С волком жить...

             

🌹 КОВАРНЫЕ ВЕДЬМЫ 🌹

Юнги знал, слуги, работающие на графской кухне, поднимаются еще до рассвета, так что не сомневался в задуманном ни секунды. Чонгук, хоть и не без труда, но смог вспомнить, в каком именно из деревянных домиков трудился когда-то, и уверенно указал на нужную дверь. А девушка, открывшая им, впустила без лишних просьб — узнала обоих — и сразу же позвала старшую кухонную служанку Чон. Легко и просто. Это дальше стало трудно, когда пришлось подбирать слова, чтобы как следует объяснить всё произошедшее и попытаться утешить рыдающую женщину… Она не выпускала руку сына, стискивала дрожащими пальцами. Улыбалась, а по раскрасневшимся щекам так и текли время от времени крупные слезы. Юнги притворялся, что даже не видит уже, просто искоса оглядывал двор, где они устроились в укромном уголке, чтобы не мешать никому из работников. Мычали бредущие на выпас коровы, стучали топоры, рубящие на дрова поваленные деревья, скрипели колодезные журавли, склоняющиеся за свежей водой. Работа кипела, а они прятались под навесом из старых досок, прямо на каких-то ящиках. — До меня дошли слухи, — пролепетала женщина, утирая слезы запястьем, — что Тэхён недавно вернулся в город и рассказал людям историю чудесного спасения. Говорят, он так и не назвал имени своего освободителя. Но теперь я ни капли не сомневаюсь, что знаю, кто был тем добрым колдуном, кто спас наш город уже от двух ужасных монстров ведьмы Ким. — От трех, — тихо поправил Юнги. — Этой ночью мы поймали гофера, который рушил дома, толкая из-под земли. Им был Хосок. Надеюсь, скоро сможем подловить и дракона, чтобы окончательно разобраться с опасностью. — Не представляю, как смогу вас отблагодарить. — Женщина протянула руку и ласково потрепала сына по щеке. Чонгук смущенно отвел взгляд. Он тоже был счастлив увидеться с самой близкой и дорогой родственницей, которую помнил даже под чарами, но явно стеснялся подобных нежностей при посторонних. Юнги наблюдал с улыбкой, невольно опять вспоминая себя самого в его возрасте. — Признаться, я уже и не знала, увижу ли когда-нибудь своего мальчика снова. Какое же счастье. Что я могу для вас сделать, господин Мин? — Мне нужно только одно — разрешите Чонгуку и дальше оставаться со мной. — Юнги заметил, как пальцы на мгновение стиснулись сильнее прежнего, но женщина быстро совладала с нахлынувшими чувствами, коротко кивнув. — Пока заклятие не снято, он всё равно не останется в городе, будет тянуться ко мне. А после… не знаю наверняка, что будет после, но Чонгук просил обучить его ремеслу охотника. Если он всё так же не передумает, я бы с радостью взял его в ученики. Не будете ли вы возражать? Женщина с умилением улыбнулась, как будто наблюдала за крошкой-сыном, строящим замки из песка и расставляющим камушки-стражу у песчаных ворот. — Ох, что я тут должна сказать. Чонгук стал прислуживать на кухне просто потому, что здесь работала его мать. Если он желает найти свою собственную дорогу, я могу лишь пожелать ему удачи. Уверена, охотник выйдет хороший. Главное, чтобы не забывал иногда выползать из своего леса и навещать матушку, чтобы я не волновалась так сильно. — Кстати, об этом, — хмыкнул Юнги, искоса оглядывая двор, где они сидели, и снующих туда-сюда людей. Почти никто не обращал на них внимания, разве что изредка поглядывали с удивлением на гостей, то ли поражаясь, что охотник посмел заявиться после скандала, то ли гадая, где же это Чонгук столько времени пропадал. — Может быть, есть кто-то еще, кого стоило бы навестить? Рассказать, что с Чонгуком всё в порядке. Может, его друзья или… любимая девушка? — Да не было у него друзей. Не было ведь? — пожала плечами женщина и глянула на сына. Чонгук повторил ее жест. Уж он-то про свою прежнюю жизнь мало что мог рассказать, себя-то самого с трудом вспоминал. — Только с кухонными слугами общался, а тут все его за ребенка держали, по-доброму относились, но в свою компанию не брали. Уверена, если бы дружил с кем, рассказал бы мне. — Что ж, ладно. Значит, меньше бегать придется… — Эй, — окликнул сильный и звонкий голос. Вышедшая из-за угла женщина с корзиной замедлилась и неожиданно вежливо поклонилась гостям, впрочем тут же о них забыв. — Господин Ким просил зайти как можно скорее. — Меня? — как-то немного потерянно выдохнула служанка Чон. — Нет, Шустрика! — добродушно хохотнула женщина. Все перевели взгляды на сидящего под стенкой тощего пса, остервенело грызущего блох на собственном заду. — Что-то важное по поводу меню для предстоящего… праздника. Господин у себя в кабинете сейчас. Она громко шикнула на пса, заставив отойти подальше от двери, чтобы не