Пять лет тишины

      Утро пятницы выдалось не очень радужным. По крайней мере не для Джеймса, который после вчерашнего происшествия замкнулся в себе, а может даже и обиделся. Было бы на что, думала Ванесса. Она не виновата в том, что у неё появились кровянистые выделения, которые, возможно, не сулят ничего хорошего, особенно учитывая, что это только четвертый месяц беременности.       Но для Баки она была виновата. Виновата в своей беззаботности, в том, что не разделяла его паранойю, в том, что поставила под угрозу то, что эсчитал своей единственной миссией, достойной искупления.       Судя по её расчётам, предполагаемая дата родов будет где-то в начале или середине весны. Прекрасное время для рождения ребёнка, может даже они смогут на какое-то время вернуться в Нью-Йорк, в родной Бруклин. Ви понимала, чем руководствовался Барнс при желании переехать, но они могли так же спокойно растить ребёнка и в том месте, где жили все это время. — Пока ты не прожег дыру в моей груди своим суровым взглядом, скажи мне, Джеймс, почему мы покинули Бруклин? — Ви потянулась за шоколадным топингом, что стоял на барной стойке, которая служила им вместо кухонного стола. В прочем, в Бруклине была такая же, но немного больше, пошире, ибо делалась под заказ. — Меня ничего не держит в Бруклине, кроме воспоминаний о далёких 40-х годах, — Баки сделал глоток кофе в которое уже был налит ром или коньяк, судя по аромату, который не ускользнул от обостренного обаяния Ванессы.       Он пил не для удовольствия, а чтобы приглушить внутреннюю сирену, которая визжала с момента, когда он увидел кровь. Алкоголь был слабым глушителем для супер-солдатского метаболизма, но хоть что-то. — Слушай, ты вчера пил, сегодня утром пьёшь, так и алкоголиком станешь, — Ви начала издалека прощупывать почву, ибо знала, что Баки никогда не пьёт крепкие напитки каждый день, даже несмотря на то, что практически никогда не пьянеет благодаря сыворотке. Максимум пиво, и то по пятницам, в основном, в компании соседей.       Район, в котором они жили, был выделен под бывших военных и их семьи, которые прошли нелёгкие времена во время войны и прочих политических событий. Поэтому Барнсу общение с такими же, как он, в какой-то степени, было только на пользу. Но что-то его тревожит и очень давно.       Ванесса знала, что, возможно, она больше не имеет права знать о его переживаниях, или она это сама себе придумала, а Баки всего-то хочет её уберечь от проблем. Может быть все дело в Ванде, которая что-то сообщила ему через несколько дней после их свадьбы. Оставалось только гадать. — Не стану. Я хотел бы быть хорошим отцом, а не пьяницей. Давай, доедай и поехали, нам ещё за твоими тыквами надо заехать, снова, — недовольно пробурчал Баки и поставил в раковину пустую кружку и пошёл за нужными бумагами для больницы. «Хороший отец» в его понимании сейчас означало «отец, который не допустил бы выкидыша из-за своей похоти». Он провалился на первом же этапе.       В нужное место они приехали через два часа, учитывая утренние пробки, но приём был назначен на полдень, так что, можно смело заявить, что они прибыли вовремя. Подписав очередную порцию документов, Джеймс и Ванесса пошли прямо по коридору, который так и пестрил фотографиями детей и беременных женщин.       Для Баки эти улыбающиеся лица на стенах выглядели как издевательство, как картинки из мира, к которому он не принадлежал и никогда не будет принадлежать.       Их уже ждали в кабинете. По сути, Ванесса могла бы пойти одна, она так и хотела, но Баки все равно увязался за ней с подтекстом вчерашних выделений. Наивный, врач, делающий УЗИ, все равно ничего не скажет, это надо идти к гинекологу. Да и Ви пора перестать поступать как эгоистка, Баки имеет право присутствовать с ней на скрининге их совместного ребёнка.       