Пять лет тишины

      Длинный вагон метро проносится по рельсам в сторону станции «Манхэттен, угол второй авеню», отвозя большую часть людей Нью-Йорка на работу ранним утром. В их числе была и Ви. Нет, учитывая её заработную плату, а, судя по новостным сводкам в штатах, она куда лучше, чем, например, в той же России. Она могла позволить себе машину или что-то вроде этого, что можно назвать личным транспортом. Но эти вечные пробки, огромные потоки жёлтых машин именующих себя «такси», привели Ванессу к мнению, что на метро проще, быстрее и дешевле. И, одновременно, невыносимо. Этот грохот колёс, давка, смешанные запахи дешёвого парфюма, пота и металла — всё это было частью её рутины, механическим движением из пункта А в пункт Б, пока её внутренний мир застыл в пункте «неизвестность».       И вот открываются двери на её станции, и вместе с Ви выходят толпы людей, чтобы зашли другие такие же толпы, ведь метро Нью-Йорка является одним из самых многолюдных и больших. Она растворилась в этом людском потоке, как всегда — одинокая точка в бурлящем потоке таких же одиноких душ.       Лёгкий ветер развевал длинные рыжие волны волос девушки, как и её платье цвета спелых слив, которые так любит Барнс. Она надела его сегодня неосознанно, на автомате, а теперь этот факт вызывал горькое раздражение. Ещё одна деталь, привязывающая её к нему. В очередной раз Ванесса задумалась насчёт того, чтобы перевести часть работы на дом и сделать её удалённой, так как это как раз подходящий вариант из-за пандемии, что уже несколько лет сводит людей с ума, и в который раз эта идея откладывалась в дальний ящик. Бегство. Мысль о бегстве была единственной, которая утешала. Сбежать от офиса, от города, от этого разговора, который висел в воздухе, как запах грозы.       Нет, Ви любила свою работу, любила читать различные книги и литературу в принципе, но иногда, как и все смертные, ей хотелось оказаться дома сразу же, как её ноги переступали порог рабочего места. Дома, где её ждал он. Или не ждал. Вот в чём вопрос, который сводил с ума.       Включив свой ноутбук и запустив все нужные программы, Ви погрузилась в рабочий процесс. Слова на экране плясали, не желая складываться в смыслы. Она читала про вымышленные драмы, любовные треугольники и эпичные примирения, а в её собственной жизни назревала катастрофа, перед которой меркли все книжные сюжеты.

***

      Баки Барнс не торопясь шёл по улице, пытаясь наслаждаться каждым прожитым днем, а это было чертовски трудно. Наслаждаться чем? Тишиной, которая клокотала внутри? Ожиданием, которое стало фоновым шумом его жизни?       Стив благополучно состарился и умер вместе с Пегги Картер, Сэм решает свои семейные проблемы в Луизиане, а он тут, питает себя надеждами о том, что у него все будет нормально, но какой же это большой самообман. «Нормально». Слово из чужого языка.       Для него норма — это быть орудием, машиной, солдатом. А потом — быть вечным должником, грешником, пытающимся отмыться. А эта хрупкая пародия на обычную жизнь с Ви была самым болезненным экспериментом над самим собой. Надо раз и навсегда покончить с этим.       Расставить все точки над «i» и наконец-то завершить отношения, которым с самого начала не суждено было начаться.       Это решение зрело в нём месяцами, как опухоль. Сегодня он должен был её вырезать. Ради своего же выживания.       И вот, встав рядом с одной из кофеен района, Барнс написал сообщение той, что, похоже, разбила его сердце, которого, как ему казалось, не существовало... Оказалось, что существовало. И оно было разбито вдребезги ещё до того, как он это осознал. Б: Нам надо поговорить, Ванесса, сегодня вечером.       Ответное смс не заставило себя долго ждать. В: Ты меня пугаешь, красавчик, что случилось?       Увидев сообщение от Джеймса, Ви немного напряглась, как и всегда, когда происходили такие ситуации под названием «поговорить». Её тело сжалось в один сплошной мышечный спазм. Глубоко вздохнув, девушка отодвинула ноутбук и, ненадолго переведя взгляд в окно, встала с рабочего кресла и направилась в столовую, ей надо было успокоить нервишки чем-то вкусным. Сладким. Жирным. Чем-то, что заполнит пустоту в груди и приглушит тревогу, сковавшую желудок.       Спустившись на третий этаж со своего двадцатого, Ванесса зашла в помещение. Выбор блюд в рабочей столовой, как и всегда, был богат, но ей хотелось что-то быстрое, калорийное и сладкое — эстерхази, да, отличный вариант, чай с малиной тоже будет к месту. Она съела торт слишком быстро, почти не жуя, чувствуя, как приторная сладость обволакивает язык, но не достигает цели. Тревога сидела глубже.       Насладившись своим перекусом, а это было очень быстро, так как слишком вкусно, Ванесса вернулась на свое рабочее место в лёгком оцепенении. Так всегда бывало, и бывает, когда не знаешь чего ждать от человека, в её случае от Барнса. Ожидание было хуже самой плохой новости. Оно разъедало изнутри, оставляя только липкий страх. Приступив к работе, Ви не обратила внимания, что её начала преследовать лёгкая тошнота, возможно, проблемы с желудком дают о себе знать. Но тошнота была странной, волнообразной, подкатывающей к горлу и отступающей, оставляя после себя металлический привкус и холодный пот на спине. И, продолжив работать, ожидая конца рабочего дня с лёгкой опаской, девушка погрузилась в процесс чтения одной из новых книг, что могла бы выйти в продажу от имени её издательства. Героиня в рукописи плакала, узнав об измене. Ви подчеркнула это место жёлтым маркером: «Недостоверно. Слишком бурно. В жизни сначала наступает пустота, а слёзы приходят потом, если вообще приходят».

