Амнезия

Прошлое

Тэхён уже и позабыл, зачем включил телевизор, но из ящика с дикторской интонацией обещали дожди, что вполне естественно для этой местности и сезона. На небе и вправду не было ни единого просвета, голубые промежутки целиком и полностью затянуло грозовыми тучами. Голова неимоверно болела и трещала от похмелья. Он выпил сразу несколько обезболивающих таблеток одновременно, но даже спустя час спазм всё ещё доставлял дискомфорт. Температура была в норме, давление тоже. Если не считать ноющей раны на ноге, то здоровее его ещё поискать нужно. Юноша, наконец, нашёл в себе силы прибраться, как только лекарства начали потихоньку действовать. Покончив с уборкой, он поднялся на второй этаж, чтобы удостовериться, что родители не вернулись ночью и не застали весь этот разгром. К огромному счастью, его опасения не подтвердились, а на панели уведомлений светились письма от мамы с прикреплёнными фотографиями из поездки. Это ещё раз доказывало, что их планы ничто не нарушило, и они, как оговаривалось ранее, вернутся на следующей неделе, однако Тэхён всё же сделал дополнительный круг по дому и даже зачем-то заглянул в шкафы. Неужели он и вправду думал, что взрослые люди станут играть с ним в прятки? Сегодняшний день был по-особенному важным, ведь Чонгук обещался дать ответ. Ожидание было мучительным, но парень решил дать тому возможность решить этот вопрос самостоятельно. Он подумал, что будет правильным не тревожить пока младшего, чтобы тот впоследствии не жалел о сказанном или содеянном. Вместо этого Тэхён впервые за долгое время занялся живописью. Набросал широкими мазками очертания лица, выделил блики, тени, рефлексы. Тонкой кистью внёс финальные штрихи и с гордостью взглянул на работу. В, казалось, незнакомых чертах проглядывались намёки на Чонгука. Он сделал ещё пару набросков и снова увидел в них парня. Даже в европейских девушках он узнавал младшего. Тэхён был уверен, это от переживаний, нужно просто расслабиться и ни о чем не думать. Он переключил канал и принялся всматриваться в картинку на экране, полагая, что так ему удастся погрузиться в фильм всеми своими мыслями. Идея была провальная, а романтическая сцена ещё больше усугубила ситуацию. В попытке найти себе занятие он уселся изучать сайт Пусанской Академии Дизайна, куда подал документы месяцем ранее. Ожидаемо, что ничего нового он для себя так и не узнал и стал снова бесцельно слоняться по этажам. На часах был полдень, и Тэхён, не выдержав, набрал заветный номер, однако трубку никто так и не взял. Тогда он схватил с полки ключи и направился прямиком к дому Чонгука. Дверь открыла его мать. Руки её неимоверно дрожали, а взгляд выражал не то скорбь, не то страх. — Чонгука дома нет, — сходу отрезала женщина и потянула за собой ручку, но Тэхён остановил её — А где он? Почему к телефону не подходит? — спросил юноша. — Не задавай глупых вопросов, я не знаю, — бросила она и тут же заперлась, не дав Тэхёну возможности что-либо ещё сказать. Сперва парень опешил и простоял у двери какое-то время, но потом понимающе вздохнул и поплёлся домой. Покормил собаку, полил мамины цветы, даже приготовил себе что-то съестное. Чонгук не должен был уйти куда-то далеко, по всему городу предполагаемых мест было всего три. Старший почесал голову, цокнул языком и отправился на поиски. Вечерело. Птицы сменились пищащими летучими мышами, рассекающими воздух в поисках пропитания. Первым местом была бетонная плита у леса. Она располагалась в небольшом отдалении от жилой зоны и была отличным местом для разговоров. Правда, там Чонгука не было. Тэхён предпринял попытку позвонить ему ещё раз, но по-прежнему слышал длинные гудки. Следующим их пристанищем на очереди была скамейка в парке у железной дороги. Но в темноте он смог разглядеть на ней парочку, предающуюся плотским утехам и, вероятно, уверенную в том, что этот парк безлюдный. Младшего он среди них не увидел. Не найдя Чонгука и в последнем пункте, Тэхён уверенно зашагал к уже посещенному сегодня зданию, так как предположил, что они просто разминулись. В этот раз на пороге стоял отец. Он был гораздо сговорчивее матери, но повторил её фразу об отсутствии Чонгука. Его беспечная интонация одновременно и успокаивала, и настораживала, однако он не хлопал