мешался на проходе, и скрылась на кухне. Служанка Чон с печальной улыбкой вздохнула, понимая, что работа не будет ждать вечно. — Простите, а в честь чего праздник? — спросил Юнги, когда женщина уже поднялась, расправляя юбку и фартук. — У графа какая-то важная дата? — Если бы. Просто в честь того, что графу так захотелось. — Тихое ворчание быстро сошло на нет, женщина с опаской огляделась по сторонам и продолжила совсем уж шепотом: — Граф уж очень изменился в последние несколько дней. Он давно уже стал совсем не тем человеком, которого весь наш город уважал, но тут… словно все его внутренние злобные псы с цепей сорвались. Шустрик особенно выразительно зарычал, вцепившись зубами в свой облезлый хвост. Юнги скривился и махнул на него рукой, одним движением заставив всех блох замертво брякнуться на пыльную дорожку. Пес удивленно повертелся на месте, обнюхал странные черные точки у своих лап, чихнул, встряхнулся и побрел куда-то по таинственным собачьим делам. Служанка Чон стиснула руками завязки широкого фартука, пытаясь побороть удивление. Она, конечно, поняла из рассказа, что охотник получил магию, убедилась, что сплетни не врали в этот раз, но наглядная демонстрация всё равно произвела сильное впечатление. — Так а что там с графом? — напомнил Юнги, тоже поднимаясь. Чонгук потерянно глянул на них обоих снизу вверх и встал следом, очевидно, ощущая неловкость, не понимая, скоро ли вообще уходить. — Давно это с ним случилось? — Да буквально дней шесть назад, если не путаю ничего. Говорят, совсем чудит. Выхаживает по замку в чем мать родила, занавесы бархатные рвет и в углах кучами складывает, за столом есть отказывается, на полу только, и всё больше да больше угощений требует. Мы на кухне совсем дух перевести не успеваем, готовим и готовим… — Как король из сказки, — шепнул Чонгук, потянув Юнги за рукав, точно ребенок. — Да, — задумчиво ответил тот, кивая. — А про его речь кто-нибудь что-нибудь говорил? Она изменилась в последние дни? — Речь? Вроде бы. А это что-то значит? Сама я не знаю, но подруга моя, замковая служанка, как-то обмолвилась, что говорить он стал мало-мало, коротко, отрывочно… — Господин Ким ждет, — высунувшись из окошка кухни, напомнила другая работница. — Ох, и правда, заболталась, — залепетала служанка Чон, поправляя строгую прическу и простенькую одежду. — Простите, ничего не поделать, дела зовут. Спасибо вам большое еще раз за всё, что вы сделали, господин Мин. И спасибо за то, что заглянули в гости. Была очень рада познакомиться лично с человеком, вернувшим мне моего дорогого мальчика. Надеюсь, загляните еще раз в скором времени. Она крепко обняла сына на прощание, горячо чмокнув в щеку, поклонилась и тут же засеменила прочь. Юнги с неприятным зудящим чувством еще раз оглядел дворик при кухне. С графом точно творилось что-то неладное из-за убитой ведьмы. Но что именно? Как он понял из объяснений Сокджина, после убийства и перехода магии к новому человеку могли разрушиться чары, но тогда заколдованный граф должен был вернуться в свое обычное состояние и сознание. Не мог же он в самом деле быть таким… Юнги хорошо помнил его, уж что, а витиевато болтать без умолку граф умел просто прекрасно. Да и обжорством не отличался, не посмел бы закатывать пиры в такие трудные для города дни, когда монстры не только опустошают запасы и рушат дома, но и убивают жителей. Значит, в момент, когда была убита ведьма, он как раз не освободился, а попал под действие какого-то заклинания? Были ли эти два события связаны?.. — Господин Мин! — окликнул его нежный голосок, отвлекая от размышлений. Юнги оглянулся через плечо, Чонгук встал ближе, как будто испугался и пытался спрятаться. Это была та самая девушка, что впустила их с час назад, старая знакомая. Она улыбалась, стреляя сияющими глазками из-под длинной густой челки наискосок и держала в руках какой-то небольшой кулек из платка. — Позвольте еще раз отблагодарить вас за ваши добрые дела. — Бросьте, Суён, я же говорил, что мы давно в расчете. — Это всего лишь вчерашние булочки с бататом, — еще очаровательнее улыбнулась девушка, протягивая кулек. — Может, по-вашему мы и в расчете, но моя благодарность всё еще требует платить хотя бы мелочами. — Спасибо, Суён, — усмехнулся Юнги, забирая подарок. — Пожалуй, перекус для нас и правда был бы сейчас очень кстати. Большое спасибо. — Обязательно хорошенько подкрепитесь! — поклонилась девушка, лишь искоса бросив на принюхивающегося Чонгука холодный взгляд. Но этой доли секунды хватило, чтобы убить всё впечатление. Юнги хмыкнул, отходя на шаг, ясно намекая, что задерживаться дольше не намерен. — Уверяю вас, булочки очень вкусные, я