***

      Барнс сидел в том самом кафе, возле которого остановился, и пил капучино, к названию которого он до сих пор не привык, но это кофе с молоком, а значит, это то, что ему нужно. На его пустой тарелке когда-то красовалась отменная лазанья, которую уже забрал официант и вроде бы все было прекрасно, но душевное состояние говорило что что-то не так. Было какое-то непонятное чувство, что он совершает ошибку, и это не давало ему покоя. Он знал это чувство. Оно приходило перед самыми роковыми поворотами в его жизни. Ощущение ловушки, которая вот-вот захлопнется. Это было не предчувствие беды. Это было знание.       Встав из-за стола и не забыв заплатить за ланч, Джеймс направился в сторону работы Ванессы, наспех собрав волосы в пучок на затылке, чтобы ветер не сделал из них птичье гнездо, которое было бы очень проблематично распутать. Его волосы, его жизнь — всё было одним большим, запутанным клубком, который давно пора было разрубить. Спустя пару часов, на что и был расчёт, Барнс написал девушке о том, что ждёт её в холле. Рабочий день подходил к концу, а значит Ви уже должна была спуститься на нулевой этаж. Барнс присел на мягкий диван, стоящий в холле недалеко от стойки администрации, в ожидании мисс Холидей. Он сидел, неподвижный, как каменное изваяние, и проходящие мимо люди невольно обходили его стороной, улавливая исходящую от него волну холодной, сконцентрированной решимости.