дверью перед его носом, а значит, Тэхён мог рассчитывать на адекватный диалог. Как оказалось, по приезде домой утром они уже не застали там сына. Телефон его остался мирно лежать на столе. Однако, по мнению Чон Донгён, переживания были излишни, и она заверила супруга Джено в этом. Обращаться в полицию они не спешили, женщина считала, что в течение 3-х дней поднимать на уши город просто не имеет смысла. Тэхён прекрасно понимал, что подобного рода информация станет источником весьма дурных слухов и сплетен, поэтому он молча кивнул на прощание и вернулся домой. Пёс предательски выл под окнами, словно предчувствуя плохие новости. Тэхён же то и дело предпринимал тщетные попытки заснуть. Укутывался одеялом, до боли сдавливал уши подушками. До двух часов ночи парень бродил по территории дома, прошелся по тропе вдоль соседней улочки, потискал сонную собаку и, вернувшись домой, принял ещё одну дозу снотворного. В этот раз помогло, ему всё же удалось провалиться в сон. Правда, проспать долго не получилось, рано утром в дверь настойчиво постучали. Юноша потянулся на мягком диване в гостиной, где, как оказалось, он и уснул сегодняшней ночью, и направился в коридор, мысленно представляя на пороге родителей с увесистыми сумками. Спросонья он и позабыл совсем, что те пообещали вернуться через неделю, поэтому совершенно не был готов увидеть местного детектива, нервно постукивающего по золотистому значку на форменной рубахе. Открытую дверь мужчина, по-видимому, воспринял за приглашение и, наспех сбив куски грязи с подошвы, вошёл в дом. Приметив примятый Тэхёном диван, он тут же усадил в него свои тяжёлые отъетые ягодицы, достал из сумки засаленную бумажонку и принялся расписывать на ней ручку. Увидев на листе чернильный штрих, О Сынмин, наконец, обратил внимание на Тэхёна. — И так-с, — начал он, потирая щетину. — Расскажите мне во всех подробностях, где и при каких обстоятельствах вы виделись последний раз с вашим другом Чон Чонгуком? Парень опешил от такого внезапного вопроса. — А у него какие-то проблемы? — спросил Тэхён и испугался собственного вопроса. — Его главная проблема заключается в том, что его нет, — на удивление спокойно отреагировал полицейский и продолжил. — Так всё же где? — Чонгука не нашли? — не унимался юноша. — Ищем, молодой человек, ищем, — без всякого раздражения пояснял Сынмин, но всем своим видом требовал от Тэхёна ответа. — 27 июля мы виделись последний раз. Я проводил его до дома и сразу же лёг спать, так как выпил достаточно алкоголя перед этим. Вчера я не смог выйти с ним на связь и не получил никакой информации от родителей Чонгука. Могу я узнать, кто сообщил вам о пропаже? Тэхён говорил монотонно. В манере подозреваемых из детективных фильмов. Почему-то именно сейчас, когда нужно было сосредоточиться на вопросе, ему захотелось выставить наружу весь свой актёрский пафос. Мужчина этого рвения явно не оценил, но вместо замечаний укоризненно покосился на парня и громко положил ручку на стол. — Его отец обратился к нам в пятом часу, и мы незамедлительно начали работу. На лице его всё ещё просматривалась улыбка, но крылья носа подрагивали, выдавая напряжение. — К семи часам вечера в участок подъедет Ли Минхо, я попрошу вас также быть там к этому времени. Мужчина немедля встал на ноги, свернул листочек с парой слов, вырванных из контекста ответа Тэхёна, и удалился из помещения, гулко хлопнув дверью. Юноша волнительно вздохнул, покачал головой и, накинув ветровку, выскочил на улицу. Ночью явно прошёл неслабый ливень, земля отсырела и превратилась в грязь, утренний ветерок прозябал открытые ноги до костей. Не мудрено, что первым делом Тэхён направился к участку семьи Чон, где уже копошился обеспокоенный отец. Судя по звукам, он перевозил на тачке какие-то брёвна и скидывал их в одну кучу слева от ворот. Парень потянулся, чтобы постучать, но дверь тут же отворилась и, как стало ранее понятно по тяжелому дыханию из-за забора, работал вправду отец. На лбу его выступил пот, а сердцебиение участилось до той степени, что парень мог слышать его даже стоя чуть поодаль. Мужчина приветливо улыбнулся. Судя по всему, он тоже слышал чьи-то шаги вдоль ограждения или звуки летящих во все стороны камней от футбольного удара ногой. — Донгён не