сама их делала. Поешьте как следует! — Еще раз благодарю, — бросил Юнги, старательно скрывая за вежливой улыбкой усталое раздражение, и отвернулся. — Идем, Гук, нам пора. А как только они вышли за пределы графского двора, Юнги пихнул кулек парню и скривился. Ему и без того кусок в горло не полез бы после такой напряженной ночи и волнительной встречи, но подобная сценка оставила неприятный осадок. Уж не была ли эта девчонка в страшной обиде на Чонгука? Может, мама всё же не всё о нем и его друзьях знала? Может, покинутая возлюбленная злилась из-за того, что пришлось вытерпеть?.. Нет, что-то здесь было не так. Не могла же она винить парня за то, что бедняга попал в плен к ведьме, раз уже узнала правду. Случилось что-то другое? — Хозяин, вы знаете эту девушку? — спросил вдруг Чонгук, когда они уже подходили к краю садовой стены. До леса оставалось рукой подать. Юнги оглянулся на мгновение и удивленно вскинул брови, заметив затравленный взгляд. — Ту, что дала булочки. — Суён? Конечно. А разве ты ее не знаешь? — Волчок немного помнит ее, — покивал парень, опуская голову. — Суён готовила замечательные булочки, часто поддразнивала волчка, называя прожорливым сусликом, но никогда не обижала. И не смотрела так. Скажите, хозяин, откуда вы ее знаете?.. И… что стало с ее лицом?.. — Ну… Идя через высокую траву, Юнги смотрел на только-только выползшее из-за горизонта солнце. Оно освещало перекопанный подобно свежим грядкам луг, не оставляя и шанса хоть на минуту выкинуть из головы тревожные мысли о прошедшей ночи. И не только. Когда наконец начались первые кусты, на душе стало легче. Лес принял в свои успокаивающие объятия. — Мы познакомились с Суён в начале этой зимы. Я спас ее от ведьмы. — Юнги горько усмехнулся, выходя на едва заметную тропинку. — Это была первая ведьма, которую я убил, и она сварилась в огромном котле с собственным зельем. Он помнил всё в мельчайших деталях, будто это случилось только вчера. И то, как ведьма страшно по-звериному закричала, когда арбалетная стрелка пробила ей грудь, раня сердце. И то, как вторая стрелка насквозь прошла вскинутую ладонь, не позволив напоследок бросить заклинанием. И то, как тело пошатнулось, упав в стоящий на полу огромный черный котел с кипящим буро-зеленым варевом. Оно поползло через края, шипя и пуская едкий пар, потекло на горящий под котлом огонь, заставив искриться, заглотило неожиданную подачку, растворив в считанные секунды, оставив лишь ноги в потертых туфлях. Пожалуй, это было самое отвратительное, что Юнги доводилось видеть в своей жизни. — Фу… — сморщил нос Чонгук. — Фу, — согласно кивнул Юнги. — Она держала Суён в клетке и использовала ее кровь для своих зелий. Поэтому всё тело девушки теперь покрыто шрамами, которые она прячет под длинной одеждой и челкой. Надеюсь, это не слишком сломало ей жизнь и характер. — Взгляд у нее был уж очень нехороший. — Нет, Гук, нет. Ей было непросто, может, она и чувствует сейчас досаду, обиду или… не знаю, не представляю, что еще. Но она вовсе не злая, у нее не злой взгляд. — Волчок и не сказал, что злой. Дело в другом. — По крайней мере, — попытался улыбнуться Юнги, — уверен, булочки она всё еще готовит просто отменные. — Да, я тоже так думаю, — усмехнулся Чонгук. — Должно быть очень вкусно. Можно волчку попробовать? — Конечно. Ешь хоть всё, — отмахнулся Юнги, не желая даже думать о еде. Сырая земля чавкала под ногами, как будто цепляя за ботинки. Мокрая листва то и дело роняла капли. Лес понемногу оживал после тяжелого затяжного дождя. — Мне совсем не хочется, и без того тошнит и желудок скручивает. — Как хотите. — Чонгук прикусил губу и с улыбкой развернул кулек, выбрав сразу самую крупную и поджаристую булочку. — Мммм. Пахнет морозным молоком. — М… морозным молоком? — недоуменно переспросил Юнги. — Да. Хозяйка поила волчка таким. Правда… было не очень-то вкусно, но волчок всё равно был очень благодарен хозяйке! — Стой! — вскрикнул Юнги, чуть не из зубов у парня вырвав булочку. Чонгук изумленно распахнул глаза, напуганный таким резким поворотом. Юнги принюхался к злосчастной выпечке. — Ты сказал, что булочки пахнут морозным молоком? — Да, очень сильно, — нахмурился Чонгук, не понимая. — Это плохо? — Это очень плохо. — Юнги забрал весь кулек. Никакого странного запаха он не улавливал, пахло сладкой жареной булочкой с бататом, привычно и знакомо. Но всё же магия что-то чувствовала, ворочаясь и покалывая тревогой в кончиках пальцев, предупреждала. — Да чтоб меня болотники задрали. Я сотворил новую ведьму… Перед глазами всё поплыло от осознания ужаса ситуации, булочки посыпались в траву. Ни оставалось ни капли сомнений, в тот день, когда