парень был простым, как дважды два. В нём не было вековой тяжести взгляда, металлических пальцев, которые помнят и убийство, и нежность, и этой дурацкой, беззащитной надежды. С ним не надо было ничего решать. Он был глотком пошлой, лёгкой нормальности, после которой стало ещё горше.       И как бы не пыталась Ви не думать о том, что Джеймс не тот человек, что ей нужен, все мысли приводили только к одному — она не та. Она — болото, а он, несмотря на всё своё кровавое прошлое, — небеса, которые по глупости в этом болоте увязли.       О какой любви или уважении может идти речь, если она сама изначально предлагала ему только секс по дружбе. Даже несколько раз бросала его, но он всё равно возвращался в её жизнь со своим крутым членом и грёбаными чувствами. Он возвращался, как навязчивый сюжетный поворот, который она, как редактор, вычеркнула бы из рукописи за неправдоподобность. Но жизнь не рукопись. В ней невыносимые персонажи имеют привычку ломиться в дверь, не спрашивая разрешения.       Эти чёртовы пять лет...       Пять лет они ебутся друг с другом в прямом и переносном смысле, и она все никак не может понять, как так вышло, где она оступилась, что произошло, и как она во всё это вляпалась? Жила себе припеваючи, работала, занималась хобби, спала с кем хотела. И всё было прекрасно, но нет, блять, чёрт попутал, встретила Барнса, сучка… И теперь этот «чёрт» спит в её кровати и ест её сырники, а она вынуждена бежать до изнеможения, лишь бы не услышать в тишине собственного сердца вопрос: «А что, если это оно? И что, если ты всё уже безвозвратно профукала?»

5 лет назад

      Ночной Бруклин окутал лёгкий туман, но город от этого не переставал быть менее прекрасным. Он становился призрачным, размытым, будто стиралась грань между реальным и возможным. Ванесса Холидей сидела в любимом баре, что находился в её доме, и попивала виски с колой. Её рыжие волосы ниспадали локонами на плечи, а зелёные глаза смотрели в экран телефона — социальные сети захватывают всех, в том числе и её. Но даже сквозь цифровой шум она ощущала пульс одиночества, глухую, знакомую тоску, которую обычно заглушала работой или мимолётными связями.       Девушка отмечала своё удачное собеседование на место книжного редактора сама с собой. К сожалению, друзей у неё было немного, а лучших друзей вообще ни одного. Соответственно, выбор был не так уж и велик, когда Ви, как истинная эгоистка, выбрала себя, себя и ещё раз себя. Это была её традиция: праздновать победы в гордом одиночестве, чтобы никто не видел, как сильно эта победа на самом деле пахнет пустотой. Посидев ещё минут десять, Ванесса встала с барного стула, оставила пару купюр на стойке и, попрощавшись с местным барменом, пошла в сторону выхода. Как обычно, смотря в телефон, Ви не заметила, как врезалась головой во что-то слишком уж жёсткое, словно бетон. Но живое и тёплое. — Ох, извините, я хотел увернуться, но что-то пошло не так… — чуть улыбнувшись сказал мужчина, посмотрев на рядом стоящую девушку. В его улыбке было что-то усталое, вымученное, будто он разучился этому простому действию. Но глаза, серые и невероятно глубокие, смотрели на неё с таким пристальным, почти изучающим вниманием, что у Ви перехватило дыхание. — Да… я… — Ви не знала что сказать, ибо её трезвый рассудок, который был спрятан за хмелем, твердил только одно: этот парень красавчик и его надо брать. – Это всё социальные сети, надо отучаться от этого, — она сказала это, чтобы заполнить паузу, в которую могло ворваться что-то опасное. — Ну, я не поклонник всего этого и мне это не понять, но идея хорошая. Баки, — мужчина протянул правую руку девушке, и она пожала её в ответ. Его ладонь была тёплой, крепкой, с шершавыми мозолями. Но рукопожатие было осторожным, будто он боялся что-то сломать. — Ванесса, — с такой же улыбкой отозвалась Ви. — И, чтобы не ходить вокруг да около, я сразу скажу, что ты – длинноволосый красавчик с щетиной и, как мне кажется, без всяких предрассудков, так что я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, — она выдохнула последнюю фразу в губы незнакомца по имени Баки.       Это была её тактика — наглость как средство самообороны. Ударить первым, захватить инициативу, не дать ситуации развиться во что-то серьёзное. Обычно это работало. — Хм, я думаю, что это плох… — не успел мужчина договорить, как его тут же накрыли влажные губы рыжеволосой девушки с привкусом виски. И в этот миг что-то внутри него, долгое время находившееся в глубокой спячке, дрогнуло и дало трещину. Это был не просто поцелуй. Это была атака на все его баррикады.       