хотела обращаться в полицию до утра, но я настоял, — начал оправдываться Джено, переминаясь с ноги на ногу. — Она считает, что излишняя паника убивает во мне мужское начало. Глупо, правда? Особенно тогда, когда речь идёт о нашем ребенке. Он замолчал и взглянул на Тэхёна, по-детски ища в нём поддержку. — Вы правильно поступили, мистер Чон. У меня плохие предчувствия на этот счёт. Всё случилось слишком внезапно, я боюсь, что в деле замешана хотя бы толика криминала, — сам того не осознавая, Тэхён снова включил свой киношный тон, но, в отличие от детектива, мужчине, кажется, было совершенно без разницы. — Сынмин забрал его телефон в участок, а также вскрытую бутылку коньяка. Он сказал, что… — Коньяк? — перебил Тэхён. — Чонгук никогда в жизни не пил, с чего это ему вдруг в голову стукнуло? Джено пожал плечами, выражая тем самым понимание чужого негодования. Мужчина окинул юношу взглядом полным сочувствия и пригласил того в дом отогреться. Он заботливо налил парню кружку горячего чая, поставил на стол сахарницу и блюдце с финиками. Несмотря на то, что с утра во рту Тэхёна и крошки не было, есть как-то не хотелось, поэтому фрукты остались нетронутыми, однако чай из приличия он всё же выпил. Донгён отлучилась в магазин и, честно говоря, его пешая близость Тэхёна изрядно беспокоила. Последний их разговор оставил неприятный осадок в памяти, и желание пересекаться с ней снова у парня напрочь отшибло. — Как думаете, где он сейчас? — воспользовался шансом Тэхён и заговорил. — Испытывает на прочность родительские нервы, — попытался отшутиться отец, но не смог скрыть неуверенности в сказанном. — Минхо любит Чонгука как своего тонсена, он тут всех по струнке выстроит. Нервозность Джено передалась и Тэхёну, он обычно всегда перенимал чужие эмоции. Как ни старайся, волнения не скрыть. Оба замечали его друг в друге, но не подавали виду. Вскоре вернулась Донгён, но сразу же молча направилась в спальню, поставив на стол бутылку молока. Ближе к вечеру Тэхён распрощался с отцом Чонгука, с которым они провели день за пустой болтовнёй, никоим образом ни касающейся исчезновения. В дощатой постройке полицейский офис занимал лишь малую часть всей площади. Там же располагалась давным-давно закрытая нотариальная контора и куча других непонятных помещений, предназначения которых никого особо не интересовали. Минхо постукивал ручкой по столу в том же ритме, в котором это делал Сынмин, раздраженный манерой разговора Тэхёна. Правда, сейчас вместо недовольства парень услышал сочувственное приветствие. Офицер не стал ходить вокруг да около и сразу же протянул юноше включённый телефон в потёртом резиновом чехле. Это был телефон Чонгука. — Взгляни, — предложил Минхо, увеличивая яркость на устройстве. Тэхён с дрожью в пальцах принял в руки смартфон и взглянул на экран. В телефоне был открыт их диалог в системных сообщениях. Обычно они не общались во встроенном чате, поэтому в истории сообщений не было ничего кроме уведомлений о появлении абонента в зоне доступа или попытках дозвониться, но в черновиках остался какой-то бессвязный набор букв, смысл которых Тэхён понял только после 5-го прочтения. Сквозь каждый миллиметр его тела прошёл разряд, заныло сердце. Он хотел сказать, так почему не смог? Почему не нажал на злосчастную кнопку, почему не пришёл и не сказал лично поутру? Ответы на эти и другие вопросы Тэхён сейчас получить не мог, никто не имел даже догадок о местонахождении Чонгука. Допросить почти никого не успели, поэтому информации было критически мало. Никто не видел, и никто не слышал. Вот так взял человек и испарился без следа. Вопросы Минхо задавал весьма глупые, и Тэхён искренне не понимал, как это может помочь следствию, однако послушно, но сухо отвечал, будучи уверенным в том, что офицер своё дело знает. Полиция активизировалась на следующий день. Были задействованы все городские служащие во главе с Минхо. Правда, только на последнего Тэхён мог действительно положиться. На копеечном окладе работать в полную силу никто не желал, а Минхо не мог заправлять всем в силу того, что не являлся работником местного полицейского участка. Он вызвался помочь лишь потому, что любил Чинхэ и слишком хорошо и долго знал Чонгука. Мужчина не мог назвать свою привязанность