Юнги убил первую ведьму, ее магия, не уничтоженная ведьмогоном, нашла себе новый приют в ближайшем теле — теле израненной девушки, сидевшей в клетке в каких-то паре шагов от котла. Теперь, по его вине, Суён стала колдуньей. И, видимо, надеялась отомстить, накормив каким-то мудреным ядом… Должно быть, поэтому бросила на парнишку такой недовольный взгляд — он просто мешался ее планам. Но, раз рискнула всё равно втюхать свое угощение, значит либо готова была пожертвовать и им, либо хорошенько всё продумала. Что-то ни тот, ни другой вариант Юнги не нравились. — Подожди меня, пожалуйста, здесь, — дрожащими руками собирая булочки обратно в платок, пробормотал Юнги. Чонгук склонил голову к плечу. — Я ненадолго, скоро вернусь. Нужно очень серьезно поговорить с Суён. — Хозяин?.. — Всё будет в порядке. Я просто верну булочки и скажу пару слов. Скоро вернусь. Чонгук поджал губы, но возражать всё же не стал. Вздохнул, уселся под ближайшим деревом, укрывшись плащом Юнги, уставился на траву и замер. И как будто бы совсем не шевелился всё это время, пока хозяин не вернулся. Когда Юнги пришел, парень так и сидел под деревом, опустив голову. Послушный волчок. Юнги присел на корточки рядом, положил руки ему на колени и улыбнулся. Чонгук перевел невеселый взгляд. — Ты опять меня спас, Волчок, — шепнул Юнги, ласково коснувшись щеки. Парень чуть склонил голову. — Не знаю уже, что бы я вообще без тебя делал. — Вы обсудили с Суён то, что хотели? — Да, обсудил. — Юнги усмехнулся. — Признаться, я думал, она собирается меня отравить. Но ведьмы коварнее, Гук, намного коварнее. — Не понимаю. — Она меня приворожить пыталась. И уже не в первый раз, оказывается. Суён уже несколько раз угощала меня то пирогом, то конфетами, то хлебцами, надеялась так подкормить зельем, а после и заклинание наслать. Но так уж получилось, что я ни одно из ее угощений не попробовал. Всё раздавал. Так что планы шли крахом. — Волчок… рад это слышать, — смущенно выдавил парень, цепляя пальцами его рукав, не позволяя себе даже взять за руку. — Хозяину очень повезло. — Точно. — Юнги перехватил его нерешительную ладонь и поднялся. — Идем скорее домой, я просто валюсь с ног и, кажется, готов съесть нескольких омаров без остатка. Да и Сокджин, наверное, нас заждался. — А Суён… — Больше не доставит проблем. Неловко, конечно, доводить девушку до слез, но зато теперь она поняла, что зря пыталась вот так использовать свою новую силу, поклялась, что подобного никогда не повторится. Идем же, там постелька без нас скучает. Чонгук улыбнулся, поднимаясь с земли. Отряхнув отсыревшие от мокрой травы брюки, он выпрямился, снова расправил плечи и, кажется, выкинул из головы абсолютно всё лишнее. Ревность и мимолетные обиды выветрились, как и не было. Юнги с облегчением улыбнулся и поплелся в глубь леса, надеясь, что правильно помнит дорогу. По пути они долго обсуждали кухонных работников и всё, что Чонгук о тех помнил. Пытались вызвать как можно больше картинок из прошлого, чтобы немного пошатнуть заклятие. Выяснили даже, что Чонгук давно уже приглядывался к известному на весь город охотнику, в тайне думая, что тоже хочет заниматься чем-то подобным, а не чистить овощи, драить сковороды и таскать ведра с водой на кухне. Такие воспоминания очень радовали Юнги. Они означали, что желание стать охотником было искренним, а не просто еще одним последствием искусственной влюбленности. И от этой мысли сердце волнительно сжималось. Теперь и у него будет ученик. Умный, способный и… возможно, отчасти даже послушный, кто знает. Где-то на севере, за горами, его отец в эти дни обучал охоте на самых разных зверей двух мальчишек, чьи родители щедро заплатили за такие уроки. А он мог обучать даже большему. Охоте еще и на разную зловредную магическую гадость, которая нападает на людей и которую обычные охотники-добытчики стараются обходить стороной. Он мог сделать из Чонгука настоящего охотника-защитника! В какой-то момент Юнги так увлекся этой сладкой мыслью, что даже не сразу заметил странные звуки. Идя рядом с ним по широкой тропинке, Чонгук неотрывно смотрел на полянку у какой-то лужи с тиной, где неплохо проводили время несколько болотников. Чуть выше его колена ростом, серо-зеленые, пузатые, с тощими длиннопалыми лапами и клыкастыми рыльцами, покрытыми бородавками, они и одним своим видом отвращение вызывали. А уж когда выползали на бережок любимыми делами заняться… — Отлично, значит, мы почти пришли, — пробормотал Юнги, передернув плечами и закрыл парню глаза ладонью. — Поздно, волчок уже всё увидел… — Всё равно отвернись, — скривился Юнги. Нет, всё же вот это было самое противное, что ему доводилось