Баки пытался отстраниться от неё, но у него так давно не было в жизни этих женских ласк, что его мужская часть просто не выдержала напора, а член в штанах уже начал давать о себе знать от нежных прикосновений миниатюрных рук на его лице. Он боролся секунду, целую вечность — инстинкт выживания, кричащий об опасности близости, против животного, примитивного голода по теплу, по тому, чтобы его хотели не как орудие, а как человека. Оторвавшись от губ красавчика в чёрном, Ви все ещё стояла с закрытыми глазами и наслаждалась послевкусием с надеждой на дальнейшее времяпровождение. Недолго думая, Барнс обнял девушку левой рукой за плечи, прижав её к себе с силой, которую не мог сдержать. Так смачно закинув на неё руку, как типичный американский парень. Ту, что была не из крови и плоти, о чём потом пришлось бы сказать. И вывел свою новую знакомую из этого, в какой-то степени, прекрасного места. Его решение было принято. Он капитулировал. И в этой капитуляции была своя пьянящая свобода.       Они шли ещё минут восемь, прежде чем повернуть в ближайший переулок, который был недалеко от дома Ви и Баки, как потом она узнает, а всё это для того, чтобы сделать эту встречу ещё более запоминающейся. Он вёл её, а она позволяла, чувствуя странную смесь торжества и предчувствия — будто открывала дверь, за которой могло быть что угодно. — Ну все, хватит уже топтаться на месте, — не выдержала девушка и толкнула мужчину к кирпичной стенке, рядом с которой находилась водосточная труба, протекавшая, как на зло. Ей нужно было действие, движение, физичность — что-то, что заглушит нарастающий внутри рой вопросов о том, кто он и почему его глаза выглядят как после долгой войны.       Мужчина немого поморщился от того, что его «припёрли» к мокрой кирпичной стене, но это не помешало ему любоваться прекрасной фигурой своей рыжеволосой спутницы. В этой грязной, тёмной аллее она казалась единственным источником света. Расстегнув пуговицу и молнию на джинсах Баки, Ви прижалась к нему всем телом и впилась губами в его губы, не забыв забраться руками под боксеры и сжать крепкую задницу, чуть поцарапав её ногтями. — Хм, а ты дерзкая, Ванесса Холидей, — ощущая губы девушки на своей шее, пробормотал Баки, и, чуть погодя, взял инициативу в свои руки. Его голос стал низким, хриплым, в нём проступила та самая опасная грань, которая отделяла Джеймса Барнса от всех остальных.       ГПодхватив Ванессу под ягодицы, он резко поднял её и повернул к мокрой стене. Не успела она обвить его ногами, как Баки уже приподнял её футболку и оголил прекрасные наливные груди, которые идеально помещались в его большую и крепкую ладонь, но пока ещё были скрыты бюстгальтером. Его движения были не грубыми, но решительными, лишёнными неуверенности. Он знал, чего хочет. Сильнее обвив ногами торс Баки, Ви выпятила свою грудь, давая понять, что готова получать новую порцию поцелуев. Проведя правой рукой вдоль её талии, мужчина погрузил свою голову в объёмные груди девушки. Возможно, у неё был размер «С», но это он узнает потом, при другого рода общении, если таковое будет. В этот момент его мир сузился до тепла её кожи, её запаха, смешанного с дождём и городом, и оглушительной тишины в собственной голове. Впервые за долгие-долгие годы в ней не было голосов, приказов, боли. Был только этот острый, всепоглощающий миг. — Снимай куртку, — приказным тоном говорит Ви и смотрит на слегка отстранившегося мужчину, тяжело дыша. — Я думаю, что в приоритете другая часть одежды, а не куртка, так что, может, оставим её? — с некой надеждой спрашивает Баки у своей спутницы, ибо объяснять кто он, и какая у него история жизни, не очень хотелось бы именно сейчас. Мысль о том, что холодный металл может коснуться её кожи, внезапно показалась ему кощунственной. Он хотел быть для неё просто мужчиной. Хотя бы на одну ночь. — Ладно, плевать, — и, притянув Баки ногами за торс, Ви его целует, намерено оставляя на своих губах маленькие ранки от его щетины.       Мужчина охотно отвечает на поцелуй и запускает руку под юбку девушки, отодвигая ткань её мокрых трусиков. Ванесса делает глубокий вдох, когда большой палец Баки нежно надавливает на её клитор, активно массируя. Её мир поплыл, сжавшись до точки этого прикосновения. Всё остальное — карьера, одиночество, тревога — исчезло. Исчезло и его прошлое. Они были двумя островами, на мгновение столкнувшимися посреди тёмного океана.       Как давно Баки Барнс не испытывал всех этих чувств, которые его сейчас накрыли в объятьях этой девушки. Все эти годы его сопровождали бесконечные волны убийств и насилия в роли Зимнего Солдата. Потеря единственных близких и ощущение пустоты вперемешку с одиночеством. Так что встреча с Ванессой была свежим глотком воздуха среди его личного океана тьмы… Это было падение в живую, кипящую жизнь с её грубостью, пошлостью и ослепительной яркостью. И он падал, не сопротивляясь, понимая, что это падение, возможно, и есть его первое по-настоящему свободное решение за последние семьдесят лет.