Кинковое ассорти

Последний из противников хрипит на копье, медленно умирая, и Чжун Ли вовсе не собирается проявлять к нему милосердия. Они нарушили контракт и потому познали всю глубину гнева камня. А их похабное и недопустимое поведение, а после и вовсе нападение на Люмин, добавили к гневу камня его личный. Он выдергивает копье и понимает, что сейчас необходимо оборачиваться к ней. Он не знает, что сказать, он дал волю своим чувствам и предпочел не думать о том, что подобное поведение может быть воспринять как посягательство на ее свободу, а значит гнев камня в данном случае будет ждать уже его. Поворачиваясь он слышит: - Господин Чжун Ли такой грозный... - в голосе Паймон скользит легкий страх, но больше интереса. Сама фея держится чуть в отдалении, и кажется пораженной. Но вот выражение лица Люмин его удивляет. Вместо страха или злости он видит какое-то незамутненное восхищение. Он не успевает удивиться, как она кажется совершенно не осознанно облизывается и кивает на слова Паймон. А потом подходит, приподнимается на носочки и аккуратно стирает пару капель крови с его лица своим платком. И смотрит, как на чудо, во все глаза, ловит его взгляд и молча, как она умеет, транслирует свою благодарность и свой восторг. - Позвольте же мне проявить еще одну наглость на сегодня - он начинает диалог так, как будто и не прерывал его, и глядя на Паймон, ловит руку Люмин, забирая ее пальцы в свои и поглаживая выступающую косточку на запястье - и пригласить Вас обеих к себе в дом на ужин и ночной отдых. - Паймон согласна! Ужин - это так прекрасно звучит, господин Чжун Ли! - Люмин подтверждает согласие феи не забирая свою руку, и аккуратно касаясь кончиками пальцев полоски его голой кожи, на границе перчатки и рукава. Он улыбается, слегка, почти не заметно, и крепче взяв ее за руку и отвечая на бесчисленные вопросы Паймон о еде, ведет их в сторону Гавани. Он сегодня нетерпелив, утаскивает ее в свою спальню в ту же секунду, как Паймон закрыла глаза. Ей нравиться его нетерпение, оно обещанием удовольствия разноситься в воздухе, но оно такое… безопасное, не тревожное, она доверчиво жмется к нему, сама выкручивается из распущенного на спине платья, запускает руки под его длинный пиджак, стремясь добраться до кожи, и замирает, слыша как он тихо, низко, рокочуще рычит. Ее пробирает дрожью, и руки трясутся невероятно, она жмется еще ближе, стараясь при этом совладать с этими бесконечными застёжками на его одежде, через которую уже светятся золотистые рисунки его кожи. Своими действиями она только замедляет процесс, но сообразить это выше ее сил сейчас, и она только расстроенно хнычет, когда не получается расстегивать рубашку и прижиматься одновременно. Он слегка отстраняет ее, ловит недовольный возглас в поцелуй и снимает одежду сам. Люмин запускает руки к нему в волосы, распускает хвост, прочесывает пряди, нащупывает быстро отрастающие драконьи рога, и, вспоминая слова Гай Юй, аккуратно их гладит… оказывается, драконье рычание может быть настолько нежным, что больше похоже на мурчание. Она покрывается мурашками и знобко ведет плечами, когда по коже скользят отросшие когти, щекоча, не раня, и со стоном выгибается, когда Чжун Ли опускается на одно колено перед ней, и начинает практически вызывающе медленно облизывать ее грудь. Она опускает глаза вниз, подчиняясь безмолвному приказу, который звучит в ее голове и тихо ахает - драконья физиология предполагает весьма длинный язык. Она смотрит в его глаза и видит там обещание этого языка не только на груди, и думает о том, что она не устоит на ногах. Он дергает ее вниз, сажая на свое колено, и вновь целует ее, прикусывая ее губу. Она подается вперед, скользит руками по его плечам, чуть надавливает на мышцы, слегка разминая их, ерзает, потому что давление слишком приятно, и не замечает, как он поднимается на ноги, подхватив ее на руки, и не разрывая поцелуя укладывает ее на кровать, нависая сверху. Она тянется руками к его брюкам, расстегивает их, и после секундного замешательства запускает одну из них внутрь, чувствуя его вибрирующий стон. - Если ты не прекратишь, то лишишь себя возможности получить нежностей - он говорит с паузами, замирая от ее прикосновений и с трудом отрываясь от новых и новых поцелуев, иногда срываясь на низкое рычание, и становиться уже плевать на нежности, и на прочие радости его выдержки, она хочет прямо сейчас, наконец-то, немедленно его в себе. И следуя этой цели, она ускоряет движения, распаляя его еще больше, провоцируя на продолжение. Он практически стекает вниз по ее телу, высвобождаясь из ее рук, широко раздвигает ее ноги и крепко их удерживая широко и длинно ее лижет, снаружи, а после и изнутри. Она задыхается, не может даже застонать, и хочет предупредить его, что уже близка к краю, но он прерывается раньше, подтягивается к ее лицу и прикусив ее ухо, аккуратно, но немедля входит в нее. Она не понимает, куда он успел деть свои брюки, где сейчас его руки, и что он тихо шепчет. Она слышит низкое рычание, она чувствует его внутри себя, она выгибается до хруста спины, она ногтями цепляется за его плечи, но расцарапать чешую у нее не выходит. Ей оглушительно хорошо, просто прекрасно, она не чувствует дискомфорта, и все чего ей хочется, чтобы он наконец начал движение. Чжун Ли начинает медленно, он слишком долго ждал, чтобы сейчас торопиться. Он держит ее крепко, видит, что она извивается, пытается насадиться сильнее, ускорить процесс, но его не устраивает такой расклад. Ему нужны руки, чтобы касаться ее, не держать и он наклоняется к ее уху и почти рычит ей приказ. Она стонет, возбуждаясь от его голоса сильнее, но послушно замирает и лишь распахивает свои огромные глаза, смотря на него с совершенным доверием и восхищением. И он чувствует себя поддавшимся на манипуляцию, потому что планы долгого и нежного секса кажется абсолютно непривлекательными, в отличии от перспективы взять ее прямо сейчас настолько быстро и настолько сильно, насколько он сможет. Он срывается, вцепляется в нее когтями, раня плечи, прикусывает ее шею, чтобы у нее не было ни шанса дернуться и вбивается, не думая. И ему хорошо, безмерно хорошо, и ее тонкие пальцы, то скребущие по его плечам, то нежно их оглаживающие, лишь усугубляют его желание. - Пожалуйста, Чжун Ли, пожалуйста позволь... - просьба скорее угадывается, чем звучит. Люмин дёргается сильнее, сжимает мышцы, крупно вздрагивает, кусая губы и снова зовет его - Чжун Ли, пожалуйста... - Позволить что? - он рычит, ненадолго отпуская ее из своих зубов и ему не нравится это ощущение пустоты во рту. - Позволь мне кончить... - она держится. Сейчас, для него. Без приказа, просто потому, что ему нравится контролировать. Прежде чем сорваться в свой оргазм, он приказывает ей. - Сейчас, немедленно! Люмин медленно приходит в себя. Ей хорошо до звона в ушах и совершенно не важно, что ноет каждая мышца, а шея откровенно болит. Но боль медленно стихает под широкими влажными прикосновениями языка. Она пробует пошевелиться, но он лишь крепче сжимает ее, продолжая зализывать рану от своих клыков и удовлетворенно урча. Она не может удержаться, и вновь гладит его по рогам, думая, что надо еще раз во что-нибудь крепко влипнуть, раз после этого бывает столь.... Яркая реакция.