видеть. — И шагай быстрее. Заметивший их болотник булькающе закричал и взмахнул руками. Не было ясно, прогоняет он незваных зрителей или всё же приглашает присоединиться, но Юнги предпочел перейти на самый быстрый шаг, на какой только был способен, таща Чонгука следом за руку. — Знаете, волчок тут подумал… — Стой, — спешно перебил Юнги, — кажется, я еще не готов знать, что ты думаешь по этому поводу. — Но… это не о болотниках. — Да? Что ж, ладно. — Юнги выпустил его руку и оглянулся, прислушиваясь. Слышно, конечно, но уже и не разберешь, что там такое происходит. — Тогда рассказывай. — Так вот. Когда волки делали такое, они… — Хватит-хватит! — рассмеялся Юнги, поджав плечи. — Не нужно, пожалуйста. Ни о болотниках, ни о волках. Ни даже о людях. Я пока что вообще не хочу это обсуждать, уж прости. — Хозяин против таких вещей? — удивился Чонгук. Они уже вышли к ставшим хорошо знакомыми местам. До дома Сокджина оставалось всего-ничего, и Юнги отчаянно боролся с желанием помчаться бегом и запереться в чуланчике для тяпок, чтобы избежать подобных вопросов. — У вас просто нет опыта, да?.. — У тебя как будто есть, — бросил Юнги, насупившись и свернув на обходную дорожку. Чонгук поплелся следом, само собой. — Не то чтобы я был против. Нет. Просто… эм… опыта нет, да… Он с досадой поджал губы и сложил руки на груди, окончательно превратившись в ворчливый комочек недовольства. Родители вечно подтрунивали, когда он начинал из-за смущения губы дуть, но Юнги до сих пор не мог с собой ничего поделать. — Но ведь ни у кого его сначала нет, — улыбнулся Чонгук и коснулся пальцами плеча, как будто пытаясь приободрить. — У меня тоже. Но мне очень любопытно. Это кажется интересным… Хотя, конечно, волчок понимает, что пока не готов вынашивать щенят. Юнги прыснул со смеху, замедлившись и на мгновение обернувшись. Чонгук, задрав голову, с интересом рассматривал последние оставшиеся после сильного дождя цветочки на низких ветках яблонь. И выглядел при этом таким мечтательным романтиком, что стыдно было влезать в его радужные мысли со своей неприглядной серой реальностью. — Не переживай, Гук, — всё же сказал Юнги, — тебе не придется вынашивать щенят. Ты ведь самец. — Ааааа, — протянул Чонгук, переводя на него слегка удивленный взгляд. Вот так новость! Но после задорно улыбнулся: — Значит, хозяин будет вынашивать наших щенков?! Юнги не сдержался и в голос захохотал, отворачиваясь. С таким невинным видом говорить подобные вещи — преступление, не иначе! Чересчур мило! Так же и убить можно. Или влюбить окончательно и без шансов на спасение… — Нет, Гук. Хозяин тоже самец. Прости, но у нас с тобой не будет маленьких волчат. — Но… — Чонгук нахмурил брови и обвел кусты потерянным взглядом. Те лишь ветками развели, не зная, что сказать. — Как же так?.. Тоже самец? Вы уверены? Но разве мои чувства… Разве всё это не должно было как-то… Волчок запутался. Ведь всё это должно было в конечном счете привести к появлению щенков! Об этом говорили инстинкты! Мой инстинкт заболел? Он ошибся? Как это может быть?! — Не переживай так, — улыбнулся Юнги, ловя его ладони и крепко стискивая пальцы. — Это всё из-за заклинания, у тебя путается в голове из-за него. Но скоро мы его снимем, и ты постепенно разберешься в своих чувствах, обещаю. Я помогу. — Поможете?.. Вы всё же родите мне щенков? — Эм… Нет, не так помогу. Не сумею. — Юнги усмехнулся, думая, не зря ли вообще всё это говорит. — Хотя, кто знает, может, и сумею… с магией-то. Но не это сейчас главное. Разве твои чувства связаны только с инстинктом и потомством? Только это желание заставляет тебя оставаться рядом с хозяином? Чонгук с нежностью посмотрел на сжимающие его руки пальцы. Улыбка говорила всё без слов. Наверное, в самом начале заклинание ведьмы и было ограниченным, но с новым хозяином оно явно преобразилось. Может, дело в добром отношении, а может, вмешалась личная симпатия Чонгука, но ясно было одно — вызванные заклятием чувства давно стали сложнее и многограннее. Оставалось только надеяться, что это не усложнит борьбу с ними. — Нет. Волчок очень любит проводить время с хозяином, это всегда интересно и приятно. Волчок давно уже не был так сильно счастлив. — Парень улыбнулся еще шире, аж жмурясь. — Так что неважно, если хозяин не сумеет родить щенков, волчок всё равно ни чуточку не перестанет его любить и оберегать! — Вот бы дед мой с тебя пример брал… а то всё ворчит про детишек. — Юнги вздохнул и снова потянул парня за собой, пора было уже наконец возвращаться домой, а то утро давно разыгралось, а они еще даже спать не ложились. — Хотя, конечно, интересно послушать, что он скажет, если я волчат нарожаю.