Это все её дурацкий характер. Будучи единственной девочкой среди троих детей её матери, она привыкла рассчитывать только на себя. Нет, братья всегда помогали ей, но стать чем-то и кем-то большим, чем младшим ребёнком в семье, которого никогда не оставят, потому что он младший — хотелось всегда. Некая такая независимость, которая, учитывая современный феминизм, так популярна в наше время. — Вы хотите узнать пол ребёнка? — спросила врач, пока Ванесса лежала на кушетке с оголённым животом, поглощённая мыслями, а Барнс сидел рядом. — Так-то да, но я ещё хотела вечеринку устроить и это первая беременность, я пока не знаю, как все это делается, — залепетала Ванесса, крутя головой в разные стороны с Баки на доктора и обратно. — Гендерные вечеринки очень популярны в наше время. Вы не первая, кто хочет порадовать себя и близких в момент определения пола ребёнка. Но, хоть клиника у нас и частная, у нас нет такого, чтобы о поле будущего ребёнка, грубо говоря, знали все, но не знала его мать, — доктор все ещё сканировала живот Ванессы, проверяя околоплодные воды, сам плод, матку и все, что нужно проверить для благополучного рождения и вынашивания. — Как это так, скрывать пол от матери... Но я, как специалист в сфере ультразвуковых исследований на протяжении многих лет, одобряю такие вечеринки, но надо быть осторожнее, — предостерегла их доктор, добро посмотрев на обоих и что-то отметив в аппарате на котором был изображён их с Джеймсом ребёнок.       Баки не слушал ее болтовню. Его взгляд был прикован к экрану, где в серо-белых разводах пульсировало маленькое сердце. Он следил за ритмом, как снайпер следит за целью, выискивая малейшую аритмию, признак повреждения. — А были какие-то проблемы? — поинтересовался Баки спустя минуты молчания, пребывая в некотором ступоре от картинки на экране. Он не спросил «все ли в порядке?». Он спросил о проблемах. Его мозг работал в режиме угрозы. — Ничего серьёзного, но осенью 2019 года у нас, в Техасе, разбился самолет, который должен был распылять над полем цветную воду, как раз для гендерной вечеринки. К счастью, обошлось без потерь. Но, как говорится, вот что бывает, когда гонишься за славой и зрелищем, ведь в основном все эти вечеринки для инстаграма и других социальных сетей. — Ну, мы не такие социально-зависимые, — уточнил муж Ванессы, вспомнив кто он, и какая у него история за плечами.       «Социально-зависимые». Ирония заключалась в том, что он был зависим от этой женщины и ее нерожденного ребенка больше, чем любой инстаграм-блогер от лайков. — Это ваше второе узи? — спросила доктор у своей лежащей рядом пациентки. — Эм, — замялась Ванесса, ибо помнила, что ей делали достаточно УЗИ на совсем ранних сроках, когда была угроза выкидыша. — Сейчас у меня конец первого триместра, в ноябре будет второй, а за всю беременность скрининг в лучшем случае делается только три раза, так что, нет, это моё первое УЗИ с момента переезда из Нью-Йорка и перевода в эту больницу. — Хорошо, я отмечу в карте, тут не полные данные. У вас все нормально? Ребёнок не совсем удобно лежит, чтобы разглядеть пол и понять кто это. В любом случае на втором скрининге, когда начнётся восемнадцатая неделя можно будет разглядеть более точно, а пока могу вас поздравить. Это… — Ванесса резко прервала доктора, не дав ей договорить, отрицательно качая головой и повторяя многократное «нет». — Баки, давай, твоя очередь, ты отец, так что, доктор скажет тебе или напишет на листке и передаст мне, чтобы я передала тебе, — воодушевилась Ванесса, беря мужа за руку, что была в перчатке.       Она пыталась втянуть его в игру, сделать частью этого «нормального» ритуала. Но для него в слове «отец» сейчас не было ничего, кроме тяжелой ответственности и страха.       