***

      Ванесса уже заканчивала работу, когда на телефон пришло сообщение о том, что Джеймс ждёт её. Закрыв ноутбук и всё выключив, девушка глубоко вздохнула и, переведя дух, покинула кабинет, закрывая за собой дверь. Эта дверь была последним барьером между ней и разговором, которого она боялась больше всего на свете. Поправив свое платье цвета спелых слив и заправляя выбившуюся прядь за ухо, Ви направилась к лифту, не забыв со всеми попрощаться. Лифт приехал достаточно быстро, хоть и был забит, ибо домой хотели все, кто заканчивал работу в то же время, что и Ванесса, но девушка не стала ждать, когда появится следующий, а таких «следующих» было около шести на весь бизнес-центр, и зашла в тот, что уже был на этаже. В тесной кабине пахло духами и усталостью. Её тошнило. Немного потеснившись, Ви наконец-то доехала до нулевого этажа, где спустя мгновение увидела Барнса. Её сердце забилось чаще, ибо она не знала, что же за разговор её ждёт, но знала одно — ей это не понравится. Он стоял, отрезанный от шумного холла своей непроницаемой тишиной. И в его глазах, которые нашли её в толпе, она прочитала приговор ещё до того, как он был вынесен. — Здравствуй, Ванесса, — мужчина подошёл к девушке, увлекая её в свои объятия, надеясь, что она не забыла, кто всегда был зачинщиком такого «поведения». Это было прощание. Он обнимал её в последний раз, и она это чувствовала кожей. — О, здравствуйте, Джеймс, — Ванесса поняла, к чему было такое официальное приветствие, и с радостью подыграла Барнсу. Её голос прозвучал неестественно громко и звонко, словно стеклянный. — Я долго думал, и решил, — мужчина хотел все это перевести в более личное и спокойное русло, а точнее, атмосферу, но не стал наводить суету, хоть это и было очень эгоистично с его стороны. — Ви, нам надо… — его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неизбежные, как гильотина. — Я тоже хочу сказать пару слов, Бак, раз мы не ходим вокруг да около, —уверенно произнесла девушка, сама того не ожидая.       Инстинкт выживания. Ударить первой, пока не добили тебя. — Да, но… Я уступлю даме, хорошо, — достаточно наобнимавшись, Джеймс и Ванесса медленно двинулись в сторону крутящихся дверей бизнес-центра. Они шли, и каждый шаг отдавался в висках Ви гулким эхо. Мир сузился до его профиля, до скованности его плеч. — Я изменила тебе, Джеймс, — чётко, ясно и без всяких смягчений, вот так и сжигают все мосты.       Девушка прикусила губу ожидая реакции Барнса. То как тот остановился прямо напротив крутящихся дверей очень раздражало мимо проходящих людей. Он замер, будто получил пулю в грудь. Не было ни гнева, ни крика. Была лишь абсолютная, леденящая тишина, в которой трещали по швам все его иллюзии. Ванесса взяла мужчину за плечо и втолкнула в двери, лишь бы наконец покинуть здание. Его тело было неподатливым, как у манекена. — Ну… Секс без обязательств, не так ли, Ви? — Барнс уже и забыл, что хотел сказать.       Голос его был плоским, безжизненным, как у робота, повторяющего заученную мантру для самоуспокоения. Как только смог, он не показывал свои истинные эмоции девушке. То, как ему больно, как его сердце разрывается на части и как плачевно сейчас его душевное состояние. Нет, он все ещё не доверял людям, как бы ни пытался, хоть психотерапевт и советовала ему. Все её уроки рухнули в одно мгновение. Доверие? Шутка. Он снова был тем солдатом, которого предали. Только на этот раз рана была в тысячу раз больнее, потому что нанёс её единственный человек, которому он за пять лет позволил подойти так близко. — Так что этого следовало ожидать. Рано или поздно, но один из нас должен был поставить точку, следовательно, я не жалею, что пришёл сюда, чтобы сказать тебе, что мы расст… В чем дело, тебе плохо? — Джеймс заметил, как взгляд Ванессы потух, она приложила руку к животу и скривила лицо от неприятных ощущений.       Его слова, его холодный тон — всё это смешалось в кашу. В ушах зазвенело. Пол под ногами будто накренился.       Баки приложил руку к её лбу, чтобы убедиться, не поднялась ли ненароком у неё температура. За всё то время, что они состояли в таких непонятных отношениях для Джеймса Бьюкенена «Баки» Барнса, она ещё ни разу не болела, максимум головная боль или низ живота из-за менструации. Его прикосновение, металлическое и прохладное, было последней каплей. От этого контраста — его ледяного спокойствия и её внутреннего пожара — всё внутри перевернулось. – Я в порядке, Джеймс, наверное это десерт, который я ела, так что давай уже решим всё между нами и я по… – только Ви собралась идти дальше, как сознание покинуло её тело.       Темнота нахлынула мягко и неумолимо, как чёрная бархатная волна, смывая стыд, страх и боль.       Барнс, конечно же, поймал её, но теперь выбор был за ним: уйдёт, и предоставит решать судьбу этой, во истину, необыкновенной женщины, которая навсегда будет в его сердце, но никогда не будет принадлежать ему одному, мимо проходящим людям, или же он поступит так, как поступил бы Стив, и поможет, в первую очередь, человеку, который сейчас нуждается в его помощи. Выбора не было. Его ноги уже несли её прочь от толпы, его руки уже держали её бездыханное тело с той же бережностью, с какой держали когда-то умирающего товарища.       Инстинкт. Долг. Что-то глубже, чем обида, и сильнее, чем предательство.       Взяв её на руки, мужчина двинулся в сторону частной клиники про которую ему в свое время рассказывала Ви.       «Трудности только начинаются»,— думал он, ощущая жар её дыхания на своей коже. И в этой мысли не было страха. Была лишь усталая, безрадостная ясность. Пять лет тишины закончились. Наступала пора шума, боли и самых трудных решений в его долгой, долгой жизни.