🌼 СУП С УТЯТИНОЙ 🌼

Хосок пришел в себя уже к полудню. Поначалу без единого движения лежал на постели бледный, как мертвяк, даже смотреть жутковато было. Сокджин время от времени подходил и прикладывал ухо к груди, слушая, бьется ли еще сердце, пытался отпаивать каким-то теплым травяным отваром и готовил свежую мазь, чтобы залечить ужасные шрамы на запястьях и лодыжках, которые явно оставили тяжелые металлические кандалы. Подобным «поведением» новый гость невольно заставлял переживать. И всё же очухался, когда заговорили про обед. Юнги, сидевший между шкафами, откинувшись на стену, перевел унылый взгляд с окна на Хосока. Он так и не смог сомкнуть глаз за утро, поэтому вместо радости лишь вяло хмыкнул. — Глянь, кто зашевелился, — улыбнулся он, поглаживая по волосам спящего у него на коленях парня. Сокджин оглянулся через плечо и тут же отложил едва взятый в руки нож. — Доброе утречко, господин Чон. Как ваше самочувствие? Хосок скривился, медленно садясь. На взгляд казалось, что у него просто сильное похмелье. Мужчина морщился, держался за голову и тяжко вздыхал вместо хоть какого-то внятного ответа. Когда после долгих болезненных бормотаний и стонов он всё же смог немного собраться с силами и осмотреться, Юнги повторил свой вопрос. — Кажется, что меня через жернова пропустили, — хрипло ответил Хосок, потирая глаза. — Но жив и соображаю. На том спасибо. — Тогда, может быть, я объясню, что произошло?.. — Думаю, я и сам догадываюсь, — вздохнул Хосок, принимая из рук Сокджина кружку с очередным отваром и осторожно делая пару глотков. Еще раз глянув на всех собравшихся, он прочистил горло и начал: — Очевидно, вы, господин Мин, убили ведьму, которая меня заколдовала. Судя по знакомому мерзкому пению за стеной, сделали вы это всего несколько дней назад и без ведьмогона, из-за чего получили по наследству магию. Судя по тому, что я не разрублен на куски, вы разузнали о созданном из человека монстре, поймали его и попытались расколдовать, чтобы освободить меня. Судя по тому, что лекарство для меня готовит сам Ким Сокджин, очень скоро я буду полностью здоров. Он улыбнулся оборотню и залпом допил свой напиток, вернув кружку. Сокджин забавно поиграл бровями, отворачиваясь. — Ну, да. По сути всё верно. — Словами не описать, как я благодарен вам, господин Мин. Сам бы я никогда не поборол заклятие, так и остался бы монстром на всю жизнь. Спасибо от всей души! Если только вам потребуется помощь, смело обращайтесь, сделаю всё, что только смогу. — Всё? — Юнги на мгновение опустил взгляд. Чонгук всё так же дрых без задних лап, только морщил нос и чуть улыбался иногда, как будто снилось что-то приятное. — Можете снять с него привораживающее заклятие? Если, конечно, вы еще не слишком слабы для такого… — Привораживающее? — с сомнением переспросил Хосок. — Вы уверены, что оно есть? Человек, который подвергся подобному, обычно не может так спокойно спать, он постоянно стремится к тому, кто его приворожил. — Беда в том, что это якобы я его приворожил, — усмехнулся Юнги. — Достался в наследство вместе с магией. Несколько дней вот уже мучаюсь, расколдовать пытаюсь. Ни Чимин, ни Тэхён толком не помогли. Моя магия… эх... — Ммм. Тогда, боюсь, я тоже не сумею ничего сделать, — с соболезнующей улыбкой выдавил Хосок. — Ваша магия всё еще своевольничает, верно я понимаю? Если так, сторонние колдуны тут не помогут. Нужно для начала усмирить вашу магию, а уже после снимать заклятие, иначе так и будут оставаться мостики, по которым она сможет восстановить его в любой момент. Для большинства заклинаний это не было бы проблемой, но привороты относятся к особой магии, играющей с чувствами, она очень сильно зависит от переживаний мага. Любая ваша мелькнувшая в глубине сознания мысль может, как искра, заново разжечь костер. А не думать обо всём этом, наверное, невозможно, находясь в вашей ситуации… Он выразительно посмотрел на парня, чьи руки мяли во сне край чужой рубахи. Юнги вздохнул. Спорить было не о чем. Он и сам уже понимал, что первым делом должен совладать с этой своенравной и ехидной магией и собственными путаными чувствами, а потом уже браться за столь серьезное дело. — Если так, больше мне пока просить не о чем, — сказал Юнги, снова переводя взгляд на окно и греющиеся под солнышком ветви бузины. — Поправляйтесь и не думайте об этом. — Кстати, о поправлении, — наконец подал голос Сокджин. Оглянувшись, он приосанился и состроил ну уж очень самодовольное лицо. Совершенно неуместное, но ужасно забавное. — Чимин утром залетал и передал нам от Тэхёна вкусненькую утку. Как ее приготовить? В супе или запечь? — Запечь, — ответил Юнги. — В супе, — одновременно с ним ответил Хосок. А после смутился. — Ох, простите, я это бездумно, не сразу дошло, что не меня спрашивали. — В супе так в супе, — улыбнулся Сокджин, распаковывая подаренное мясо.