Баки, глубоко вздохнув и посмотрев на жену пронзительным взглядом, едва заметно улыбнувшись, согласился на эту затею. Снова попался на её удочку. Он согласился, потому что это был выход. Передать решение, пусть даже такое маленькое, кому-то другому. На мгновение снять с себя этот груз. — И что такого в этой вечеринке? В мои времена было все иначе, — начал возмущаться Джеймс, откидываясь на спинку стула в своей красной водолазке, которая у него сохранилась ещё со времен Бухареста. — Прошу прощения, сколько Вам тогда лет? Вы выглядите ненамного старше меня, даже моложе, а мне, вынуждена признать, уже около шестидесяти, — специалист им, все же, думала Ванесса, вытирая живот от геля, попался хороший, радушная женщина, общительная, то что нужно замкнутому Барнсу. Как психолог прописал. — Сто шесть, — как ни в чем не бывало ответил Джеймс на вопрос растянув губы в своей роскошной улыбке спрятанной в густой бороде.       Он сказал это не ради шутки, а как акт отчаяния. Как крик: «Посмотрите на меня! Я аномалия! Я не должен быть здесь, в этой комнате, ожидая ребенка!». Но его крик прозвучал как анекдот. — Да, я так и подумала, всего Вам хорошего. А вечеринку организуйте. Как говорит психология, ребенок начинает воспринимать окружающий мир еще в утробе матери. А в случае с гендер-пати ребенок столкнется с положительными эмоциями и почувствует, что его ждут, — улыбнувшись, доктор попрощалась с пациентами и пригласила медсестру, чтобы та передала карту Ванессы гинекологу, у которого она наблюдалась.       «Почувствует, что его ждут». Баки поймал себя на мысли, что он не ждет. Он охраняет. Он несет вахту. Разница была фундаментальной.       Покинув больницу, Ванесса и Джеймс поехали в магазин за тыквами. Они украсили почти весь дом, кроме самого главного, того что забыли — крыльца. И, конечно же, Баки был больше рад после посещения больницы и гинеколога, чем Ванесса. Рассказав ситуацию, которая произошла вчера, занятия сексом теперь под запретом до самих родов. Ох, она же с ума сойдёт.       Тогда как запрет был для Баки не наказанием, а облегчением. Еще одна потенциальная угроза нейтрализована. Его мир сужался до круга строгих правил, и в этом было какое-то извращенное спокойствие. — Тут нечему радоваться, Джеймс, — Ви скрестила руки на груди, надув губы в некой досаде. — Есть чему. Что поделать, если из нас двоих я переживаю за безопасность ребёнка и его матери больше, чем сама мать, — без задней мысли ответил Джеймс выбирая мясо для сегодняшнего ужина.       Он произнес это как приговор. В его системе координат она была плохой матерью уже сейчас. Ее легкомыслие было преступлением.       Ванесса резко остановилась посреди магазина, поняв, что её задели эти слова. Недолго думая, она развернулась и поспешила быстро покинуть это место, зная, что Барнс уже заметил такой эмоциональный поступок с её стороны. Но пока она беременна ей можно, а может даже нужно. Горячие слезы катились по её щекам, пока она бежала в сторону парковки, которая вела прямиком в длинный парк из хвойных деревьев, что выходил на улицу, где они жили. Она бежала не от него, а от правды в его словах, которая нанесла удар по самому больному — по ее страху быть плохой матерью, не оправдать ожиданий, сломать еще одну жизнь. Баки уже почти нагнал её, когда она резко остановилась, заметив очень знакомого для неё человека на другой стороне улицы, а затем машину, что неслась на неё. — Твою мать, Ванесса! — громко закричал Барнс, успев схватить Ви за руку своей бионикой и резко потянуть на себя, молясь, чтобы она ничего не сломала.       Его крик был полон чистой, животной ярости. Не на водителя, а на нее. На ее беспечность, которая снова едва не привела к катастрофе. — Я… прости, просто ты… — Да, понял, сказал лишнее, все, успокойся, — Баки притянул жену к себе, чтобы обнять, проверяя на ощупь её тело, на тот случай, если она все же что-то сломала по его вине. — Я не хотел, чтобы ты подумала что-то не то, прости меня.       