к нему отцовской, признавая не шибко большую разницу в возрасте, но с точностью трактовал свои чувства братской любовью. Ситуацию в особой степени ухудшали проливные дожди. Даже если исчезновение не было чьим-то мистическим замыслом, следы в любом случае вымыло ливнем, а тусклый свет фонарных столбов не позволял разглядеть в бесформенном тёмном силуэте человека. Учесть ещё тот факт, что за последние пару лет количество бездомных псов увеличилось в разы, а, значит, кто-то мог воспринять удаляющуюся сущность за дворняжку. Наш мозг устроен так, что детали, которые мы считаем обыденными, попросту не оставляют отголоска в памяти, это усложняет поиск свидетелей. Казалось, против них обратились все: и бушующая стихия, и безучастность людей, и даже степень подачи электричества в уличные источники света. Самое страшное обстоятельство пропажи человека — маленький город. Место, в котором все друг друга знают, но это никогда не играет на руку. Место, где все друг в друге уверены, не видят чуждого и не чувствуют угрозу, а посему не способны вовремя забить тревогу. Люди здесь привыкли к размеренному образу жизни, их не обучили правилам поведения при подозрении на совершённый криминал. Очень скоро поиски прекратились окончательно. Дело ушло в архив, Минхо погрузился в дела Пусана, а местная полиция предпочла думать, что Чонгук просто сбежал. К тому же на момент полного завершения следственных мероприятий, ему уже исполнилось 18, что значительно понижало градус важности проблемы в глазах госслужащих. В августе Тэхён получил письмо о зачислении в университет, а в конце сентября отправился в Пусан. Снял комнату в общежитии, подружился с соседями. Сжиться с мыслью, что в Чинхэ его больше не встретит Чонгук, было достаточно трудно, но надежда на правдивость версии о банальном побеге, заставляла двигаться дальше. Так начался его первый семестр. Поначалу каждый студент слонялся сам по себе, позже зародились так называемые «группки». Тэхен на каком-то моменте осознал, что ошивается в числе местных умников, хотя сам таковым никогда не являлся. Ему гораздо больше бы подошла команда бунтарей, но, мысленно переживая последний июнь, парень отмечал, что ему нравилась эта атмосфера. Чонгук всегда крутился среди таких и сам не отставал, будучи тем самым прилежным учеником, любимцем всех учителей. Мальчик, имя которого знала даже пожилая директриса, с трудом запоминавшая важные даты. Они с Тэхёном были слишком разные, но так хорошо дополняли друг друга. Больше всех Чонгука ему напоминала Ли Чонён. Заговариваясь с ней до самого вечера в библиотеке, юноша забывался. Тяжёлое прошлое на мгновенье отпускало, и он чувствовал облегчение. Группы разбились на тройки и пары, Тэхёну стало хватать общения с одной лишь Чонён. Нет, он не забывал и не предавал Чонгука и никогда даже не думал об этом, однако здесь и сейчас девушка было рядом, и это спасало. Билет на электричку до Чинхэ стоил сущие копейки, но с началом новой жизни визиты к родителям ограничились. Приходилось заглядывать и к родителям Чонгука, где Тэхён помогал по хозяйству Донгён, муж которой большую часть дня проводил в постели из-за последствий внезапного инсульта. Бизнес семьи Чон стал увядать в связи с отсутствием должного контроля и внимания. Сотрудники работали спустя рукава, клиенты отдали предпочтение конкурентам. Да и в целом ферма их терпела убытки, так как популярность мяса индейки на рынке стала спадать после распространения в СМИ слухов о его вреде для здоровья. По возможности несчастной женщине помогал отец Тэхёна, а мама его приходила составить женщине компанию одинокими серыми вечерами. Впрочем, Тэхён никогда не замечал скорби в её глазах, но точно знал, что каждый переживает трагедию по-разному. К тому же Донгён могла скрываться за маской ради немощного Джено. Чонён уже все в Чинхэ знали и в шутку (а может и без) называли её будущей невестой. Девушка была довольна, Тэхён не особо, но для родителей было намного приятнее думать так и не знать, что юноша всё ещё чувствует внутри пустоту от утраты. Уже тогда, с самого их знакомства, всё было очевидно, но ещё очевиднее стало тогда, когда Чонён, исполнясь уверенности, встала прямо посреди пары и на всю аудиторию заявила о своих чувствах. — Ким