Такой стеснительный рыжик

Сережа шел к себе домой пешочком в очень приподнятом настроении. Он не целовал никого вот так, по-простому в щеку наверно лет 10. Девушки его особо не интересовали, в отличии от его сверстников. У некоторых было подозрение, что он гей или асексуал, но ему было все равно. Он всегда был относительно замкнут, и думал над своим проектом, над соц.сетью «Vmeste». Вроде им и все гордятся, что он достиг таких высот, но, естественно, родители давили на него во-первых этим ненужным союзом с одной из сестер Сотниковых, с одной из нелюбимых девушкой, но и давили с созданием семьи в принципе. Мол, внуков хотят. А если он сам себя ещё ощущает ребенком? Что ему делать? Он толком особо не научен жизни. Случай с Аней, наверно, один из очень немногих. Потому что Аня была...проще всех остальных. Богатыми дядями, которые только и умеют пересчитывать свои миллиарды, он сыт по горло. А тут простенькая девушка. Да и такая милая. Сережа был настолько счастлив, что уже придумывал с ней всю свою жизнь. Как будет ее оберегать, защищать, поддерживать ее. Такого человека только и хотелось защищать. И он надеется на взаимную отдачу. И только сейчас до него дошло. А вдруг она общается с ним из вежливости или что-то типо того? Он сразу стал переживать. А что если ей тоже нужны его деньги? Он этого не переживет. Он впервые влюбился сильно, по-настоящему...так, Сереженька, перестань себя накручивать. Она общается с тобой потому, что хочет. Это видно. Видно, что это взаимно. Серёжу ждал неприятный сюрприз. Очень неприятный сюрприз. В виде отца и матери вместе с Викой. — Разумовский, ты как это объяснишь?! — Злостно крикнул отец. Он обращался к нему по фамилии только в одном случае. Он зол. Крайне зол и недоволен. Это как ходить по тонкой нитке над пропастью. Одно неверное слово или тон, то все. Тебе не сдобровать. — Почему Вика рассказала, что видела тебя с какой-то девушкой?! — Он сам меня заверил, что мы встречаемся, а он...так предательски себя повел...— Было слышно, что Вика всеми силами давила из себя плачевный голос. Какая она жалкая, ей богу. — Мало того, что нас не слушаешь, так ещё и неверен своей... Мать не успела договорить, потому что Сережа ее перебил своим неистовым криком. — ПОШЛИ ВОН! НЕМЕДЛЕННО! Я ВАС НЕНАВИЖУ! Они мягко говоря не ожидали такого крика от Серёжи. Поэтому стояли и просто смотрели на него с испуганными глазами. — Вон... — Повторил Сережа. Медленно и с дрожащим голосом. Отец одарил его взглядом полный презрения и пошел прочь, держа жену за руку. В глазах Виктории читалось лишь одно. Самоутверждение за счёт Сергея. После тоже ушла, оставив его одного со своими эмоциями. Одна слеза, вторая, третья...Всхлипы... Откровенный плач, перерастающий в истерический. Все, это конец. Нервы сдали, канат порвался. Он сидит на полу, обнимая свои колени. Он ненавидит их, ненавидит всех, ненавидит себя... Вибрация в кармане штанов, дрожащими руками он берет телефон и сквозь слезы замечает знакомое и любимое имя. Аня. Зачем она звонит? Черт, нельзя допустить того, чтобы она слышала его заплаканный голос. Он отдышался, взял себя в руки и крепкой мужской рукой взял трубку: — Алло? — Вырвался жалобный писк из горла мужчины. — Сережа? Ты что, плачешь? — Такой голос бывает только у тех, кто познает вкус слез и моральной боли. Кому-кому, а мне об этом много известно. В следующий миг на другом конце провода послышался жалобный хнык. Господи, он как котенок. — Так, Сереженька, я буду как можно скорее, жди. Я кое-как собралась и побежала к башне «Вместе». Бежать около 20 минут, но ничего, пробежечка будет. Но все же лучше не оставлять Серёжу одного. Поэтому я набрала его снова. — Сереженька, ты как? Глупый вопрос, но что еще спросить я не знаю. Он молчал, я лишь слышала его прерывистое дыхание и хныки. Это заставляло меня бежать ещё быстрее. Лишь бы к Сереже, лишь бы с ним все было хорошо. Наконец, спустя некоторое время я, запыхавшаяся и усталая прибежала к башне и сразу бросилась в лифт. — Здравствуйте, меня зовут Марго. Я виртуальный помощник. На какой вам этаж? — Поздоровался со мной металлический голос. — К...Сергею...— Выдавила из себя я очень сильно крехтя гортанью от отдышки. Лифт начал медленно подниматься, а я в это время прокручивал план действий. Но как только я начала об этом думать, я уже была у Серёжи. "Некогда." — Подумала я. — "Будем импровизировать." Я побежала к Сереже, который выглядел очень беззащитно. Он сидел обняв колени и просто хнычел и скулил. Я села с ним рядом и начала расспрашивать: — Сережа, что такое? Кто тебя обидел? Что случилось? Сереженька, миленький, только не молчи. Он кое-как отдышался и начал говорить. — Я устал, я так устал от всего, что меня окружает. — Он говорил едва слышимым шепотом, медленно, четко говоря каждое слово. Этого предложения мне хватило, чтобы предпринять дальнейший план действий. — Сереженька, все будет хорошо. — Я обняла его настолько сильно, насколько могла. Он так же ревел мне в плечо и судорожно вздыхал. Прошло по ощущениям минут 10, а он все не успокаивался. Я уже думала искать у него аптечку с успокоительным, но потом почувствовала руки на своей талии и более-менее спокойное дыхание. И рёва не было слышно. Он прижимал меня к себе так крепко, будто боялся потерять, как ребенок любимую игрушку. Вскоре дыхание сменилось сопением и до меня дошло. Он уснул. Попсиховал и уснул. Какой же все-таки котенок. Я хотела его перетащить на диван легонько, чтобы он не проснулся. Но как только я взяла его за руку он вскочил как ужаленный. — А? Что? Что происходит? — Недоумевал Сережа. — Тихо, мой хороший. Просто ляг на диван, я тебя баиньки уложу. Он послушно лег на диван и уже проваливался в сон. — А ты останешься тут со мной? — Если ты этого хочешь. Я стала гладить его по голове, легонько трепать волосы и мешать их. Он так и посапывал на диване. Меня тоже стало клонить в сон и я решила лечь рядом с ним, но дивана не хватало на двоих. Сережа это почувствовал. — Нет, так не пойдет. — Он повернулся к спинке дивана и наклонил его на себя. Послышался щелк механизма и диван стал двуспальной кроватью. Я резко улеглась рядом с Сережей и стала его обнимать без всякого стеснения. Тот хихикнув чмокнул меня в макушку и расслабленно и глубоко вздохнул. Его сердце на этот раз стучало спокойно и размеренно. — Спасибо. Теперь мне спокойнее. — Прошептал он и стал засыпать. — Тебе спасибо. И мы оба уснули в обнимку. *** Охранник и пара омоновцев шли тяжёлыми шагами по коридору одной из самых страшных тюрем России. «Черный беркут». Тюрьма в уральской глуши, которая на грани закрытия. Раздался звук ключей. Огромная железная дверь открылась. — Август, тебя к адвокату. — Грубым голосом сказал охранник. Тот сидел в позе лотоса с невозмутимым выражением лица. Но после только что услышанного заявления, что ему нужно к адвокату, он встал и подошёл к двери. — Я как предчувствовал.