Его извинение было механическим, как проверка на переломы. Главное — физическая целостность. Эмоции могли подождать. — Все было нормально, ничего бы этого не произошло, но там, в парке, я увидела… — заикаясь, начала Ванесса. — Что? — насторожился Барнс.       Его «что» было не вопросом, а приведением в боевую готовность. Взгляд мгновенно просканировал окрестности, оценил углы, укрытия, потенциальные угрозы. — Мне кажется, что Стив был в нашем парке, я его видела вместе с Вандой. — Нет, это невозможно, — запротестовал Баки.       Он сказал это слишком быстро, слишком резко. Не потому, что не верил, а потому, что боялся поверить. Возвращение мертвых в его жизни всегда предшествовало кошмару. — Ванда, я думаю, она что-то знает, — вытирая слезы, Ви посмотрела в сторону парка, но его уже и след простыл. — Ладно, пошли, обсудим это дома, а то нам ещё тыквы твои вырезать.       Он отмахнулся, как от галлюцинации. Ему было достаточно одного кризиса за раз. Ребенок под угрозой — вот приоритет. Призраки прошлого могли подождать.

***

      Закончив с вырезкой тыкв и другими приготовлениями, для Ванды и Сэма, Баки и Ви стали ждать. Барнс, конечно же, немного нервничал, но все равно старался создать иллюзию спокойствия. Иллюзия была тонкой, как паутина. Каждый скрип за дверью, каждый шорох на улице заставлял его мышцы напрягаться, а взгляд становиться острым и безжизненным — взглядом Зимнего Солдата, оценивающего поле боя. В мире и вселенной творится много всяких странных вещей и событий, но к тому, что Стив может быть жив, Баки не был готов, а ведь впереди ещё вечеринка.       Слишком много всего для такого маленького количества дней, думал мужчина, и поэтому заранее заказал воздушные шары, попросив соседа сказать о цвете, который нужен, дабы самому не знать и не слышать. Их, к слову говоря, привезли достаточно быстро и передали ему через задний двор, а также гигантский торт с таким же цветом внутри, которого им хватит на несколько недель, если есть будут только они вдвоём. А уломать Ванессу совместить праздник Хэллоуина и гендерную вечеринку было для Баки не такой уж и проблемой. Проблема была в нем самом. В том, что праздник слиялся с кошмаром, розовые конфетти — с призраками, а радость отцовства — с возвращением прошлого, которое он пытался похоронить.       Ви быстро спустилась по лестнице в своём костюме трупа невесты, как только услышала звонок в дверь. Хоть в доме и играла приглушенная музыка, но понять, что кто-то пришёл, не составило труда, ибо сейчас в доме Ванессы и Барнса в большинстве своём стоит тишина. Так всегда, когда в доме нет никого, кроме двух взрослых людей. В такие моменты Ви немного жалела, что она не в своей квартире в Бруклине, там, конечно, тоже было по-своему одиноко, но не так сильно ощущалось, как в двухэтажном особняке в пригороде. Особняк был не домом, а бункером. Просторным, комфортным, но бункером. И она начала задыхаться. — Привет, — радостно встретила Ванду Ванесса, как только оказалась на первом этаже. — Вау, а так ты выглядишь даже лучше, чем на настоящей свадьбе, — съязвила Ванда, проходя внутрь в своём костюме Алой Ведьмы.       Ее костюм был не маскарадом, а униформой. Напоминанием о том, кто она и на что способна. В этой гостиной теперь находилась сила, способная переписать реальность. Баки чувствовал это кожей. — Оу, как это мило с твоей стороны, — девушки обнялись и прошли в гостиную, где уже сидели Баки и Сэм. — Так, я не буду ходить вокруг и около, — начал Барнс. — В другой ситуации, я бы стал выжидать и следить, кто и что будет делать и как себя вести, но не сейчас.       Он нарушил свое же правило выжидания. Потому что неопределенность была хуже любой плохой новости. Он хотел знать масштаб угрозы. Сейчас.       