Тэхён, — воскликнула она, и все разом обернулись. — Я должна тебе кое-что сказать. Она встала, и встали ещё несколько студентов, желающих в полной мере насладиться зрелищем. — Чонён, ты уверена, что это стоит делать здесь и сейчас? — прошептал Тэхён, ловя на себе осуждающий взгляд профессора. — Да. Если не сейчас, то больше никогда, цени моё желание, — она вдохнула во всю грудь, выпрямилась до хруста в позвоночнике и на выдохе выпалила. — Ты мне очень нравишься, с того самого дня как обратил на меня внимание, с той самой нашей первой встречи! И никто кроме тебя мне больше не нужен! По местам пронёсся гул одобрения, девушка встрепенулась и бросила мимолётный взгляд на ухмыляющегося в толпе Чон Уёна. Он поднял над головой большой палец в знак поддержки, и Чонён улыбнулась. Тэхён видел их вместе пару раз, но не мог и подумать, что он надоумит её сделать нечто подобное. Хотя в его взгляде читались недобрые намерения, да и юноша был вполне уверен в том, что Уён ни за что не сделал бы такое помощи ради, ему просто было необходимо шоу. Теперь всё встало на места, неспроста парня так интересовали чувства Тэхёна к Чонён, он лишь хотел поставить его в неловкое положение. Небось ещё убедил девчонку во взаимности её любви, будучи убежденным в том, что это полнейшая ложь. Тэхёну должно быть обидно от такого поступка, но от Уёна другого ждать было глупо, он слишком хорошо знал этот тип людей, так как некогда сам был таким. Бог знает, зачем он вообще пошёл на контакт с этой худшей версией себя. — Ким Тэхён и Ли Чонён, покиньте кабинет! — закричал преподаватель, грозно ударяя указкой по столу. Тэхён не стал спорить, схватил одногруппницу за предплечье и вывел в коридор под бурные овации возбуждённых зрителей. Дверь захлопнулась за ними, и лектор одним своим рыком заставил всех заткнуться. Тэхён отпустил чужую руку, и они в тишине сделали круг по этажу. — И ты поверила Уёну даже после того, что я тебе рассказывал? — начал парень. — А ты всё ещё любишь этого покойника? — саркастично кинула Чонён. Юноша впился ногтями в тонкое запястье с такой силой, что девушка невольно вскрикнула и заёрзала на месте, пытаясь вырваться из тугих оков. — Ну что? — резко осмелела она. — Снова начнёшь отрицать? Ты сам-то хоть веришь, что он жив? Будь он в порядке, его бы давным-давно нашли! Разве не ты говорил мне о полицейских постах на трассе? Живым его бы не вывезли бесследно! Чонён захныкала в оправдание своих едких слов бессилием, но Тэхёну нисколечко не было её жаль. Он отбросил женскую руку так, будто бы та была заражена и, прикрывая локтем глаза, побежал вниз по лестнице прочь из кампуса. Скрывшись под навесом закрытой забегаловки, он разрыдался, наплевав на прохожих. «Плачешь как девчонка» — сказал бы Чонгук, будь он рядом. Но разве масштаб душевной боли может зависеть от пола? Зима выдалась холодной, а Тэхён выскочил на улицу в одной толстовке. Он поёжился, опершись на опущенные рольставни, и рукавом стряхнул с лица слёзы, потом закрыл глаза, немного отойдя от здания, и почувствовал, как на его плечи упала чья-то ветровка. Оглянувшись, он понял, что это была его куртка, а позади всхлипывала раскрасневшаяся Чонён. Она безмолвно обняла парня, погладила по спине и прошептала скромное «прости». Юноша приобнял её, и с его глаз упала последняя слеза. С тех пор, безусловно, по университету пошли слухи. Тэхён внешне не менялся, посему и здесь был для многих идеалом красоты, а наличие у него девушки (хотя та таковой и не являлась) вызывало у большинства его поклонников и поклонниц весьма неоднозначные эмоции. Одни горевали, другие злились, третьи усмиряли пыл, а четвёртые и вовсе позволяли себе всевозможные шалости по отношению к «сопернице». В начале весны Тэхёну подвернулась возможность задружить с парнишкой, второкурсником факультета дизайна Чхве Саном. Тогда общение с Чонён, казалось, сошло на «нет», так как Сан, грезящий карьерой айдола, начал активно посвящать нового друга в это дело, не оставляя ему ни минуты свободного времени, но вскоре девушка снова вошла в его жизнь, влившись в их компанию, а потом и вовсе стала камнем преткновения в их общении. В конце мая они с Саном рассорились, однако даже без него пусанская жизнь казалась гораздо насыщенней той, что была в Чинхэ.