🐺 САМЕЦ 🐺

День прошел неплохо. Но Хосок сбежал от них уже к вечеру. Заверил, что дома о нем хорошо позаботится сестра. Останавливать, разумеется, никто не посмел, только отправили Сокджина проводить. Впрочем, никто его не отправлял, сам вызвался и навязался. Сказал, что хочет лично убедиться, что по дороге домой Хосоку не поплохеет. Бесспорно, это было главным мотивом, но что-то подсказывало Юнги, что не единственным. Пользуясь покоем, Юнги какое-то время еще посидел над книгами, а после решил, что нужно совмещать полезное с еще более полезным. Пустил свою магию на новое благое дело — смастерил из пришедшего в негодность плаща хорошую охотничью сумку для Чонгука. Тот с восторгом возился рядом, всё пытаясь помочь в меру своих способностей и не переставая восхищаться умениями хозяина. И, хотя иголку в руках парень явно держал впервые, всё же смог вышить на одном из карманов вполне симпатичную волчью мордашку, по-своему украсив свою новую сумку. Результат вышел отменным. С работой было покончено за каких-то пару часов. А ведь собственную сумку такой же конструкции Юнги несколько дней шил… Всё же что-то хорошее в магии было. Или не было. Зависит от того, с какой стороны посмотреть и в какую ситуацию попасть. — Эээй! Вы чего это тут ревете в четыре ручья?! — удивленно вылупился Сокджин, едва зайдя в домик. За окном было уже темно, солнце село, все давно спать легли, а он только вернулся, так еще и с порога вопросы задает. — Что стряслось? Юнги тихо всхлипнул и закрыл глаза рукой, не желая отвечать. Сокджин потрепал Чонгука по голове. Тот заскулил пуще прежнего. — Волчок не знает! — взвыл парень, стискивая Юнги в крепких объятиях, от которых аж ребра заболели. — Хозяин плачет, поэтому и Волчок плачет! — Тьфу ты, — махнул рукой Сокджин, бросая свою сумку у кровати и стягивая плащ. — Я-то уж подумал, что-то страшное случилось. А они просто опять сопли пускают. Кисель, тоже мне. — Это всё дурацкая магия, — глухо пробормотал Юнги, хлюпнув еще раз. — Это я из-за нее такой стал. Один раз попробуешь... и уже трудно остановиться. — Плакать-то? — усмехнулся Сокджин. Усевшись на кровать, он сложил руки на груди и весело посмотрел на сидящих на полу. Юнги утер глаза рукавом ночной рубахи. Зрелище, наверное, еще то. — Ну да. Так что случилось-то? — Это он всё, — буркнул Юнги, пихнув Чонгука в плечо, и вдохнул поглубже, чтобы успокоиться. — Хотел посмотреть, точно ли я хозяин, а не хозяйка. Дурилка шерстяная. Полез, куда не просят, разбудил, напугал меня, черт бы его побрал, да так, что я с перепугу аж привораживающее заклинание снял. И тогда уже он сам перепугался, понял, что творил. А я, это увидев, снова его заколдовал — жалко так стало, вот магия и… Юнги скривился. Вдохнуть совсем не помогло, слезы снова покатились по щекам. — Оооо, — протянул Сокджин, кивая. — Ребята, вы безнадежны. Ну, я надеюсь, хоть убедились, кто там, хозяин или хозяйка?.. — Убедились, — шмыгнул носом Чонгук. — Точно самец! — Да чтоб тебя, когда успел-то?! — встрепенулся Юнги, отстраняясь. Парень поджал плечи, втягивая голову. — Простите, хозяин! Это не давало мне покоя! Всё утро странные сны снились, так что ночью никак заснуть не получалось! — Он отвернулся, вытирая щеки одеялом. — А потом волчок сходил в лес, за кустики, встретил там старых знакомых волков и задумался. — Куда ты сходил? — рассмеялся Сокджин, даже подавшись вперед. — Ну… лапку задрать на куст. — В виде волка? — продолжал веселиться Сокджин. — А почему ты это в человеческом виде не делаешь? — Волки штанов не носят. — Логично. И что? Они опять тебя гоняли по лесу? — Только немножко. Потом их спугнул дракон. Как пыхнул огнем, хвосты им подпалил, они тут же припустили в заросли подальше, перепугались. Да и волчку тоже чуть не досталось. Еле лапы унес. Ух и страшный он, жуть берет. — Ох уж этот Намджун, — усмехнулся Сокджин, покачав головой. — Чувствую, не так-то просто будет его изловить. Придется