Ванда смутилась, смотря на Баки и Ви, прекрасно понимая, что, скорее всего, она знает, о чем сейчас будет речь, но до последнего старалась не подавать виду. Тот факт, что она скрывала Стива Роджерса от его друзей, может хорошенько отразиться на ней, как на друге и как на личности. Но в то же время, они со Стивом не могли позволить, чтобы кто-то узнал, все эти временные линии и мультивселенные очень сложны в своём понимании. Порой даже она, ведьма хаоса — Ванда Максимофф, не может объяснить все тонкости.       Да, как только Роджерс узнал, где находится его друг, то тут же решил поехать за ним, точнее, как можно ближе к нему. Ведь тогда, далёкие пять лет назад он выбрал состариться с Пэгги. Так и было, но потом что-то произошло и вот он снова тут, в этой реальности, где нет Наташи, и нет Тони, но есть его друг, которого помиловали благодаря ему, а так же все ещё есть Сэм, и Ванда. Все эти месяцы, что он пробыл сначала в Нью-Йорке, а потом в Далласе, везде с ним была Ванда Максимофф. Стив так и не понял, как у него появилось по отношению к этой женщине, что-то большее, чем дружеская забота.       Максимофф приехала к нему спустя несколько дней после его решения поехать в Даллас. Он не ждал её, но собравшись плюнуть на все и пойти к Барнсу, чтобы сообщить ему, что он жив, Ванда пришла и остановила его. И эта «остановка» была очень приятной. Но время шло, и что-то делать было необходимо. То, что они появились тогда в парке, а через дорогу от него был супермаркет в котором была Ви и Джеймс, чистая случайность, благодаря которой стало ясно, что больше скрываться нельзя. — Так, я один не понимаю, что происходит? — начал было Сэм. — Стив жив, — шах и мат, Ванесса.       Она выпалила это, не как сенсацию, а как обвинение. Ванде. Баки. Всем, кто хранил секреты в ее новом, хрупком мире. — Что? — уставился на неё Сэм, пока Ванда хранила молчание. — Да, Сэм, Ванесса видела его, и я верю ей, а значит, Ванда поможет нам открыть завесу тайны, не так ли? — Барнс с подозрением посмотрел на ведьму, что стояла возле окна.       Его тон был ледяным. Ванда перестала быть другом. Она стала источником информации, потенциальным противником. — Я… это все сложно, какое-то время назад Стивен Стрэндж нарушил временные реальности по просьбе Питера Паркера. В итоге он создал дыру между параллельными вселенными, — Ванда повернулась к друзьям с сочувствующим лицом.       «Сочувствующим» — но не раскаявшимся. В ее глазах читалась усталость от силы, от знаний, которые были тяжелее любого груза. — И где сейчас Кэп, если он жив? — задал интересующий всех вопрос Уилсон, сделав глоток пива из бутылки. — Здесь, в Далласе, он арендует жилое помещение недалеко от центра города, — Ванда присела в кресло, что стояло у камина. — А что было дальше? Я слышала, что с тобой что-то произошло после истории в Вествью, — поинтересовалась Ванесса у подруги, беря Барнса за руку, который все ещё был в напряжении от происходящей ситуации.       Ее интерес был искренним, но в данной ситуации звучал как издевательство. Баки сжал ее руку слишком сильно, заставляя вздрогнуть. Его внимание было приковано к Ванде, к каждому ее слову. — После Вествью ко мне в руки попал Даркхолд, книга заклинаний, с помощью которой я изучаю свои силы и мультивселенные. После смерти Вижена, а так же моих детей в той реальности, которую я создала от горя и утраты — я сошла с ума. — Воу, — вырвалось у Сэма. — Так получается, что ты, грубо говоря, перешла на сторону покойного Тони, как в те далёкие времена. — Я обезумела и Стивену Стрэнджу пришлось выпустить невообразимое зло. Это произошло случайно, когда он изучал камень времени, чтобы исправить свою ошибку, — грустно изрекла Ванда. — Конечно же, все это было нужно для того, чтобы справиться с тобой? — презрительно спросил Баки, все это время молчавший.       В его презрении была горечь узнавания. Он понимал, что значит «сойти с ума», быть оружием, которое обращается против своих. Он ненавидел в ней свое отражение. — Да, чтобы направить всю эту силу на друга, который стал врагом, — глубоко вздохнув, Ванда продолжил. — Тогда появился Стив. — Он помог тебе, — больше утвердила Ви, чем спросила. — Отчасти, в основном Доктор Стрэндж.       Тишина была гулкой, как перед взрывом. Баки по-прежнему был глубоко в своём неокрепшем сознании, осознавая тот факт, что, возможно, он никогда не сможет жить спокойно, без всех этих сверхъестественных переворотов. Да, это стало частью жизни каждого, кто жил на земле, но он не хочет быть частью этого. Не сейчас, когда его жизнь, пусть и не такая идеальная, вроде бы налаживается. Теперь, когда он станет отцом, подвергать себя опасности, как и мать его ребёнка, непозволительная роскошь. Мысль о ребенке пронзила его, как нож. Все эти мультивселенные, вернувшиеся мертвецы, обезумевшие ведьмы — все это было угрозой не ему, а его ребёнку. Который ещё даже не родился. Его ярость обрела фокус. — Ладно, — опомнилась Ванесса. — Впереди праздник и я хочу отменить его сегодня, как и другое приятное событие — пол нашего с Джеймсом ребёнка.       Ви посмотрела на всех присутствующих, в частности, на Ванду, которая должна понимать чувства Ванессы, ибо сама была матерью. — Мне искренне жаль, что так все вышло, но Ванесса права, — сказала Ванда, вставая с кресла. — Она беременна, ей нельзя нервничать и мы пришли ради неё, по большому счету, да, Сэм?       Ванда использовала беременность как щит. Как последний аргумент, против которого не поспоришь. Баки почувствовал, как его ловят на его же правилах. — Да, все верно, так что, давайте пить, есть, смотреть ужастики, — воодушевленно предложил Сэм, глядя на Барнса в надежде, что тот придёт в себя, но в дверь неожиданно постучали, в заднюю тоже. — Я предполагаю, кто может быть у входной двери, но кто у заднего входа? — высказала Ви свои догадки и собиралась открыть дверь, как её остановили. — Ты остаёшься здесь, — грозно сказал Барнс, смотря Ванессе в глаза, — Как и Сэм.       Приказ. Не просьба. Его голос был лишен эмоций, в нем звучала сталь командира, распределяющего роли перед штурмом.       Как только Джеймс собрался идти в другую часть дома, что вела в сад, стук прекратился. Дверь была уже открыта, но никого не было. Почувствовав кого-то за спиной, Барнс уже был готов дать отпор своей металлической рукой, как его остановила таких же размеров мужская рука. — Баки, стой. — Стив?       Его собственный голос прозвучал чужим, сдавленным. Он не повернулся сразу, давая себе секунду. Секунду, чтобы собрать в кулак всю свою ярость, страх, надежду и похоронить их под слоем ледяного контроля. Потом он повернулся. — Я знаю, в это сложно поверить, — начал свою тираду Роджерс. — Но ведь другого выхода нет, не так ли, Стив? — Барнс едва улыбнулся и отпустил руку.       Его улыбка была оскалом. «Другого выхода нет» — это был не вопрос, а констатация. Ты появился и разрушил хрупкий мир, который я строил. Другого выхода, кроме как принять этот факт и оценить угрозу, действительно нет. — Да, все это сложно, Ванда… — запнулся Роджерс. — Все рассказала. — Прям все? — заволновался мужчина, понимая, что ещё не готов афишировать их тесную связь. — А есть что-то ещё? — моментально среагировал Барнс вопросом на вопрос.       Его вопросы были как удары ножом: точные, быстрые, выискивающие слабое место. Он чувствовал, что за словами Стива что-то кроется, и это «что-то» могло быть опаснее самого его возвращения. — Нет, ничего такого, что имело бы значение для вас, для тебя и Ванессы. — Откуда ты знаешь? — с неодобрением спросил Баки, все ещё не веря в происходящее. — Ванда рассказала, — одобряющее улыбнулся Стив. — Прям все рассказала? — немного настороженно уточнил Баки. — Достаточно, чтобы я порадовался за друга, который станет папой, — Роджерс улыбнулся ещё шире обычного.       