всё же просить помощи у остальных, хорошо, что на нашей стороне еще три колдуна, да? Что скажешь, Юнги? — Не знаю, — ответил тот, не отрывая задумчивый взгляд от висящей на ручке шкафа новенькой сумки. — Меня сейчас больше интересует, что он там такое самцовое увидел или учуял, если заглядывал мне за шиворот рубахи… И как мне теперь заснуть рядом с ним? — Ладно, страдальцы. Сидите и думайте, — с улыбкой бросил Сокджин, поднимаясь и принимаясь закатывать рукава. — А мне нужно немного поработать лопатой. Проводив его растерянным взглядом, Юнги нахмурился. Поработать лопатой? На улице уже стемнело, не лучшее время, чтобы огородом заниматься, как бы сильно ты его ни любил. Что там задумал этот странный оборотень? Укрыв всё еще шмыгающего парня тонким одеялом, Юнги встал и выскользнул на улицу. Сокджин бездвижно стоял перед своим пугалом у крайней грядки, спрятав руки в карманы брюк и печально улыбаясь. Вместо головы у пугала была черепушка, обвитая тонкой лозой с темными листьями и красно-черными колючими цветочками. Мертоцвет. Поговаривали, он вырастает только там, где умирают колдуны или ведьмы. Черепушка смотрела в темное небо пустыми глазницами, и странно скребло за ребрами от мысли, что еще утром она была болтливой и язвительной головой с выразительным колким взглядом карих глаз. — Наконец-то с этой стервой покончено, — бросил Юнги и тут же одернулся, зажав рот ладонью. — Прости. Пожалуйста, прости, я… — Не нужно, — ответил Сокджин, принимаясь осторожно сдирать с черепушки колючую тонкую лозу. — Я тоскую по сестренке, которую когда-то любил, но вовсе не по злобной ведьме, которую ты убил. Мы оба знаем, какой жестокой тварью она стала, так что не нужно извинений. Он цокнул языком, на уколотом шипом пальце быстро набухла капля крови. Юнги осторожно отвел его руки и магией заставил лозу зашевелиться, уползая. Освобожденная черепушка накренилась, нижняя челюсть упала на землю. Мертоцвет опустился на плечи пугала, в мгновение ока засохнув на корню. — Она иногда подшучивала надо мной, — сказал Сокджин, подбирая челюсть. — Говорила, что после смерти оставит магию мне, будет с того света наблюдать, как я пытаюсь беспомощно и бестолково исправить ее гадкие дела, и злорадствовать. — В ее духе. — Точно. Наверное, плюется сейчас, вспоминая, кому достались силы. Хах. Интересно, в последние дни… жалела она хоть немного о том, что делала? Сняв черепушку с палки, Сокджин приставил челюсть на положенное место и, склонив голову к плечу, задумчиво осмотрел. Как будто пытался снова представить ее милой девчушкой, которой когда-то дорожил. Уголки губ чуть дрогнули, то ли от улыбки, то ли наоборот — от подступающих слез. Но Сокджин коротко усмехнулся и побрел к чуланчику, чтобы достать лопату. Тихая майская ночь — самое подходящее время, чтобы окончательно распрощаться с жестокой ведьмой. — Сегодня утром мы разговаривали, пока ты занимался грядками, — сказал Юнги, неспешно идя следом. — И она сказала, что ужасно жалеет об одной вещи — что не смогла уничтожить Намджуна. Мол, теперь он ей весь план испоганит. Сказала так, хотя знает, что уже трое из четырех монстров свободны. Как думаешь, было что-то еще, кроме них? — Наверное, да, — пожал плечами Сокджин, открывая скрипучую покосившуюся дверь. — Но для начала нам нужно разобраться хотя бы с ними. Раз она окончательно покинула этот мир, ты теперь можешь провести обряд. Займемся этим завтра же, идет? После него станет намного легче колдовать. — Да, хорошо. — Юнги глянул на убывающую луну и хмыкнул. — Интересно, как же сумела провести обряд Суён?.. — Кто?.. — Постой-ка, — пробормотал Юнги, пораженный мелькнувшей мыслью, и сжал сухой мертоцвет, совершенно не замечая впившихся в кожу колючек. Сокджин удивленно смотрел на него, так и застыв с лопатой в руках. — Уж не она ли графа-то заколдовала? Может, и не провела она никакой обряд? Может, ее магия всё еще делает всё, что вздумается?