Его радость была искренней, солнечной, такой же, как в далекие сороковые. И от этого она резала Баки по живому. Потому что он больше не мог чувствовать такую простую, чистую радость. Его радость была отравлена страхом. — Ой, давай без этих розовых соплёй, да, я стану отцом, а теперь пошли, Сэм ждёт вместе с Ванессой, — посмотрел Баки на Стива, вручив тому воздушные шары. — как и Ванда.       Он вручил шары в руки Стиву, как передавал когда-то гранату. И повернулся, не дожидаясь ответа, ведя Стива в гостиную, как вел пленного на допрос.       Отдав детям конфеты, ибо именно они стучали в дверь и будут делать это ещё завтра, Максимофф стала ждать вместе с Сэмом, который, в случае чего, готов был ринуться в бой, как и сама Ванда. Но ничего такого не было, ведь спустя время в гостиную вошёл Джеймс вместе с Капитаном Америка. — Ну, здравствуй, старик, — первым опомнился Уилсон. — Ты, на удивление, с охраной, — пошутил он, посмотрев на Барнса.       Шутка повисла в воздухе, никто не засмеялся. «Охрана» — это было слишком близко к правде. Баки не выпускал Стива из поля зрения, его тело было напряжено, готово в любой момент встать между ним и Ванессой. — Привет, Сэм, я не знаю, могу ли я существовать в этом мире в принципе, но я тоже рад тебя видеть. — Стив пожал Сэму руку и слегка приобнял, насколько это было возможно с большими шарами. — Ох, Баки, только не говори мне, что это то, о чем я думаю, — с сожалением заметила Ви, подбегая к Роджерсу в своём белом платье. — Да, придётся совместить, учитывая ситуацию, да и все близкие здесь, — хмыкнув, Джеймс обнял Ванессу. — Ты, Стив. — Сэм, Ванда, — напомнил Сокол. — Ну, может быть и эти двое, — нехотя буркнул Баки. Его «нехотя» означало: «Я не доверяю этой ситуации, не доверяю им, не доверяю даже тебе, Стив, но выбора у меня нет». — Я… — начал было Стив. — Знаю кто ты, — продолжила Ванесса. — Баки про тебя все уши прожужжал, ещё в начале нашего знакомства начал и вот уже пять лет прошло, — Ви вспомнила те вечера наедине с Баки и его другом Стивом Роджерсом, который умер на тот момент, с недовольством.       Ее недовольство было ревностью. К мертвому другу, который оказался живее всех живых и теперь ворвался в ее дом, в ее праздник, в ее жизнь. — Оу, тогда приятно познакомиться, Ванесса, — протянул Роджерс руку для пожатия и улыбнулся. — Ты знаешь моё имя, блин, как это приятно, — обрадовалась Ванесса и захлопала в ладоши. Ее радость была истеричной, с надрывом. Слишком много эмоций за один вечер: гнев, страх, шок, а теперь — вынужденное веселье. — У меня тут, вроде бы, сюрприз, как я понимаю, он внутри этих больших шаров, — предположил Роджерс, осматривая их размер в очередной раз. — Да, это должна была быть гендер-пати, — Ви посмотрела на Баки. — Но так сложилось, что и Хэллоуин, и вечеринка, похоже, будут в один день, — Ви кинула укоризненный взгляд на мужа. А взгляд говорил: «Это все из-за тебя и твоего проклятого прошлого, которое не хочет нас отпускать». — Тогда начнём, — Стив протянул шарики Ванессе, которые она взяла с большим удовольствием, учитывая, что они были больше ее самой. Она ухватилась за шары, как утопающий за соломинку. Хоть что-то, что осталось от ее планов, от ее иллюзии контроля. — Джеймс, иголки или что-то острое, в любом случае, ты все равно знаешь, кто у нас будет и это… — По большей части для тебя — да. И нет, не знаю. Я взял записку, но только сделал вид, что посмотрел на пол будущего ребёнка, — не найдя никаких обычных швейных иголок, выбор пал на шприцы, все же Хэллоуин.       Шприцы. Идеально. Символично. Введение неизвестного вещества, инъекция правды. Баки чувствовал, как все вокруг превращается в какой-то сюрреалистичный кошмар. — Прям в тему праздника! Так, приготовьте фото и видео, пожалуйста, для домашнего архива, — попросила Ванесса Сэма и Ванду. — Это мой первый ребёнок и, соответственно, первый раз я участвую в этом. — Готово, красотка, — радостно воскликнул Сэм.       Сэм пытался влить в ситуацию нормальность, но это было похоже на попытку раскрасить гроб в веселые цвета.       Встав в красивое место в гостиной, и глубоко вздохнув, Ви приготовилась прокалывать шар разноцветным шприцем, немного волнуясь. Конечно, не так она хотела узнать пол ребёнка, потому что получается, что этот день принадлежит не только ему одному, а в основном — Хэллоуину. Никаких голубых или розовых тонов, никаких праздничных кексов в такой же тематике и с красивым декором. В общем, ничего того, что напоминало бы о мальчике или девочке.       Барнс не мог не заметить толику грусти в глазах жены, и сразу же начал менять положение событий. Он заметил, но его собственная грусть, его разочарование в этом испорченном вечере были гораздо глубже. И все же, он попытался. Потому что она была матерью его ребенка, и ее грусть могла навредить ребенку. Все всегда упиралось в ребенка. — Если не хочешь или не готова, — решил приободрить мужчина. — Нет-нет-нет, все прекрасно, — поспешила заверить Ванесса. — Просто из-за Хэллоуина не чувствую этот момент особенным. — Поверь мне, этот вечер и конкретно этот момент, не может быть ещё более особенным, чем есть сейчас, — посмотрев Ви в глаза, Барнс взял её за руку. — И я бы хотел девочку, такую же рыжую и бесстыжую, — заулыбался он.       Он сказал это, чтобы утешить ее, но в его словах прозвучала мольба. Мольба к судьбе, к вселенной, к чему угодно: «Пожалуйста, пусть это будет девочка. Пусть это будет что-то нежное, что-то, что я смогу защитить, не превращая в солдата. Что-то, что будет похоже на нее, а не на меня». — А я мальчика, такого же сильного и любящего, которого я назову Стив, — теперь уже смущённо улыбался Роджерс.       Стив, назвать ребенка этим именем — было так по-стивовски — просто, прямо, сентиментально. И от этого у Баки сжалось сердце. Потому что он понимал: если это мальчик, его назовут Стивом. И это будет правильно. И это будет еще одним напоминанием о том, каким отцом он, Баки, не может быть. — На счёт три, я все ещё снимаю, — встрял Уилсон. — Раз! — Два! — поддержала Ванда до этого тихо сидевшая в углу дивана, поглядывая на Стива.       Ее взгляд на Стива был слишком теплым, слишком личным. Баки зафиксировал это. Еще одна деталь пазла, еще один секрет. — Три! — крикнули Баки с Ванессой заглушая Роджерса, и лопая эти огромные шары с надписью «мальчик или девочка» звонко засмеялись, конфетти розового цвета. — Это девочка, народ, маленькая мисс угрюмые глазки! — крикнул Сэм, теперь уже снимая всех, кто был в гостиной. — Да, это девочка, — сказал Барнс и посмотрел на Ви, которая смеялась со слезами на глазах. — Уверен что такая же красивая, как и её мать.       Он сказал это, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало что-то кроме напряжения и контроля. Хрупкая, почти невесомая нота облегчения. Девочка. Не Стив. Не продолжение его темного наследия в мужском обличье. Девочка. За которую он умрет, но не заставит убивать. — Ребекка Барнс.       Она выпалила имя, которое, казалось, пришло ей из ниоткуда. Но оно висело в воздухе между ними с самого начала. Имя его сестры. Имя, которое он потерял. И теперь она вернула его ему, завернув в розовое конфетти, как рождественский подарок. Баки не смог сдержать резкий, короткий выдох, будто от удара в солнечное сплетение. Он смотрел на Ванессу, и в его глазах отразилась вся буря: боль, благодарность, ужас перед этой невероятной близостью, и что-то еще, похожее на зарождающуюся, хрупкую надежду. Возможно, не все еще потеряно. Возможно, даже такие, как они, имеют право на искупление. И имя «Ребекка» прозвучало в тот вечер не как призрак прошлого, а как мост в будущее, которое внезапно перестало казаться таким уж мрачным.